Перекрестки

Стив не отследил, когда конкретно это началось, может, с самого начала, с первой секунды знакомства, но пока они с Броком находились в пределах видимости друг друга (по восемь часов на службе и почти каждый вечер вне ее), Стив ощущал его интерес, теплое участие, заинтересованность. Брок выделял Стива из группы и не скрывал этого, что, конечно, не могло не отражаться на отношениях. Стив и так старался не высовываться: не тягал огромный вес, бежал, соблюдая строй, в рукопашке, правда, никому не спускал, но и никакой особой акробатики не показывал. А Брок смотрел. Стив то и дело ловил на себе его взгляды, прекрасно зная, что они означают. Он был интересен Броку в личном плане: то ли попадал в определенный типаж, то ли действительно соответствовал каким-то внутренним стандартам, но в каком бы времени они ни пересекались, Брок смотрел на Стива именно так: с теплой насмешкой, любуясь. Это никак не влияло на их общение ни на службе, ни вне ее: Брок ни на что не намекал, не заводил двусмысленных бесед, не делал — спасибо ему большое — комплиментов и не пытался коснуться иначе, чем по-дружески. Будто знал о Стиве что-то такое, что говорило не в пользу попыток перевести все в еще более личную плоскость. Когда-то давно Стив сам так смотрел на Баки, до того, как они выяснили все между собой, почти слившись в единое существо. Когда Стив еще думал, что Баки не для него. Что лучше и проще — безопаснее — быть рядом с ним как друг, чем совсем потерять, оттолкнув неуместными посягательствами на то, что наверняка не будет ему принадлежать. Брок держался. Наверное, он вел себя так и раньше, в той жизни, где между ними стояло больше, чем риск испортить хорошие отношения: Гидра, разница в положении, должности, возрасте. Сейчас между ними не было ничего, кроме нежелания Брока рисковать, и Стив был благодарен ему за нерешительность. Потому что портить отношения он не мог себе позволить, а отвечать не имел никаких душевных сил. Баки был мертв, но только для Стива, пришедшего из другого времени именно для того, чтобы это исправить. Они с Броком общались, и Стиву все больше казалось, что еще ни с кем он не дружил вот так: не на бегу, без оговорок и оглядок на статус, на убеждения. Сейчас, в искусственно созданном кармане реальности, они были одинаковыми, равными. Они были на одной стороне. Стив иногда перед сном крутил эту мысль так и эдак, до головной боли думая о том, что и когда пошло не так в его ветке реальности. Брок был тем же. Ребята вокруг были теми же. Он сам, в душе, внутри, тоже вроде не изменился. Хотя нет. Тогда, в двенадцатом, он не был так выжжен изнутри, так выжат неудачными попытками все исправить, согнут грузом совершенных ошибок. Едва очнувшись в этом веке, он был одинок, но жив. Теперь же ему все больше казалось, что он поздно получил все то, чего ему не хватало: окружение, в котором было больше однородности, несмотря на все внутренние течения, чем среди Мстителей; дружбу, пусть и с оттенком слишком личного интереса; возможность заниматься любимым делом без оглядки на медиаобраз, от которого он смертельно устал. За все это Баки заплатил жизнью в который раз. От мысли, что ничего не выйдет, что придется снова знакомиться с Броком, обманывая его, наизусть зная все его реакции, интересы и триггеры, что придется где-то брать на это силы, — становилось мерзко до тошноты. Стив давил панику, вызываемую мыслями о смерти Баки, так давно, что она стала такой же привычной, как идеально севшая маска Роя Дэвидсона, хорошего бойца и ничем особо не выдающегося парня из отряда Брока Рамлоу. Иногда от бессонницы начинало казаться, что Стив Роджерс ему приснился. Намертво заученная биография обретала рельеф, обрастала подробностями и мелкими деталями, искусственная реальность затягивала его, как болото, и больше всего Стив боялся забыть, кто он на самом деле и что делает здесь, в чужом времени, в котором он сам еще несколько лет будет мертв, а Баки жив, но заперт в бронированной клетке. Посреди этого хаоса был Брок. Как око урагана, как треугольник безопасности, четко очерченный линиями дорожной разметки. Рядом с ним даже бессонница, вечная спутница его ночей без Баки, куда-то девалась. Все стремительно выходило из-под контроля, но сделать с этим было ничего нельзя — Стив не чувствовал в себе моральных сил начинать все сначала. Ему нужно было по максимуму использовать этот раз. Так, будто он последний. *** — С ним что-то не то. Стив никогда бы не услышал этого разговора, если бы не обладал усиленным слухом. В конце концов, он с момента введения сыворотки часто попадал в неловкие ситуации, невольно подслушивая чужие разговоры, но когда люди вокруг знали об остроте его слуха, это было все же как-то честнее. — Джек, — голос Брока звучал чуть раздраженно, и Стив, уловив знакомые интонации, невольно подумал, что у того опять закончился кофе. — Ты второй номер. Рой идеально выполняет приказы, лучший в группе, толковый, выносливый, соображает хорошо. Какого черта тебе еще надо, а? — Он с гнильцой — нутром чую. Давно его знаешь? — Нет. Познакомились в баре, разговорились, биографию его проверили, парень чист. Так какого рожна? — Он от груди сотню фунтов жмет и не потеет даже. — Ты тоже, только потеешь, и что? — Он в своем спецназе был рядовым, но ведет себя так, будто за всех в ответе. — И это плохо? — Брок… — Джек, ты доебался до столба. Ревнуешь, детка? — Есть повод? Брок едва слышно фыркнул и ответил: — Нет оснований. Верно, Джек? Ты же не по крепким мужским задницам? — А ты, по-моему, своей крепкой задницей и думаешь, командир штурмового отряда "Дельта" Брок Рамлоу. — Со своей задницей я разберусь сам. — Ты от него, по-моему, соображать перестал. — А вот это, рядовой агент Роллинз, не ваше собачье дело. Будете в него соваться… — Больно надо. Просто подумай, Брок. Ты ж не дурак вроде. Как-то очень удачно все для парня складывается. Подцепил в баре мужика — оп и в отряде, хотя тут конкурс на каждое место — тридцать человек. — Ты вроде как тоже тут не с улицы, а? — Не с улицы. — Вот и ладно, да? И ты, и Лопез, и Дэвидсон, и Чен здесь по моей рекомендации. Потому что вы мне нравитесь, а я люблю работать с теми, кто мне нравится, сечешь? — Секу. — Закрыли тему. Давай, второй номер, займись делом. Что там у нас? Стрельба по движущимся мишеням? У Маттисона проблемы с этим, проконтролируй. — Есть, сэр. — Выполняй. Роллинз чуял в нем чужака. Стива это не удивило, тот и в прошлой — настоящей — жизни его недолюбливал. Наверное, так же, на инстинктивном уровне, чуя в нем пса, затесавшегося в волчью стаю. Роллинз был прав, не доверяя ему, а Брок ошибался. Иногда Стиву хотелось, чтобы было наоборот. *** — Давай ко мне сегодня? — Брок после брифинга командиров новых групп выглядел злым и уставшим одновременно. — Или ты… — Нет. Хотел в кино сходить. — Отлично, — Брок растер лицо, пытаясь прийти в чувство, — что идет? — Комедия какая-то. Хочешь со мной? — Давай я лучше приготовлю что-то, а ты после сеанса сразу ко мне? — Давай сразу к тебе, и приготовим вместе. А кино найдем какое-нибудь и посмотрим на плазме. — Звучит как отличный план, — Брок кривовато улыбнулся и тяжело поднялся со скамьи. — Господь всемогущий, еще три ебаных часа. — Я схожу за кофе, — предложил Стив, застегивая куртку. — Полосу я прошел, тест написал, отстрелялся… — И вообще ты у меня отличник, умница и охуенно выглядишь, если отфотошопить круги под глазами. Хреново спишь? — Хуже некуда, — поколебавшись, ответил Стив. — Сегодня ночуешь у меня, — решил Брок. — Никаких возражений, я, кстати, купил новую подушку, а ту выбросил. Гипоаллергенный искусственный пух, все дела. Так что шагом марш за кофе и оттуда, через тернии солдатских будней — в страну вкусной жратвы и сладких сновидений. — Есть, сэр, — насмешливо ответил Стив, чувствуя, что улыбается. — Разрешите выполнять? — Разрешаю. Буду у себя. Покупая в кафетерии двойной американо и отдельно — подогретое молоко и ореховый топпинг, Стив думал о том, что Баки редко пил кофе, предпочитая чай и фруктовую воду, которую называл kompot, но все равно варил для Стива каждое утро крепчайшую арабику. Стив страшно по нему скучал. *** Накануне первой настоящей операции нервничали все, даже Стив. Ему очень не хватало щита, мешало лишнее снаряжение вроде бронежилета и каски, тяготила необходимость сдерживать силу, не лезть вперед, не забывать о том, что он — часть отряда, а не Капитан Америка на фоне тех, кто его прикрывает. Он раз за разом прогонял вводную, понимая, что ничего особо сложного свежесобранному отряду, еще слишком разношерстному, чтобы быть полноценной командой, не дадут, но все равно общая нервозность передавалась и ему. Усугублял ситуацию тот факт, что основной фигурой предстоящего дела должна была стать Наташа, которую он в прошлом — нынешнем будущем — знал слишком хорошо, а потому впервые с момента перемещения в это время сомневался в своем решении не менять внешность. У Наташи была абсолютная, почти фотографическая память на лица. Эмигрировав из Союза и сменив лагерь, она наверняка пересмотрела все хроники, в том числе и военные, посвященные Капитану Америке, как одному из основателей ЩИТа. Она могла его узнать — она бы его узнала обязательно, несмотря на короткую стрижку, выполненную под машинку, чуть потемневшие с возрастом волосы и ставшую привычной трехдневную щетину, если бы знала, что Стив Роджерс теоретически может быть жив. Оставалась надежда на маски, каску и на общую незаинтересованность Наташи в рядовых бойцах опергруппы. — Вот что, — Брок, свернув, наконец, экран, провел ладонью по лицу. — Теперь неофициально. Разведка донесла, что Романова — бывшая русская разведчица, чрезвычайно опасный агент, диверсантка, хакер и просто убийственно харизматичная дамочка. Убойный комплект, парни. Поэтому сразу говорю: слюни не распускать — поскользнетесь. Она профи. Поэтому на буфера не смотрим, как бы их ни демонстрировали, чисто работаем, слушаем, что нам говорят. Это первое дело, если Романова запорет нам характеристику, мы еще лет сто будем на полигоне пыль глотать. Это если не расформируют. А она постарается нас потестить как следует. Так что строго в рамках, как поняли? — Поняли, — вразнобой отозвались такие же как Брок уставшие от нервного напряжения бойцы. — На сегодня отбой. Выспаться. Никаких пьянок, блядок и прочего. От кого завтра перегар услышу — тот вылетит из отряда раньше, чем успеет произнести "виски с колой". Разойтись. Дэвидсон, задержись. Стив почувствовал взгляд Роллинза лопатками, но остался сидеть — если бы дело было только в личном, Брок позвонил бы ему или выловил на нейтральной территории. — Меня беспокоит вот эта часть, — Брок снова развернул карту коммуникаций. — В этой срани по колено мы не сможем держать нужный темп. И по мне так нас мало. — Мы завтра работаем как спецгруппа, — ответил Стив. — Нам главное, чтобы с ведущей ничего не случилось. От нас требуется не раскрыть ее и свое присутствие, обеспечить запас времени для выполнения задачи и пристрелить всех, кто на нее глянет с целью навредить. Все. Мы — телохранители ВИП-персоны. Мы ничего не решаем. Мы делаем так, чтобы она не отвлекалась на стрельбу, а сосредоточилась на своей задаче. — Интересно, что она завтра скажет. — Не путаться под ногами, — улыбнулся Стив. — Уверен, она бы и сама справилась, без нас. Но нас тоже надо куда-то девать, и ей навязали этот тест. — Думаешь? — Уверен, хотя думаю, это так и останется предположением. — Ладно, главное ввязаться в драку, а там посмотрим, — решил Брок, свернув голограмму. — Ты как? Психотерапевт назначил препараты от бессонницы? — Они не помогают. — Тогда едем ко мне, — предложил Брок. — На новой подушке ты дрыхнешь так, что слюни текут. — Ты ходишь ночью смотреть, как у меня текут слюни? — Я хожу отлить. Твоя комната проходная. Ну, видел разок. У тебя даже во сне такое выражение лица, будто тебе больно. Ладно, ок, не мое дело, отъебался. Так что? Мне сейчас еще к этой Романовой, — Брок вытащил из кармана ключи и кинул на стол между ними. — Ты успеешь без пробок. Если заедешь купить пожрать — вообще отлично будет. Поколебавшись, Стив взял ключи и внимательно посмотрел на Брока. — Хорошо. Как насчет болоньезе? — Звучит как три лишних фунта на заднице, — усмехнулся Брок. — То есть заманчиво. Осилишь? — Попытаюсь. — Окей, — Брок хлопнул его по плечу и принялся поправлять форму. — Аж интересно на настоящую русскую шпионку посмотреть. Фото, да еще и из досье, наверняка и примерно не отражает объема пиздеца. — Расскажешь, — ухмыльнулся Стив, зная, какое впечатление производит Наташа, даже когда не ставит себе такой цели. — О да. Если выживу. — Я в тебя верю. Брок на мгновение замер, будто никто никогда не говорил ему ничего подобного, а потом кривовато улыбнулся и кивнул, решив не принимать это в качестве чего-то более личного, чем обычная дружеская поддержка. В тот вечер Стиву даже удалось не слишком пересушить фарш на сковороде, не пересолить и не переварить спагетти. Брок, судя по всему, тоже им гордился.