Перекрестки

25 мая 2014 Трискелион еще стоял. Стив, преодолевая по лестнице последние этажи, как никогда был благодарен Тони за костюм, принимающий любую форму, Эрскину — за сыворотку, позволившую взбежать на сорок первый этаж, перескакивая через пять ступенек, за считанные минуты, и разработчикам форменной одежды Гидра-ЩИТа за наличие шлемов, полностью закрывающих лицо членов штурмовых групп темным бронепластиком. Снаружи показался вертолет, в котором Наташа, открыв боковую дверь, готовилась поймать Сэма, и Стив ввалился в конференц-зал как раз в тот момент, когда огромная дура хэлликерриера раскрошила панорамное остекление. — Детка! — крикнул он, деактивируя шлем, и Брок прыгнул к нему с какого-то стола, одним почти нечеловеческим рывком преодолевая разделявшие их футы. — Самое время того, — сказал он, пока Стив защелкивал на нем браслет, — рвать когти. Нажимая кнопку возврата на обоих устройствах, Стив его поцеловал. В две тысячи четырнадцатом с треском рушились в Потомак миллиарды долларов, но свое Стив все-таки успел забрать. Исходная точка — Кхм. Кэп, не то чтобы я осуждал такие вещи, но… я вам не мешаю? Голос Тони доносился будто издалека, а Стив все целовал и целовал Брока, не в силах остановиться. — Барнса не спасаем уже? Эй, на корабле! — Кстати о Барнсе, — оторвавшись от Стива, Брок вытряс из волос стеклянную крошку и вытер губы тыльной стороной ладони. — Сейчас он уже мертв? — Да. — Сколько? — Около трех месяцев. — Херово, — Брок расстегнул жилет и достал из-за пояса тонкую записную книжку. — Тот код, который дали всем нам в двенадцатом, фуфло. Агенту он как сильный транк, не более того. Он начинает тупить, становится неагрессивным, но и только. То, о чем ты говорил — вот, — он раскрыл книжку где-то на середине и развернул к Стиву. — И вывести из такого вот состояния каталепсии его будет труднее. Особенно спустя три месяца, там три-четыре дня на раздумья всего. — Тогда нам нужно на три месяца назад. — Нам сначала надо вот это оборудование, — Брок перевернул страницу, не обращая внимания на устроившегося в кресле Тони (спустя почти три года по летоисчислению Стива, господи). — И люди, которые в этом рубят. — Простите, что перебиваю, — снова подал голос Тони. — Но ничего, что это на моем медэтаже в морге отдыхал ваш Барнс? В комфортабельном одноместном холодильнике. — Еще и крио, — сквозь зубы процедил Брок. — Хоть не вскрывали? — Нет, нет, я не… — Хорошо. Мистер Старк, если не ошибаюсь? — Брок развернулся к Тони и внимательно на него посмотрел. — Не ошибаешься, вторая жена вождя мировой революции. Что там за список? И какие конкретно специалисты нужны? — Небрезгливые. Отмена кода на самоликвидацию — вещь отвратительная. — Не знаю ни одного брезгливого медика, вторая жена, — Тони, мельком глянув на список, набрал какой-то номер. — Ева, дорогая, скажи-ка, кто дежурил в моей личной клинике десятого, одиннадцатого и двенадцатого апреля этого года? Винстон? Ага. А кардиолог? Прекрасно. Составь, пожалуйста, от моего имени приказ, распоряжение или что там у вас принято, что я даю Стиву Роджерсу карт-бланш на использование ресурсов клиники на весь апрель месяц. Да, ты верно поняла, задним числом, кидай на почту, я подпишу в электронном виде. И никому ни слова, окей? Пять минут? Жду. — Спасибо, Тони, — искренне сказал Стив. — Думал, ты спросишь, почему я не пойду с вами лично, — Тони отпил из своего бокала и выжидающе посмотрел на Стива. — Думаю, это как-то связано с браслетом на твоей руке, — предположил Стив. — В точку, ты, похоже, не безнадежен. Я — твой маяк в этом времени. Вкупе с браслетом. Так что да, я здесь. Решите не возвращаться тем же маршрутом — дайте знать. Сейчас одиннадцать тридцать пять, если что. О! Индульгенция только что упала тебе на почту, Роджерс. Отпускаю тебе грехи, сын мой, твори новые. — Спасибо, Тони. Жди в гости. — Как будто вы от меня съезжали, — проворчал тот, и у него зазвонил телефон. — Так, все, у меня важный разговор, реанимационная бригада может отправляться. Стив, взяв Брока за руку, набрал на его запястье дату, которая врезалась в память, разделив ее, как крепостной ров — на до и после. — Готов? — спросил он. — Попасть во время, в котором меня не было? Почему бы и нет? Два года, Роджерс. Два года я пялился на твою задницу и рожу кирпичом, помня, каким ты можешь быть. — Я ничего не слышу! — крикнул Тони, закрывая ладонью трубку. — Давайте вы там где-нибудь это обсудите. Барнс сам себя не спасет. А мне Рамлоу еще из без вести пропавших восстанавливать. Погладив Брока по запястью, Стив нажал кнопку перемещения. Мир привычно смазался перед глазами, чтобы снова выкристаллизоваться: озеро, сухая трава под ботинками и Брок. — Привет, — сказал Стив и погладил его по щеке. — Прости меня. — Простил, — Брок задрал форменную футболку до самой шеи и прижал ладонь Стива к своей груди. Под тонкой кожей слева прощупывался знакомый твердый кружок. — Боялся потерять эту хероту. Ничего так не боялся, как этого. Мне и так временами казалось, что я сошел с ума. Все эти "Рамлоу" от тебя, непривычное имя, отмороженность. Пируэты под пулями. Без парашюта, блядь, прыжки, да, ебаный ты Лаки Дэвидсон? — Из лифта прыжок на щит, — напомнил Стив и погладил кончиками пальцев так и не заживший синяк на его скуле. — Прости. Я не знал. — Простил. Иначе прострелил бы тебе колени прямо там, а не шокерами ебашил. Что тебе, что Агенту они как слону дробина. — Ямы в асфальте приказал копать. — Роллинз вырыл бы. Для тебя — да. И в асфальте, и в вечной мерзлоте. Стив почувствовал, как висок обожгло болью. Прикрыв глаза, он вспомнил… ...Жаркий африканский полдень, вонь большого города, с рынка несет специями и протухшей рыбой, люди разбегаются врассыпную, а он бьет и бьет опасного террориста по кличке Кроссбоунс, но тот силен, как бык, и не стесняется стрелять. Стив ранен в бедро, где-то стонут не успевшие увернуться, под спиной крошится хрупкая штукатурка ветхой глинобитной стены. И вот противник на коленях, он отбрасывает шлем и смотрит на Стива снизу вверх. — Он помнил тебя, — говорит второй номер "Альфа" Джек Роллинз. — Я всегда знал, что ты с гнильцой, а он как дурак… Ждал до последнего. Пока на него не рухнул ебаный Трискелион. Пока ты не уронил на него дом. — Кто? — спрашивает Стив. — Брок. Брок Рамлоу. Ебаный ты Лаки Дэвидсон, жаль, что он не дал мне прострелить твою тупую башку. Он мог жить. Будь ты проклят. Катись в ад. Ванда успевает локализовать взрыв, и наполненный сумасшедшей энергией шар врезается в здание неподалеку. Гибнут люди, Стив автоматически вызывает помощь, а в голове звучит, как на повторе: "Он ждал до последнего. Будь проклят". Не личность делает историю, а история выбирает личность, чтобы пойти по нужному ей пути. Ничего не изменилось. Роль отыграл дублер. — Ты правда поможешь мне вернуть Баки? — Ты правда думаешь, что за два года я забыл, какой ты без него? Сам мертвый наполовину. Я похож на идиота? Давай, погнали. Если я правильно понимаю, нам еще автостопом добираться. — Да, — Стив, выбрав на браслете программу, сменил одежду на повседневную и сказал Броку: — Раздевайся. — А ты с места в карьер? — Хочу тебя переодеть. Двух военных на дороге никто не подберет. — Просто "хочу тебя" звучит лучше, — Брок перекинул Стиву драгоценный блокнот и разделся до белья. — И это тоже, — признал Стив и погладил синяк, украшавший всю его спину. — Прости, что пробил тобой потолок лифта. — Хорошо, хоть дом на меня не дал уронить. А синяк сойдет. Особенно если поцеловать. В терапевтических целях. — Если я начну, то терапевтическими целями не ограничусь. — Два года целибата. Не надо мне тут о трудностях, да? Как эта штука работает? Я стою перед тобой голый, а на тебе обидно много шмотья. — Вот так, — Стив открыл меню, и на экране браслета появились варианты одежды. — Красное платье в блестках?! — У Тони специфическое чувство юмора. — Если выберемся и все пойдет как надо, ты нам с Барнсом в нем станцуешь. В первую брачную ночь. — Видишь меня невестой? — Ага. Одна на всех, зато какая! Вот, — Брок ткнул в обычные темные джинсы и белую футболку. — Куртку бы… апрель все-таки. Вот, теперь норм. Готов к свершениям. Хотя, конечно, добровольно на протокол отмены может пойти только такой идиот как я. — Влюбленный идиот? — А то как же, Лаки, а то как же. Кстати, жизнь — штука справедливая. Если бы ты решил меня прокинуть, то тем кодом отмены только поглумился бы над трупом. Интересно вышло, да? Стив все-таки его поцеловал, думая о том, что привычка не нарушать обещаний в кои-то веки принесла что-то кроме вечных проблем. Следующие пятнадцать часов Стив с удовольствием забыл бы, как дурной сон. Как самый длинный на его памяти кошмар, включавший в себя воровство еще не до конца промерзшего тела Баки из морозилки, отогревание его сначала специальными инфракрасными лампами, потом теплыми растворами, сумасшедшие глаза врачей, которых только имя Тони Старка, его личное указание и боязнь потерять у него работу заставляли проделывать все эти кощунственные вещи с телом умершего сутки назад человека. Пусть тот человек и был суперсолдатом. Когда энцефалограмма показала, что мозг Баки все-таки активен, Стив длинно выдохнул: пока все шло так, как было записано в блокноте Брока. Каталепсия. Стив, пусть и убитый горем, позволил засунуть живого Баки в холодильник. Позволил констатировать его смерть. — Теперь дефибрилляция, — сказал Брок, но врачи, увидев активность мозга и уловив редкие — раз в несколько минут — слабые сокращения сердца, сами будто ожили, перестали считать их сумасшедшими, каким-то образом добившимися от Тони Старка разрешения творить всю эту дичь. — Прямо с железной рукой? — Она не из железа, — заметил Стив. — Сплав на основе вибраниума. — Вибраниум не пропускает ток? — ядовито спросил медик. — Хотите ожог тканей? Хотя, — он критически посмотрел на шрамы вокруг металлического плеча Баки, — ему, похоже, не впервой. Стива самого будто током ударило. — Нет, надо… я сейчас. — Старая рука не снималась, — заметил Брок. — Эту я впервые вижу. — Тони показывал мне. Ну, на всякий случай. — Шевелись, Лаки, — напряженно сказал Брок, глядя на показания приборов. — Ожоги заживут, новый мозг не отрастет. Стив, схватив со стола скальпель, поддел лючок у самого плеча и дрожащими пальцами отщелкнул замки разъема. — Тут еще провода. Брок, помоги. — Подкатите аппарат ИВЛ, — приказал главный врач — Стив не запомнил его имя. — Можно вентилировать. По дефибрилляции отбой. Адреналин три кубика в подключичную и качаем так. Непрямой по команде. Грейте, теплые растворы подготовить. Что там с рукой? Снимайте уже. Стив, отстыковав последний электрический разъем, аккуратно переложил руку на соседний стол. — Готово. — Поехали, — рявкнул кардиолог, временно ставший реаниматологом. Следующие три минуты были самыми длинными в жизни Стива. Сердце Баки не хотело биться само, то лениво отстукивая с десяток раз подряд, пока действовал адреналин, то снова замирая, сокращаясь только под давлением крепких ладоней врача. Наконец широкая грудная клетка поднялась, Баки напрягся разом весь, будто его все-таки ударили током, приборы с ленивого пиканья перешли на истошный визг, и Брок, рявкнув: — Все от стола! — достал свой блокнот. — Лаки, держи его, мать вашу, как мне это дорого все. Jimolost', jizn', zakatnyi tuman, krasnyi, proshenie, vechnost'. Все в порядке, Солдат. — Баки смотрел на Брока безумными глазами, но он был жив, господи, жив! — Дай медикам сделать свою работу, окей? Стив взял Баки за руку, но тот смотрел и смотрел на Брока, будто не мог сообразить, где он и с кем. Не понял, что находится не в Гидре. — Все хорошо, Бак, — сказал Стив, хотя больше всего на свете хотел стиснуть его, прижать к себе. — Ты в безопасности.