Перекрестки

Операция прошла легче и проще, чем можно было предположить. Наташа, отлично смотревшаяся в своем облегающем спецкостюме, с непривычной укладкой кудрями и густо подведенными глазами, произвела на бойцов ошеломляющее впечатление, но сама, раздав короткие инструкции, среди которых было обещанное Стивом "не путаться под ногами", потеряла к ним интерес и кроме коротких команд по связи никак с ними не контактировала. Стоило вернуться на базу, она коротко и сухо поблагодарила всех за сотрудничество и, свернув в один из коридоров, растворилась в запутанных ходах Трискелиона. — Она крутая, — подытожил общие впечатления Лопез. — Но я б с ней не мутил, даже если бы сама предложила. Такая голову открутит, в жопу затолкает и скажет — так и было. — Да, — коротко согласился Ли Чен. — Убийственно прекрасна. Трахнуть и умереть. — Мыться, трахальщики, — скомандовал довольный Брок. — Завтра по характеристике будет понятно, удовлетворили мы эту яйцерезку или нет. От себя скажу — нормально сработали. Все. Маттисон вообще молоток, хвалю, — он хлопнул довольного подрывника по плечу и пошел к раздевалкам. — Через час все у Тома, отметим это дело. — Тимбилдинг, — обрадовался Куаре, худой молчаливый снайпер с щегольскими тонкими усиками. — Хорошо, мон дье. В восемь? — В восемь, — подтвердил Брок. — Разойтись для принятия водных процедур, от нас канализацией несет мили на три. Мы же не хотим огорчить Тома? Тома огорчать дураков не было, а потому бойцы, радостно гогоча от отпустившего напряжения, направились к раздевалке. *** Атмосфера в пабе сначала была напряженной: из десяти человек в неформальной обстановке знакомы были только протеже Брока — Роллинз, Лопез, Чен и сам Стив, периодически пересекавшийся с кем-то из них вне работы. Коротко и не особо удачно, особенно если говорить о Роллинзе, но пересекавшийся. — За настоящее знакомство, — Брок поднял огромный пинтовый бокал с темным пивом, и все последовали его примеру. — За первую — и дай бог не последнюю — удачную операцию без потерь и ранений. За мир во всем мире — на самом деле нет, иначе останемся без работы — и за взаимопонимание в отряде. Все выпили, официантка принесла блюдо с мясной нарезкой, шипящими горячими колбасками, жареными креветками и тонкими полосками сыра в панировке, поставила глубокие миски с чипсами, солеными рыбешками и снеками, приняла заказ на основные блюда, включила заводную музыку и отодвинула одну из панелей на стене, за которой оказалась доска для дартса. Дело пошло веселее. Стив не особо любил такие посиделки во время войны — он привлекал слишком много ненужного внимания, — да и сейчас чувствовал себя не в своей тарелке во время обсуждения прелестей Наташи, которую любил как друга и уважал как профи, но потом, с повышением градуса, темой разговора стали военные байки и всякие интересные случаи, и все как будто наладилось. — А Рой чего молчит-то? — в одну из пауз вставил Роллинз. — Настолько все дохрена секретно было? — Не без того, — ответил Стив. — Но я вообще неважнецкий рассказчик. Знаете, из тех, которым приходится пояснять соль несмешного, но уже рассказанного анекдота. — А ты попробуй. — Не хочу. У нас тут отдых или публичные выступления? — Мутный ты, — мрачно констатировал Роллинз. — Джек, — предупреждающе произнес Брок. — Не лезь в бутылку. — Мне он нравится, — в повисшей тишине произнес Чен. — Кто без скелета в шкафу — первый кинь в него камень. Все уставились на Джека, ситуация поворачивалась нехорошо, будто тот по личным причинам невзлюбил одного из бойцов и теперь постоянно его цепляет на ровном месте. — Когда налажает — тогда и будем его грызть, — добавил Алекс "Санчо" Мастерз, зубоскал и любитель обсудить женские прелести. — А так ты придалбываешься к парню, Роллинз. — Согласен, — пробасил Лерой, огромный темнокожий детина, самый меткий в стрельбе из гранатомета. Он любил крупный калибр и не скрывал этого. Роллинз обвел всех взглядом исподлобья и опрокинул в себя принесенный официанткой виски. — Посмотрим, — поставил точку он. — Кого порвать в дартс? Лопез и Таузиг тут же поднялись, разминая плечи, будто собирались драться, и разобрали принесенные официанткой дротики. — Джек сложный человек, — повторил когда-то сказанное Брок, отпивая пиво. — Но надежнее друга ты не найдешь. Если, конечно, он не убьет тебя за саму попытку. — Мне не обязательно с ним дружить, — Стив потянулся всем телом и с удовольствием откусил от большого сочного бургера. — Не будет меня цеплять — я тем более первым не начну. — Окей, — ответил Брок, и больше они к этому вопросу не возвращались. *** После неплохой характеристики Наташи их по-настоящему приняли в штат. Миссии раз за разом становились все сложнее и длительнее, редко выпадала неделя, когда их никуда не дергали. Стив, часто работавший один, понятия не имел, что у них такая загрузка обычной рутиной вроде того случая, когда они несколько недель посменно с другой группой просто держали оцепление в Мексике, отгоняя местных от огороженного куска пустыни, в котором головастики нашли какую-то аномалию. Или когда они сопровождали какую-то шишку на какие-то переговоры в одну из арабских стран и там жарились в полной боевой выкладке, пока шишка с кем-то договаривалась в палатке с кондиционером посреди песков и барханов. Стив не старался узнать, кого конкретно они охраняют — это сейчас было не его ума делом, осталось давно в прошлом и вряд ли будет иметь значение в будущем, а потому наравне с другими просто делал свою работу, чтобы потом, вернувшись на базу, точно так же как и все с удовольствием стянуть с себя снарягу, принять душ и завалиться с остальными куда-нибудь выпить пива, посмотреть на нормальных живых беззаботных людей и поговорить о чем-то кроме прогнозов песчаных бурь и гаданий на кофейной гуще относительно того, когда все это закончится. Они становились командой. Притирались, находили каждый свое место, подстраивались, учились угадывать настроение друг друга, узнавать, когда стоит вправить мозги товарищу, а когда проще оставить на время и просто не мешать. Стив знал все о каждом: у Лопеза молодая жена-красавица и три сестры-погодки; Таузиг пофигист в личном плане, ему легче купить ночь с проституткой, чем кого-то уговаривать; у Ли Чена невеста в Осаке, они друзья с детства, и он ждет, пока она закончит университет, чтобы жениться; Самсон Лерой в разводе, но обожает восьмилетнюю дочь — кудрявую, как овечка, Саманту; Санчо Мастерс загадочно молчал по поводу личного, но выходил, стоило телефону издать особенную мелодичную трель, и возвращался, улыбаясь; Роллинз в разводе во второй раз, Брок отчего-то уверен, что тот без ума от Наташи, хотя сам Стив ничего подобного не заметил. У Стива не было никого, и после десятка попыток узнать, что к чему, ребята решили, что в прошлом у него случилась какая-то трагедия, и спрашивать перестали. Не то чтобы они были неправы, конечно, но говорить о Баки Стив не хотел ни с кем. Эти люди окружали его и раньше, вот так же делились друг с другом последними глотками воды из фляжки и расспрашивали о детях и женах, только он все время был осторонь, вне всех этих посиделок и разговоров. Господи, да он даже не замечал их, как Наташа, ориентируясь только на командира — Брока Рамлоу — и не принимая во внимание остальных. Они вот так же вместе, как сейчас, подшучивали над Куаре, рассказывавшим, как подцепил "болезнь венеры" от случайной знакомой, они напали на Стива в лифте, потому что он был чужим, а они держались друг за друга. Выживание вида — ни больше, ни меньше. *** — Не нравится мне это, — рассматривая карту, высказал общие сомнения Роллинз, который в отряде был прозван Ворчуном за извечный пессимизм (“Это реализм, придурки!”). Стиву тоже не нравились и план, и местность, и то, что через границу с Мексикой они летели в режиме "стелс", что косвенно указывало на то, что организации вроде ООН не в курсе их вылазки. — Наше дело — выполнять приказ, — напомнил Брок. — Сказано высадиться и зачистить — мы высаживаемся и зачищаем. — С каких пор ЩИТ занимается наркокартелями? — лениво спросил Лопез. — Это не наша морковка, и тебе об этом извест… — Как и всем, — перебил его Брок, — что это не нашего ума дело, ага? Приказ сверху. Официальный. Подпись под трудовым договором помнишь? Что там было сказано относительно выполнения приказов? Все молча уставились кто куда. Только Роллинз — прямо на Брока. — Приказ, — Брок помахал планшетом, — исполнители, — он указал на каждого из присутствующих. — Молчаливые, — подняв ладонь, он пресек возможные возражения. — Как дети, ей-богу, будто никогда чужое дерьмо не убирали во славу родной страны. Изучить местность, удвоить личный запас воды, дважды проверить снарягу и оружие. Вылет через полчаса, Мастерз первый пилот, Лопез второй. Разойтись. Там были дети. На подпольном заводе по производству — во вводной было так — наркотиков, вызывающих мгновенное привыкание. От двенадцати до шестнадцати, злые зверята, отстреливавшиеся наравне со взрослыми. Группа справилась с зачисткой, отделавшись касательным ранением бедра у Таузига и временной глухотой у Маттисона, до последнего ждавшего, пока запаздывающий Лопез выберется из здания, прежде чем активировать взрыватель. Назад летели молча. Даже Роллинз не объявил во всеуслышание, что его встроенный детектор дерьма в очередной раз не ошибся. Стив, глядя на проплывающие под полупрозрачным крылом джета облака, думал о том, что люди не рождаются адептами Гидры. Чертов спрут получает их постепенно: убитые дети, работавшие на наркокартель и стрелявшие, чтобы защититься; сомнительное поручение, отданное сверху тут, странный приказ там. А потом, когда ты все-таки решаешься оглянуться, осмотреться по сторонам, то обнаруживаешь, что терять тебе особо нечего: от тебя не требуют ничего хуже того, что тебе уже приходилось делать. Во имя порядка и всеобщего благополучия, конечно. Смотреть, как бьют током живого человека, который сам открывает рот, принимая капу? Разве это хуже расстрела двух десятков несовершеннолетних? Тем более официально все сделано по приказу свыше. Гидра всегда играла по-крупному: проникала на самый верх, вербовала обычных агентов, наверняка исподволь и подводя под это хорошую доказательную базу, строила оружие массового поражения на деньги налогоплательщиков, чьи деды положили сотни тысяч жизней в борьбе с фашизмом. — Я сегодня собираюсь напиться, — хриплым от долгого молчания голосом сказал Брок, прежде чем уйти с отчетом. — Ты со мной? — Я тебя подстрахую, — пообещал Стив. — Поедем вместе? — Да. После такого дерьма все наверняка расползутся по норам — переваривать, блевать и снова переваривать. Не будем отрываться от коллектива. Все разошлись молча, пожав руки и похлопав по плечу в немой поддержке, будто говоря "дерьмо случается". Брок перебросил Стиву ключи, пуская за руль своей машины, и всю дорогу до дома смотрел на проплывающие мимо вывески и рекламные щиты. Войдя в квартиру, он принялся открывать окна, впуская относительно свежий, но прохладный воздух вечернего города, а заодно и гудки машин, звуки игравшего у кого-то джаза и чей-то смех — заразительно-счастливый и беззаботный. Люди, вынужденные убивать детей по приказу, так не смеялись. Во всяком случае, учились этому не вдруг, а прокачав цинизм до пристойного уровня. — Поехали бы к Тому, но как подумаю, что потом искать ресурс для того, чтобы домой притащиться — и все падает, — Брок немного резко распахнул дверцу бара, доставая бутылку хорошего виски и два стакана с толстым дном. — Жрать нечего. — Я доставку заказал. — Только не лапша. — Из ресторана за углом, сейчас должны подвезти. Мясо во всех видах, суп и салаты. — На ночь. Хотя какая, мать твою, разница — три дня на белковых батончиках и воде. Предусмотрительный мой, — хмыкнув, Брок достал тарелки, отнес их на стол в гостиной, хотя обычно они ели на кухне, и, поправив бутылку, осмотрел дело рук своих. — Хоть свечи зажигай, а? Но не будем перебарщивать. Знаешь, что мне координатор сказала сегодня? — неожиданно зло спросил он, резко меняя тему. — Что приказы не обсуждаются. Что руководству виднее и кому-то надо наводить порядок, пусть и через боль. У Стива застучало в висках, он сглотнул, напоминая себе о том, что ничего нельзя изменить — Брок и его ребята уже сделали свой выбор, он сам — гость в этом времени, пришедший с определенной целью. И ему как раз временно по пути с организацией, ратующей за порядок через боль. Он знал, что будет тяжело. Баки по-прежнему стоил всего. Его жизнь стоила. — Порядок — хорошая вещь, — ответил он Броку. — Но цель не всегда оправдывает средства. — Да уж, — Брок растер лицо и попытался улыбнуться. — А и черт с ним. Мы — просто инструмент. Солдаты. Давай выпьем, Рой. Просто так, потому что можем. И они выпили. Поели и, уже перебравшись на диван, выпили снова, на фоне бормотал телевизор, на улице начался тихий крупный дождь, Брок уже выглядел расслабленно-томным, усталым и отчего-то все равно несчастным, а Стив не думал ни о чем — старался. Потому что уже сейчас понимал, что все зашло очень далеко: общее стало личным, черное — серым, плохое — нейтральным. Все запуталось еще больше, когда, вынырнув из невеселых мыслей, Стив услышал: — Ты классная, знаешь. Жизнь — дерьмо, а вот на тебя посмотрю, как ты футболку натягиваешь, и прям чувствую, как хм… — Брок снова отхлебнул из стакана и продолжил, — поднимается жизненный тонус. Так что, Охуенная Левая Сиська, ты, можно сказать, стимул. Блядь, моя жизнь дерьмо, понимаешь? Ты к такому мужику приделана, что ты должна меня понять, — Брок съехал по дивану ниже, шире расставив ноги и улыбаясь с закрытыми глазами. — Он охуенный, знаешь. У меня от него крышу сносит. Потянется, соски едва футболку не рвут, а я, знаешь, руки под стол, потому что смотреть невозможно. И не смотреть тоже. Втрескался я как дурак, будто мне проблем в жизни мало. Только т-с-с. Лучше смотреть и не трогать, чем и смотреть возможность потерять. Так что ты, Охуенная Левая Сиська, не говори ни-ко-му. Даже Охуенной Правой. — Тебе уже хватит, — Стив отобрал стакан с остатками виски, так причудливо наложившегося на усталость и нервное напряжение, поднялся и потянул Брока на себя, заставляя встать. Тот, покачнувшись, поднялся, а потом навалился приятной горячей тяжестью, жадно вдохнул у самой шеи, потерся лицом о свою собеседницу — Офигенную Левую Сиську — и, кажется, окончательно потерял связь с реальностью. Вздохнув, Стив оттащил его в спальню, устроил на кровати и, накрыв покрывалом, ушел в гостиную — прежде чем занять расположенный там диван, нужно было убрать остатки невеселого пиршества. Ничего нового Брок ему не сказал, но все-таки догадываться о чем-то оказалось совсем не тем же самым, что услышать своими ушами. Оставалось надеяться, что утром Брок ничего не вспомнит. А уходить он не стал на случай, если Брок все-таки вспомнит — чтобы не счел, что обидел так, что Рой сбежал. Люди не выбирают, в кого влюбляться — это просто происходит, так что вины Брока в произошедшем не было. Он и так старался контролировать свои чувства, чтобы не осложнять отношения, и Стива это устраивало.