Перекрестки

10 декабря 2012 Стив рисковал, отправляясь так близко к предыдущей точке, но у него не оставалось выбора — декабрь двенадцатого был спокойным, Стив не был еще агентом ЩИТа, оставаясь только Мстителем, иногда работающим с небольшими группами, вроде "Альфа" под командованием Рамлоу. И весь декабрь Стив почти никого не видел: бродил по улицам, ездил за город на арендованной машине, рисовал. Они с Рамлоу в этот период не пересекались — это он знал точно. Значит, почти нет риска, что здешний Стив встретится с Рамлоу до того, как он, Стив-возмущающий-фактор, исчезнет из этого времени и все встанет на свои места. Допуск на базу ЩИТа у него появился еще осенью, когда Фьюри, уговаривая его вернуться в строй, частенько проводил экскурсии и, желая расположить к себе, дал допуск в архив, спортзал и часть служебных помещений. Стив именно тогда узнал о судьбе каждого из Командос. Сейчас ему нужно было, не вызывая особых подозрений, выловить там Рамлоу. Быстро перенастроив костюм, Стив поймал такси и поехал к зданию Трискелиона. С Рамлоу они столкнулись в коридоре у входа на полигон, и Стив тут же взял быка за рога: — О, Рамлоу. Освободились? — Так точно, кэп. Спарринг? Это было отличной идеей, а потому Стив кивнул, вспоминая, как снять костюм так, чтобы тот свернулся в браслет, а еще — код от личного шкафа-сейфа. Оставалось надеяться, что его размер не слишком изменился за прошедшие годы. В шкафу оказались несколько пар одинаковых спортивных брюк и светлых футболок — Стив быстро переоделся, запер шкаф биометрией и пошел к рингу. Рамлоу разминался: делал махи руками, наклоны, разрабатывал суставы, а потом взял скакалку. — Десять минут, — увидев Стива, произнес он. — Разомнусь только и весь твой. Говорил ли он так раньше? Замечал ли сам Стив, как двусмысленно это звучит, или осознал это только теперь, вспоминая, как Баки, растянувшись на диване, что-то быстро листал на планшете и на предложение пойти спать (хотя, конечно, Стив обычно имел в виду заняться любовью перед этим) отвечал так же. “Десять минут — и я весь твой”. “Начинай без меня, сильно только не увлекай… Это нечестно, ты снял футболку!” “Господи, Стив, как я тебя…” Кивнув Рамлоу, Стив перелез через канаты и тоже выполнил несколько почти забытых упражнений — после смерти Баки ему было все равно, насколько пострадают навыки. — Не сидится спокойно? — спросил Рамлоу, откладывая скакалку и снимая спортивную куртку. — Скучно, — коротко ответил Стив. — Семи-контакт? — В фуле ты меня размажешь, не? — Рамлоу задорно оскалился, будто его совсем не напрягал этот факт, и принялся наматывать бинты. — Завтра отбор новичков, не хочешь посмотреть? — вдруг спросил он, ловко пропуская между пальцами витки намотки. — Посмотрим, как пойдет сегодня, — ответил Стив. — И от чего будет зависеть? — Рамлоу в карман за словом не лез никогда, и это в нем Стива немного нервировало, что тогда, что теперь, наверное потому, что сам он предпочитал сто раз подумать, прежде чем сказать. — Не от результата спарринга, — уклончиво ответил Стив. — Вам помочь? Рамлоу, принявшийся за вторую руку, задрал брови и протянул Стиву бинт. — В мое время боксировали без перчаток, — зачем-то решил поддержать беседу Стив. — Бокс был одним из самых кровавых видов спорта с очень высокой смертностью. — Он и сейчас не фигурное катание, — Рамлоу стоял очень близко, ближе, чем мог бы, и смотрел только на Стива, даже не пытаясь проверить, правильно ли тот бинтует его руку. — Выпьешь со мной после? Знаю неплохое местечко, тихое и спокойное. Если бы он не предложил, пришлось бы самому подбирать слова, составлять из них максимально нейтральные выражения и следить за интонацией, но Рамлоу отчего-то предложил сам, значительно облегчив Стиву задачу, но соглашаться сразу было нельзя — Баки говорил что-то о заинтересованности и о том, как замаскировать ее подо что-то другое. Стив тогда не слушал — с Баки ему было легко, — но теперь вдруг вспомнил, а потому ответил: — Выиграете хотя бы три очка — и я, пожалуй, соглашусь. Рамлоу дрался, как зверь. Будто от результата поединка и вправду зависело для него слишком многое, и Стив, изначально собиравшийся поддаться, с удивлением обнаружил, что получает удовольствие от их схватки, хоть и сдерживает свою запредельную силу. — Хорошо, — говорил он периодически по неизбывной привычке исправлять чужие ошибки, — правую руку чуть выше. Вы открываетесь перед джебом, а у меня руки длиннее, чем у вас. Нужно действовать чуть быстрее. Хорошо поднырнули, будем считать, что достали. Есть хорошая связка, в мое время ее часто использовали, а теперь почему-то нет: асимметричная серия ударов голова-солнечное сплетение-печень. Раньше еще можно было по затылку завершающий, но теперь это запрещено. Отлично! С Рамлоу текло ручьем, но он упрямо пружинил от канатов после пропущенного удара, едва намеченного Стивом, но чувствительного, и учился, просто поразительно, как быстро он учился на своих ошибках. Они провели в зале почти три часа. Рамлоу будто был сделан из вибраниума: отдышавшись, снова и снова повторял новую серию, с каждым разом проводя ее все чище и быстрее. — Думаю, на сегодня достаточно, — наконец, решил Стив, осознав, что Рамлоу первым ни за что не сдастся. — Вот, — он протянул бутылку с водой. — Спасибо за тренировку, давно не получал такого удовольствия. Если вы не передумали, то через полчаса на парковке, — тут он вспомнил, что в этом времени еще без колес. — Я вызову такси. — Я отвезу, — переведя дыхание, ответил Рамлоу и тяжело перелез за канаты. — Ты просто машина, кэп. Никогда такого не видел. Не ошибаешься, а? — Ошибаюсь, — честно ответил Стив, а про себя добавил: “Но чаще в людях”. — Через полчаса. — Место 56-С, подходи сразу туда. И спасибо. Нереально классно выжал меня. Люблю это дело. И опять это прозвучало несколько двусмысленно, но может, это Стив придирался. Он почти не обращал внимания на намеки, не умел и не хотел учиться их распознавать. С самой юности они с Баки прямо говорили друг с другом обо всем. О любых желаниях или, наоборот, фобиях. После того как Баки вернулся, с этим возникли проблемы, но Стив был так счастлив, что готов был терпеливо ждать, аккуратно расспрашивать, не давить. Тогда же он научился по малейшим признакам угадывать желания, понимать намеки и определять настроение. Пока Баки не научился ему доверять. Заново. И теперь он не мог разучиться в один миг, а потому против воли замечал все эти полунамеки (это же они и были?) Рамлоу. Переодевшись обратно в свой суперкостюм, Стив неспеша дошел до парковки и с удивлением обнаружил что-то низко-спортивно-агрессивное, припаркованное на месте 56-С. Он даже подумал, что неверно запомнил номер или перепутал какой-нибудь сектор, когда из лифта появился Рамлоу: непривычно неофициальный, расслабленный, с зачесанными назад мокрыми волосами и улыбкой в сто ватт. — Спорим, ты ожидал увидеть какой-нибудь монструозный внедорожник, а не эту малышку? Стив, кивнув, попытался улыбнуться. Люди улыбаются друг другу — об этом приходилось напоминать себе каждый день, минувший со смерти Баки. Просто чтобы не вызывать подозрений. — Не надо, — оценив, видимо, его усилия, попросил Рамлоу и пикнул брелоком. Дверь чудомашины поползла вверх, а не в сторону, и Стив, аккуратно сложившись, упаковался на переднее сидение. — Не надо чего, Рамлоу? — Брок. Напрягаться не надо. Не хочешь — не улыбайся, я не привередливый. Подмигнув, он лихо вырулил и понесся к выезду до того, как Стив успел придумать подходящий ответ. А потом это вроде как стало неважным — момент был упущен. Бар оказался действительно очень небольшим, полутемным. Внутри пахло хмелем, деревом и еще чем-то очень знакомым. — Нравится? — спросил Рамлоу, усаживаясь за высокую стойку в дальнем конце бара. — Если бы было накурено, счел бы, что вернулся в сороковые. — Так сухой закон — миф? — В Европе его не было. Двойной виски и не вздумайте положить лед, — сказал он бармену. — Безалкогольное пиво и гору сухих соленых анчоусов, — добавил Брок, явно удивленный его выбором. — Может, перекусим? В смысле по-нормальному. Тут, конечно, не ресторан, но… — А давайте, — есть действительно хотелось: рождественский ужин, который впихнула в него Сэл, давно сгорел без следа. — Что здесь? Наверняка что-нибудь вредное? — Эй, Том, — крикнул куда-то Рамлоу, и из узкой двери за барной стойкой показался высокий худой мужчина со строгим лицом. — Том, хочется эдакого. Извращений, расточительства и хорошей жрачки. Серьезно кивнув, названный Томом исчез, так и не сказав ни слова, а Рамлоу, прихватив пиво и большую тарелку сухих рыбешек, направился к дальнему столу. Стив, забрав виски, последовал за ним. — Я нашел это место, когда только переехал в Вашингтон. Отслужил контракт как раз, снял квартирку неподалеку и… Короче, время было так себе. Постоянно тут бывал, Том мне такси вызывал частенько. А потом меня парень из отряда в ЩИТ позвал, ты его не знаешь, он не вернулся лет пять назад из очередной жопы. А я вот жив, — он заглянул себе в бокал, а потом отправил в рот целую горсть рыбок. Помолчали. Стив прикидывал, как начать разговор и стоит ли делать это сегодня, а Рамлоу, видимо, вспоминал, как попал не только и не столько в ЩИТ, а в совсем другую организацию. — Не стоит жалеть о том, что живы, Рамлоу. В жизни бывают вещи хуже. — Да чего жалеть-то? — встряхнувшись, Рамлоу снова нагловато усмехнулся и, пригубив пиво, облизал губы. — Жизнь полна неожиданностей, чаще дерьмовых, чем нет, но закончить я ее всегда успею на своих условиях, верно? "Готов умереть, кэп?" — прозвучал в голове тот же хриплый голос, и Стив отпил виски, который на него все равно не подействует. — Верно. Но всегда есть выход, Рамлоу. Даже если кажется, что край и ты по уши в дерьме — он есть. Рамлоу странно на него взглянул, будто прикидывая, как много Стив знает, и, наконец, весело фыркнул и подпер кулаком голову. — Отличная тема для пятничных посиделок, ничего не скажешь. — Какая уж есть. Еще минут через двадцать непринужденной беседы о спорте, новых — "дерьмо редкостное, кэп" — винтовках, поступивших на вооружение, и сортах пива, появившихся за последние лет двадцать, Том принес огромное блюдо жареных креветок, соус к ним, запеченные на гриле овощи, миску небольших круглых хлебцев и салаты, судя по острому запаху, заправленные лимонным соком. — Ащ, — Рамлоу, растерев ладони, развернул салфетку, кинул ее себе на колени и счастливо выдохнул. — Люблю повеселиться, особенно пожрать. Налетай! Морепродукты были отличными — Стив как-то не пробовал их жареными, и в таком виде они понравились ему даже больше. Том был мастером своего дела, о чем Стив и сказал. — Том — сокровище души моей, — хмыкнул Рамлоу, едва прожевав. — Когда мне хреново, я иду сюда. И когда мне хорошо — я иду сюда. По-моему, это лучшая характеристика, которую можно дать его стряпне. Согласно кивнув, Стив собрал корочкой хлебца оставшийся в опустевшей салатной миске сок и запил это все прекрасным домашним лимонадом — приятно-прохладным, остро-кисло-сладким и щиплющим язык. — Так почему ты согласился? — спросил Рамлоу, когда они, соприкоснувшись высокими стаканами с лимонадом, сделали еще по глотку. — Согласился на что? — Пойти со мной в бар в пятницу вечером. — Я до этого отказывался? — До этого у тебя было такое лицо, что я не предлагал. — А сегодня? — А сегодня у тебя было такое лицо, будто ты сам хочешь меня пригласить и мучительно ищешь слова. Я просто тебе помог. С чего вдруг перемены? — Мне нужно с вами поговорить, — не стал отрицать Стив — если для Рамлоу это было очевидным, то юлить он так и не научился. — Не здесь. Без посторонних ушей, глаз и жучков. — О, — Рамлоу сузил глаза и, хлебнув еще лимонада, отставил стакан на край стола, сцепил пальцы в замок. — Вечер перестает быть томным, но я все-таки спрошу: ты хорошо подумал? Неверно выбранный собеседник в нашей организации может дорого обойтись. Мысль была интересной. Это Рамлоу пытался сказать, что не стоит с ним откровенничать? — Хорошо подумал. — Ла-адно, тогда воспользуюсь случаем и зазову тебя к себе. Ни ушей, ни глаз, ни прослушки. — Идет, — согласился Стив. — Я отлучусь минут на пять. — Окно в туалете слишком узкое для тебя, — насмешливо предупредил Рамлоу. — Но ты не из тех, кто сбегает со свидания, чтобы не ехать домой к малознакомому человеку, а? — А это свидание? — обернувшись, спросил Стив — он знал за Рамлоу привычку шутить на личные темы, а потому не удивился. — Кто знает, — Рамлоу ему подмигнул и, достав бумажник, направился к барной стойке.