В какой момент?

Уже в 7:22 я полностью собран и готов покинуть номер. Времяпрепровождение в душе с утра окончательно дало понять: если я ещё хочу сегодня ходить (про бегать я вообще молчу) – нужно обязательно обратиться к врачу. И желательно это сделать пораньше, чтобы никто не видел. Я не удивлю здесь никого тем, что сорвал или продул спину. У поваров вообще куча профессиональных болячек, начиная варикозом и заканчивая банальным гастритом. Мне не на что жаловаться, ведь я знал, на что иду, вступая в ряды поваров со своим плоскостопием. Тут дело в другом. Я хочу максимально выложиться на последующих конкурсах и подняться на балкон, несмотря на плохое самочувствие. А когда Канарян узнает, что мне было хреново, вспомнит, что сам не брал меня в свою команду (хотя он прекрасно знает, что мне это неприятно), но увидит мою ахуенную работу – он просто завалит свой усатый рот. Меня часто называли тут хитрым маленьким мальчиком, которому надо повзрослеть. Раньше я обижался, хотя теперь понимаю, что возможно доля правды в этом есть. Потому что я хочу упиваться выражением лица Канаряна в момент моего триумфа: чувство вины вперемешку с небольшим удивлением, что сопля вроде меня всё-таки на что-то способна и без подсказок великого Эдика. На самом деле я понимаю, что просто меня в его жизни за этот месяц стало слишком много. Мы живём в одном номере, едим за одним столом, конкурсы тоже вывозим вместе. Если бы мы общались вне проекта, то, возможно, через полгода-год могли бы стать друзьями. Но в рамках телешоу нельзя разбрасываться такими словами, срок общения слишком маленький. И мы оба это осознаём. Вот и получается: мы пришли сюда творить, совпали во взглядах по жизни, дополнили черты друг друга... и не стали друзьями. Просто потому, что обстоятельства не те. Но я, в отличии от Канаряна, умею не только творить, но ещё и вытворять. Я же хитрый маленький мальчик. *** Я решительно захожу в павильон, где вовсю идёт подготовка к сегодняшней съёмке. Выделено местечко и для небольшой бригады медиков на случай ожогов и прочих травм во время конкурсов. Сегодняшняя съёмка начинается в 9, поэтому нам, десятке профессионалов, нечего делать здесь в такую рань. Никто не обращает на меня никакого внимания. Может потому, что я предусмотрительно надел капюшон своей розовой толстовки на голову, чтобы скрыть узнаваемую светлую шевелюру; может все просто слишком заняты своей работой, а может эти два момента сработали вместе. Поэтому я не утруждаю себя натягиванием улыбки и поддержанием осанки, а просто ползу ссутулившись к столу, за которым сидит один из медиков. – Эм. Извините? Доброе утро. Не могли бы Вы... Ну почему с самого начала что-то идёт не так?! – Опа, Фима. Что это ты выхаживаешь тут, как цапля? Поработал немного – и уже спина отваливается? Влад Ермаков. Я не заметил его, потому что он сидит на маленькой табуретке за столом прямо напротив доктора. Ну какого чёрта? Что он то тут забыл в такую рань? – Ха-ха-ха, Ермаков. Это всё, на что меня хватает: просто передразнить его. Кажется все мои ожидания и планы на Канаряна за последние сутки летят в пизду. Прекрасно. Доктор подаёт голос и спасает меня от падения в полное отчаяние. – Доброе утро, минуту. Влад, принимайте по одной таблетке 2 раза в день после еды. И постарайтесь не нервничать, насколько это возможно. – Та это невозможно, – Ермаков смеётся и будто отмахивается от слов доктора. – Спасибо, док. Наверное его опять беспокоят головные боли. По-хорошему, с таким нужно сходить как минимум к неврологу и полностью обследоваться, а не таблетками закидываться и всего лишь глушить симптомы. Но этим возможно заняться только после проекта, так что я его прекрасно понимаю. Ну да ладно, сейчас он свалит и хотя бы не будет слушать мои россказни. – На здоровье. Не вставайте пока, посидите минут десять. Да вы чё, издеваетесь, блять? – Молодой человек, представьтесь, и я вас слушаю. – Меня зовут Ефим. И, ну, вы видите, у меня что-то с поясницей. – Сейчас посмотрим. Снимайте кофту. Я снял толстовку и боковым зрением увидел, что Ермаков сидит с закрытыми глазами, будто медитирует. Надеется поспать ещё немного перед конкурсом. Я бы тоже не отказался. Доктор максимально аккуратно прощупал мне поясницу и весь позвоночник, даже шейный отдел, а также задал уточняющие вопросы. – Ну, смотрите. Ничего смертельного не вижу, Вам показан постельный режим и отдых. Лучше отказаться от конкурсов хотя бы на пару дней, это Ваше здоровье. Но если Вы не хотите, то придётся делать уколы, иначе боль будет только усиливаться и к концу дня Вы сляжете окончательно. – Давайте уколы. Мне нельзя сейчас отлеживаться. – Правильно, – подал голос Влад. Он всё ещё сидел с закрытыми глазами. – Фима, красава, атвичаю. Я тебя даже зауважал. – Пф, больно надо. Влад ещё раз поблагодарил врача и ушел. Уколы – это конечно неприятно, но терпимо. После всех болючих манипуляций с иголкой я не пожалел о своём выборе, потому что в гримёрную шел почти вприпрыжку. Пока девчонки в очередной раз извращались над моими волосами, я наслаждался своим (наконец-то) хорошим самочувствием и настроением. До тех пор, пока не заметил, как Эдик угарает с чего-то, что говорит ему Никита. Он аж присел на корточки, пока смеялся. Что же такого смешного он тебе рассказывает? Может поделишься со мной? Я тоже посмеюсь. Ой, что это, он действительно идёт сюда. – Здарова, дядя. Все рецепты выучил? – Доброе утро. Сегодня и узнаешь. Спросить или не спросить? – С чего ржёте? – Кто? – Ты и Никита. – А, та такое. – Прикол какой-то? – Та не. Ну типа, просто угараем. Ты всё равно не поймёшь. Это такой намёк, что вы с Никитой – гуру кулинарии, а я – дно днищенское и не пойму высокоинтеллектуальный юмор? А не пошел бы ты вместе со своим Никитой. И как после такого не обижаться? Я вижу, как ты стоишь и мнёшься рядом со мной, зачем тогда вообще подходить? – Ну короче, батя. Опять мнёшься. – Да я понял. Удачи нам сегодня. Ты как всегда чешешь макушку, думая о чём-то своём. – Угу. В смысле вообще похуй, какая удача. Я смеюсь, потому что твоя непосредственность всегда веселит меня. Но на душе, если честно, кошки скребут. *** Очевидно, что в сегодняшнем конкурсе будет две команды. Ярославский толкает вступительную речь и Никита с Эдиком, как победители предыдущего конкурса, выбирают фартуки и начинают формировать свои команды. Конечно, я хочу попасть к Канаряну, но моя гордость не позволяет это демонстрировать. Чувство обиды никуда не делось, и крохотная часть меня наперекор здравому смыслу вовсю вопит: "только не выбирай меня. Только не меня". Никогда ещё при разделении на команды мне не хотелось провалиться сквозь землю. Я стою, как истукан, и пялюсь в одну точку, надеясь, что это поможет мне каким-то образом остаться невидимым для тебя. Но я прямо чувствую, как ты сосредоточенно сщурился и прикидываешь, кого же лучше выбрать, кто будет полезен тебе сегодня. – Ефим. Спокойно. Мне хочется расплыться в улыбке, но я лишь демонстративно резко забираю у тебя красный фартук (впрочем, ты не придаёшь этому значения). Итак, Влад знает о моей спине и об уколах, а Канарян берёт меня к себе в команду. Уже два пункта из моего своеобразного плана немного подкосились, но это ничего. Остался ещё третий – и это приготовить ахуенные блюда. Ну что ж, поработаем.