Непрочность натуральности (Город)

Илюхину машину брать не стали. Машка вполне логично предположила, что Тоха, знавший ее вдоль и поперек (и наверняка, как и она, не раз опробовавший её внутри) узнает ее за километр. Загрузились в Бессоновскую малолитражку. Все машины «ниже плинтуса» Илюха за автомобили не признавал и относил их к разряду насекомых. Но Маня своего малыша обожала до трясучки и рьяно отстаивала авторитет своего любимица. «Даже потрахаться толком нельзя», – все время гундел Илья, при былых встречах с Маней. «Для этого твоя сойдет», – не оставалась в долгу Бессонова. Здоровый Топтунов смотрелся в миниатюрной Машкиной машинке комично… мало того, он себя в ней неудобно чувствовал. Но ворчать настроения не было. И вообще, сейчас ему было глубоко по фиг. Остановившись неподалеку от Тохиного подъезда, Машка заглушила мотор, вынула из бардачка шоколадку и принялась с упоением её уничтожать. – Маш, ты можешь грызть её потише? – буркнул Илюха. – А чё такое? – искренне изумилась Машка. – Нервничаешь? Успокойся. От меня он никуда не денется… – и тут же спохватившись, поправилась: – От нас. – Мне б твою уверенность. – Илюш, ты не за то переживаешь. Ламницкому мы сможем всё объяснить и получить его в личное пользование. – (она почему- то упорно делила его на двоих). – А вот что будем с твоей мамой делать? Илья уставился на нее, как на Горгону. – Да я даже не думал об этом. Хотя… думал… чуть-чуть… И мне это не понравилось. Даже не представляю, что меня, то есть нас, ждёт. – Ладно, это – потом. Придумаем что-нибудь. Илюха уважительно скосил на нее глаза. Не ожидал он от тихой Маши такого. Не ожидал. К подъезду подкатило обычное, городское такси. Но Машка вдруг перестала жевать и, насторожившись, бросила недоеденную шоколадку обратно в бардачок. Из машины вышел высокий, жгучий брюнет. Встав у двери, он с интересом разглядывал двор, озирался вокруг и по-идиотски улыбался, демонстрируя чудеса современной стоматологии. Вынув трубку, он кому-то отзвонился, широко улыбаясь и кивая невидимому собеседнику головой. Машка с интересом разглядывала сей экземляр мужского рода. Покосившись на Илюху, мрачно разглядывающего мужика, она тихонько вздохнула: «Повезет же какой-то бабе. Ну, картинка же, а не мужик». Подъездная дверь распахнулась, и из нее выкатился не менее шикарный представитель мужской половины нашего цивилизованного общества. Не очень высокий, тонкий, но в меру подкачанный и до невозможности красивый парень. Илюха всхрапнул, мгновенно сложив паззлы, и ломанулся открывать пассажирскую дверь. Как он ее не вынес напрочь, Машка удивлялась еще долго. – Сидеть! – вдруг рявкнула эта милая тургеневская барышня. – Да это же… Это же тот козел, что лапал его вчера в клубе! – зарычал Топтунов, дергая предусмотрительно заблокированную Машкой дверь. – Да-а-а? – разочарованно протянула та. «Опять облом. Ну чего им неймется-то? Только глаза порадовались на мужика, а он, оказывается, бегает за бывшим бывшего». – Краса-а-а-авец,.. – печально протянула Машка и снова рявкнула: - Оставь дверь в покое! – ты ему хочешь сейчас морду набить, устроив шоу под Антохиными окнами для всех жильцов? Ага. Давай! Он тебе потом особую благодарность за это вынесет. И будешь ты всю оставшуюся жизнь грибы собирать там, куда тебя пошлет Тоха. Или попытаешься поговорить, наконец, Отелло недоделанный?! – Поговорить… – сдавленно сказал Илья, с жадностью разглядывая Ламницкого в новом образе. Дышать от злости никак не получалось, руки сжались в кулаки. – Эк тебя разбирает то, – развеселилась Машка. – Никак ревнуешь все-таки? – Маш, не закапывай! По всей видимости, это так и называется. Я ревную! И так мне от этого херово… – Ну, поехали, тогда, – заведя мотор, она аккуратно двинулась следом за автомобильным кучером. *** Рот у Данте не закрывался на протяжении всей дороги к клубу. Антон стонал про себя, выслушивая нескончаемый восторженный поток впечатлений иностранца. Тот самостоятельно прошвырнулся по близлежащему от отеля району – дальше сам соваться не рискнул. Увлекшись, он мешал родной язык с английским, вставляя ломанные русские предложения. Тоха продирался сквозь поток информации, додумывая и договаривая фразы в уме. Оказалось, что эта наглая рыжая бестия вызвонила его утром, тактично спихнув проблему развлечения итальянца со своей больной головы на Антохину здоровую. Ну и где справедливость? В конце концов, ей нужен этот король винокурен, или ему? Наконец они прибыли к месту назначения. Итальянец выскочил первым, галантно придерживая дверцу, пока Тоха пытался не оставить свои штаны в такси, вытряхивая себя из салона. Только что ручку не подал. Наблюдающий за этим цирком Илья скрипел зубами. Парочка вошла в здание. Илья попытался снова выйти, но Бессонова двинулась с места. – Куда?! – не своим голосом заорал Топтунов. – Подумать, – спокойно ответила Машка, выруливая к стоянке соседнего кафе. Клуб наполнялся людьми. Антон с Данте присмотрели столик поближе к танцполу - итальянцу жутко понравилась идея с разглядыванием русских девушек. Подошедший официант принял заказ и отчалил по направлению к бару - Тоха в кои века решил расслабиться и заказал молидори*. Итальянец, естественно, остался верен себе и тут, заказав Orvieto**, что в этом рассаднике потенциальных алкоголиков, считающих текилу и ром человеческим пойлом, выглядело немного необычно. Антон, наблюдая за довольным Ингирами, который начал смаковать первые глотки вина, пытался соломинкой сковырнуть с края стакана кусочек дыньки. Дынька не поддавалась, упорно елозила по краю и не собиралась сдаваться. Тоха, устав бороться, подковырнул дольку, опрокинув в коктейль. С мстительным видом загнав ее соломкой на лед и насадив на кончик, он поднес вожделенную вкуснятину к губам. И… застыл с трофеем у открытого рта. На входе стояли улыбающиеся Илья с Машей. Под ручку. Дынька естественно нагло спрыгнула на столешницу, соломка выпала из руки, в которую мгновенно вцепился Данте, привлекая к себе внимание. Ламницкий, развернув стул, пересел поближе к приставучему иностранцу, сделав лицо увлеченного беседой человека. А внутри у него все кипело. «Блядь, места им в городе больше не нашлось? Именно сегодня и именно сюда нужно было притащиться? Голубки...», – начал белениться Антон. Несмотря на поднявшуюся злость, он был расстроен. Не просто расстроен, а раздавлен. Он не хотел видеть Топтунова. Вообще. А с будущей женой – тем более. Свалить отсюда не получится – Данте надо развлекать. Хотя на хрен он ему сдался? К кому он приехал? К Галке? Вот пусть с ним и возится! Но только Ламницкий открыл было рот, собираясь объявить Ингирами о смене дислокации, как Данте задал совершенно неожиданный вопрос: - Антон, у тебя все в порядке? Ты бледен и взволнован. Не подозревавший о том, что все эмоции вынесло на его вытянувшийся фейс, Тоха растерянно воззрился на итальянца. Мысли скакали, как стадо маралов на крутом склоне. И он никак не мог согнать в кучу этих парнокопытных. - Данте, а ты не хочешь посмотреть еще парочку клубов? – Тоха наконец поймал за хвост мысль, посетившую его до появления стада горных козлов. - Но мы только пришли. Девушки еще не все собирались, – пошутил тот. – Да и вечер еще не начался… Ты даже не выпил свой коктейль! – вдруг привел самый веский аргумент Ингирами - Ну может… в более интересный клуб сходим? – сделал ещё одну отчаянную попытку Ламницкий. - Какой? Более ммм… раскрепощенный? – улыбнулся тот, но видя напряженный взгляд Тохи, время от времени возвращающийся к кому-то сбоку, тоже скосил глаза. - Антон. В чем дело? - Нет, мне хочется пойти в более спокойное место. - С чего бы это? – удивился Данте. – Ты посмотри, какие у вас красавицы тут, – кивнул он головой на Машку около Ильи. – Не девушки – сказка. - Данте, давай просто уйдем, – попросил вконец расстроенный Ламницкий. - Мне здесь нравится, – итальянец вдруг выпустил рога, упершись ими в стену. – Что-то случилось? Ламницкий окончательно сбледнул с лица. Этого еще только не хватало. Видеть сейчас Топтунова для него – беда, а запавший на его невесту итальянец – двойная беда. Господи. Что делать? Ну, Галка, ну кобыла першеронская. Отольются кошке мышкины слезы. Он не злопамятный, нет… Просто отомстит ей, и забудет. И мстя будет страшна. - Антоний, - вдруг употребив непривычное для Тохи имя, с нажимом произнёс Данте, – или ты мне сейчас объясняешь, в чем тут зарыта… как там у вас? Кошка? Лошадь? Собака? Или я не сдвинусь с места! Неожиданно сменившая улыбку хмурая грозовая туча на приветливом лице Ингирами достала Тоху окончательно. Вот какого хрена ему надо и он лезет, куда не просят? Какого черта он должен вообще что-то объяснять этому винограднику? - Да ничего тут не зарыто! – почти заорал он. – Достали все! И он, – кивнув головой в сторону Ильи, - и ты! Видя, что дело плохо, Данте опять накрыл своей рукой уже сжавшуюся на столе в кулак ладонь Ламницкого. – Успокойся. Рассказывай. Тоха залпом влил в себя молидори с уже растаявшим льдом, облизал губы и уставился на завредничавшего визави. - Мне просто надо отсюда уйти. - Да объясни ты, наконец, из-за чего мы вдруг должны срываться с такого замечательного места? Немного унявшись, Тоха незаметно кивнул головой в сторону парочки: - Видишь вон того большого парня? – Которого? – Вон того высокого блондина, похожего на гризли? Данте хоть и исподтишка, но внимательно оглядел Илюху. Добравшись взглядом до лица очень даже симпатичного блондина, он неожиданно столкнулся с таким обжигающим ненавистью взглядом, что поперхнулся вином, которое в это время глотнул из бокала. – Ну, я бы не сказал, что он похож на гризли, – растерянно попытался пошутить итальянец, смутившись от такого пристального внимания неизвестного, но столь недружелюбно настроенного парня. – Скорее, он похож… – Неважно, на кого он похож, - выпалил по-английски Тоха, добавив по-русски: – Козел, он и в Африке козел! – Что? – не понял Ингирами. – Но девушка с ним просто замечательная, – добавил итальянец, и взгляд его потеплел. – Данте, ты зачем меня спрашивал? И причем тут девушка? Не видишь, она занята! - Да я просто сказал. Но девушка действительно красивая. Хотя ее сопровождающий вызывает во мне легкое чувство тревоги… - хмыкнул Ингирами, все еще глядя на Машку, расслабленно сидящую рядом с Топтуновым и что-то потягивающую из касабланки***. - Он так на меня смотрит… - Этот сопровождающий меня домогается… - Не понял… – удивился Данте. - Да что тут непонятного? – взявший было себя в руки Ламницкий начал заводиться по-новой,– любовник он мой бывший! А теперь жених на выданье! С невестой пришел отдохнуть… Чтоб его черти отсюда вынесли в более подходящее для его отдыха место… Данте снова поперхнулся. Этот Антон совсем не производил впечатления гея, если не принимать во внимание его сегодняшнюю одежду, из-за которой у Данте, определенно, встало бы, будь он голубым. Этот парень был очень красиво сложён, умён и просто приятен, но никак не тянул на любителя мальчиков. – Ты - гей? - Э-э-э… – начал было Тоха, но решительно спохватился: – Это не важно. С недавних пор можно сказать – да… – Тоха растрепал итак распущенные волосы. - Не знаю! – совсем расстроено добавил Ламницкий, - Просто он, определенно, имеет на меня виды и не понимает слова «нет». И вообще он не в моем вкусе! – вдруг запальчиво добавил он. - О вкусах, конечно, не спорят.. но ты же с ним встречался? - Встречался. Но я не знал, что у него есть невеста, – возвращаться в недавно произошедшее Тохе совсем не хотелось. Безумно тянуло свалить отсюда подальше на хрен и остаться одному. Без любопытного итальянца и ненавистной парочки. На лице Данте появилась заинтересованность: - И что ты собираешься делать? - Уйти отсюда. Я хотел просто вывести тебя отдохнуть, показать наши злачные места, то есть место – я не любитель таких заведений и практически в них не бываю. Расслабиться самому, но, похоже, не получится. - Получится, – в глазах Данте начали раздеваться черти. - Что получится? – выпал Тоха. - Антон, в тебе нет ни капли авантюризма, – поддел его иностранец. – Не знаю, что у него с той девушкой, но ты ему определенно небезразличен. Если б взгляд мог убивать, от меня уже точно осталась горсть пепла. - Данте! - Давай мы его подразним и выясним, действительно ли эта прекрасная спутница является его невестой. - Ты шутишь? - Нисколько. Я хочу тебя пригласить на танец. - Зачем тебе это? – недоуменно спросил Ламницкий. - Просто ты мне нравишься. - И ты туда же, извращенец? Хватит с меня! Вас слишком уже много на квадратный метр! - возмутился Тоха, добавив: - Ты же девушек пришел смотреть! - Антон. Успокойся, – рассмеялся Данте. – Я не по этой части. Просто я хочу помочь тебе. Ты действительно хороший парень. А тот гризли уже почти отгрыз край стакана, пока смотрит, как я тебя держу за руку. Антон с удивлением опустил глаза и увидел смуглую ладонь, накрывшую его кулак. Пальцы под ней разжались, чем не преминул воспользоваться итальянец, переплетя их со своими. На его лице появилась игривая улыбка, и он зашептал Тохе на ухо, демонстрируя окружающим сцену «небывалая нежность»: - Ну, решайся. В конце концов, мы можем себе позволить сегодня этот розыгрыш. Козлы в голове разбежались, мысли застаиваться тоже не хотели, и Антон, сам не ожидая от себя, согласился. Легкий кивок головой и ответное прикосновение к уху собеседника губами в согласии на дурацкую авантюру. Народу к этому времени прибавилось, танцпол заполнялся. Данте, вживаясь в роль, отвел растрепанные волосы Антона за ухо и приглашающе кивнул в сторону танцующих. Антон утвердительно кивнул в ответ, вставая из-за стола. Итальянец повел его к танцполу, приобняв за талию. Илюха шумно засопел. Машка зорко наблюдала за происходящим, не меняя своего положения. Успокаивающе похлопав по бедру Ильи, она тихо предупредила: – Спокойно, Илюш… Спокойно... Держи себя в руках. Сейчас закончится трек и присоединимся к их столику. Я отвлеку красавца, а ты попытайся поговорить с Антоном. – Пойдем танцевать, – выдавил сквозь зубы Илья. – Нет. Мы все сделаем цивилизованно. А там ты стопроцентно распустишь руки. Я тебя знаю. – Маш, пойдем, а? – взмолился Топтыга. – Не могу я здесь сидеть.. И люди мельтешат.… – Его не видно? – подколола Бессонова. – Ну да, – не задумываясь, ответил Илюха. - Ну. Пойдем, - сжалилась она. Илья с Машкой пробрались сквозь толпу к интересующей их парочке и влились в отжиг на танцполе. Топтунов косился на танцевавших близко друг к другу Тоху с мужиком. Машка, как ни хотела, все равно скашивала глаза на партнера Ламницкого. Красив, чертяка. Бессонова активно изображала увлеченность танцем, в то время как Илюха топтался рядом, не сводя глаз с вожделенного объекта, танцующего к нему спиной. Посмотреть было на что. Черт, у Тохи была умопомрачительная, шикарная, маленькая и до безобразия аккуратная задница. Он знал. И не только знал, но и пробовал... Но сейчас, в этих срамных джинсах, она была еще лучше. А узкая поясница манила ямочками, звала прикоснуться, скручивала пружину возбуждения внизу живота, заставляя шевелиться кое-что в штанах. Как вернуть эту шикарную часть Тохиного тела в свое собственное владение? Илюху раздирала гамма чувств. Он понимал, что был в корне не прав, но сейчас его душила обида, что Кудряшка так быстро его забыл и сложил все, что у них было, в самый дальний и темный угол шкафа. Что нашел, чего уж греха таить, красивого и сексапильного мужика, который не отлипает от него ни на секунду. И ведь не с девушкой закрутил. Выбивает клин клином. Или член членом. Илья горько усмехнулся своей пошлой шутке. Умом он понимал, что Тоха никогда не стал бы устраивать разбор полетов, особенно после такого предательства с его стороны. Пусть и непреднамеренного, но всё равно предательства. Но все-таки ему хотелось, чтоб Ламницкий хотя бы попытался прояснить ситуацию. Чтоб покричал, обозвал его последними словами и… простил. Топтунов злился на правильность Тохи, на его обостренное чувство собственного достоинства, на его справедливость. Ведь даже на хуй его послал с гордо поднятой головой, не сказав ни слова и обрубив все швартовы. Разом. И Машка права на все сто – он ревнует. Ревнует дико, до безумно пляшущих кругов перед глазами. До желания вырвать из рук этого самца свое сокровище и уволочь в квартиру, заперев того на все имеющиеся замки, попутно навесив на него пояс верности. И ни с кем, ни с кем его не делить! Резко сменился трек. Ритм танцующих убыстрялся, а Илья все смотрел на Антона. Вдруг на одну из обтянутых белой джинсой половинок легла широкая, загорелая мужская ладонь. Тохин партнер, не стесняясь окружающих, обнимал и лапал его(!) Ламницкого! Илюха дернулся, но бдительная Машка сразу перехватила его в танце. Антон развлекался и, казалось, не испытывал перед окружающими никакого смущения. Гибкости ему было не занимать, и он веревкой крутился и гнулся возле партнера. Красавец как-то хитро его обхватил, крутанув вокруг себя, развернул и прижал к себе спиной, заставив Тоху откинуть голову на свою грудь. Борцовка задралась, оголяя пупок и низ живота. Наглая рука провела от диафрагмы вниз, не доходя до ширинки (епт… одно название от нее…), и улеглась на бедро, прижимая нижнюю часть тела Ламницкого еще ближе к себе. Руки Антона взметнулись вверх, уютно улегшись на шее и затылке красавца. А тот от бедер медленно провел руками вдоль всего тела Ламницкого, и сцепил свои руки сзади на своей же шее, переплетая пальцы с Тохиными. Илюха во все глаза смотрел на оголенный низ живота, куда вернулась ладонь Тохиного партнера, которая, казалось, жила своей собственной жизнью, мягко оглаживала, надавливала на него, заставляя Ламницкого теснее прижиматься к телу. Смуглая, большая, она контрастировала с более бледной кожей Кудряшки… и выносила мозг своей неправильностью. Она не должна находится там! Илюху начинало нешуточно коноёбить. Уже было забыто, что он сам виноват в том, что сейчас происходит. Уже гнев начал затапливать волной, но еще не добрался до кромки. Он смотрел и понимал, что тут еще что-то не так. А именно… Ниже пупка не было привычной тонкой дорожки. Низкий пояс давал возможность разглядеть гладкую кожу, на которую опять стала покушаться ладонь партнёра, вошедшая во вкус. Мало того, на Кудряшке стопроцентно не было нижнего белья! Такого Топтунов уже вынести не мог. Аккуратно отодвинув Машку, он подошел к парочке и выдернул Ламницкого из объятий красавца. Антон мгновенно выкрутился из Илюхиных рук, встав впереди Данте. – Что надо? - Значит, нам открыто встречаться нельзя, потому что это неприлично. И такие отношения афишировать нам тоже нельзя… А с этим… загоревшим козлом обжиматься прилюдно можно? – прошипел Топтунов. - Тебя это сейчас меньше всего волновать должно! – взбрыкнул Антон, уперев руку в бок. - Уйди с глаз моих и займись, наконец, той, с кем пришел. А я не один. Отвернувшись, и толкнув легонько Данте, он попытался продолжить начатое. - Кто это? – не унимался Топтыга. - Да не твое дело! – обернувшись, выпалил Тоха. – И вообще, тебе больше пойти не куда? Мы отдыхать пришли. Так что развлекайся со своей Машей и нас не трогай… Данте, наблюдавший за перепалкой, решил вставить свои пять копеек: – Кто это? – спросил Данте на ухо Антона, но так, чтоб слышал Илья, возвращая его к себе и обнимая одной рукой. – Твои друзья? Что они хотели? Прислушивающийся Топтунов взбеленился окончательно: - Что он только что сказал? - Чтоб ты свалил к своей невесте и не мешал нам отдыхать и развлекаться! – забил Тоха решающий мяч в ворота противника. Услышав английскую речь прижимающего к себе Ламницкого иностранца, и все еще видя руку в неположенном месте, Топтунов слетел. Машка, стоявшая рядом, даже не успела ничего сделать. Оторвав Ламницкого во второй раз, он засветил итальянцу в правый глаз, опрокидывая его на пол. – Убери от него свои руки, козел! – Илья! – синхронно выкрикнули Антон с Маней. «Какое популярное сегодня животное… однако…» – пронеслось в голове у Машки, кинувшейся к итальянцу. – Ты что творишь? – начала орать Бессонова на Илюху, приподнимая за плечи любителя стройных мальчиков. – Я просила тебя не распускать руки! – Да я ему сейчас их оторву! Вдруг он ощутил приличный тычок под дых. – Тебе что, блядь, надо, Терминатор недоделанный? – наступал Тоха с перекошенным, злым лицом. – Какого хера размахиваешь своими граблями? На пятнадцать суток захотел? Илья стоял и смотрел на покрасневшего Антона и понимал, что если сейчас у них не состоится разговор, то поправить будет ничего нельзя. Взгляд отвлекся на какое-то движение справа, и Топтунов увидел, что к ним протискивается охрана. Не желая с ними разбора полетов, он, схватив в охапку Ламницкого, припустив к мужскому туалету. Хотя в эту минуту он меньше всего думал о том, что скажет Кудряшке. Перед глазами стоял гладкий живот и начало паха, а под рукой явно ощущалось отсутствие нижнего белья. Машка, тем временем уже отряхивающая итальянца, бормочущего слова благодарности, тоже узрела секьюрити и резво потащила Данте к туалету. Женскому. Глаз у того уже начал заплывать – рука у Илюхи была тяжелая и фингал будет знатным. Иностранец не сопротивлялся и бодро трусил рядом, ухватившись за ее руку. Бессонова, втолкнув красавца в помещение, рванулась было в сторону мужского туалета, но Ингирами втянул ее обратно. - Пусти, извращенец хренов! – вспылила Маня. – Он же сейчас его прибьет! - Кто кого? – на ломаном русском спросил Данте. Для практически незнающего языка иностранца он быстро разобрался в ситуации, понимал и отвечал практически правильно. - Илья Антона. Или Антон Илью. Господи, что сейчас будет… – взялась за голову экс-невеста. - Синьора, успокойтесь. Никто там никому не угрожает. Антон сам разберется с вашим женихом. Который, кстати сказать, чуть не прибил мою голову, – с трудом попытался он сложить русские фразы. Машка уперла руки в боки, гневно выпалилв: - Да тебе не просто голову надо оторвать! Какого черта ты руки распускаешь на чужих парней? Данте озадаченно уставился на кипящую гневом барышню, осторожно заметив: - Он ваш эээ…diavolo…как это сказать… общий парень? - Чтооо? – охренела Маня. – Да я тебе сейчас!! – но была перехвачена сильными руками и прижата, как недавно Тоха к сильному.. и охренеть, какому сексуальному телу… - Синьора, мне сейчас больше.. soccorso.. нужна… У меня occhio ничего не видит – прикоснувшись к ее веку, пояснил он. - Да тебе и второй глаз подбить не мешало бы, ходок до чужих парней, – не унималась Маня. - Тони не мой парень, он мой amico. Привел познакомиться с местными де.. – споткнулся он, но видя, что Машка пропустила мимо ушей чуть было не вырвавшееся слово «девушки», продолжил: – Вашим городом… Машка наконец подняла голову, близко рассматривая иностранца. Вид у него был потрепанный, фингал наливался изумительной синевой, закрыв полностью правый глаз. Но широкая белозубая улыбка затмевала напрочь фонарь цвета индиго. Сердце у нее оборвалось, душа замерла, и Маня поняла, что перед ней все-таки ТОТ самый мужчина, о котором она грезила в своих девичьих мечтах. - Сильно больно? – вдруг засуетилась Машка, на мгновенье забыв о парочке в соседнем ватерклозете. Может льда у бармена попросить? Данте облегченно вздохнул, поняв, что отвлек девицу от проблемы, которая сейчас назревала за стенкой. Да и не его это проблема – пусть ревнивцы сами разбираются между собой. А ему надо, во что бы то ни стало, прибрать к рукам эту чудную девушку. - Данте, – протянув руку, представился он. - Маша. Бессонова, – в прострации откликнулась Маня, вкладывая свою руку в его. Ингирами не упустил возможность приложиться к ней губами. - Я просто хотел помочь своему amico, – добавил итальянец. – И даже мне видно, что у них amore. - Что амор – это точно. Даже для меня это явилось неожиданностью, – вздохнула Машка. - А вы bellо, – восхитился он. – Я могу предложить вам провести оставшийся вечер вместе где-нибудь в более спокойной обстановке? Машка неуверенно кивнула головой. В запале они объяснялись, как Бог на душу положит, но, тем не менее, все понимали. Теперь же она растерялась и не знала, как ей общаться с ним дальше. Мелькнула мысль пригласить к ним Тоху – ведь как то те общались между собой, но она тут же была зарублена на корню. Тоха! Черт, что же там происходит! Данте, пристально следящий за мелькающим калейдоскопом выражений на ее лице девушки, вдруг снова обхватил ее и прижал к себе, успокаивая: - Все будет хорошо, – добавил он на английском. И Машка окончательно успокоилась.