Two of a Kind

По сути, Наруто переехала в его «темницу». Когда она не в Академии или не в своей постели, то всегда находится в пределах слышимости. Или даже ближе. Когда Наруто впервые подкралась к нему, она выглядела напряженной, словно ожидала негативной реакции. Сначала Мадара подумывал прогнать ее, но после решил, что ему же будет выгоднее, если ей станет комфортно рядом с ним. Расслабившись, он вернулся к чтению. И как только Наруто поняла, что он не возражает, она сразу же прижалась к нему. После того случая она инициировала физический контакт всякий раз, когда ей того хотелось. Она делала все: дергала его за рукав, прислонялась к нему, даже обнимала. Благодаря этому Наруто служила дополнительным источником тепла в зимние месяцы. Но даже когда весна перешла в лето, она не сменила своих привычек. Каждый раз, когда она пыталась забраться к нему на колени в изнуряющую жару, между ними вспыхивали настоящие битвы. С упрямством Наруто пришлось сражаться и в попытке разнообразить ее диету. Мадара был уверен, что употребление одного лишь рамена однажды заставит ее серьезно заболеть. И когда она заболеет, это непременно станет и его проблемой тоже. Поэтому он тщательно следил за тем, как она питалась. И хоть Мадара толком не умел готовить, Наруто с удовольствием ела его еду. Поначалу овощи были самой настоящей проблемой. Но стоило Мадаре сказать: «О, так ты не против остаться такой низкой на всю жизнь? Какая жалость», как Наруто быстро перестала капризничать. В остальном же его советы принимались с благодарностью, как и должно, особенно на тренировочной площадке. Очевидным было то, что Наруто в своем классе успехами не блистала. Ее тайдзюцу оказалось небрежным, а ниндзюцу оставило желать лучшего. Она отказалась применять гендзюцу к Мадаре, и он не стал настаивать, позволив ей не опозориться и в этой области. Но разочарование из-за разницы в навыках между ней и ее сверстниками отлично питало ее желание совершенствоваться, поэтому Мадара решил не упоминать о том, что разрыв был незначительным. Отсутствие индивидуального обучения и скрытого кланового дзюцу поставили Наруто в явно невыгодное положение, но ее чакра и выносливость гарантировали, что это лишь вопрос времени, когда она полностью затмит своих одноклассников. А пока Наруто полагалась на скорость, хитрость и настойчивость. Проще говоря, ее боевой стиль отражал ее личность. Таким образом, тренироваться с ней всегда было интересно, пусть и не всегда продуктивно. Мадаре очень нравилось, отслеживая прогресс Наруто, швырять ее по тренировочной площадке, словно тряпичную куклу. Генин не составлял для него большого труда даже в его нынешнем состоянии, поэтому немалая часть ее, казалось бы, безграничной энергии тратилась на бесплодные попытки нанести ему удар. И что было типично для Наруто, многочисленные неудачи только подпитывали ее решимость добиться успеха. И если их первые тренировки в основном состояли из отражения Мадарой атак и нападений из засады, которые можно было ожидать скорее от разъяренного кота, то после нескольких наставлений Наруто наконец начала использовать простые стратегии и перешла от инстинктивных реакций к более расчетливым атакам. Однажды ей даже удалось застать его врасплох своевременным апперкотом, который почти коснулся его подбородка. Конечно же, Мадара уклонился и запустил ее через все поле, но он остался доволен ее прогрессом. Наруто заметила это, потому, отряхиваясь от пыли, она удовлетворенно улыбалась. Потому-то Мадара твердо верил, что Наруто – достойное вложение, стоящее затраченных на нее усилий. Но когда она вдруг объявила его своим соперником, он не смог сдержать предательского смеха. А ее надутые губы и возмущенное топанье и вовсе заставило его задыхаться. Отсмеявшись, он сказал ей мягким тоном, который не использовал с тех самых пор, как умер Изуна: – Ты слишком юна, чтобы быть моим соперником. Найди кого-то настолько отвратительного, что ты не вынесешь, если проиграешь ему. Наруто прислушалась к его совету и выбрала юного Учиха, ее одногодку. Мадаре почти жаль Саске, но, вместе с тем, небольшая конкуренция пошла бы ему только на пользу. Судя по многочисленным жалобам Наруто, Саске вел себя слишком высокомерно, будто бы был самой крупной рыбой в маленьком пруду Академии. Мальчик был обязан олицетворять престиж Учиха; он не мог позволить себе расслабляться. Наруто смотрела на него. Мадара делал вид, что не замечает этого. Она ведь знала, что не стоит мешать ему читать. Тем временем минуты шли. Она ни разу не отвела от него своего взгляда. И если Наруто так долго не двигалась, значит, она чего-то отчаянно хотела. Из-за этого ему было трудно сосредоточиться на чтении, но назло ей он продолжал ее игнорировать. И лишь после десяти минут перечитывания одного и того же абзаца Мадара наконец огрызнулся. – Просто сделай это уже! Наруто сразу же оживилась. – Так можно?! Не дожидаясь ответа, она выбежала прочь из гостиной и из его дома. Через несколько минут она вернулась с новой камерой. Пока Наруто возилась со штативом, Мадара задумчиво смотрел на нее, задаваясь вопросом, зачем она вообще купила ее. Установив приобретение, Наруто бросилась к Мадаре и положила подбородок ему на плечо, выставляя вперед по два пальца на каждой руке. Камера дважды мигнула и выплюнула два квадратика глянцевой бумаги. Наруто схватила их, впившись взглядом. Кивнув, она радостно пропела, показывая снимки Мадаре. – Какой из них возьмешь? – спросила она. И злой, и смущенный одновременно, Мадара пробурчал: – Ни тот и ни другой. – Ты не хочешь? Но это первые наши совместные фото, – захныкала Наруто. Мадара просто хотел бы спокойно прочитать статью, но очевидно, что Наруто не была готова оставить его в покое. И он согласился. Зажав фотографию между большим и указательным пальцами, словно использованную салфетку, он выбрал ту, на которой ее улыбка выглядела менее размытой. Наруто в ответ улыбнулась ему так, будто бы он сделал что-то правильное, и Мадара почувствовал раздражение. Вернувшись к чтению, он, однако, не смог выбросить из головы мысль о том, что Наруто наверняка планирует сделать с ним еще несколько снимков. В конце концов, Наруто закончила Академию и попала в команду из трех человек. Регулярно сотрудничать с Саске, по ее словам, было «судьбой хуже смерти», но и их сенсею-джоунину досталось от нее несколько интересных словечек. Единственное, что ей искренне понравилось, так это то, что они с «Сакурой-чан» попали в одну команду. Наруто очень хотела с ней наконец подружиться, и говорила о ней лишь хорошее, но Мадара мог читать между строк. Сакура мало интересовалась Наруто, и не слишком стремилась к дружбе. Однако упрямица была убеждена, что они станут лучшими друзьями, и проявляла нежность к Сакуре при каждой возможности. Мадара чувствовал себя частично ответственным за то, что нечаянно внушил Наруто идею о том, что кто-то непременно станет ее другом, если она этого человека достаточно вымотает. К сожалению, ее твердолобость не позволяла ей услышать его, когда он попытался разуверить ее в успешности таких попыток. Что ж, иногда обезоруживающая личность может быть преимуществом. Хаширама не даст соврать. И хотя Сакура не спешила уступать ей, Наруто взамен добилась значительных успехов с Саске. Она подробно описала Мадаре их первую настоящую миссию, и Мадара оказался искренне удивлен тем, насколько Саске изменился за такое короткое время. Но Наруто этого, конечно, не заметила. Нет, она была больше сосредоточена на том, что нашла друга в Стране волн и на том, что мост назвали в ее честь. Спустя всего несколько недель после ее первой миссии Наруто сказала ему, что будет участвовать в экзамене на чуунина. Учеба никогда не была ее сильной стороной, поэтому он не удивился, узнав, что она не ответила ни на один вопрос на письменном тесте. А конкуренция и повышение сложности следующего этапа экзамена предсказуемо лишь обрадовали ее. Лес Смерти доставил команде Наруто немало проблем, но им удалось пройти второй этап. Ее победа над мальчишкой Инузука – явный отход от прежней изобретательности против преступника S-ранга, но Мадара воздержался от критики. Однако то, как она бесстыдно встретила его взгляд после того, как кратко пересказала результаты боя, поразило его. Третий этап он решил посмотреть лично. Бой Наруто с мальчиком Хьюга должен оказаться быстрым. У нее могут возникнуть проблемы, но Мадара сомневался, что она проиграет. И пусть другие думают, что бой Саске против Гаары – главное событие третьего этапа, но он не более чем затравка к чему-то более интересному. Если предположить, что Саске не опозорит имя Учиха, в следующем бою он встретится с Наруто. Это бой, который Мадара действительно хочет увидеть; соблазнительное обещание реванша с Хаширамой, в котором Мадара непременно победит. Либо могущество Учиха сразит родственный Сенджу клан, либо же его протеже сможет преодолеть самые неблагополучные для себя обстоятельства. Ощутимое волнение Мадары испугало жителей деревни. Они избегали его; один лишь Хаширама отчаянно пытался заглянуть ему в глаза. Мадара не смотрел на него. Более того, он демонстративно проигнорировал VIP-ложу, вместо этого заняв самое обычное место. Это Хаширама всегда любил покрасоваться, даже будучи Хокаге. Коробка, которую Хаширама делил с Казекаге, находилась на противоположной стороне стадиона, поэтому Мадара не слышал очевидных возмущений друга. Тобираме так не повезло. Он послушно стоял на страже за креслом Хаширамы, но выражение его лица выдавало его раздражение. День начался с такого позитивного настроя, и будет очень жаль, если он испортится. Мадаре всегда казалось, что сильнейшим оружием Наруто были железная воля и непредсказуемость. О, как он ошибался. Когда вторая чудовищная чакра вырвалась из тела Наруто, он задохнулся. Так вот, что они сделали с его избранницей. Наивно было предполагать, что статус Мито как первой леди Конохи – единственная причина, по которой жители деревни не преследовали ее. Если бы Наруто была просто одной из Узумаки, ее бы не избегали. Как джинчуурики, она была проклята с самого начала. На какое-то мгновение он задумался о том, чтобы захватить Кьюби. Но одна эта мысль погребла Мадару волной вины. Его собственная сентиментальность вызывала у него отвращение, но он отверг идею принести в жертву человека, делающего его жизнь более сносной. Вплоть до этого самого момента само существование Наруто оставляло соблазнительную возможность того, что его позорное заключение не было постоянным. Они должны были вместе отомстить деревне, но теперь... Мадара обдумал это. Даже если он получит Кьюби, то что тогда? Без его чакры, его оружия, его Шарингана – чего он надеется достичь? Если размышлять логически, жизнь невинного ребенка будет потрачена на глупость. Он не смог победить Хашираму, вооруженный до зубов. Было смешно думать, что он будет в силах управиться с хвостатым, одновременно сражаясь с Хаширамой и всей Конохой. Озлобленный, Мадара вернулся в свою «камеру» после того, как Наруто победила мальчика, который проповедовал о тщетности попыток переиграть судьбу. Из-за чего и пропустил атаку Суны на Коноху. Наруто рассказала ему о вторжении, вспомнив тот тяжелый день, который она пережила. Упоминания других отступников заставили Мадару усмехнуться. Они имели наглость полагать, что смогут достигнуть успеха там, где у него не вышло. А потом Наруто поведала ему нечто гораздо более интересное: она на равных сражалась с джинчуурики Суны. После таких новостей увидеть ее бой с этим мальчиком кажется упущенной возможностью. О чем Мадара и сказал Наруто, и та едва не поперхнулась. Голос в голове, шепчущий о других упущенных возможностях, он проигнорировал, вместо этого похвалив достижения Наруто. Комплимент вышел словно бы ненужным и неискренним, но Наруто все равно была на седьмом небе от счастья. Ведь Наруто слишком хорошо знала об отношении Мадары к Конохе и ее обитателям, пусть и не соглашалась с ним. Поэтому добровольное появление Мадары на публичном мероприятии – особое удовольствие. Слишком увлеченная тем, что он видел один из ее боев, она не спросила, почему он не остался. И пока Мадару терзало чувство вины, Наруто целыми днями грелась в нескольких сказанным им словах похвалы.