Erotic

      «Как тебе?» видит Осаму, сидя на собрании, и следом прилетает фотография. Дазай, оглядываясь по сторонам, чтобы проверить, не смотрит ли кто из коллег на него, и открывает фото.       И его челюсть встречается со столом.       Ведь на изображении видно красивые ножки Чуи, что обуты в босоножки на невысоком каблуке, а чуть выше коленей видно краешек медицинского халата. А на следующем фото, что прилетело так же мгновенно, уже другой ракурс: острые ключицы, белый ворот халата, что расстёгнут до груди, и висящий стетоскоп. И пока Осаму пытается собрать себя по кусочкам назад, чтобы не возбудится на собрании всего Агентства, ему приходит следующее:       «Жду вас дома, больной», и в вдогонку летит голосовое на пару секунд. Дазай руку готов отдать на отсечение, что там чуины стоны. И чтобы убедиться в этом самому, юноше пришлось отпроситься выйти, — они в грёбанной школе, что ли? — и, зайдя в уборную, самостоятельно услышать, как его порочный и развратный ангел сладко стонет. И, вашу ж мать, у Дазая как по щелчку пальцев встаёт.       Приходится отправить Куникиде сообщение о том, что он очевидно съел что-то не то, и он отправляется домой в очень срочном порядке. И пока Доппо ещё не заметил присланную смс, Дазай пользуется моментом и пишет Чуе, что будет через пятнадцать минут, отключает телефон, покидая здание Агентства.       Ради своего ангела он готов потратится на то, что по цене выбивает почву из-под ног даже у действующего Главы Исполкома — такси.

***

— Готов поиграть? — с порога спрашивает Осаму, стоит только двери с оглушительным хлопком закрыться за ним. — О, — Чуя, с застёгнутым всего на несколько средних пуговиц халате, что еле достаёт ему до бёдер, выходит из их спальни, покачивая бёдрами. Подведённые глаза смотрят с прищуром, а на губах играет предвкушающая ухмылка. — Так вы всё-таки успели на осмотр. Тогда проходите.       И Чуя заходит обратно в комнату, подзывая парня, маня пальцем за собой. Дазай рычит, заводясь всё больше, и, сбрасывая с себя бежевый плащ, оставляя его валяться бесформенной кучей практически у входа следует за Накахарой. И только стоило ему зайти в комнату, как дверь за ним закрылась, а Чуя, стоящий у стены, был пригвождён за руки к ней и жадно поцелован.       Чуя выгнулся, чтобы Осаму почувствовал, насколько он соскучился и ждал его прихода. Да, может он и нечестно выдернул возлюбленного с собрания, но он хотел Дазая. Здесь и сейчас.       Парень, втянув в себя чужую губу, укусил её, оттягивая, и запустил руки под подол халата, оглаживая крепкие и подтянутые бёдра. Трогать ноги Чуи — один из главных фетишей Осаму.       Накахара вздрогнул, чувствуя, как губу прокусили, а к нему всё теснее прижимаются. — Милая медсестра сегодня желает возле стены? — переходя на тонкую шейку, вопрошает Осаму, отпуская одну руку парня, оглаживая стройное и гибкое тело, что так прекрасно отзывается у него в ладонях. — Если ты вдруг не знал, Осаму, — задыхаясь и тяжело сглатывая, сам спрашивает Чуя, оставляя предыдущий вопрос без ответа, — если пациент не может держать руки при себе — их связывают.       И пока Дазай удивлённо отстраняется от облюбованной шейки, Чуя сам хватает парня за руки, стягивая их медицинским жгутом, толкая его на кровать — Ты ведь не думал, милый, — интонацией выделяя обращение, Чуя садится на чужие бёдра, потираясь о стояк Дазая. У него под халатом ничего нет, — что всё будет так просто в сегодняшней игре?       Осаму ухмыляется, вскидывая бёдра, из-за чего у Чуи перехватывает дыхание. — Ни разу не думал, мой ангел.