Сыграй для меня

Быть может, мы таки встретимся и поговорим? Не беси меня, Йегер. Между нами ничего больше нет и не будет. Никогда. Леви, подумай. Повзрослей, Эрен. Я уже все решил. Глубокая ночь, и бывшие возлюбленные вновь решили выяснить свои давно сгнившие отношения. Роза, что цвела и могла иметь большое будущее, в один момент осыпала лепестки и погибла… Завяла, будто солнечные лучи иссушили её намертво… Или, быть может, невинную розу убило нечто или некто другой?        Как только окно комнаты Аккермана распахивалось с первыми лучами солнца, на подоконнике он всегда находил розу. Алую розу, которую приносил Эрен. В какой-то момент Йегер решил, что простой розы мало. После данного заключения розы на подоконнике появлялись уже с прикреплённым на тонкой бархатной ленте письмецом, в котором юноша изливал возлюбленному душу, клялся в вечной любви до гроба. Чего еще нужно было Риваю? «Девушка любит слушать ушами» — не конек Леви. Ему принципиальны действия. Слова остаются словами, а вот перейти к действиям людям всегда намного сложнее. В тот момент Эрен и сдал позиции. Измены, скандалы, конфликты — это всё, что Леви мог описать, если бы у него спросили «Каково встречаться с Эреном Йегером?». Осталось лишь найти того, кто задал бы этот вопрос и тогда Аккерман вывалил всё, из-за чего ноет его душа. Всё, из-за чего ему хотелось бы утонуть в любви еще раз… Даже если эта любовь окажется очередной неудачей — Леви поймёт. Поймет и решит, что с отношениями лучше повременить.

***

Чего такой грустный?

Чего такой грустный — именно так начал рабочий день Эрвин Смит. День не задался с самого утра: слабость, через которую пришлось переступить и кое-как явиться на своё рабочее место, где теперь уже подвело оборудование и отсутствие ингредиентов. Эрвину оставалось лишь молиться Всевышнему, чтобы начальство окончательно не добило его и без того испорченное настроение. — Видимо, встал не с той ноги. — последовал ответ, после которого мужчина упёрся руками о свой рабочий стол. Его собеседник — Жан Кирштайн. Здесь юноша проходит свою стажировку уже не первую неделю, но успел обжиться и влиться в общество. К слову, здесь он с Блауз в хороших отношениях, а со Смитом он только-только налаживает отношения. Здесь они все имеют общих знакомых, через которых им и удалось сдружиться. Эрвин никогда не отличался чем-то, что могло выдвинуть его вперёд, среди всех своих коллег. Разве что его статус «шкаф всея ресторана», что он получил из-за своих крупных размеров и высокого роста. Ночью, после работы, мужчина любил посидеть с коллегами и поговорить о всём, что только в голову придёт, но бесспорно… Он обожал шутку про «Найдем же Эрвину папика!». Посмеяться с этого можно, но все прекрасно знают, что не нужен ему никакой папик. Он предпочитает найти того самого, с кем точно можно узнать, что такое любовь и прочувствовать ее почву. Прямо как в фильмах. Сердце бы билось в бешенных ритмах, сжималось и грелось в горячей пелене чувств к кому-либо, а рядом с возлюбленным человеком он мог бы ощущать себя так свободно, что позавидовала бы любая птица, способная беззаботно улететь туда, куда ей вздумается. То́ чувство, когда хочется держаться к человеку намного ближе, обнимать его и шептать нежности, взять за руку, когда тот не ожидает и нежно улыбнуться, а затем и вовсе шепнуть «Я люблю тебя».

Где же ты, тот человек, кто так меня цепляет? Где, скажи, и я найду, пока жизнь расцветает. В моих же снах, ты тайно слит С гущей общества чужого. Но я найду не норовит Покуда дух устало спит В теле юноши родного.

       Фортепиано располагалось на небольшом подиуме в центре заведения. Он украшен хрустальными столбами с блестками внутри, лениво двигающимися из стороны в сторону. Глядя на них, Леви не понимал, настоящие ли они или же это возможности технологии, но в любом случае, декорация ему понравилась, а вот красиво уложенные на инструменте лилии были здесь ни к чему. По крайней мере, ему так показалось. Кроме щебетания посетителей, зал не заполняло ничего. Вот опять послышался стук столовых приборов, дзынь бокалов пары, что решила выпить «За нас!». Так дело не делается. Ривай поправил жабо на своей шее, затянув его потуже, оттряхнул черный смокинг от внезапно образовавшихся пылинок, после чего и опустился за инструмент. Он уже успел отметить своё присутствие, и теперь администратор тщательно следила за ним, дабы прочувствовать его навыки и сможет ли он придать заведению нужную атмосферу. Заиграла соната. Одна из тех, которую Леви безумно любит и ему как-то приходилось завершать её. Что-то на подобии… Каденции? Длинные пальцы юноши эстетично скользили по клавишам, мелодию которую с восхищением слушали клиенты. Дамы, подперев щёки ладонью, внимательно сосредоточили свой кошачий взгляд на Аккермане, улыбаясь и восхищаясь его навыками. Мелодию слышал и Эрвин Смит, которому пришлось вынести заказ для своего постоянного клиента лично. Кондитер стал любимчиком у одного из богатых старичков, кого некоторые дамы прозвали бы своим папиком. Заслуженные чаевые в невероятно крупных суммах Эрвин всегда прятал в свой карман рубашки, ибо складывать их в общую баночку — большой риск. Есть среди персонала крысы, которые любят выкрасть свою долю вкусного «сыра»        Ну, а мелодия всё играла, да и зал оживился. Ханджи всё то время стояла у барной стойки, наблюдала за Леви, мысленно утвердив себе факт, что не зря она его притащила работать в этом заведении. Её тонкие губы, на которых еле заметно блистала ярко-розовая помада от известной фирмы, тронула улыбка, которая растянулась до ушей, когда к Ханджи подошёл её всеми любимый кондитер. Улыбнувшись Эрвину, она легонько пихнула его в плечо, усмехнувшись и запрокинув голову назад. — Ну, как он тебе? — протянула девушка, подмигнув Смиту. Изогнув бровь, Смит поднял игривый взгляд в сторону Леви. Со стороны могло бы показаться, что он о чём-то размышляет, быть может, даже оценивает Ривая, но в его голове сплошной туман. Туман, в котором виден лишь слабый силуэт Аккермана, чьи пальцы плавно скользят по клавишам, а серьёзный, даже хмурый взгляд манит к себе, словно магнит. Эрвин мужчина не из тех, кто влюбляется с первого взгляда. У него был опыт, когда ему нравился один молодой человек, будучи подростком. Та симпатия так и осталась симпатией. Мимолётной симпатией.нет, «детская любовь» — не серьёзная, временная, после которой хочется забить огромный болт на человека, которого прежде считал своим возлюбленным. Смит ещё плохо знает Леви, можно сказать, ВООБЩЕ не знает, но раз уж им, холостякам, выпал такой шанс и Ханджи решила попробовать сыграть в купидона, дабы свести двух голубков, так почему бы не попробовать? Что плохого может произойти?.. — Не стану делать поспешные выводы, мы ещё плохо друг друга знаем. — спокойно ответил Эрвин, улыбнувшись уголком губы. Учтя его слова, Ханджи кивнула, поджав губы в тонку трубочку и тяжело вздыхая. Поникнув головой, девушка сделала выводы: надо подгонять их. Она прекрасно понимает, что им обоим трудно делать первый шаг, однако работать с усердием она намерена именно с Риваем — с подростками проще, пусть они и местами ворчливые.

***

Обстановка постепенно обрела свой комфорт, как и настроение Аккермана. Вопреки мыслям о том, что после работы предстоит выполнять кучу домашних обязанностей, его настроение пребывало в полнейшем спокойствии и умиротворении. Причиной тому послужило предстоящее возвращение в свой родной дом, где его ждет любимая мать. Мать, которая души в своём ребёнке не чает. Кушель Аккерман относится к тому виду мам, если это можно назвать подобным образом, которые целиком и полностью поддерживают своих детей, направляют их в нужное русло и вместе с детьми обсуждают планы. Когда-то она мечтала отдать сына в театральный кружок, и Леви прекрасно знал об этом, но не смог считаться. Юный Ривай изначально знал, что провалит все секции, а вернувшись домой поздним вечером, сообщит матери ужасающую новость о том, что «Ну мам, я не хочу. Не моё это». Поэтому юный Аккерман предпочёл предупредить мать заранее. Взамен на это он научился вязать. Как и Кушель, он летними вечерами выходил с ней на длинный балкон, войдя в него через общий коридор второго этажа, опускался на диван и, попивая вместе с матерью холодный безалкогольный мохито, вязал. А что вязал? Да всякое: всё, что из головы возьмёт или же мама подскажет, захочет. Потом Леви осведомит, что желает получить на свой день рождения пианино или же, на крайний случай, синтезатор. Представления Кушель о том, как нежно и красиво длинные и худые пальцы Леви будут скользить по клавишам так и не оставили её в покое, и через помощь с деньгами от Кенни Аккермана она исполнила просьбу сына, подарив ему на день рождения фортепиано. Большое, бело-молочного оттенка. О таком можно было только мечтать. Так и началось обучение Ривая. Длительное и усердное обучение. Вспых воспоминаний прервал резкий, гнусный стук, который заставил Леви дёрнуться от испуга. Никто не мог так внезапно нарушить его покой, как сама Ханджи Зое. Закатив глаза, Аккерман сосредоточил на ней взгляд. Ее официальный смокинг сидел на ней просто безупречно. Ярко выраженная талия, бёдра и ноги никак не переходили грань вульгарности, что и делало Ханджи прекрасной девушкой. Ривай мог бы признаться в том, что не будь он геем, то обязательно подкатил бы к Зое свои шары. Но увы и ах! — Тч, — он отвёл взгляд, — Чего тебе, очкастая? — Да так, подошла проверить, как обстоят твои дела. Первый бент всегда даётся с трудом, а ты, судя по всему, уже обрёл свой комфорт? — девушка неуклюже опустилась на ступени подиума, на котором располагался инструмент. Вопреки этикету, она сидела даже как-то презентабельно и эстетично. Тут даже Леви ей не вставил люлей, пусть и все эти формальности, нужные разве что старикам со скучнейшей жизнью, казались ему тем еще дерьмом, но любимая мама учила иначе. И я ни в коем случае не маменькин сынок — Брешешь, очкастая. Если что-то задумала, то выкладывай всё прямо сейчас. — огрызнулся Аккерман. Зная Ханджи, она бы похвалила Ривая иначе. Если к остальным она и правда относится серьёзно и прилично, то Леви для неё всё еще маленький ребёнок. — Д-да что ты… Да как ты… Да как ты смеешь думать, что я подошла к тебе дела ради! — возмутилась Ханджи. Скорее это что-то из ряда театральной игры. Зое бы уж точно не стала возмущаться. Или, может, Леви просто всё еще плохо её знает? — Я действительно пришла хвалить тебя. Подумаешь… Никто тебя и толкать на первый шаг не собирался. Честное слово. Местами ты такой истеричка! — Если я истеричка, то ты тогда НЕ паникёрша. — фыркнул Ривай, подхватив тряпку с специальной подставки, что спрятана среди разного декора, а затем и протёр ею крышку фортепиано, хмурясь. — Первый шаг, видите ли. Ходить я, как видишь, умею. Либо выкладывай карты, либо проваливай. Ты отвлекаешь. — но на грубость Аккермана девушка, увы, ответить не успела. Тяжелая рука Смита вдруг сжала её женское плечо до такой степени, что ей пришлось машинально подняться и встрепенуться. Не привыкла она к таким хваткам. Леви тоже заострил на том внимание. Его руки. Прекрасные. Мужественные руки. Их эстетичность сведёт с ума любого. Выступающие вены. Аккуратно длинные пальцы. Мышцы. Вау. — Прости, напугал? Тебя кто-то из поваров звал. Проблема со складом. Понимаю, работа не твоя, но больше решать проблему некому. — доложил Эрвин, скрещивая руки на груди. Знал бы он, что только что сам сделал всё за Ханджи, что намеревалась играть в купидона. Её дьявольски хитрая ухмылка насторожила обоих мужчин, но особого значения они этому не придавали. — аа… Вечные у них со складом проблемы. Ну что-о-о же там опя-я-ять — вновь наигранно и протяжно сказала девушка, спешно оставляя мужчин наедине. Они переглянулись. От нарастающей неловкой атмосферы обоим стало не по себе. Когда-то Леви часто молчал в тряпку во время уединения с кем-либо один на один. Грубый и ворчливый Ривай Аккерман отталкивает своим поведением и молчаливостью каждого, но не сейчас. Хватит с него. Возможно, это и правда его последний шанс, за который стоит попытаться схватиться. И плевал он на то, что дал себе обещание не заводить отношения до того, как он закончит учебу. Подростки… Такие подростки. — Странная она. — вставил Леви, шумно вздыхая. И Эрвин отреагировал на это кивком с улыбкой на лице. — Она и здесь людей странностями донимает? — Не всегда, но такое случалось в большинстве случаев. Не беспокойся, ты не один, с кем она так странно себя ведёт. — сказал Эрвин, подойдя ближе к собеседнику. Хотелось расслышать его. Гул со стороны зала подавлял все слова, исходящие из уст Ривая. Обычно в отношениях он всегда брал на себя роль девушки, в то время как его бывший возлюбленный Эрен Йегер доминировал, но сейчас над доминантностью парня Леви посмеётся так еще и пальцем покажет. Теперь же перед ним стоит высокий мужчина, который по виду познал все плюсы и минусы жизни, хотя вероятнее всего Леви ошибается. Всё же, перед столь крепким мужчиной хотелось показать свою чёрную пантеру, доминировать. Вести отношения и взять на себя роль «мужчины», " актива». Да что же за чертовщина… Стоит мне поднять на тебя взгляд, как меня обдаёт жаром. Как сердце бьется в бешеном темпе, словно вот-вот протаранит мою грудь. Ублюдок… Белобрысый ублюдок! Ривай фыркнул, отведя хмурый взгляд в сторону. И Эрвин это заметил. Вскинув брови, мужчина полностью сосредоточил взгляд на Аккермане. Обдало жаром и его. Казалось, присутствие Смита напрягает Ривая и тот молится всем богам, лишь бы несчастный кондитер сверкал отсюда как можно скорее. Эрвин прямолинеен, потому без всяких запинок уточнил — Не смущает ли тебя моё присутствие? Так и скажи, я могу уйти, раз на то пошло… — Что? — Леви похлопал глазами, быстро поворачиваясь к мужчине. Засуетился, теряя дар речи. — Нет… Нет-нет, всё в порядке. Просто смирись с моим поведением, я довольно груб. Нет, то есть, тебя никто не заставляет с ним мириться. Ты просто заруби на нос. То есть, я не то имел в виду… Да твою ж матушку. — выругался Аккерман, сведя брови к переносице. Он устало уперся локтями на инструмент и сжал пальцами переносицу, прикрыв взгляд. После того, как он выдал Эрвину что-то на совершенно непонятном для него языке, ему стало неловко ещё больше, чем было в начале, когда Смит только-только подошёл. Однако… Эрвин усмехнулся, подойдя к Риваю еще ближе. — Первый рабочий день, Леви, понимаю. Когда ты заканчиваешь смену? Я бы мог подвезти тебя на машине. — после своих слов Эрвин буквально переиграл и уничтожил Леви, перенаправив всё в своё русло. Я похож на смазливую омежку, которого намерен подвезти богатенький альфа. Мерзость! 1:1 — пока ничья, но Аккерман, в полностью боевой позиции, намерен вытянуть на удочке как можно большее количество очков в свою пользу. — Заканчиваю я на 30 минут раньше, чем ты, но не стоит, спасибо. — отмахнулся парень, хотя в глубине души хотелось кричать «ДА! Эрвин, я буду только за. Я не вытерплю очередной очереди в электричке, где меня по возможности обворуют и совершат прочие гадости» — Вот как. Жаль, мы бы поладили, что думаешь? — Эрвин расправил плечи, повернулся к залу и начал рассматривать каждого посетителя. — Сказал интеллигент бунтарному подростку с мразотным характером. — Самоирония — залог успеха. — улыбнулся Смит — Это скорее похвала — отшутился Аккерман. — Сам себя не похвалишь — никто не похвалит? — Эрвин взглянул на Ривая и посмеялись уже оба, после чего возникло минутное молчание, которое нарушить решил уже сам Эрвин. — Почему ты решил, что я интеллигент, Леви? — Ривай немного поразмыслил т нашёл в своей голове примерно точный ответ на этот вопрос…который всё равно казался ему не очень-то убедительным. — По тебе видно. — Вот как? — Да, так. — вновь тишина, и вновь её прервали, не позволив растянутся дольше, чем минуту. — Раз уж это позволит нам получше узнать друг-друга, то я подожду тебя. — Подождёшь? Что же ты намерен делать все эти 30 минут? — Эрвин всяко старался смотреть Леви в глаза. Они казались ему прекрасными. Их нельзя сравнить ни с чем. Абсолютно ни с чем. Вероятно, для Смита они вполне могут стать «Глаза одни на миллион». — На этот счёт не беспокойся. Мне не в падлу. — Ну, как знаешь. Кстати, ты красиво играешь. Мне понравилось. Я всё никак не мог сосредоточиться на работе. — Эрвин вновь вскинул брови и ухмыльнулся, в то время как Ривай совершил то же самое. Он долго размышлял, перед тем как наконец выжать из себя хоть что-то. — Да прям, понравилось? Что ж, думаю, я сыграю для тебя что-нибудь в следующий раз. — Сыграешь для меня? Я польщён. Буду слушать с превеликим удовольствием. — мурлыкнул Эрвин, прежде чем он махнёт Риваю рукой и кивнёт на внезапно появившегося шефа, что так яростно прожигал в Смите дыры, словно кислота на людской коже.

***

Стук в дверь заставил Кушель отстраниться от плиты. Она с усердием готовилась встречать сына. В планах было испечь его любимый пирог с шоколадной крошкой. Она прекрасно знает, как сильно Леви любит этот пирог, ну, а если подать его ещё и с чаем, то он точно будет сражён наповал. Женщине не терпится дождаться возвращения сына, чтобы ночью выйти на тот же балкон, где когда-то они пили мохито, заменить его на высококачественный чай и вкусный пирог с салатами. Чувство ностальгии буквально охватили её душу, однако рывком выдернул её оттуда столь не вовремя раздавшийся стук.        Дверь отворилась. За ней стоял Эрен Йегер, которого женщина знает. Знает уже как бывшего возлюбленного своего сына. Даже после расставания она относится к нему с любовью и пониманием… Пусть и не знает причину их разрыва. Не её это дело. Пусть решают сами. — Эрен? Здравствуй. — поприветствовала Кушель, сопровождая свои слова кивком, в качестве небольшого поклона, если его можно назвать таковым. — Здравствуйте, мисс Аккерман. Ривай должен был приехать сегодня, ведь так? — взгляд Эрена был пустым. Ни одного блика. Скорее, безжизненный. — Он оповестил меня о том, что приедет поздно ночью… Ты хочешь назначить встречу? Могу поговорить с ним, как только он приедет. Быть может мне удастся его уговорить, что на это скажешь? — Кушель вытерла руки о фартук, а затем затянула его потуже на талии. Взгляд Йегера оставался пустым, будто нечто пробралось в глубину души и отключило абсолютно все эмоции, которыми обладает человек. Осталось лишь хладнокровие и безжизненный взгляд и ничего более. — О, да мэм. Было бы неплохо. — холодно согласился парень, кивая женщине. — Отлично. Не зайдёшь на чай? — Нет, мэм. Мне нужно идти, я спешу. Надеюсь, Ривай согласится. — и всё же, он позволил себе улыбнуться. Сквозь силу, но сделал это. Правда потом улыбка переросла во что-то жуткое…

***

— Ты и правда меня дождался… Чудеса. — Эрвин вышел из черного выхода, попутно доставая ключи от машины. Темный переулок освещали лишь тусклые мигающие фонари. Ривай пробыл здесь достаточно, чтобы возненавидеть их больше всего на свете. Их «мигалки» вынесли ему мозг. Хотелось покинуть это место и подождать кондитера на парковке, но здесь хотя бы есть зона отдыха, где можно купить кофе и удобно расположиться на комфортном стуле. — Я похож на того, кто не сдерживает свои обещания? Ну ты даёшь, Смит. — спохватился Аккерман, потягиваясь. — Большую часть я дремал, так что всё в порядке. — они прошлись по улице B, за которой располагалась крупная парковка, где и стоял автомобиль Эрвина. Нельзя сказать, что к машине Смита подходит каждая фифа, дабы сделать фото и после залить его в свои соц сети, что каждый преступник чешет руки, дабы украсть это авто. Нельзя назвать его машину и дряхлой старушкой. Это что-то среднее, и это «что-то среднее» Эрвина прекрасно устраивает. Он обустроил салон машины так, чтобы было комфортно и ничего никуда не могло закатиться. Внутри очень просторно — хоть спи в машине в весь свой рост. — Садись вперёд. Не забудь пристегнуться. — сказал Эрвин, сразу же садясь за руль. Вслед за ним в машину сел и сам Леви, поражаясь возможности прокатиться на машине по ночному городу. Вспомнилось ему, что мать уже давно ждет его приезда. Некоторые вещи он перевез к ней ещё неделю назад. Увы, беззаботный дядя Кенни никогда не интересовался семьёй. Однажды Ривай не выдержал и записал родного дядю как «Ушедший за хлебом», а стоило бы вписать что-то на подобии «Ушедший за деньгами и дорогими шлюхами».        Пристегнувшись, Эрвин пронаблюдал за тем, как пристегивается и Леви, и только после этого он поинтересовался об адресе, куда нужно его подвезти, и адрес назвали. Быстро и чётко. — Далековато ты живешь, Леви. — подметил Смит, улыбаясь. — Брось, я живу близко. Там живет моя мать, я обещал приехать. И плевать, что за окном тёмная ночь, всё в порядке. — ответил Леви, на что его спутник кивнул. — Расскажешь о себе? — поинтересовался Аккерман, развалившись на сидении. Пейзажи за окном сменялись, почему-то сильно клоня в сон. Вновь возникло молчание, из-за которого Ривай почувствовал себя последней сукой, которая вякнула что-то ужасное в сторону своего собеседника, но нет. Эрвин всего лишь размышлял. Размышлял о том, что можно рассказать о себе такого, чтобы не показать свою жизнь с её самой скучнейшей стороны. Склонив голову вбок, мужчина пожал плечами и невинно улыбнулся. — Буду честен с тобой, Ривай. Я понятия не имею, что можно рассказать о себе. Я вполне обычный мужчина, выросший вполне себе обычной семье. Ничем не выделяюсь. Абсолютно ничем. — Тч, я то уж подумал, что задел больную тему. — Аккерман перевёл дыхание и подпёр лицо ладонью, склонившись. — Думаю, помимо этого ты вполне можешь рассказать о своих хобби, что делаешь по выходным? Кстати… Я тут вспомнил. — Леви вдруг выпрямился и расправил свои плечи, кутаясь в шарф сильнее. Он вспомнил просьбу Майка. Просьбу, которая, казалось бы, невыполнима, ведь просить придётся малознакомого ему человека. В любом случае, эти двое пошли на контакт, так почему бы и нет? — Что же ты вспомнил? — Эрвин мимолётно перевёл взгляд от дороги на Леви и обратно, чтобы показать ему, мол Да, я слушаю. Мне правда интересно знать, Ривай, продолжай. — Ты ведь знаком с Майком Захариусом, верно? Он женится, попросил меня передать о том, что хотел бы пригласить тебя на отдых в горнолыжном курорте. Да и мне интересно, что не так с твоим здоровьем. Если тема больная, то я настаивать не буду. — и теперь внимание Аккермана полностью сосредоточено на физиономиях Смита. То, КАК он будет реагировать и разговаривать дальше, при этом вырабатывая на лице какие-то эмоции.всё это безумно интересовало Леви. — Да, я слышал об этом. Мой организм в последнее время слабеет с каждым днём, потому простыть мне проще простого. Я боюсь, что это может плохо кончиться. — объяснился Эрвин…и ни один нерв на его лице не дрогнул. Разве что он улыбнулся, вновь на секунду взглянув на Леви, и больше ничего. Совершенно ничего. — Думаю, если я запасусь витаминами и прочей полезной белибердой, то почему нет? — добавленные Эрвином слова побудили Ривая сразу же подбодрить его, поддержать. Показать, что «Эй, твой папочка будет рядом, не беспокойся». Удобно перехватив инициативу в свои руки, Аккерман подарил Смиту одну из своих редких улыбок. — Я не особо люблю на лыжах кататься, так что… Пусть все купаются в этом мерзостной снежной слякоти, а мы с тобой будем смотреть фильмы в тёплом и уютном доме, попивая горячее какао с зефиром. Что на это скажешь? — и Риваю удалось. Удалось вызвать у Эрвина эмоции, что означали «Да ты чёртов гений!». И только тогда Леви понял, что Смиту могло быть одиноко. Саша и Жан уж точно будут резвиться в снегу, как и Нанаба с Майком. Возможно, к ним присоединится и Ханджи или же она предпочтёт остаться с Эрвином и Леви — кто её знает? От неё можно ожидать разные прогнозы, которых уж точно никто не ожидает. — Идея неплохая, мне нравится. — улыбнулся Эрвин, сворачивая с шоссе в сторону жилых домов. — Так и знал. Знаешь, мы знакомы всего ничего, а складывается ощущение, что я знаю тебя уже максимум…год? — сказал Леви, развернув свой торс к Смиту. — Вот как? В этом я тебя, увы, не поддержу. О себе ты, хитрюга, помалкиваешь. — отозвался Эрвин, подмигивая Риваю. Это был намёк. Теперь очередь Аккермана рассказывать о себе. Смит примет всё, что душе угодно: даже небылицы и сказки о том, как Леви голыми руками зарубил гигантского дракона. Почему нет? Оба посмеются. — Расскажу, да как-нибудь потом. Мы уже приехали, останови прямо здесь. Спасибо тебе, Эрвин. — Не стоит благодарностей. Мне было приятно поговорить с тобой. Я намерен узнать тебя получше, вдруг что получится? — и Смит вновь подмигнул, просто топя Аккермана в вполне очевидных намёках. Остаётся только выбрать, сохранять недоступность или же пойти на контакт? Как бы повёл себя актив? Ривая вновь окунули в лужу омеги или же наивный подросток вновь начал себя загонять? Если бы Эрвин и смог прочесть мысли Леви, то рассмеялся бы со словами «Ты ещё такой ребёнок» — Стоит ли мне рассказать шутку «Встретились как-то два гея»? — отшутился юноша, выходя из машины, и Эрвин посмеялся, сопровождая Аккермана нежным взглядом. — Ты ещё узнаешь, обещаю. Многое узнаешь. Надеюсь, не сбежишь. Удачи. — Леви махнул рукой и закрыл дверцу, улыбаясь в ответ на «Увидимся» от Эрвина. Они разошлись и внутри у обоих остался легкий неописуемый осадок. Он оставил мужчин в непонятках: полезен ли был сегодняшний день их сближения или же наоборот, крайне бесполезен?