Two of a Kind

Когда Наруто вдруг сказала, что скоро отправится в путешествие, чтобы тренироваться и стать сильнее, Мадара не может не думать о том, что это наказание богов. По ее словам, она «обязана уберечь Саске от зазнайства». Хоть Саске и победил джинчуурики из Суны на экзамене, но он не выдержал, когда потом Наруто спасла его. В результате он принялся тренироваться усерднее, и Наруто почувствовала необходимость сделать то же самое. В дополнение к специализированному обучению Какаши, Фугаку начал обучать Саске секретным клановым дзюцу. Мадара не мог научить Узумаки секретным дзюцу Учиха, но это не мешало ему раздражаться из-за того, что Наруто попросила кого-то другого обучить ее. Какого-то придурка, который знал ее родителей и ни разу не удосужился проверить, как поживает сирота. Соблазн изучить методы своего отца слишком велик, чтобы сопротивляться, поэтому она слишком легко – по мнению Мадары – простила отсутствующего крестного. Он должен радоваться тому, что кто-то забирает ее. Даже будет делать всю работу за него. Но тогда почему ему кажется, что Наруто бросает его, как и всех прочих? И словно предугадав его мрачные мысли, она вмешалась в его раздумья: – Я приготовила для тебя подарок на прощание, понимаешь! – На прощание? – спросил Мадара, сдерживая обвинительные нотки в своем голосе. – Да, это такой подарок, что было бы бессмысленно отдавать его тебе раньше, – ответила она, ставя на стол криво-косо собранную деревянную коробку. Имеющееся в ней отверстие и форма крыши натолкнули его на мысль, что это скворечник. Половина «крыши» была выкрашена в красный цвет, а другая – в розовый. Должно быть, у Наруто закончилась красная краска, и она смешала ее с оставшейся белой, которой покрыла «стены». О, на этом изделии было даже вырезано его имя. Чудесно. – Та-да! Почтовый ящик! – пропела Наруто. – Мне не нужен почтовый ящик, – откровенно заявил он. Глупо было тратить на это время. – Но как ты получишь мои письма, если у тебя не будет почтового ящика? – спросила его Наруто. Время, что она потратит на написание писем, лучше было бы использовать для тренировок. Если она будет тренироваться усерднее, то быстрее закончит с обучением и вернется раньше. Но Мадара все равно не стал возражать против подарка. Ворча, он принял его, взамен вложив в ее руку собственный. Глаза Наруто округлились. Она переводила взгляд с ключа, лежащего на ее ладони, на Мадару, а затем бросилась на него. Руки ее обвились вокруг его талии, и он похлопал ее пару раз по спине, но она так и не отпустила его. Раздраженный этим, он не преминул предупредить ее: – Это привилегия, а не право. Не злоупотребляй этим. – Спасибо, – прохрипела Наруто. В том месте, где она прижималась лицом к его рубашке, росло холодное мокрое пятно. Не устояв, Мадара ответил на ее объятия, отчего хватка Наруто только усилилась. После ухода Наруто жизнь стала тусклой. Ему потребовалось много времени, чтобы вновь привыкнуть к одиночеству. Мадара не мог не чувствовать горечь из-за того, что она внезапно вторглась в его повседневную жизнь, позволила ему привыкнуть к ней и ушла, как только он прикипел к ней. Зияющая рана на оставленном Наруто следе отказывалась покрываться коркой. Зато, по крайней мере, этот ужасный призрак не пытался заполнить освободившееся место. До того, как Мадара покинул деревню, за ним всюду следовал призрак брата. Если не считать пустых глазниц, он выглядел так, как помнил Изуну Мадара. Независимо от времени и места, призрак всегда был на периферии, каким-то образом пристально глядя на него. И ничто не могло заставить это уйти: ни мольбы о прощении, ни презрение к нему, ни игнорирование его. Он стал постоянным молчаливым компаньоном, которого Мадара никогда не хотел. Конечно, ни один человек, кроме Мадары, его не видел. Он не был настолько глупым, чтобы спрашивать о призраке, но и без того никто больше не реагировал на «Изуну». А потом Мадара начал замечать закономерность, которая вводила его в помешательство. Призрак не давал ему ни минуты покоя, но его угрожающая аура, казалось, утихала, когда Мадара находился возле своих сородичей. Но пребывание в компании Хаширамы, напротив, стало невыносимым. Мучительное давление возникало в глазах Мадары всякий раз, когда он пытался встретиться со своим старым другом. Сообщение от призрака было ясным: «Я дал тебе глаза, чтобы ты победил Сенджу, а не присоединялся к ним. Ты посмел забыть, что они сделали с нашим кланом? С нашей семьей? Со мной?» Независимо от того, было ли привидение проявлением горя и раскаяния или же действительно духом Изуны, оно преследовало Мадару на протяжении первых дней в Конохе, его последующего бегства и всех его действий после этого. В последний раз он видел призрак перед тем, как вернуться за головой Хаширамы. Неудача и пленение Мадары в конце концов успокоили или изгнали неприкаянный дух. На тот момент это стало единственным плюсом. С тех пор он больше не появлялся, но смутное чувство опасения все еще оставалось. Как и ожидалось, в своих письмах Наруто подробно описывала все, что с ней случалось: от людей, которых она встретила, до собачьих фекалий, на которые она случайно наступила. Ни одно крохотное событие не было упущено. Она совсем не была писательницей, но все равно изо всех сил старалась погрузить Мадару в свои переживания. С теплым чувством он отметил, что она находила время для того, чтобы писать аккуратно, не заставляя его расшифровывать свои обычные поспешные каракули. Для кого-то настолько маленького Наруто имела слишком большое значение. Даже строки ее писем делали его дом менее пустым. Удивительно, как часто Мадара ловил себя на том, что он улыбается ее забавным проделкам. Он никогда не знал, что написать в ответ на ее истории. Игнорировать ее рассказы или отвечать на случайные вопросы его не устраивало, поэтому, к тому времени, как он справлялся с написанием ответного письма, следующее от Наруто уже ждало его в почтовом ящике. Вид конверта, выглядывающего из этого чудовища, всегда успокаивал его чувство вины. Да и с тем, как часто менялся адрес Наруто, кто знает, когда именно она получала письма от него. Мадара уже давно заподозрил, что он заинтересован в Наруто больше, чем следовало бы, но однажды, читая ее строки о том, как она пытается изучить дзюцу своего отца, к нему вдруг пришло потрясшее его осознание. Ее жалобы на то, что Мадара был бы лучшим учителем, неожиданно согрели его, как ничто другое, и в этот миг он понял одну неудобную для себя правду: он любил Наруто. Неизвестно, когда она перестала быть пешкой, которой нужно манипулировать, но убийственных доказательств хватало с головой. Отвратительно, насколько ему нравились ее похвала и ее компания. А его недовольство ее отсутствием было таким глупым и детским. Но самое неприятное явилось то, что эти ощущения – совсем не новые. Возможно, он не столько осознал их, сколько перестал игнорировать свои противоречивые чувства. Наруто называла Мадару «другом», но то, что происходило между ними, не было похоже на дружбу, несмотря даже на ее поведение и некоторые замашки. Он все равно не относился к ней так, как к Хашираме. Даже фундамент этих двух отношений сильно различался. Когда-то он и Хаширама были равны. Когда же этот факт изменился, их дружба долго не продлилась. В самом начале Мадара выбрал Наруто как средство для достижения своей цели, но потом между ними образовалась такая прочная связь, что ни расстояние, ни время не смогли разорвать ее. Почему это случилось? Поразмыслив, Мадара пришел к выводу, что Наруто стала ему что-то вроде сестры. Ему очень не хватало его покойных братьев, и никто никогда не сможет их заменить, но Наруто каким-то образом сумела завоевать себе место в его сердце. Возможно, она даже так же важна для него, как Изуна. Вначале письма Наруто приходили раз в неделю. Иногда дважды, если ей было о чем сообщить. Но потом Мадара стал получать их все реже: сначала каждые две недели, затем три, а после и только раз в месяц. Вскоре и вовсе истекали месяцы, прежде чем приходила весточка от нее. И настали времена, когда увидеть что-либо в почтовом ящике стало настоящей редкостью. И это было вполне понятно, так считал Мадара. Почти преступник, находящийся в опале, которого оставили в живых, превратив чуть ли не в домашнего питомца, годился только для того, чтобы разбавить одиночество ребенка, отверженного деревней. Какая от него была польза теперь, когда она сбежала? Он вынужден вариться в собственном болоте, пока Наруто развивалась и перерастала его. После осознания этого факта внешний мир стал Мадаре особенно неприятен. Он почти слышал тот коллективный вздох облегчения, что принадлежал членам его клана, когда он вернулся к своему прежнему распорядку. Они всегда вели себя напряженно, когда он выходил проверить почтовый ящик или же сходить на рынок. Но Мадара сомневался в том, что они боятся его. Может быть, они думают, что он может как-то изгнать их всех из деревни? Как мало они знали. Мадаре было плевать. Ничего больше его не заботило.