Непрочность натуральности (Город)

Антон в это время ужом извивался в объятьях Ильи, пытаясь освободиться. Шипя и матерясь, проклиная на чем свет стоит, он выдал целый монолог о его тупости, вранье и подлости. Но Топтунов был начеку и не собирался так просто сдаваться, прижимая свой трофей к себе еще сильнее. Зарулив в сортир, он, не обращая внимания на находившихся там парней, пнул ногой дверь одной из кабинок, заваливаясь в нее со своей ношей. Выпустив, наконец, Антона, он захлопнул дверцу на замок и развернулся к Ламницкому, который, недолго думая, дал ему в глаз. Левый. Илья успел перехватить руку, видя, что Тоха пытается повторить маневр, по пути захватывая вторую. Оба дышали, как после стометровки. С недавнего времени мучивший Илюху вопрос о гладкости нижней части тела Антона не давал покоя не только голове, но и рукам. Вцепившись в ширинку, он нетерпеливо стал ее расстегивать. Но не тут-то было. Не зря Тоха столько мучился и укладывал свои яйца в эти штаны, которые сейчас слезать с него ни в какую не хотели. Тоха матерился, на чем свет стоит, но Илья методично пытался добраться до волнующего его места. С трудом расстегнув болты, преодолев сопротивление ткани, он таки стянул джинсы с Тохиных бедер. Перед глазами открылась премиленькая и совсем голенькая картина. Топтунов сглотнул. Да. Все было гладким. Идеальным. Без одной волосинки. Лобок и всё прилагающееся отсвечивало матовой шелковистостью. И трусов на нем не было. – Ты для него это сделал? – гневно спросил Топтунов, кивая головой на Антохин пах. – И почему ты без штанов? Антон, в памяти которого еще были свежи мучения с натягиванием портков и идиотский вид торчащих поверх них трусов выпалил: - Не поместились! Но тут, очнувшись, и вспомнив, что это совсем не собачье дело Топтунова, заорал: – Тебя это не касается. Это мое личное дело! – и опустив взгляд на свое лишенное растительности мужское достоинство, добавил: - И его! – Не касается? – заорал уже не в себе Илья. – НЕ КАСАЕТСЯ? Тебя посреди клуба лапает какой-то мужик, а меня это не касается?! – все повышал голос Топтунов. – Что за хмырь? И как давно ты с ним таскаешься? - Пусти меня, Отелло недоделанный! – повторил Антон Машкины слова. – Ты не можешь мне предъявлять никаких претензий! - Еще как могу! Мой парень шляется с каким-то уродом, а я должен на это спокойно смотреть? - Ты тоже заметил, что он ничего? – вдруг удовлетворенно ухмыльнулся Ламницкий, пропустив мимо ушей «мой парень». – Дааа… Он – супер. А какая у него задница… А какой… Взревевший Илья не дал ему договорить, прижав собою к стенке кабинки. Монолог Тохи был прерван ураганным поцелуем. Вторая Топтуновская рука опустилась на голенький пах, вжимаясь в Тохино хозяйство. Ламницкий отчаянно сопротивлялся, но Илья был сильнее. Когда Тоха начал задыхаться от нехватки воздуха, Илья наконец от него оторвался. Шумно глотая воздух, Антон продолжал попытки вырваться, но безуспешно. – Пусти, сволочь, – опять начал ругаться он, воспользовавшись временной свободой рта. – И не подумаю, – злобно выдохнул Илюха, прижимая его еще сильнее к стенке хлипкой кабинки, и опять нападая на вздумавшего заговорить Ламницкого. – Что ты нашёл у него такого, чего нет у меня? – Отсутствие жены, возможно?! – продолжал вырываться тот. – Да нет у меня никакой жены! И не будет! - Ну конечно! Еще нет! Невеста пока! Но какие твои годы – скоро пирком, да за свадебку!! - Да послушай же ты меня, наконец! - И пришел ты сюда с троюродной сестрой пятиюродного брата тети с Чукотского Сахалина! – опять подал голос Ламницкий. - Я с Машкой пришел. Подруга она моя. - Невеста. - Бывшая! - Маме своей скажи! Ей будет интересно! – все еще отталкивая, пыхтел Тоха. – И руки свои убери, не твое! - Еще как мое! – опять заорал Илюха, которому уже надоело успокаивать брыкающегося Антона. – И маме будет гораздо интереснее другая новость! – встряхнул он Ламницкого. - Да убери ты от меня свои грабли! Оставь меня в покое и иди на хуй! - Ну всё, пора заканчивать. Тебя по-другому не успокоишь, - сказал Илья, крепко прижимая его к себе и начиная целовать по-новой. Рука опять опустилась на Тохин член. И Тоха, хоть и не хотел, начал сдаваться, сам не заметив, как перестал отбиваться. Вырвавшийся из горла Ламницкого тихий стон, дал зеленый свет Топтунову. Отпустив руки, он сгреб в горсть его волосы, сильно запрокидывая голову и присасываясь к шее – ему безумно хотелось оставить метку. Прихватив зубами кожу, он сильно ее прикусил, а затем засосал. Оторвавшись, пару секунд полюбовался на свое тавро – засос будет отлично виден всем, (в том числе зубатому красавцу), удовлетворенно выдохнул и опустился перед Тохой на колени. Глядя снизу вверх, он приподнял Тохину борцовку и поцеловал низ живота. Перед глазами стоял не только член с поджавшимися яйцами, но и маячил голенький, без единого волоска пах. Илья аж застонал от открывшегося перед ним вида. Когда он взял в рот, Тоха вцепился в его волосы двумя руками. Размеренно обрабатывая и обсасывая Ламницкого, Илья гладил и ласкал Тоху везде, куда мог дотянуться своими загребущими руками. Естественно, Тоху, ведущего жизнь монаха после их ссоры, надолго не хватило. Да и Илья отрывался по полной, как будто на время досасывал леденец, который ему презентовали перед смертью. Антон, вскрикнул и согнулся от оргазма над Ильей, хватая ртом воздух. Топтунов, закончив, удовлетворенно отвалился от Тохиного члена, приложился опять поцелуем к паху. О черт… к охрененному, гладкому, голенькому паху. В штанах у него стояло колом, но он даже не пытался с этим что-либо сделать. Привстав, он опять обнял Антона, прижал к себе и поцеловал в губы – не спеша, спокойно и вкусно. Закрыв глаза, Ламницкий привалился к Илье, а затем прижался к нему всем телом. - Топтунов, – еле шевеля языком, выдавил Тоха, – ты не просто козел… ты самая последняя скотина. – Я знаю, – целуя его в волосы тихо сказал Илья. – Прости меня. – Зачем ты это сделал? У тебя ж… событие скоро… – так и не смог еще раз сказать «свадьба» Антон. – Я ладно – пройденный этап, но девчонка-то твоя в чем виновата? – Регистрации не будет. Машка меня обозвала козлом, – Тоха согласно кивнул головой под подбородком Ильи, – и погнала мириться с тобой. Она хорошая. Очень. Но люблю я тебя. – Что ты мелешь? Почему не будет? Такими вещами не шутят… Что ты сказал? – вдруг догнал Тоха и сразу вспомнил о той мысли, которая долгое время не давала ему покоя… Свербела, но никак не хотела оформиться в памяти: сумасшедший секс накануне расставания и тихие Илюхины слова сквозь сон: «Люблю. Все-таки люблю». – Что слышал. Глухотой ты вроде никогда не страдал. Знает она все о нас с тобой. И последнюю фразу ты тоже слышал. Антон растерянно смотрел на Илью, пытаясь переварить услышанное. – Люблю, Тох. Так люблю, что зубы сводит. Убить готов любого на расстоянии полуметра от тебя. Особенно этого козла. Где ты его нашел? – Друг Галкин, приехал в гости. – И ты с ним… – не смог закончить Топтунов. – Да нет, он просто друг. Даже не по мальчикам. Натуральней натурала я еще не встречал. Попросил провести пару экскурсий и показать злачные места нашего города. Ну вот Галюся и подвязала меня гидом и переводчиком. – Ну ты и… фрукт, – культурно закончил фразу Илюх.а – Я ж его еще вчера хотел прибить, когда вас воркующих вдвоем увидел. – Вчера? Ты был здесь вчера? – Ну да. – И как ты сюда попал? – Приехал за тобой. – Каким образом? – Нууу.. – замялся Илья, неожиданно краснея, – я просто стоял у твоего дома и увидел, что ты поехал куда-то… в новых шмотках… которые совсем тебе не идут! – ревниво закончил он. – Просто стоял у моего дома? – Ну да – окончательно сконфузился Топтунов и спрятал лицо в его волосах. – На машине? – На машине, – буркнул Илья. – Следил за мной? – Да. Нет! – тут же спохватился Илья. – Я просто… – Мимо проезжал… – закончил за него фразу Тоха. – Топтыга! Ты наглая - не устану повторять – отвратительная сволочь, врущая на каждом шагу и потерявшая последнюю совесть. – Тооошик, – вдруг по-новому назвав Ламницкого, виновато протянул Илья. – Я не собирался и не хотел… – Думающая только о себе, – перебил, продолжая гундеть Антоха. – Что, кстати, решили с Машей? – С Машей все будет в порядке. Она поняла, приняла и очень помогла. Я тебе все расскажу и объясню. Я буду извиняться как хочешь и сколько хочешь… В любой позе, –заверил Илюха и после короткой паузы добавил: - Но дома! Тут место неподходящее. – Для минета, значит, подходящее, а для разговора – нет? – продолжал вредничать Ламницкий и был быстренько заткнут засосом. Оттолкнув от себя Топтунова, Антон, потрогав пальцами саднящие губы, обиженно изрек: – Вообще-то у меня задница замерзла. Ты как-то быстро снял с меня штаны, но забыл их натянуть обратно. Илюха удивленно воззрился на спущенные уже к коленкам джинсы, присел на корточки и стал натягивать их обратно. На бедрах дело застопорилось. И виной тому была отнюдь не узость брендовых штанов. Уставившись на то, что было как раз перед глазами, Илья вздохнул. Черт, ну и как теперь остудить голову? «Мечты сбываются»… – всплыла в голове реклама газпрома. – Так все-таки когда и для чего ты это сделал? – Ткнувшись губами в лысинку, спросил Илюха. – Тебе, на день рождения, подарок… должен был быть… Вражина! – опять начал заводиться Ламницкий, отпихивая Илью и рывком натягивая джинсы. Илья обалдело уставился на Тоху, затем громко и счастливо рассмеялся, схватив того в охапку. Раздавшийся грохот открывшейся и закрывшейся двери заставил их вздрогнуть. И только теперь до них дошло, что в сортире стоит гробовая тишина. Переглянувшись, они аккуратно открыли свою кабинку. Около четырех раковин в ряд выстроилось несколько парней, с интересом поглядывающих в сторону их временного пристанища – народ ждал развязки трагедии. Слышимость была идеальная, театр далеко, а тут бесплатная возможность прослушать один из актов длинной пьесы. Илья подпихнул Тоху вперед, подошел с ним к раковине, молча раздвинув парней, посмотрел в зеркало на начинающий наливаться синевой аккуратный фингал. Помыл руки, и развернувшись к Ламницкому, пригладил мокрыми руками его волосы, заправив пряди за уши. Тоха смущенно молчал. Выходя из туалета, приобняв свой трофей, он обернулся и невозмутимо бросил: – Спасибо, что были с нами до конца. Как только за ними закрылась дверь, Ламницкий затрясся в безудержном хохоте. Ему вторил Топтунов. Рядом открылась дверь в женский туалет, выпустив на свет божий Бессонову с крепко обхватившим ее за талию Ингирами, светящим симметричным фингалом. Машка, бросившая взгляд на смеющихся парней, увидела у Топтунова фонарь под левым глазом. Глядя попеременно на иностранца и бывшего жениха, принялась хохотать в голос. Данте, наблюдавший за этой вакханалией, растянул в улыбке рот и, наткнувшись на украшение на лице своего «соперника» тоже засмеялся. Гогочущая четверка распугала посетителей. Машка хваталась за бока, одновременно махая в сторону выхода рукой. Так они и покинули «злачное место» – смеющиеся четыре человека, которым еще предстоял не только разговор. Антон на Топтыгину квартиру ехать отказался, и было решено завалиться к Ламницкому. Машкина машина еще никогда не набивалась под такую завязку. Естественно, Илюха ни за что бы не отпустил от себя Тоху. Момент загрузки на заднее сиденье малолитражки был достоин первого места в шоу «Вас снимает скрытая камера». Илья пытался сложиться гармошкой, а Антон не потерять свои штаны. Данте, естественно, расположился к водителю поближе. Тесная бабулина квартира приняла четверых гостей. Антон сразу прошел в свою комнату, проводив Машку с Ингирами в зал. Илья, как привязанный пошел за ним в спальню. - Тох. - Я сейчас, переоденусь. Выйди. И иди, займись уже людьми. - Давай, я лучше тебе помогу. - Без тебя справлюсь. Илья вздохнул, видя, что до состояния «отошел» у Антохи еще далеко. Подобравшись к нему сзади, он уютно сцепил руки над кромкой джинс, устраивая подбородок на Тохином плече. - Кудряшка, я все сделал неправильно. Но у меня есть огромное желание это исправить. Ты дашь мне эту возможность? - А есть альтернатива? - Думаю, нет. - Ну тогда исправляй, – сказал Тоха, развернувшись лицом к Топтунову. Исправить «по-быстрому» им не дали. В открытую дверь поскреблась Машка. - Голубки, у вас тут водится что-нибудь из питья? Вечер уж больно насыщенный. - Чай, кофе? – откликнулся Антон, освобождаясь от Илюхиного захвата. – Просто я не пью, и ничего крепче у меня нет. - Ну, хоть чаю, – сделала заявку Маня, возвращаясь в зал. - Данте, ты кофе будешь? – крикнул уже из кухни переодевшийся Ламницкий. Илюха терся рядом, наливая, засыпая, размешивая. Постоянно ища тактильности с Тохой, словно боясь, что тот растворится вместе с сахаром в джезве, поэтому больше мешал, чем помогал. Собрав, наконец, все до кучи, они пошли в зал. На диване ворковали, тесно придвинувшись, итальянец с Машкой. - Вот панда недоделанная, – возмутился Илья, в памяти которого еще сохранялась картинка того, как этот Данте лапал Тоху на танцполе, - уже к Машке подбивается. И тебя успел потискать и здесь уже метит территорию. - И что ты имеешь против? Машку тебе для хорошего человека жалко? – сузив глаза, опять начал раздуваться Анотон. – Или ты хочешь, чтоб и волки сыты были, и овцы целы? А не пойти ли тебе, Илюшка, к едрене Фене? Машка, видя, что сейчас опять начнется прилюдный разбор полетов, поспешила выхватить содержимое из рук Антона и, поставив все на стол, успокаивающе пробормотала: - Мальчики, спокойно. Илья, поставь посуду, твоей побитой уже вполне достаточно. Антон, садись, – суетилась она. - Какая посуда? – требовательно спросил Тоха у Машки. Та замялась, и виновато посмотрев на Топтунова, кратко изложила печальный путь вазы, привезенной из дальних странствий Топтуновской маман. Ингирами с интересом прислушивался, не забывая оказывать знаки внимания Бессоновой. Видимо, сложив у себя в голове какую-то картинку, он обратился к Ламницкому: - Антон, ты сможешь перевести своему другу? Я хочу спросить кое-что. - Конечно, говори, – все еще переваривая услышанное, ответил Тоха. - Скажи ему, что мне очень нравится эта синьора, и я собираюсь с ней встречаться. И объясни ему, что я на тебя не «запал», - со смешком добавил он. «Проспала Галка свое счастье», - хмыкнул про себя Ламницкий, пересказывая Топтунову слова итальянца. Илюха, скосив глаза на не к месту задумавшегося Антона, вопросительно повернулся к Мане: - Машка, ты как? - Хочу, – коротко ответила та. И слышалось в ее голосе сейчас определенно не согласие на «повстречаться» Парочка как-то засуетилась и стала быстро собираться, с намерением отчалить. Илья вздохнул свободно, потому что довольную рожу итальянца уже видеть не мог. Хоть Тоха и сказал, что между ними ничего не было, но видел он вполне достаточно. Обувшийся в коридоре Ингирами, вдруг притянул к себе за локоть Ламницкого и что-то зашептал ему в ухо, вызвав у Тохи улыбку. Данте похлопал его по плечу. Показал большой палец и, подхватив Маню под белы рученьки свалил с глаз долой. Топтунов, следя из коридора за собирающим посуду Ламницким, прикидывал, куда его удобнее завалить. Тоха, взяв поднос в руки, увидел стоящего в проеме двери Илью. И выражение его лица Тохе не понравилось. Аккуратно поставив посуду на стол, он от него отодвинулся. - Что? До кровати не дотянешь? Илья замотал головой. Тоха почесал нос, сделав вид, что задумался, потом начал раздеваться прямо в зале. (*) [1] – коктейль Molidori (Молидори) на основе самбуки 15 мл самбуки 15 мл дынного ликера 50 мл свежеотжатого апельсинового сока (**) [2] – Orvieto – вино, произведенное из сорта винограда Trebbiano. Обладает легким, немного сладковатым вкусом. (***) [3] – разновидность рокса. 270 мл., предназначен для большой порции виски, но, как правило, часто используется в барах для мохито и соков.