Кровавые купола

      Темный мокрый перрон. Мимо торопливо проходят мрачные люди с чемоданами и сумками. Слабо гремит гром. Небо пасмурное. Периодически жестяным, бесцветным и далеким голосом объявляют прибытие и отбытие поездов. Под навесом Альфред нервно ходит из стороны в сторону и взглядывает на наручные часы. Рядом с ним спокойно стоит Уильям, его пожилой слуга.       Альфред (раздраженно). Не объявляли еще?       Уильям. Unfortunately, they… (К сожалению, они…)       Альфред. Я же просил тебя не говорить по-английски! На нас все смотрят из-за этого! К тому же он режет мне слух!       Уильям (скептически приподнимая брови). Родной язык режет вам слух?       Альфред (отмахиваясь от него). Замолчи!..       Пауза. Джонс взволнованно ходит от одной колонны к другой.       Альфред (резко). Ну как? Объявляли теперь?       Уильям. Нет, мистер Джонс. Я же вам уже сказал.       Альфред. Прошло две минуты!       Уильям. За две минуты мало что изменилось.       Альфред. Поезд должен был прибыть полчаса назад! Почему в этой чёртовой стране всегда всё наперекосяк?!       Уильям. Sir, вы же хотели экзотики. Я предлагал вам поехать в Индию.       Альфред. Слоны, согласись, производят не такое впечатление, как местный колорит! (вздыхает) Уильям, я хочу есть.       Уильям. Сейчас что-нибудь куплю.       Альфред. Нет-нет! Стой! Уже не хочу! Где мой багаж?       Уильям. Вот он.       Альфред. Убери его под навес, а то вещи промокнут от дождя.       Уильям делает несколько шагов, однако Альфред удерживает его за руку.       Альфред. Брось ты его! Пусть стоит!       Уильям. Что-то вы чересчур взволнованы и без меры капризны сегодня. Вы так расстроены из-за мистера Кёркленда?       Альфред (рассеянно, хмурясь). Артур?..       Уильям (менторским тоном). Как ваш старший брат, он настойчиво рекомендовал вам возвращаться домой и заняться учебой, а не шататься праздно по свету.       Альфред (усмехаясь). И ты, разумеется, с ним солидарен?       Уильям (важно кивая). Разумеется, солидарен. Я слишком стар, чтобы поспевать за вашей мальчишеской прытью.       Альфред (нервно вздыхая и смотря на наручные часы). Скоро… скоро уедем…       Уильям (наставительно). Ваши брат и сестра давно заняты делом. Эмили, например…       Альфред (затыкая уши). Я ничего-ничего-ничего не слышу!       Уильям. Sir, вам следует хотя бы окончить университет.       Альфред (жмурясь и мотая головой). Не слы-ышу-у! Ни-и-иче-е-его-о-о!       Уильям. Мистер Кёркленд сказал, что больше не станет перечислять вам денег.       Альфред. Как?!       Уильям. Что?!       Альфред (возмущенно). Не придуривайся!       Уильям (как будто изумленно глядя на Джонса). Sir, мне казалось, что вы меня не слышите.       Альфред. Что значит «не станет перечислять денег»?! Я же умру с голода! Он хочет моей смерти?! Я всегда знал, что Артур меня недолюбливает!       Уильям. Правильно мистер Бонфуа говорит: вас избаловали до невозможности. В том числе и я.       Альфред. А тебе Артур денег давать будет?!       Уильям. А как иначе?       Альфред. Но это нечестно!       Уильям (пожимая плечами). No song, no supper. (Кто не работает, то не ест.)       Альфред (закатывая глаза). Превосходно! Можешь быть свободен! Проживу и без тебя! (скрещивает на груди руки и отворачивается)       Уильям. Sir, вы обиделись?..       Альфред. Exactly! (Точно!)       Небольшое молчание. Шум дождя. Мимо проходит несколько людей. Уильям долго глядит в спину Джонсу, потом — снисходительно, слабо смеется, слегка тряся головой.       Уильям. Я помню вас ребенком, вот таким. (показывает рукой невысоко от земли, как бы отмеривая чей-то рост) Вы были прелестным любознательным мальчиком. Постоянно спрашивали меня, почему и зачем всё в мире так устроено. Глаза у вас блестели, как маленькие звездочки; вы всё время о чем-то думали — пытливость, изумительная даже для детей.       Альфред, слегка скосив взгляд на Уильяма, надуто молчит.       Уильям. Да… (грустно вздыхает) Ваши покойные родители обожали вас. Любой, даже малейший, ваш каприз исполнялся. Поэтому уже подростком вы перестали чувствовать меру и выросли эгоистом, думающим только о себе и не способным на эмпатию. Ваш мир замкнулся на вас самом.       Джонс, заложив руки в карманы куртки, оборачивается.       Уильям. Но запомните кое-что хорошенько: однажды ваше «хочу» наткнется на чье-то еще более упрямое «не хочу», и поперек вашему желанию встанет чужая, еще более непреклонная воля.       Альфред. Что не дадут и не позволят мне по доброй воле, я возьму силой.       Уильям (смеясь). Вы всё еще ребенок и не догадываетесь: есть то, что силой не взять.       Альфред. То — можно купить.       Уильям. Не обольщайтесь — вы не настолько богаты. Нет таких денег, которые бы бросили к вашим ногам весь мир.       Альфред (раздраженно). Старик, не читай мне лекции о том, как мне жить и что мне делать!       Уильям. Дитя, я видел и перенес в жизни больше. Я знал юношей вашего отца и носил на руках вашего старшего брата.       Альфред. И что? Это твоя работа, Уильям. Тебе за это платят.       Уильям (улыбаясь). Нет. Моя работа подносить вещи, исполнять небольшие поручения и следить, чтобы вас всегда ждали сытный обед и готовый автомобиль, но не любить.       Альфред (нервно усмехаясь). Что же, ты и меня любишь?..       Уильям. Люблю. И ваших отца, и мать, и Мэттью, и Эмили, и мистера Кёркленда.       Альфред (отмахиваясь). Глупости!.. Тебе платят! Так что замолчи и не мешай мне думать!       Уильям (поджимая губы и прикрывая глаза). У такого красивого юноши — такое жестокое, себялюбивое сердце. Верно, хотя и выспренно, мистер Бонфуа про вас выразился: вы лицом — Амур, только душа у вас — волчья. Вам ничего не стоит обидеть и унизить того, кто вас любит.       Альфред (сердито). Франциск — дурак. И ты дурак, что повторяешь за ним всякую чепуху.       Уильям. Вы как будто меня не слышите, sir. Я ведь не об этом говорю. Не понимаю, почему вы стали таким. Ваша мать была нежнейшим существом. Никто и никогда не слышал от нее плохого слова, не слышали, чтобы она хоть однажды повысила голос. Даже когда болела и испытывала страшные мучения, она ни разу не раздражилась. И если бы вы вспомнили, как она вас любила, как держала при себе и всё время гладила по голове своими нежными худыми пальчиками, а вы плакали…       Альфред (гневно). Хватит! Мне что, помочь замолчать тебе, старик?!       Молчание. Объявляют поезд. Уильям и Джонс прислушиваются. Ал выходит из-под навеса и подставляет под дождь руку. Стоит так некоторое время, задумавшись.       Альфред (мягко). Уильям.       Уильям. Что вам угодно, sir?       Джонс взглядывает на Уильяма и подносит мокрую от дождя руку к своему лицу, указывая пальцем на свои глаза.       Альфред. У мамы были такие же?..       Уильям (нежно улыбаясь). Да, мистер Джонс, точно такие же.       Ал снова выставляет руку под дождь.       Альфред. Уильям, ты, наверное, устал и замерз. Зайди внутрь.       Уильям. Нет, благодарю, я в порядке. Я останусь здесь. Вы всё время витаете в облаках. Боюсь, как бы вы не прослушали прибытие нашего поезда. Иначе мы останемся тут навечно.       Альфред (хмурясь). Я же сказал, чтобы ты зашел.       Уильям. А я ответил вам, что не устал.       Альфред рассерженно начинает ходить из стороны в сторону.       Альфред. Уильям!..       Уильям. Что?       Альфред. Я хочу пить!       Уильям. Понятно.       Альфред (обиженно). Понятно?! Так сходи купи, а то без дела стоишь!..       Уильям. Стою и весьма этим доволен.       Альфред. Так вот и нечего! Иди! Иди внутрь и купи что-нибудь!       Уильям. Беда человеку, чья натура ни в чем не знает удержу — ни в гневе, ни в проявлении заботы!       Негромко смеясь, Уильям удаляется. Мимо проходят пассажиры. Объявляют прибытие поезда.       Альфред. Наш или не наш?.. Ничего не слышу! Почему отсюда не летают самолеты? Ненавижу поезда! (бродит в нервном возбуждении, потом внезапно останавливается и в отчаянии хватает себя за голову) Что я наделал?! Зачем я всё это наговорил?! Еще и поцеловал! Нафантазировал, что тоже ему нравлюсь, и повел себя, как придурок! Мало ли как он на меня смотрел! Влюбленному идиоту всё что угодно показаться могло! Он меня за маньяка ненормального принял! Ох!.. (стоит понурившись и вздыхая) Он очень красивый… (с восторгом поднимая глаза) а голос, как у ангела… И когда он пел, всё его тело, лицо, руки, тонкие пальцы, самые кончики пальцев — пронизал божественный свет: он сам как будто был соткан из золотого блеска свечей и икон. А глаза — непостижимо! Как два цветка в лунном сиянии и влажно мерцают, словно в росе! Я бы отдал всё, что у меня есть, — только бы он стал моим! Целовать эту белую стройную шею, и изящную линию плеч — всё его тело — и губы, созданные для моих поцелуев! Слушать этот голос, который рождается лишь для моего слуха! Я желаю, чтобы его глаза с нежностью и страстью смотрели только на меня!.. Я бы прижимал его к себе и шептал на ухо, как я люблю, люблю… (резко изменившимся гневным тоном) Но я должен уезжать! Должен всё бросить, не узнав даже его имени! Я несчастный, погибший человек! (закрывает глаза ладонью) Зачем мне без него жить?! Я не хочу ни путешествовать, ни возвращаться к семье! Мне всё постыло! Все страны, сокровища, чудеса и наслаждения света не заменят его! Только при его виде я оживаю! Ведь это мучение! Я готов душу продать Дьяволу, если он будет принадлежать мне!.. Да! Я душу отдам за него!..       Из громкоговорителя раздается механический голос. Гремит гром.       Альфред (взволнованно). Уильям! Уильям, ты где?! Поезд!       Является Уильям.       Уильям. Я слышу, sir! Что с вами? Вы очень бледны. Вы хорошо себя чувствуете?..       Альфред (суетливо). Я в порядке! Не болтай глупостей! Скорее! Не забудь багаж!       На посадку теснятся пассажиры с поклажей. Уильям берется за чемоданы. В это время к Альфреду, хромая, подходит оборванный человек и протягивает к нему дрожащую руку.       Нищий (дребезжащим голосом). Подайте, Христа ради!..       Уильям (Альфреду). Sir, пойдемте, а то опоздаем!       Альфред (Уильяму). Подожди! Минуту… (достает кошелек и вынимает оттуда купюры) сейчас… (нищему) Сколько тебе нужно?.. Я плохо разбираюсь в вашей денежной системе.       Уильям (качая головой). Sir, вы ни одного попрошайки не пропустите. Оставьте себе что-нибудь!..       Альфред. And thank God!.. (И слава Богу!) Умру с голоду! (нищему) На, возьми!..       Нищий протягивает ладонь за деньгами и вдруг хватает Альфреда за руку, пригибая к себе. Слышатся оглушительные раскаты грома.       Нищий (нараспев, изменившимся голосом). Мальчишка, беги! Недоброе тебя здесь ждет! Любовь у молодого монаха грешная и горячая! Обожжет тебя!..       Альфред (отшатываясь, пораженно). Вы кто?! Откуда вы знаете?..       Нищий (грозя ему пальцем). Сам ты себе уже не принадлежишь! Ты душу мне в залог принес! Ничего, кроме несчастья, тебя здесь не ждет! Ничего, кроме страданий, и ты не дашь ему!       Уильям (отходя от них). Sir, скорее! Опаздываем! О чем вы там разговариваете?..       Альфред. Я не понимаю! Мы знакомы?..       Нищий (певуче). Я не такой жестокий, каким меня рисуют. Мне жаль тебя, Альфред, как родного сына. Так что беги! Ну же! Почему ты замер, как истукан? О малодушное создание! Взгляни, Господи, на дело рук Твоих! И эти-то люди — властелины мира! Да они не способны уберечь себя даже тогда, когда молишь их об этом и указываешь им путь ко спасению! (Альфреду) В твоих глазах я видел колебание. Теперь, после моих слов его быть не должно! Уезжай! Я и в Преисподнях такой любви не видывал, как у тебя… как у него.       Нищий, не взяв денег, поспешно уходит и теряется в возникшей внезапно толпе людей с багажом.       Уильям. Мистер Джонс, поезд!..       Альфред (всполошенно). Чёрт с ним! Чёрт с поездом! (нищему) Постой! Кто ты такой?! Откуда ты узнал моё имя?! (останавливается) Бесполезно! Ушел!.. Я весь дрожу!.. «Молодой монах»? Это он о нем говорил?.. Не понимаю…       Уильям (подходя к Джонсу с вещами, устало). Поезд ушел.       Альфред (рассеянно). Ушел?..       Уильям. Покупать новые билеты?       Альфред. Зачем?..       Уильям. Если мы не вернемся домой теперь, мистер Кёркленд может выполнить свою угрозу и лишить вас денег. Почему вы замешкались?       Альфред. Уехать?! Вернуться домой?!       Уильям. Exactly! Как вы любите говорить.       Альфред (сбивчиво). Это н-невозможно… Я не могу уехать!..       Уильям (утомленно вздыхая). Вы опять решили покапризничать?       Альфред (резко поднимая голову и сжимая кулаки). Нет! Я не уеду отсюда ни за что на свете! Без него мне не жить! Я схожу с ума!       Уильям. Нет, sir, вы просто невоспитанный ребенок.       Альфред. Мне мерещатся то ангелы, то демоны! Без него отсюда никуда не поеду! Слышишь?! Мы остаемся! Я так решил! Я так хочу! Уильям! Машину мне!       Уильям. Мне заказать такси?..       Альфред (возбужденно). Не знаю! Что ты там всегда делаешь?! Почему я должен тебе об этом говорить?! Я поеду к нему! Прямо сейчас! Да! Я своего добьюсь!.. Я буду умолять на коленях, целовать ему руки и ноги, а если и это не поможет — возьму его силой!       Уильям (встревоженно хмурясь). О чем вы, мистер Джонс? Вы о том юноше из хора, которого вы ходили слушать?..       Альфред. Я хочу его себе.       Уильям (настороженно). Sir, так нельзя. Если вы собираетесь сделать что-то незаконное, я не могу это одобрить. Я должен сообщить мистеру Кёркленду. Я взял на себя ответственность, поэтому я не имею права позволить вам разрушить свою жизнь.       Альфред (грозно подходя к нему и скаля зубы). Старик, ты когда-нибудь любил?!       Уильям. Да, конечно, но…       Альфред. Нет же, Уильям! Ты когда-нибудь любил женщину?!       Уильям. Смирите свой горячий нрав, он доведет вас до большой беды.       Альфред. Я люблю! Пусть весь мир выгорит дотла, но я люблю!..       Уильям. Он вам, скорее всего, откажет.       Альфред. Уже отказал!       Уильям (взволнованно). И что вы намерены делать?       Альфред. Смиренно молить или присвоить насильно!       Уильям. Но мистер Кёркленд…       Альфред (запальчиво). Звони Артуру! Давай! Прямо сейчас! Это всё равно меня не остановит!       Уильям пытается ухватить Джонса за плечо, но тот отталкивает его.       Альфред. Я сказал: «Хочу его себе»! Поэтому запомни, старик: либо ты помогаешь мне и слушаешься меня, либо я сделаю всё сам! Мне нет дела до твоей совести и обещаний оберегать меня, которые ты давал Артуру! К Дьяволу вас всех — и тебя, и брата! Оставь меня в покое! Понадобится — я изуродую себя или умру! Вини себя потом в этом, Уильям! Всё это произойдет только потому, что ты не захотел сделать меня счастливым!       Уильям (напуганно). Мистер Джонс! Я не позволю!..       Ал повелительно указывает пальцем на багаж.       Альфред. Бери и иди за мной. Больше ничего не желаю слышать. Только попробуй препятствовать мне — я не пощажу тебя.       Джонс уходит. Уильям один.       Уильям. Жестокий, властный и нетерпеливый… В его жилах течет кровь римского легионера! Нет! Такого уже ничем не исправить! Такой ничего — ни правды, ни милосердия, ни чужих желаний не признает! Его не разжалобишь слезами, не запугаешь угрозами! Над ним не существует господина! Без узды злая горячая страсть! Зачем мы только сюда приехали?! Плохо это кончится — я чувствую!..       Гремит гром. Уильям, взяв багаж, поспешно удаляется.       Занавес.