Партия смерти

      — Я слышал, что Тео проводил экстренное собрание. — Рамо кладет руки перед собой и одобрительно смотрит на Джонса, сидящего напротив. Затем, кивнув головой кому-то из своей охраны, просит подойти. — Я рад, что послушал своих коллег, когда они посоветовали тебя.       — Много лести. — произносит Форсайт и устало переводит свой взгляд вперёд.       Его тяготила зависимость от настроения Габриэля, потому что сегодня он просит его подложить пулю, завтра, может, попросит пострелять в воздух для наведения большего хаоса, а послезавтра скажет, что смерть Тео Бастьена ему не нужна, и тогда Бетти останется в объятиях смерти.       Джонс прикладывается губами к бутылке с водой. Если бы Марсель не был прозван столицей мафии, то Форсайт назвал бы его столицей ада. Акклиматизация происходит крайне сложно. Перелет из одной точки шара, где температура не поднималась выше 16 градусов, в город на юге Франции, где температура на протяжении нескольких дней держалась на отметке 30, сказывается не очень хорошо. Джонс устало вливает в себя воду, пока Рамо обсуждает что-то со своим приспешником.       — Твоя премия за пулю, — Рамо отдает конверт с деньгами, как бы пошло и показательно это не было. Габриэль был осведомлен, что все деньги Форсайт просил переводить ему на счет, а деньги в конвертах оставить кому-то другом. — Я уважаю твои правила ведения игры, а ты будь добр уважать мои правила игры. Если что отведешь на эти деньги Бетти куда-нибудь, уверен, что белокурый ангел уже свел тебя с ума.       Парень с недоумением смотрит на своего Босса и ждёт, когда тот объяснит причем здесь Бетти. О играх с Купер знали Фостеры, которые его в этом ничуть не поддерживали, о дружбе с Бетти, тоже знали только Фостеры, которые и к этому относились скептически, о чувствах к Бетти не знал никто, кроме ноутбука, которому приходилось слушать тирады длиной с Гомеровскую «Илиаду», когда парень рассматривал раз за разом фотографии, а затем карту из психиатрической больницы.       — Бетти завладела сердцами многих парней, крутящихся в наших кругах, но продолжает быть такой же верной Тео. В мире мафии ее прозвали Ангел, но мне нравится белокурый Ангел. — поясняет Габриэль и продолжает совать деньги в руки Форсайта. Джонс повинуется напору Рамо и с тяжёлым сердцем убирает конверт в карман. — До следующей встречи.       Форсайт бурчит себе под нос согласие и встаёт со стула. Утренние встречи с Габриэлем стали входить в привычку, а его ночные звонки уже не пугали. У Рамо, несмотря на суровый образ главы одной из банд, был задорный голос, который никак ему не подходил. И каждый раз, когда парень содрогался от громкого звука звонка и прикладывал трубку к уху, звучал бодрый призыв встретиться с утра, потом обязательно шла очередная «низкосортная» шутка.       Габриэль удаляется со своей сворой куда-то в сторону. Джонс смотрит вслед, а затем, по традиции, тянется в карман, чтобы написать Элизабет и позвать прогуляться до кафе напротив их дома. Однако телефона не оказывается в кармане, и по всей видимости он был оставлен, когда парень выбегал впопыхах из квартиры. Форсайт ещё раз осматривается вокруг и уверенно идёт в сторону дома.

***

      — Привет. — Джонс замечает Бетти, сидящей на лестнице около его квартиры. Увидев своего друга, девушка заметно приободряется. — Давно ждёшь?       — Минут сорок, — спокойно выдает Элизабет и встаёт со ступеней. Подходит к Джонсу, заключая его в объятия, как обычно. Форсайт отвечает на её объятия, сцепив руки в замок за её спиной. — Я звонила тебе, но ты не брал трубку.       — У меня была встреча с коллегой с утра, а телефон оставил дома. — Джагхед отпускает девушку и оценивающе проходится взглядом по её внешнему виду. Всё тот же ангел, как её назвал Габриэль. Элизабет поправляет платье, немного собравшиеся в районе бедер. — Тео извинился за поставленный синяк?       — Нет, — Бетти проводит рукой по плечу и смотрит куда-то в сторону, а не на друга, который явно остро отреагирует на правду. — Тео устроил экстренный сбор в своем загородном доме, и нам пришлось уехать на два дня. Я, будучи обиженной, провела всё это время в тире.       — Ты обещала меня накормить, поэтому я надеюсь, что ты зайдешь. — Джагхед открывает дверь и, как это подобает всем джентльменам, пропускает девушку первее себя, придерживая дверь.       Бетти, заходя внутрь, говорит, что Тео потерял над ней власть, когда ударил, поэтому, если она хочет сидеть в квартире с Форсайтом, то Элизабет Купер будет это делать. После Элизабет уверенно проходит на кухню, занимая позицию, и парню лишь остаётся сесть за стол и внимательно наблюдать за всем, что делает подруга. Подложив под щеку руку, он с улыбкой смотрит, как Бетти собирает свои волосы в низкий хвост и тщательно моёт руки. И кажется, что эта домашняя девушка не умеет сочетать в себе чуткого ангела с добрым сердцем, который открыто относится ко всем, и девушку, которая может без промаха стрелять по мишеням, держа в руках холодное оружие, и бросать вызов киллеру. И будь их позиции на шахматной доске не королева и пешка, то всё было бы проще.       — Из всех продуктов, которые у тебя есть, я могу приготовить пирог с яблоками в карамели. — выдает Бетти и отходит к полкам, желая достать все необходимые продукты. Она тщательно перебирает коробки, стоящие на полке кухонного шкафа.       — Беттс, я так скоро украду тебя. — в очередной раз восхищаясь кулинарным талантам, произносит парень. Его шутка поднимает настроение Бетти и, кажется, она смущена. Форсайт может и не мог поступать так, как ему хотелось, например, давно приставить дуло к виску Бастьена, потому что был лишь шестеркой, которая прислуживала более крупным мастям, но вызывать улыбку у девушки у него получалось на отлично.       — Ты же знаешь, что я была бы не против. — Элизабет пытается дотянуться до верхней полки шкафа, чтобы достать коробку с сахаром, который закончился в сахарнице. Ей на помощь приходит Форсайт, который без труда достает коробку, а после отдает необходимую вещь Купер, едва ощутимо касаясь её пальцев, а затем и открытого участка кожи, не скрытого лямкой платья, губами.       — Поехали со мной в Кёльн, — Джонс уже касается губами её макушки, сжимая свои руки в этом время на хрупких плечах. — У меня есть деньги и знакомые, которые могли бы помочь сбежать.       — Даже если я сбегу, то Тео будет преследовать меня и на другом конце света. Он как мой ангел хранитель, который вместо охраны пытается уничтожить меня. И зови меня «Беттс» чаще, мне нравится. — Элизабет, не имея возможности двигаться, так как друг стоял всё ещё позади, словно пытаясь спрятать и уберечь, как какую-то драгоценность, от всех, встала в ступор. — Метка смерти досталась мне с путевкой в новую жизнь шесть лет назад.       — Беттс, я не Тео. И я не собираюсь разрушать тебя. — Форсайт отпускает Бетти, чтобы в очередной раз доказать правдивость своих слов, смотря ей в глаза. Снова кладет свои руки ей на плечи, сжимая их и говоря, что всё хорошо.       — Я знаю, поэтому встречи с тобой, как ещё один стимул жить. — Бетти выдавливает из себя подобие улыбки, слегка приподняв уголки губ. И её синяк, скрытый под тональным кремом, пусть и не отчётливо, но виден. Джонс закрывает глаза, чтобы не закричать от того, как же этот мир несправедлив по отношению к этой девушке.       — Расскажи мне почему ты оказалась в его рабстве? — слетает с языка Джагхеда, и он копит в себе всё отрицательные эмоции, чтобы не сорваться на Элизабет.       Ненависть к себе накатывает желчным комом в горле. Сознание подсказывает ему, что он несёт ответственность за то, что Тео сейчас, именно в этот период, так ужасно относится к Бетти. И Купер упоминала, что заплывший глаз — не первая попытка Бастьена выместить злобу на невесте за проколы. Габриэль мог найти и другого человека на роль своей пешки, не будь Форсайт Пендлтон Джонс Третий известным киллером в кругах мировой мафии. Правда, тогда бы на его место пришел бы кто-то другой, кто вряд ли бы заботился о здоровье Элизабет.       — Мне было 14, когда мы бежали в Марсель с семьёй. Мой отец никогда не был идеальным примером семьянина, он был игроком, любителем ставить на кон даже свою собственную жизнь. — Элизабет прерывается и просит стакан воды. Джонс не медля даёт ей бутылку с водой из своих запасов, стоящих в холодильнике. — Миннеаполис был десятым городом, в который мы бежали после очередной игры. Отец обещал, что это будет последний город, но он снова влип, и мама сказала, что у нее есть знакомые в Марселе, которые нам помогут. Она хотела скопить небольшую сумму, чтобы мы жили только вдвоем без проблемного отца.       — В Марселе твой отец снова начал играть?       — Хуже, связался с мафией. — Элизабет отводит взгляд, чтобы не было видно, как глаза наполняются слезами. Форсайт касается её подбородка и просит смотреть на него. — Мама устроилась в кафе уборщицей, а меня устроила официанткой. Шесть лет назад, она попросила пойти меня прогуляться, а не идти домой после смены, но я не послушала. Я вернулась домой в самый разгар очередной ссоры отца с кем-то, побежала в свою комнату на чердаке, чтобы спрятаться. Мама сказала, что все должны думать, что отца убили в пьяной потасовке, а не кто-то из его дружков. Кто-то из тех парней решил, что можно воспользоваться мной.       — Они тебя изнасиловали?       — Мама вернулась в тот момент, когда меня начали раздевать. Нашла пистолет и выстрелила. — Элизабет сильнее жмется к Джонсу. Рвота в очередной раз подступает к глотке парня. На хрупкие плечи девушки легло слишком много потрясений, и всё, что она хочет, так это быть уверенной, что никто больше её не обидит, а Джагхед пока не может ей этого дать. — На следующий день я оказалась в психиатрической больнице, а она вступила в секту, раз и навсегда закончив со мной общение.       — Если я могу сделать что-то для тебя, то скажи мне. — Форсайт поднимает голову девушки вверх, убирает её волосы назад и едва ощутимо целует в лоб. Лёгкое касание губ вряд ли сможет стереть память или решить все проблемы разом, однако в данный момент поцелуй, кажется, был спасением.       — Не отворачивайся от меня. Ты единственный человек, на которого я могу положиться. — Элизабет проводит перебинтованной рукой по щеке парня, глаза которого полны нежности и готовности выполнить просьбу «королевы». — Твоя съёмная квартира единственное место, где я чувствую себя хорошо.       — Тогда ты в свою очередь пообещай, что не отвернешься от меня, когда узнаешь правду. — Форсайт опускает голову на плечо девушки и старается сдержать всхлип в себе. Слезы появились сами по себе, лишая его возможности оставаться суровым парнем.       Смерть Аддерли, перелет, встреча с Элизабет и её исповедь, постоянные встречи с Рамо, отсутствие поддержки со стороны семьи, хотя Фостеры и стремились его поддерживать во всем, непредвиденные ситуации каждый день — это всё сейчас делало его уязвимым для эмоций.       — Ты в порядке? — мягко спрашивает Элизабет, водя рукой вверх и вниз по спине Джонса. Он бурчит что-то навроде «да», но продолжает цепляться за девушку, как за спасательный круг. — Томас.       — Слезы — удел слабых, я знаю. — Форсайт сильнее сжимает свои руки за спиной девушки, утыкаясь носом ей в шею. — Однако мне плохо. Я не могу помочь тебе так, как должен. Я не могу жить так, как хочу. Каждый раз, когда я отпускаю тебя к Тео, мне кажется, что у меня ломаются ребра. И сердце каждый раз не на месте.       — Слезы не удел слабых. Это проявление твоих эмоций, и это нормально. — Элизабет просит Форсайта поднять голову и посмотреть на нее. Джонс выполняет просьбу Бетти. Она тянется вперёд, осторожно касаясь губ друга, а затем отпрянув, стягивает свои руки на его шеи. — Расскажи мне о своём отце.       — По отношению к некоторым вещам он был суров и чересчур требователен. — парень делает глубокий вздох. Выворачивать себя наизнанку, рассказывая о жизни, кажется, невыполнимая задача. Слушать Элизабет было проще. — В остальном он был хорошим отцом. Несмотря на то, что готовил меня к моей будущей профессии, вкладывался в моё воспитание полностью. А когда он погиб, точнее его убили, моя семья решила, что это сделал я, и мне пришлось бежать.       — Мы оба вытянули билет неудачника в лотерее жизни.       — Не уверен, я получил выигрыш, когда встретил тебя.       Элизабет снова тянется вперёд, цепляясь за края рубашки Джонса пальцами. Касаясь лба парня своим лбом, ласково спрашивает можно ли ей поцеловать его снова. Форсайт едва может думать, когда приторный сладкий запах въедается в нос, а горячее дыхание опаляет кожу на шее. Он может сравнить свои ощущения сейчас с поездкой на карусели, когда мозг отключается полностью, а эйфория накрывает с головой. Когда дыхание спирает, кажется, что ребра ломает в очередной раз и сердце отбивает этот глупый ритм, как безостановочная пальба из пистолета. Несмотря на то, что в голове снова звучит заповедь отца по поводу девушек, Джонс тянется вперёд, накрывая губы Бетти своими, полностью теряя над собой контроль. Целуя её, Форсайт кажется отрекается от отца, от своей профессии, от всего мира. Её горячее тело, как оголенный провод, буквально тает от каждого касания. А когда она позволяет себе вольность в виде поцелуя по французски, то перед глазами теряется всё, вся картинка в одну минуту покрывается темной материей. Парень стягивает резинку с волос, распуская хвост. Когда руки тянутся к шее, то пара локонов зацепляется меж пальцев. Бетти, отпрянув, пытается скрыть свои вишнёвые щеки, полные распухшие губы, прячет глаза, излучающие счастье, опустив голову вниз.       — Ты невероятна, Беттс. — Форсайт проводит языком по высохшим губам и пытается собрать слова в логическую цепочку. Правда, в голове всплывает школьная программа и ни к чему ненужный термин потребность. Потребность — это то, что является необходимым условием жизни.       — В мою голову всё чаще прокрадывается мысль, что я хочу тебя поцеловать. Это становится моей маниакальной зависимостью. — Элизабет поднимает голову вверх. Купер умалчивает, что ей также ломает ребра от осознания, что их отношения это не больше, чем наваждение.       — Ты же знаешь, что я всегда открою тебе дверь и всегда готов к поцелуям с тобой.       — Спасибо, Томас. — Элизабет хочет спросить, кто они друг другу, но выдает лишь благодарность. Не будь её жизнь сложна, как кубик Рубика, она бы смогла найти в себе силы сбежать от абьюза со стороны Тео, выбрав друга, который был буквально пластырем для ее ментального здоровья. — Ты как маяк. Пытаешься помочь мне выбраться из темноты. — Бетти отходит от столешницы, двигаясь в сторону выхода. — Мне пора идти, как бы не хотелось потянуть ещё время.       — С тебя пирог и долгие поцелуи. — немного растерянно выдает Форсайт, поджав губы и пожимая плечами. — И я смогу увидеть тебя вечером? Просто даже на лестничной площадке.       — Назначаешь мне свидание? — Элизабет, держась за дверную ручку, смотрит на парня, заметно воодушевившись. Форсайт делает рискованный шаг, громко выдыхая, навстречу девушке. Наклоняется вперёд и целует её в щеку. — Томас.       — Мне необходимо знать, что Бастьен не тронул тебя. Увидев тебя на лестничной площадке, даже если наша встреча будет пару минут, я буду спокоен. — Форсайт открывает дверь и провожает невесту трупа взглядом.       Находясь уже на лестнице, она согласилась на его предложение. Джонс закрыл дверь. Прошел в гостиную. Как обычно, упал на диван, взяв в руки телефон, готовясь написать сообщение с квестом. Запрокинув голову назад, старается придумать действительно стоящее задание, а не думать о том, как в очередной раз оказался в сетях королевы.        Начинает печатать первые буквы, но переводит свой взгляд в сторону кухни, где ещё несколько минут назад стоял слишком близко к Элизабет. По какой-то чистой случайности, Бетти произнесла, что он её маяк, а Форсайт Пендлтон Джонс Третий сам искал это маяк, найдя его в девушке. Джагхед снова смотрит на экран. "Хэй, я учел твои комментарии по поводу моих заданий. Может скинешь тогда какую-нибудь фотографию, которая тебя делает счастливой?" — это отправляет парень на телефон своей цели.       Ответ приходит тут же, словно Элизабет ждала сообщения от киллера: "У меня нет фотографии человека, который делает меня счастливой, но когда я его сфотографирую, то обязательно тебе отправлю. А пока наслаждайся моей фотографией". Джонс листает диалог вниз, открывая фотографию и тут же скачивая её на телефон. С губ слетает очередное "ты невероятна, Беттс", пока пальцы скользят по очертаниям Элизабет на фотографии. Это снимок в зеркале ванной, где Бетти стоит, опираясь о раковину одной рукой и закрывая пол лица телефоном. Затем приходит сообщение на другой номер, который был выдан Элизабет для общения с Томасом Кэррингтоном: "Том, ты не мог бы отправить мне свою фотографию? Хочу иметь не только воспоминания с тобой, но и фотографию на телефоне".       Джонс усмехается. Их история взаимоотношений становится ещё более запутанной. Правда, во всей ситуации его радовало одно — Бетти считает его своим счастьем.