Перекрестки

Ему снилось, что они с Баки застряли в душной жаре где-то на островах, только вдвоем, и накинулись друг на друга — стоило температуре окружающей среды подняться выше восьмидесяти шести по Фаренгейту, сыворотка выдавала интересный побочный эффект в виде повышенного либидо. Там, во сне, Стив жадно вел ладонями по широкой мускулистой груди, вдыхая родной запах Баки, ощущал на талии хватку крепких бедер, они целовались как сумасшедшие, и Стиву было хорошо с Баки — в Баки — и он смеялся сквозь стоны от переполнявшего его счастья, легкого, как морской бриз в полдень. Проснувшись, Стив с размаху расшибся о серую дождливую реальность, об осознание того, что Баки мертв, о знакомый, но все-таки чужой запах Брока, к которому перекатился во сне, заняв место свалившего куда-то Лопеза. У Стива стояло впервые с того солнечного утра, наполненного смехом Баки, его улыбкой. Стив вжимался стояком в задницу Брока, который точно не спал, но и пресекать это все не спешил. — Прости, — в затылок Броку произнес Стив, задевая губами его растрепанные жесткие волосы. Под ладонью была теплая кожа, чуть более прохладная, чем у Баки, но и более гладкая, и Стив не мог заставить себя убрать ладонь. — Ты смеялся во сне, Рой. Я первый раз слышал, как ты смеешься. — Хороший сон. Редко такие бывают, — Стив хотел отодвинуться, но Брок легко, едва касаясь, погладил тыльную сторону его ладони. — Я смогу за двоих, — тихо произнес он. — Если ты мне позволишь. Не всегда бывает взаимно, и мне, черт возьми, жаль, что я не он. Но я и не буду пытаться заменить, слышишь? Это как с мотоцикла пересесть в авто — все не так, как привык. По-другому, понимаешь? — Брок, я не… Брок развернулся к нему лицом и медленно переместил ладонь Стиву на затылок, давая возможность отстраниться. Будто Стив был диким пугливым животным, способным перекусить кость при первом же неверном движении ласкающей его руки. — Ты — не, — заверил его Брок и поцеловал: жадно и в то же время терпеливо прижался губами к губам, коснулся кончиком языка — медленно, дразняще, — и Стив на выдохе распахнул губы, впуская его. Наверняка сжигая за собой мост, по которому еще можно было вернуться к "дружбе", которая между ними была до этого. Брок со стоном прижал его к себе, отчаянно, до дрожи в пальцах пытаясь сдержаться, и целовал, целовал так, что одуряющая тропическая жара наконец пробрала, прогрела до костей, упрятав привычную стылость глубже, внутрь, разогнала застоявшуюся кровь, и Стив, почти ничего не соображая от нахлынувшего как девятый вал возбуждения, одним рывком подмял Брока под себя. Брок был мельче Баки, но таким же жилисто-твердым, горячим, и от того, как он, глотая стоны, прижался, стискивая в объятиях до темноты перед глазами, у Стива мутилось в голове — впервые за очень, очень долгое время. — Нельзя здесь, — сказал кто-то из них, но они продолжали жадно мять друг друга, как сумасшедшие, получившие в руки свой фетиш. Стив не хотел думать — для этого у него будет вся жизнь — он чувствовал, впервые за долгое время чувствовал что-то кроме прижившейся в костях стылости, боли между ребрами и выжигающих глаза слез. Ледяная корка, которой он покрылся, разлетелась на мельчайшие осколки, и теперь ему было и жарко, и муторно, и неудобно, но вместе с тем — стыдно-хорошо. Он дышал, дышал Броком в жаркой влажной тесноте палатки, до горящих под веками звезд стискивая его, наверняка оставляя синяки, но не мог, физически не мог остановиться, пока тот не задрожал под ним, до боли вцепившись в плечи, и мир вокруг не выцвел до ослепительной белизны, выжигая к чертям все вокруг. Делая неважным все, кроме тяжело дышащего человека рядом, разделившего с ним удовольствие. — Мне казалось, грязнее стать уже невозможно, — усмехнулся Брок зацелованными губами. — Всегда есть, куда хуже, — все еще тяжело дыша, ответил Стив и снова коротко коснулся губами его рта. — Но по мне игра стоила свеч. Брок, удержав его за затылок, когда Стив попытался скатиться с него, спросил: — Это разовая акция по импортозамещению или новая политика? — Ты преувеличиваешь мои познания в экономике. Но если это ты так спрашиваешь, повторим ли мы, когда выберемся отсюда, отмоемся и отоспимся, то ответ "скорее всего да, если ты будешь не против". — Я? Я против?! Да я чуть… — Хорошо, — Стив прижался щекой к щеке и погладил Брока по волосам, обрывая поток возмущения. — Тогда договорились. Только… — Я знаю. Обещаю ничего не ждать и в душу лезть не стану. Но шанс не проебу, не надейся. — Шанс пустить выгоревшего изнутри человека с ПТСР и хронической бессонницей в свою жизнь? Как-то плоховато у тебя с представлением о переменах к лучшему. — У меня крыша от тебя едет, Дэвидсон. Для меня все, что ты захочешь мне дать — перемены к лучшему. — Я буду стараться, Брок. Обещаю. — Ты такой дурак, Рой. Мы вернемся к этому разговору, когда выберемся, окей? А пока давай хотя бы сделаем вид, что не кончили в штаны, как перевозбужденные подростки, хотя, думаю, для поддержания легенды тут не помешает проветрить. И Лопез, кажется, идет. Они отодвинули водозащитную пленку на крошечном затянутом сеткой окне и, приведя себя в порядок, вышли в размякший от дождя большой мир. Мир был чист, влажен и дик, как в день сотворения, и Стив посчитал это хорошим знаком. Не думать о том, что творит он, становилось все сложнее. *** Брок не совпадал ни с одной из контрольных точек, которых, оказывается, у Стива, с юности заточенного под Баки, было очень много. Другая температура тела, другой запах, вкус, привычки. Брок по-другому смотрел: прямо, ничуть не скрываясь, а не как Баки — сквозь ресницы и едва заметно улыбаясь. Брок, не стесняясь, прижимался плечом в джете и открыто следил за каждым движением, пока Стив снимал одежду, чтобы принять душ. Будто то, что произошло в палатке, дало ему право "выйти из подполья", смотреть, не скрываясь, не боясь смутить или оттолкнуть — прежде всего самого Стива. По прилете они все чувствовали себя бесконечно усталыми, отяжелевшими от тропической сырости, измученными многомильным переходом к точке сбора, укусами москитов, однообразной пищей, невозможностью нормально вымыться и выспаться. Ребята еле шевелились, ополоснулись и лениво расползлись кто в жилой блок базы, кто домой, а Стив остался ждать Брока, ушедшего с коротким предварительным отчетом — знал, что тот любит ковать железо, пока горячо, а значит, само собой подразумевалось, что они уедут с базы вместе. Роллинз сверлил его взглядом, но Стив никак не реагировал на это — привык к тому, что второй номер его едва терпит, подозревая во всех смертных грехах. Потому что отчасти тот был прав. — Подбросить до метро? — спросил Роллинз, и Стив от неожиданности открыл один глаз и, перекатив голову по твердой дверце личной ячейки в оружейке, все-таки на него взглянул. — Спасибо, не нужно. — Ждешь Брока? — Напомни, как это тебя касается? — Он мой друг. — И? — И ты — не лучшая компания. — Отъебись, — предложил на это Стив и закрыл глаз. — Выясняй это с ним, а не со мной. На мгновение Стиву показалось, что Роллинз его ударит. Вот такого, расслабленно сидящего с закрытыми глазами и никого не трогающего — в будущем тот не был особо щепетильным, — но Роллинз просто ушел, слишком громко закрыв за собой дверь. Брок появился минут через двадцать. Остановился на пороге, а потом подошел ближе, присел на корточки и заглянул в глаза. — Скажи, что ты не передумал и ждешь не для того, чтобы об этом мне сообщить. — Хочу есть и спать, не обязательно в таком порядке, а волшебная подушка у тебя, — он и правда очень устал, скорее морально, чем физически, но накопившееся напряжение наложилось на недосып, недостаточность пайка, который у него был самым обычным, а не суперсолдатским, и сейчас Стив чувствовал себя так, будто его прожевал тот летающий монстр читаури и выплюнул едва ли не по частям. — Поехали, — Брок утешающе положил теплую ладонь ему на колено. Такие прикосновения были им в новинку — Брок не позволял себе касаться его просто так, без причины, и теперь это новое между ними ощущалось странно. Они оба нащупывали более личные границы, не спеша переходить на новый уровень, хотя Броку совершенно точно очень хотелось. — Я сейчас встану, я смогу, — пообещал Стив. Брок, тихо фыркнув, поднялся и протянул ему руку. — Удивляюсь, как ты с таким режимом сна вообще функционируешь. Поехали, закажем пиццу по дороге, пока доедем, привезут. Стив поднялся без чужой помощи, но тут же обнял в ответ, стоило Броку ненадолго оказаться ближе, чем обычно. Он был ниже Баки, не намного, но все равно ощутимо, и Стив отогнал навязчивые мысли, зная, что они все равно вернутся. Баки был с ним. Тут, в каждом непривычном движении человека рядом, в чужом запахе и колкости коротких чуть влажных волос под ладонью, в горьковатом поцелуе с привкусом ментола, в не тех ощущениях от слишком наглых движений языка. — Двинули, — облизав мягкие мокрые губы, скомандовал Брок. — Если ты сейчас упадешь, я тебя не дотащу. — Я не упаду, хотя очень хочется. Брок сел за руль, и Стив, устраиваясь рядом, в который раз поразился его выносливости, почти немыслимой для обычного человека — сам он чувствовал себя выжатым лимоном, а Брок умудрялся вести машину. Когда они, наевшись до отвала, расстилали постель — одну на двоих, — за окном уже занимался рассвет. Пока Стив аккуратно ворочался, пытаясь не очень беспокоить тут же задремавшего Брока, рассвело совсем, но уснул он, только когда Брок неправильно обнял его со спины. Успев подумать о том, что Баки в этом веке избегал спать в обнимку и обычно только обозначал свое присутствие, касаясь ладонью плеча, Стив провалился в глубокий спокойный сон без сновидений.