Партия смерти

      Джонс перемещается в сторону стола, садясь напротив Бастьена, словно в камере для допроса. Правда, кто из них играет роль полицейского пока сложно определить. Джагхед кладет руки перед собой, нервно шевеля большими пальцами. Тео зашёл в его квартиру без спроса, уверенно вытаптывая дорогу до кухни, и своим внезапным появлением заставлял задуматься, что встреча явно не принесет чего-то хорошего. Форсайт смотрит на Бастьена, стараясь понять, что именно имел в виду Тео, когда заявил, что защищал Элизабет от Габриэля в течение шести лет, хотя вся его защита сводилась к абюьзу.       — Тебе повезло, что я держу ситуацию под контролем. — Бастьен снова берет в свои руки нож и внезапно приставляет холодный металл к коже на шее Джонса, смотря на него с хищным оскалом.       Джагхед не шевелится. Отлично знает, что клинок под определенным углом может прорезать ему кожу на глотке и рана может стать ещё глубже, и всю эту ситуацию можно было бы сравнить с обычным утренним ритуалом, когда нож оказывается в масле.       — В данный момент ты держишь нож около моей глотки. — Форсайт скалиться, смотря на Бастьена, но не торопиться сделать что-то. Его тактика сейчас сводится к попытки выжить любыми способами даже если придется пасть в глазах Тео, как покорному псу.       — Я держу в своих руках твою жизнь. И если мне позвонит Эймери и скажет, что Бетти пострадала от рук Габриэля, то ты тут же лишишься жизни, архитектор. — Бастьен показательно кладет телефон, который он достал из кармана, на стол дисплеем вверх, чтобы видеть звонок.       — Не боишься, что она убьет тебя за меня? — Форсайт усмехается, потому что нашел слабую точку Тео — Бетти не испытывает к нему чувств. — Королева куда страшнее в гневе, чем ты, и ты знаешь, что она может сделать. Она уже клялась тебе, что убьет.       — Элизабет не убьет меня. Моя будущая жена отлично знает, что ее жизнь в моих руках, как и жизнь ее матери. И несмотря на обиду на родного человека, который отправил ее в психушку, Бетти будет пытаться защитить маму.       — Раз ты знаешь, что я здесь по твою душу, то не буду тянуть. Я отлично знаю, что ты посмешище в теневом мире, но почему-то сейчас пытаешься строить из себя кого-то другого. — Джонс на свой страх поддается вперёд, но, несмотря на резкий бросок Тео ножа в бок, чтобы не убить своего оппонента, холодный металл успевает слегка прорезать кожу. Форсайт наклоняет голову вбок и тут же получает прозвище «псих». — Ты обычный неудачник. Ты утверждаешь, что защищал Бетти шесть лет, но вся твоя защита сводиться к избиениям.       — Раз ты решил устроить мне психологический тест, то я скажу тебе кое-что. — Бастьен, кажется, настроен решительно, поэтому на его лице появляется такая же ухмылка, как и на лице оппонента. — Ты не первый парень, который попал в сети этой «сирены». Я ненавижу её.       — Ты ненавидишь ее, потому что боишься. Боишься, потому что она сильнее тебя. Сколько раз ты бы не бил её, Бетти показывала лишь какой у нее стойки характер. Ты любишь её, потому что не можешь покорить себе. Ты получаешь удовольствие от мучений, ведь любить кого-то кто не испытывает к тебе таких же чувств и навязывать свои чувства — высшая степень мазохизма.       — Расскажи мне еще почему я бью ее. — Бастьен пытается скрыть за смехом, что Форсайт прав, каждое его слово правда, которую он так тщательно скрывал за ненавистью. И в голове лишь крутиться, как же легко он «прочитал» его.       — Банально. — Форсайт кладет свою руку на нож, брошенный на край стола. Теперь он сам будет вершить суд, пусть и словами. Кто-то всё равно должен был взять в свои руки бразды правления Фемиды и нанести удар по самолюбию Бастьена. — Она не отвечает тебе взаимностью, поэтому тебе нравится причинять ей боль, которую Бетти причиняет тебе. Уверен, что по началу тебе нравилось видеть в её глазах страх, пока у нее не выработался «иммунитет» на твоё проявление чувств. Бедный мальчик, лишенный нормального детства, так и не смог почувствовать себя пьяным от нежных чувств, потому что его любимая не дала ему искусить нектар своей любви, да?       — У меня было такое же ужасное детство, как и у тебя, я же прав? — Бастьен откидывается на спинку стула, положив локоть на вверх спинки. Джагхед думает, что ему нравится выводить людей из себя, потому что он питается энергией людей. — И всё же из нас двоих она выбрала тебя, пока я терял ради неё всё.       — Прекрати прибедняться! — на крик срывается парень, но после жалеет об этом, потому что глотку начинает саднить. Приложив ладонь к шее, Джагхед думает, что погорячился, когда решил сыграть в героя, который не боится говорить правду в лицо. — Хватит говорить, что ты положил всё к её ногам! Хватит говорить, что она была под твоей защитой несколько лет!       — Хочешь услышать правду о людях, которые тебя наняли? — Бастьен закидывает обе ноги на стол и кладет поверх коленей замок из рук. — Шесть лет назад, пока мой отец был жив, я ездил с ним по его территориям. Психушка, в которой была Бетти, была его территорией. И я отчётливо помню, как встретил Элизабет в коридоре больницы. Она не была похожа на всех этих людей, которые её окружали. Благо мой родитель смог выпросить информацию у главного врача. Таким образом, Бетти переехала к нам. Я был дико влюблен в нее, но она абсолютно не шла со мной на контакт. Помню, как подслушал разговор своего отца и Элизабет, потому что они были в хороших отношениях, и она сказала ему, что хотела бы увидеться со своей матерью. И я дал себе обещание, что приведу ее мать к нам домой.       — Церковь, в которой находилась мама Бетти, тоже была на вашей территории, поэтому тебе не составило труда найти ее, да? — Форсайт думает о том, что ему нужно меньше говорить, чтобы не чувствовать, как сильно саднит глотку. Правда, показывать вид поверженного зверя по своей же импульсивности на хочется.       — Да, ее мама призналась, что таким образом хотела защитить свою дочь. Элис сказала, что её муж завел дружбу с Лерманом, а после новые друзья его же и убили. Имя Алан Лерман тебе что-нибудь говорит?       — Алан Лерман? — Форсайт пытается найти в отсеках своей памяти хотя бы малейшее упоминание о Лермане и, когда ему удается вспомнить, он тут же начинает корить себя. — Старший сводный брат Габриэля? — получив в ответ кивок, Джагхед старается продолжить логическую цепочку, чтобы наконец разгадать этот пазл. — Элис убила Алана, когда тот попытался изнасиловать Бетти, поэтому на следующий день она спрятала себя и дочь, потому что боялась, что, убив наследника мафиозного клана, они придут за ними?       — В точку! — Тео начинает хлопать в ладони, показывая всё своё напускное восхищение догадливости Джонса. — Правда, Лерман старший не стал лезть на территории твоего отца и выбрал менее привлекательный вариант — забрал Габриэля от матери и взял под свою опеку, чтобы воспитать из него своего нового наследника. Смерть старшего брата лишила Рамо нормальной жизни, поэтому он решил отомстить Элис, отлично зная, что её слабое место — дочь. — Форсайт закрывает рот ладонью.       — Шесть лет назад Элис просила меня защитить её дочь от Лермана. О том что Габриэль тоже Лерман я узнал полгода назад и сразу же разорвал с ним общение. Эймери согласился подыграть мне и в короткие сроки стал его телохранителем.       — Ты с самого начала знал, кто я, но делал вид, что не знаешь. Почему?       — Во-первых, мне необходимо было понять, что задумал Габриэль, а, во-вторых, не хотел ещё больше расстраивать Бетти. — последние слова Тео заставляют Джагхеда громко рассмеяться, как же сладко льется его ложь, словно мед с ложки. — И после ты взял и сам отвез Бетти к нему, к человеку, который хочет ее убить.       — Почему ты так спокоен? Меня одного одолевает желание сейчас сорваться и ехать в дом Габриэля, чтобы забрать Бетти? — Форсайт думает, что нужно встать из-за стола, брать первое попавшиеся такси и ехать за город в дом своего босса, хотя, может, врага.       Форсайт думает, что он снова подставил Бетти, буквально отправив её в лапы смерти. Форсайт начинает винить себя, что снова поддался импульсу, думая, что сделает лишь лучше. Однако он сидит за столом, зажимая небольшой порез размером в несколько сантиметров ладонью.       — Бетти вместе с Вирджинией сидят в одной из комнат, а Эймери сидит на стуле перед этой дверью. Я же сказал, что держу всё под контролем. — Бастьен слишком спокоен для человека, которого буквально одолевает одна из разновидностей любви по грекам — мания или навязчивая любовь. — Я всё ещё не могу понять, как ты смог добиться от Элизабет каких-то проявлений чувств к себе? Ко мне она всегда испытывала лишь благодарность.       — Приведу абсолютно ничтожное сравнение, но она не твоё любящие домашнее животное, чтобы испытывать к тебе какие-то теплые чувства, когда ты поднимаешь на нее руку. Она человек, который нуждался в поддержке и заботе, потому что у нее отобрали пусть и жалкое, но подобие семьи, у нее никогда не было друзей. И я стал тем человеком, в котором Бетти нуждалась. Я стал ей другом.       — Помню, как мы первый раз поцеловались. У меня тогда умер отец, и я ходил в тир, чтобы выплеснуть свои эмоции. — Бастьен опускает ноги на землю и наклоняется вперёд, закрывая лицо ладонями. — Элизабет поцеловала меня тогда около стола. Это помогло на какое-то время справиться с утратой. Бетти и тебя там поцеловала впервые, да?       Форсайт усмехается и думает какую цепную реакцию вызовет его правда, когда он расскажет про все места их поцелуев. Джагхед начинает исследовать квартиру взглядом, производя в своей памяти все эпизоды их любовных касаний. Они целовались несколько десятков раз у столешницы, на подоконнике, за этим кухонным столом, на диване, в спальне в каждом угле, в ванной.       — В тире стоят камеры, поэтому можешь даже не отрицать ваш поцелуй. — Бастьен встаёт из-за стола, отходит куда-то в сторону кухонных шкафов. — У тебя аптечка есть, архитектор? Не хочу, чтобы ты умер по своей глупости, это будет слишком просто.       — Мне кажется, что, устранив меня, твоя жизнь вернётся в прежнее русло. Элизабет снова будет твоей игрушкой, никто не будет угрожать и подбрасывать именные пули. — Форсайт, несмотря на своё отрицание, встаёт из-за стола и идёт к Бастьену, чтобы взять аптечку.       — Давай честно, — Тео вначале отдает бинт Джонсу, но после понимает, что тот сам не сможет себе оказать первую помощь, поэтому, противореча самому себе, начинает перевязывать ему шею. — Во-первых, не надо давить на жалость. Во-вторых, ты мне не нравишься. В-третьих, как бы сильно я не хотел от тебя избавиться, ты нужен Бетти, а я не настолько изверг, чтобы лишать её последней радости.       — Спасибо за честность и за помощь. — и пусть его слова полны ненавистью, он все же благодарен Бастьену за помощь, потому что глотку начинает саднить меньше. Форсайт отходит обратно к столу, ощущая, что ему в рот насыпали килограмм песка и что-либо приносит дискомфорт.       Бастьен достает сигареты из кармана пиджака, затем затягивается одной из них. Сигареты, кажется, помогали справляться со стрессом, пока весь мир рушился, подобно карточному домику. Джонс берет в руки телефон и надеется увидеть там сообщения от Бетти, что с ней всё в порядке, потому что это, кажется, спасет его от стресса, как сигареты спасут Тео. Бастьен предлагает Джагхеду сигарету, но тот отказывается.       — Телефон Эймери отключен. Мы должны ехать. — в квартиру внезапно врывается Эндрюс. Он взволнован и может даже рассержен, так как его грудная клетка вздымается слишком тяжело, а дыхание шумное и рваное. — Я знаю, что ты ждёшь от него знак, но мы с парнями уже готовы ехать. Сделай это если не ради Эймери, то хотя бы ради Бетти. Без его защиты Габриэль к чертовой матери убьет ее.       — Оружие есть, архитектор, или одолжить? — со слабой усмешкой выдает Тео, а после ударяет Джонса по-дружески по спине.       Форсайт отвечает, что есть, и затем уходит в свою спальню, чтобы достать ещё отцовскую Беретту из чемодана. Бастьен кричит, что они будут ждать его на улице, поэтому пусть поторопиться. Поездка до дома босса вместе с «трупом» и его приспешником кажется парадоксальной. Если Форсайт и мог представлять такое, то только в кошмарах.

***

      Арчи останавливает машину за несколько метров около особняка. Осматривает округу на наличие охраны, но из телохранителей Рамо задействован сегодня всего один человек, стоящий около дома и докуривающий сигарету. Эндрюс говорит, что возьмёт его на себя, а Тео пусть отдает приказы парням. Джагхед в это время пытается понять, когда свернул не туда, что его жизнь в один миг стала напоминать сцены из фильма «Крестный отец». Войны между разными мафиозными кланами и спасение девушки, которая оказалась по его вине в лапах смерти, были пока самыми яркими и непредсказуемыми событиями этого месяца, если не считать перестрелки и влюбленности в Бетти.       Джонс следует за Бастьеном, для которого будущая спасительная операция, по всей видимости, не первая. Его движения отточены и уверенны, пока Форсайт ощущает как внутри буквально образовывается пустота размером с черную дыру, которая становится лишь больше с каждым шагом. Если Бетти пострадает, то это будет по его вине, потому что он сам привез её в дом, где девушку ждала расправа. Сзади доносится сначала выстрел в воздух, похожий на предупреждающий, а после идут звуки борьбы. Бастьен говорит, что Арчи знает своё дело, поэтому они заходят внутрь периметра дома Рамо. Тео достает пистолет из кобуры, спрятанной за полами пиджака, и перезаряжает его. Джагхед делает тоже самое, берет в руки отцовскую Беретту, повторяя себе под нос все правила, которые учил подобно библейским заповедям.       Тео командует своим людям осматривать дом и если кто-то встречается на пути, то стрелять на поражение даже если тело будет напоминать решето. Столь бесчеловечные методы он оправдывает тем, что это война, пусть и между кланами, а на войне не должно существовать гуманности, сострадания и милосердия, потому что тогда пуля сделает решето из тебя.       Форсайт решает проверить комнату, где они остановились с Бетти. Он медленно ступает по лестнице, держа пистолет наготове. Джонс открывает дверь и тихо зовёт девушку, надеясь, что она отзовётся. Комната оказывается пустой. На кровати аккуратно была уложена пижама, рядом лежала аптечка. Джагхед произносит что-то наподобие «черт» и зажимает переносицу пальцами до боли. Бетти где-то в особняке, и, какой бы стойкий не был у нее характер, она в опасности.       Форсайт выходит из комнаты и пытается мысленно представить, в какой стороне будет комната, где есть если не Бетти, то хотя бы намек на то, где она находится. Джонс идёт в сторону гостиной, где ещё недавно сидел и разговаривал с Габриэлем. Парень пытается себя отвлечь, шутя, что если Рамо убьют, а его убьют, то не придется возвращать деньги с процентами за невыполнение работы. Джонс замечает силуэт Бастьена, бегущего в противоположную сторону. Джагхед решает пойти за ним, поэтому поворачивает обратно.       — Эймери, твою мать! — Бастьен опускается на колени перед другом и без остановки бьёт того по щекам, приговаривая «очнись, мы ещё не сыграли твою свадьбу». Джагхед предлагает проверить пульс у тела, которое выглядит абсолютно безжизненным. — Пульс слабо прощупывается, но он есть.       Форсайт кивает головой и говорит, что хорошо. После переводит свой взгляд в сторону полуоткрытой комнаты, замечая ногу девушки. Джагхед мысленно надеется, что это не Бетти. Пусть это будет даже Вирджиния, как бы ужасно это не звучало, но главное не Бетти. Парень открывает дверь, обращаясь ко всем божествам с просьбой, чтобы это была не Элизабет.       — Черт, — Джагхед слегка дезориентирован в пространстве, поэтому резко хватается за ручку двери, чтобы не упасть на землю. Ноги подкашиваются. На полу лежит бездыханное тело Вирджинии, по внешнему виду, которой уже можно поставить диагноз — передозировка, приведшая к смерти.       Джагхед садится рядом с телом Мессы и дрожащей рукой закрывает ей глаза, зрачки которых слишком расширены. Губы, как и ногти, посиневшие. На уголках губах пена, которая струей катилась по подбородку и шеи, пока не образовывала лужицу на полу. Форсайт стягивает с кровати покрывало, чтобы накрыть бездыханное тело девушки.       — Мне жаль, — Форсайт жмёт холодную ладонь Вирджинии и накидывает поверх тела покрывало. — Ты не должна была стать препятствием в его мести. Ты заслуживала лучшей жизни.       Джагхед закрывает дверь за собой, прощаясь с Вирджинией Мессой, девушкой, которая вроде любила Габриэля. Форсайт замечает, что у Эймери сменился телохранитель, и теперь, вместо Тео, сидит Арчи. Рядом с Эндрюсом что-то наподобие аптечки, поэтому так называемый всадник смерти пытался привести парня в сознание.       Джонс проходит мимо Арчи, спускаясь по лестнице. Каждая комната этого дома — минное поле в игре «сапёр», так как, заходя в одно помещение, пропадает и без того ценное время. Джагхед ещё какое-то время стоит на месте, решая куда стоит пойти, пока на весь дом не раздается громкий выстрел. Громкий звук бьёт по перепонкам и заставляет Джонса сорваться с места. В голове, кажется, заела всего одна мысль — только бы не Бетти. Джонс забегает в коридор, замечая силуэт Бастьена, который выбивает дверь ногой, пока та не отлетает.       Форсайт влетает в комнату следом за Бастьеном. Элизабет сидит в углу комнаты, рядом с ней валяется пистолет. Волосы закрывают лицо Бетти, она абсолютно спокойна. Форсайт переводит свой взгляд в сторону и замечает Габриэля, истекающего кровью. И труп Рамо — единственная вещь, что заставляет его улыбнуться. И пока Джагхед не может сдвинуться с места по нескольким причинам, к Бетти подбегает Бастьен. Он ласково называет её солнцем, и Элизабет ныряет в его объятия с головой.       Помимо ревности, Джонс чувствует вину за всё произошедшее. Джагхед ощущает, как его сердце разрывает на части, словно его безостановочно протыкает кинжал. Те же бабочки в животе начинают разъедать внутренние органы и забиваться в лёгкие, не позволяя вздохнуть нормально. Девушка, его солнечная девушка, снова пострадала и нашла своё успокоение в объятиях парня, который наносил удары не только физически, но и морально. Джагхед боится поднять голову или пройти дальше, всё также стоя около лужи крови Рамо. Он смотрит в открытые глаза Габриэля, смотрит на мраморную кожу, кровь, которая продолжала сочиться из раны в брюшной полости.       Смерть Габриэля была слишком спонтанной, правда, несмотря на всё ужасное, что сделал Рамо, Джонс жалел его. Габриэль, Джагхед, Тео и Бетти — никто из них не был виноват в этом, но их родители заигрались. И вот что из этого вышло.       Форсайт сквозь шум в ушах слышит несколько всхлипов своей ненаглядной, которая просит отвезти ее к маме, и Бастьен клянётся, что сделает это. После Элизабет теряет сознание, Тео кричит что-то Джонсу, пока тот всё ещё пойман в какую-то ловушку, что не позволяет ему ни двинуться, ни ответить что-то. Тео приходится взять пистолет в руки и выстрелить в труп Габриэля ещё раз, чтобы привести Форсайта в чувства.       — Я отдам тебе ее на руки, пока сам буду везти машину, хорошо? — Бастьен держит большой палец на спусковой скобе, готовясь выстрелить ещё раз, если придется. Джонс кивает головой, придя в себя, и выходит из комнаты первым, оставляя где-то там часть себя.       Джагхед открывает двери перед Тео, пока тот несёт Купер без сознания. На удивление дорога оказывается пустой, потому что все телохранители полегли вместе со своим хозяином. Бастьен кричит что-то нескольким ребятам, покорно ожидающим его у входа, и те вроде соглашаются. Тео доносит Бетти до машины и просит сначала Джагхеда сесть, чтобы потом тот взял девушку на руки.       Джонс садится на заднее сиденье и тут же берет на руки безвольное холодное тело своей солнечной девушки. Бастьен снимает свой пиджак и просит надеть его на Бетти. Джагхед делает всё, что от него требуется, и после проклинает себя в разы сильнее. Дрожащей рукой убирает с её лица волосы, ощущая, что он виновник всего этого хаоса. На одной из кочек Купер вжимается в то место, куда всегда утыкалась носом. Форсайт, кажется, готов покинуть своё тело раз и навсегда. Он закрывает глаза, утыкается носом в её волосы, вдыхая запах пороха и крови. На эмоциях на английском начинает шептать свои признания и извинения.       Когда машина доезжает до дома Бастьена за городом, то Джонс уже в полуобморочном состоянии. Непроходящая мигрень не позволяет думать о чём-то, пока потные ладони стискивают стан Элизабет.       — Может хочешь сходить пострелять в тир? Мне кажется, что тебе надо выплеснуть свои эмоции. — предлагает Бастьен, забирая Купер из рук парня.       Джагхед думает, что спасти от угнетающих мыслей его могут лишь объятия с Элизабет. Джагхед думает, что единственное, что сейчас ему необходимо, так это услышать заливистый смех Бетти и то, как она говорит, что ему не надо себя винить во всем. Однако парень соглашается с предложением пойти пострелять в тир и берет из рук Бастьена ключи.       Джонс останавливается у входа в помещение, напоминающие небольшую пристройку для прислуги. День близился к концу. Красное зарево заката разлилось по небу, подобно даже не дорогому вину, а крови, которая была лужицей у тела Габриэля. Облака далеко не напоминали сахарную вату, как это любят описывать в романах, скорее порошок, который вызвал намеренную передозировку у Вирджинии. Ветер ласково развевал волосы, подобно Элизабет, играющей с кудрями. Любая мелочь сейчас в голове как-то, хотя бы отдаленно, напоминала о всей этой ситуации.       Джагхед заходит в тир. Достает из своего кармана отцовскую Беретту. Выставляет одну ногу вперёд и целиться в мишень в ту же минуту, прокручивая в голове заповеди киллера. Во-первых, показать, что не боишься. Во-вторых, держать себя в состоянии готовности убивать и видеть мольбы в глазах будущих трупов. В-третьих, держать пистолет всегда с полным магазином, потому что надо быть способным дать отпор. Джонс думает, что на месте мишени надо представить кого-то, кто виновен во всем, чтобы выплеснуть всю негативную энергию. Однако, что если, Форсайт Пендлтон Джонс Третий — это и есть виновник всех своих проблем?