В какой момент?

– Отже, правила сьогодні почують лише капітани та су-шефи. Всіх інших прошу покинути кухню просто зараз. Побачимось з вами пізніше. По моей многострадальной спине пробежал холодок. Теперь всем стало ясно, что сегодня мы будем готовить без капитанов. Я молча шел позади всех и настраивался на победу. Какими бы не были условия конкурса – мои блюда должны быть идеальными. В ожидании задания все обменивались мыслями, что же нас ждёт. Обычно я всегда участвую во всех обсуждениях, но сегодня решил сменить тактику и выступать только слушателем. Лишь в последние минуты ожидания Давид вывел меня на разговор о блюдах, и то я сказал ему лишь пару предложений в ответ на его сто. Наконец, мы вернулись на кухню. – На кожній гастроємності сформовані підказки для однієї класичної страви. Ваша задача – розгадати та якісно приготувати якомога більше страв. Я не мог понять: радоваться мне или плакать. Ещё вчера я убил на изучение рецептов классических блюд 4 часа. Я хотел сделать Давида и покрасоваться перед Эдиком – и вот он, мой шанс, задания лучше не придумаешь. Канарян сидит в другой комнате и наблюдает за нашей работой через экран телевизора, а я нахожусь на кухне вместе с Давидом. Вперёд, Ефим, это же твой шанс проявить себя! Не стой столбом и прекрати ныть! Даже спина тебя больше не беспокоит, все условия для тебя, сама судьба (если она существует) за тебя. Спокойно. Не паникуй. Ты всё знаешь. Ты сможешь. Я упускаю момент, когда Эктор произносит знакомое «Час пішов!» и вздрагиваю, когда вижу рывок команды напротив к гастроёмкостям на их столе. Я всё ещё немного растерян, даже скорее напуган таким поворотом событий. Но аффирмации в моей голове начинают работать и я включаюсь в обсуждение наших блюд на сегодня. – Тока сухари и картоха, а это не может быть гратен? – Нет, – уверенно заявляет Давид. – При чём сухари к гратену? Если б был бы сыр и картошка – это может быть гратен. К моему сожалению, он прав. Я расстроен, что мой мозг не умеет выдавать классические рецепты так, как это работает у Давида. Он смотрит. Точно. Канарян же прямо сейчас наблюдает за нашим обсуждением. Нельзя ударить в этот гратен лицом. Я с вызовом осматриваю остальные гастроёмкости вместе с Витей и Давидом. Мы единогласно сходимся на голубцах, видя рис и капусту. Вроде ничего сложного. Дальше хлеб и ветчина. Давид снова уверенно подаёт голос. – А это сто процентов, кароче, этот… Я вспоминаю рецепты со вчерашней книги. – Крок-мадам? – Не крок-мадам. С яйцом как называется? Бенедикт. Внутренне я не согласен, но Давиду виднее. Он же ходячая книга рецептов, верно? Да ещё и в трио с Витей, которому я не нравлюсь, моё мнение никто слушать не будет. Значит с этим блюдом тоже всё понятно. Остаётся ещё два. Два десерта. Ты же помнишь, что он наблюдает? Ну нет, эти блюда будут отгаданы и приготовлены лично мной. Под мою ответственность. Сосредоточься, это простая и понятная классика. Сливки, желе и формочка. Ничего кроме панна-котты я сложить не могу. Пару секунд прокручиваю в голове ещё варианты десертов, но вспоминаю слова Эктора про «класичні страви» и все сомнения отпадают. Идём дальше. Шоколад и сливочное масло. Так же быстро воображение выдаёт картинку будущего десерта – это шоколадный фондан. Давид кидает идею с Захером и я действительно задумываюсь, пока пробую шоколад. Но ведь туда идёт ещё абрикосовый конфитюр. Нет, не то. Ещё одна идея от Давида – брауни. Снова шестерёнки в мозгах ускоряются. Может быть и брауни. Но решение за мной, как за кондитером. Вновь иду от обратного. В брауни идут орехи, нам их не оставили. Нет, я однозначно буду готовить фондан. Ну вроде всё. Блюда сформированы, процессы распределены. Меня, конечно, больше всего волнуют десерты. Они должны быть ахуенными, и никак иначе. Не крутыми, не классными – ахуенными. Эдик любит это слово. И я тоже его полюбил. Слово, конечно же. *** Примерно через час я чувствую то, о чём предупреждал меня врач после укола. – Боли в спине не будет до самого вечера. Разве что можете почувствовать холодок в районе поясницы. Раз Вы целый день проведёте на своих двух, то может отдавать в ноги. Это нормально, не пугайтесь. Если объяснять простыми словами, то после укола срабатывает эффект заморозки, который и приглушает боль. После конкурса постарайтесь лечь и закинуть ноги, например, на стену, Вам это полезно. И вечером обязательно жду Вас на следующий укол. Действительно, боли нет, но ощущения похожи на колики, когда засидел или залежал ногу. Только в пояснице. Поэтому я быстро забиваю на новое необычное ощущение и продолжаю готовить. Минут через пять начинает неметь правая нога, а мне ещё нужно будет сходить в девайсную. Я решаю сделать это сейчас, пока нога не отнялась совсем, чтобы до конца конкурса особо не менять локацию. Делаю первый шаг левой ногой и понимаю, что походка моя будет выглядеть странно. Оглядываюсь по сторонам: вроде все заняты блюдами, никто на меня не смотрит. Камера тоже снимает не меня, поэтому быстренько иду в девайсную за нужными мне мисками. Уже на обратном пути к столешнице, буквально на последних трёх шагах, я уже подтаскиваю правую ногу, как костыль. Я просто её не чувствую. На камеры смотреть времени нет, но я уверен, что они ничего не засняли. Участники всё так же заняты своим делом, так что моя волокита осталась незамеченной, чему я несказанно рад. Я спокойно доготавливаю свои десерты, Давид с Витей тоже успевают доделать свои блюда. *** Время-стоп. Владимир спрашивает, готовы ли мы встретиться с нашими шефами, и я единственный говорю да. Я сделал всё что мог и, на мой взгляд, выполнил задание. Поэтому в ожидании Эдика я хлопаю наверное воодушевлённее всех. И когда я вижу, как усатый с плохо скрываемой улыбкой несётся к нам, обгоняя бледного Никиту, я понимаю: он сделал кучерявого и всю его команду. Мы их сделали. И я их сделал. Счастливый Эдик жмёт руку Давиду и потом подходит к нам с Витей. – Четыре из пяти. Отличный результат. И самое главное – все десерты отгаданы правильно. Теперь важно только угодить по вкусам – и победа у нас в кителе. И почему судьи начинают с другой команды? Хотя, минутку… Они угадали только одно блюдо из трёх, Эктору особо нечего там пробовать. Да, вкусно, но у нашей команды целых четыре блюда. Эктор быстро хвалит их пасту Болоньезе и переходит к нашей команде. Причём начинает с моей панна-котты. Я уверен, что этот несложный десерт я сделал максимально вкусным. Но всё-таки перед вердиктами всегда немного нервничаешь, вдруг какая-то мелочь да подведёт. Нет, не тот случай. – Ваша панна-котта тане в роті. Вона дуже ніжна, а соус прекрасно підходить до цього витонченого десерту. Я расплываюсь в улыбке ещё на первом предложении. Ну классно же, когда тебя хвалят. На втором предложении я понимаю, что неосознанно слежу за реакцией Канаряна. Мои глаза перескакивают с Эктора на него и обратно, и ещё раз, и ещё, будто это что-то постыдное. Будто я боюсь, что они двое поймают меня за этим занятием. – Я приймаю цю страву. Боже, да. Мне уже плевать на тот вердикт, внутренне для всех он был очевиден. Сейчас меня куда больше волнует другое. Я вижу искреннюю улыбку и радость на лице Эдика. Он прямо расцвел. Я не помню его таким счастливым ещё с прошлой битвы чёрных фартуков, когда я забрал у него пинцет. Он будто отгородился от меня тогда. А тут вдруг снова вернулся старый добрый Канарян, с которым мы вместе готовили невероятную панна-котту из авокадо и ржали с тупых пошлых шуточек. Кому-то Эдик кажется угрюмым, но как только мы познакомились, я сразу почувствовал, что он очень весёлый и добрый человек, который просто своеобразно выражает свои эмоции и взгляды. Особенно это видно, когда на него наводятся камеры. Это больше похоже на напускную серьёзность, на своеобразную броню. Он знает, что так будет интересен и как шеф-повар с его невероятными идеями, и как личность со своей небольшой шизанутостью. Теперь понятно, почему я им так восхищаюсь? Мне абсолютно понятно. Ну да ладно, судьи пробуют блюдо Давида, затем Вити – и снова в яблочко. У нас у всех прекрасное настроение, мы все задорно смеёмся и радуемся победе, хотя Владимир ещё не попробовал фондан. Спустя пару минут он нагоняет этот пункт и на меня сыпятся комплименты от самого Ярославского. Да, блять, ДА! Я всё-таки приготовил ахуенные блюда и команда под капитанством Эдика победила. Но такие моменты, как правило, длятся недолго. Канарян вспоминает о том, что ему нельзя улыбаться дольше минуты, и снова включает свой режим человека без эмоций. А я вновь погружаюсь в свои думы. Всем нутром я чую, что мы оба хотим друг другу что-то сказать, чем-то поделиться, но не можем. И тут он поворачивается в мою сторону и смотрит прямо в глаза. Я не отвожу взгляд. Что же ты хочешь мне сказать? А я тебе? Кажется на одну секунду планета замедлила свой ход. И снова магия рассеивается, на этот раз по вине Вити. Он тянет Эдику руку для рукопожатия и тот разрывает зрительный контакт. А потом снова смотрит на меня. Почти так же, как я украдкой смотрел на него. Мы оба опускаем взгляд вниз, будто гораздо интереснее рассматривать пол и свою обувь. Да что, блин, с нами происходит?