16 глава.
23 сентября 2020 г., 18:30
Джонс снова смотрит на Колина, друга, и пытается понять по его сосредоточенному лицу, пока он говорит по телефону со своими ребятами, чего ему стоит ждать на свадебной церемонии. Форсайт снова и снова произносит в своей голове неестественно дрожащим голосом "свадьба трупа и невесты трупа", словно это запись в перемотке. Джагхед переводит разбитый взгляд на наручные часы. У него остаётся всего пару часов, чтобы раз и навсегда решить, расходятся ли их пути с Элизабет после случившегося или они вместе покидают свадебную церемонию. Правда, парень разработал три плана, и их исход был один и тот же: Элизабет Келли Купер будет спасена, как он и обещал. В первом плане он не должен был появляться в доме Бастьена, потому что боялся увидеть реакцию Бетти. И всю работу должен был сделать Колин, который бы и передал девушке новые документы, реквизиты счетов, деньги, ключи от дома в Кёльне и прощальное письмо Джагхеда, написанное в каком-то помешательстве. Сам же Джонс уже под новым именем отправился бы в Пекин, чтобы разбираться с проблемами Бейли. Второй план состоял в том, что Джонс появился бы на церемонии, и на словах "если ли кто-то, кто против данной свадьбы" встал бы со своего места и высказал всё, что лежало мертвым грузом на сердце, а там потом бы забрал Элизабет с собой, как обещал. И третий план, который будет реализован сейчас, появился вчера ночью, когда от Бетти пришла новая смс, оставшаяся без ответа от Джагхеда, : "Не знаю, что я сделала такого, что ты игнорируешь меня уже третий день, но надеюсь, что ты появишься на моей свадьбе завтра в роли свидетеля, как и обещал. Хочу насладиться последним днём, когда ты будешь рядом со мной, потому что уже на следующей день после свадьбы Тео увезет меня в новый дом. Можно я уже буду считать его своей новой клеткой, правда, уже навечно?".
— Готов? — Колин щелкает пальцами перед лицом друга, стараясь привести его в чувства. Выведя друга из транса, отдает ему букет подсолнухов. — Да, старик, и врагу не пожелаешь побывать на свадьбе любимой девушки.
— Сам знаешь, что свадьба фикция. — Джагхед пытается себя успокоить и без остановки трогает внутренний карман пиджак, стараясь прочувствовать там наличие поддельных документов для них с Бетти. — И её сообщение… Это ведь может значить, что она не в обиде на меня?
— Мы говорили с тобой об этом вчера. — Бейли тянет руку вперёд, цепляясь за плечо друга мертвой хваткой. Пережав кожу пальцами, наклоняется вперёд, пока тяжёлое дыхание Джонса не ложиться на кожу шеи теплом. — Может быть, я не знаю Бетти, как ты, но умею читать между строк. Она хочет провести свой последний день на воле с тобой, и ей плевать, что уже завтра ее жизнь будет хуже, чем сейчас, потому что Бетти будет самой счастливой из-за одной встречи с тобой. Эта девушка готова пожертвовать всем ради тебя, разве это не то, о чем ты мечтал?
— Раньше да, — Форсайт моргает несколько раз, чтобы попытаться избавиться от наступивших слез. — Сейчас я хочу, чтоб она была в безопасности и ей не приходилось жертвовать чем-то.
— Дыши и успокойся. — Бейли начинает делать движения рукой вверх и вниз, пытаясь показать Джагхеду, как ему всё же стоит дышать. — У нас всё схвачено. Мои парни уже работают официантами. Тебе просто нужно расслабиться и подготовить Элизабет к побегу.
— Я так хочу ее увидеть.
— Хорошо, — Бейли отпускает плечо Джагхеда и отклоняется назад. — Держи телефон под рукой. Ближе к часам шести я тебе напишу, чтобы в семь мы уже могли приступать к нашему плану.
— Ты ведь помнишь, что пообещал мне? — Форсайт, помимо подсолнухов, берет в руки пакет с кедами для Элизабет, которые она наденет, чтобы бежать. Дыхание Джонса уже не рваное и не частое. Его выражение лица в анфас, хотя и поза, в которой он сидит, говорят о том, что вопрос куда серьезнее, чем должен быть. Форсайт надеется, что клятва, данная Колином вчера, будет выполнена.
— Я сделаю всё, как мы договаривались. — Колин прикладывает руку к сердцу. Он уже поклялся самым дорогим, что у него есть, — дочерью Амелии.
Джагхед выходит из автомобиля на подкашивающихся ногах. Он смотрит вперёд, замечая, как преобразился особняк Бастьена за последние три дня. Вокруг снуют рабочие, выходя и заходя обратно с какими-то коробками. Джонс идёт вперёд, стараясь отвлечь себя от мысли, что Бетти может выбрать Тео, а не его. Ревность внутри взыграла с новой силой, напоминая языки пламени, которые возгорались в районе солнечного сплетения, сжигая всё нутро. Парень сильнее сжимает в руках солнечные цвета и пакет с кедами. Заходя внутрь вместе с парнями Бастьена, Джонс замечает у дома самого счастливчика, который без остановки смеялся над всеми словами Эндрюса. Около арки метались девушки всех парней, работающих на Тео. Эймери кричал на рабочих, сейчас он выглядел куда лучше, чем пару дней назад лежащим на полу.
— Ты ведь Джагхед? — внезапно из мыслей Джонса вырывает женщина, напоминающая Бетти. Форсайт отмечает, что у нее те же зелёные глаза и волосы цвета пшеницы, как у его солнечной девушки. — Бетти показывала мне твои фотографии. И моя дочь с самого утра ждёт тебя.
Джонс кивает головой и следует за мамой Элизабет. Она кардинально отличалась от представлений Джагхеда. В его мыслях это должна была быть глубоко верующая женщина, одетая в какую-то закрытую одежду, скорее длинное платье, полы которого бы лежали ещё шлейфом на полу. Правда, видел он перед собой довольно симпатичную женщину с умеренным количеством украшений и косметики, в платье, расшитым серебряными нитками. Она без остановки говорила о Бетти и как та волновалась, что Джонс не появится на свадьбе. Джагхед заходит в комнату, которая, как сказала Элис, занята её дочерью.
— Детка, я привела к тебе гостя. — Купер старшая забирает цветы из рук парня, ставя их в вазу на тумбочке, а пакет кладет рядом с мебелью. — Бетти, не уверена, что ты хочешь заставлять гостя ждать тебя.
— Уже выхожу, мам. — Элизабет медленно выходит из ванны, закрывая за собой дверь. Однако, заметив Джагхеда, стоящего рядом с женщиной, срывается с места и бежит к парню, который машинально расставляет руки по сторонам. — Ты пришел.
Бетти со всей силы врезается в тело своего возлюбленного, что сила, с которой она на него налетела, могла бы к черту снести его с ног. Элизабет начинает хаотично распылять поцелуи на его лице, целуя то в висок, то в уголки губ, то в лоб, то в родинки на щеке, приговаривая "Mon cher", мой дорогой. Джагхед кладет свои руки на её талию, чувствуя себя чуть ли на седьмом небе от счастья и почти в полуобморочном состоянии, потому что ему сложно даётся поверить, что Бетти действительно целует его.
— Я пойду. Уверена, что вам есть что обсудить и заодно буду отвлекать Тео. — старшая Купер выходит за дверь после того, как Элизабет говорит спасибо.
Джагхед кладет дрожащие руки на шею Элизабет и спрашивает, можно ли ему поцеловать Бетти в губы. Купер мотает головой, называя его уже дурачком, и привстает на носочки, касаясь губ парня своими. Она снова самоотверженно пытается дать понять, что киллер неудачник — это весь её мир. Сильнее сводит руки за его шеей, пытаясь углубить поцелуй. Губы Джагхеда кажутся сырыми, отчего начинает чувствоваться соленый привкус на языке который заставляет Элизабет оторваться от любимых уст.
— Джагги, ты чего? — Бетти старается улыбаться, когда прижимается своим лбом ко лбу парня. Она видит, как глаза Джагхеда наполняются слезами, пока парень снова пытается сдержать свои эмоции. — Если ты сейчас не перестанешь, то я тоже начну рыдать.
— Во французском языке нет фразы "я скучал по тебе". Принято говорить " у меня нет тебя". — Форсайт сильнее сжимает стан Бетти, скрытый свадебным платьем. — У меня не было тебя три дня. Я забыл, как это функционировать. — Джагхед тяжело выдыхает и целует Элизабет в нос, вызывая у той заливистый смех. — Ты выглядишь невероятно. Я бы всё отдал, чтобы этот день был нашим с тобой.
— Мой дорогой, ты выглядишь, как парень мечта, который позвал меня замуж и ждёт меня у алтаря, чтобы произнести клятву. — Элизабет опускает свои руки на воротник пиджака Джагхеда, поправляя его и тут же запускает свои руки внутрь, в темноту. — Почему ты не появлялся все эти дни? Я так хотела познакомить тебя с моей мамой.
— Я трус. — Джонс опускает голову на плечо девушки и тут же, смахнув тяжёлые распущенные локоны назад, утыкается носом в изгиб шеи, оставляя на ней влажное касание. — Я боялся, что если приду, то ты прогонишь меня. Я в очередной раз подверг тебя опасности.
— И если бы не моё сообщение, то ты бы даже не появился, да?
— Мы разработали план, в котором Колин должен был без меня вывезти тебя с церемонии. — Форсайт пытается цепляться за Элизабет, пока девушка отбивается от его объятий. — Он должен был отдать тебе моё прощальное письмо.
— И где это письмо? — Купер отбивается от парня, пыша злостью. Она часто и рвано дышит, смотря на парня, словно готова пристрелить его на месте будь у нее пистолет.
Форсайт достает письмо из внутреннего кармана пиджака, ощущая на подсознательном уровне, как его пальцы, сжимая кусок бумаги, горят. И желание содрать кожу вновь посещает его, как это было месяц назад во время убийства Аддерли. Купер вырывает из его рук письмо и старается сдержать в себе желание дать ему хлесткую пощечину, которая сочетала бы в себе весь её гнев и обиду. Письмо летит на паркет, а затем тонкий каблук встаёт на бумагу, буквально пытаясь втоптать его в пол.
— Ты трус! Трус! Трус! — без остановки повторяет, словно в бреду, Купер, смеясь и втаптывая признание в любви Джонса в паркет каблуком. — Все эти три дня я нуждалась в двух людях — в тебе и маме! Знаешь, что мне сказал Тео, когда я убила человека, который пытался убить меня? Он меня поздравил с первым убийством, а после добавил, что после нашей свадьбы, мне придется убивать чаще!
Джагхед смотрит, как Купер с усердием пытается выместить всю свою злобу на каком-то клочке бумаги.
— Я убила Габриэля, каким бы ужасным человеком он не был! Я устала и хочу стянуть с себя маску равнодушия, которая показывает, что у меня всё в порядке. У меня больше нет сил бороться.
Джагхед смотрит на сцену уничтожения его прощального письма, которое совмещало в себе кучу эпитетов и сравнений, складывающихся в обычную фразу " я люблю тебя". Элизабет же варварским образом пыталась предать его чувства "анафеме". Сердце, кажется, ушло не в пятки, а провалилось уже куда глубже. Джонс ощущает, что внутри всё рушится, подобно Вавилону, быстро и внезапно. Форсайт делает шаг вперёд, чтобы обнять девушку и успокоить, но Купер делает в ответ несколько шагов назад.
— Ты был мне нужен! Ты единственный, кто понимает меня и может дать мне ощущение спокойствия. Однако ты написал мне прощальное письмо! И, может, твоя попытка спасти меня оказалась провальной, но ты старался ради меня. Я бы ни за что не прогнала тебя, потому что люблю!
Купер убегает в ванную, громко закрывая за собой дверь. Джонс слышит, как Бетти включает воду, скорее всего, чтобы звуки ее плача, затерялась в звуке убегающей воды. Джонс подрывается с места, начиная барабанить по двери, и прося Элизабет выслушать его.
— Ты имеешь полное право ударить меня, чтобы выместить всю свою злость. Да, я трус, я грёбаный трус, который боялся, что любимая девушка прогонит его к чертовой матери, когда должен был прийти и не дать Тео тебя больше в обиду. — Джонс достает из кармана пиджака два поддельных удостоверения личности. Садится на колени перед ванной комнатой, вслушиваясь в шум за дверью. Сначала сует одно удостоверение на Бетти в щель между дверью и полом. — И я больше не дам тебя в обиду. Никакой Элизабет Келли Купер больше нет, она погибла в психиатрической больнице несколько месяцев назад. Если только Андреа Тауберг, которая состоит в браке с Энджелом Таубергом уже как полгода.
Форсайт просовывает второе удостоверение. Правда, уже на себя. Вслушивается в шум. Вода больше не течет, а Бетти начинает вертеть ключ в замочной скважине. Джагхед встаёт с пола и отходит в сторону, чтобы Элизабет могла открыть дверь.
— Твоя свадьба с Тео сегодня не будет иметь юридической силы, так как тебя, как Элизабет, нет в живых. Свадьба будет фикцией. — Форсайт смотрит на Купер, сжимающей в руках два удостоверения. Она с недоумением смотрит на него, переводя взгляд с фотографии Энджела Тауберга на Джагхеда. — Я и ты женаты. Если ты против, то мы можем после побега развестись. Просто, когда я заказывал документы, вспомнил наш разговор, в ходе которого ты спросила, взял бы я тебя в свои жены или нет.
— Значит, когда мы с тобой сегодня сбежим со свадьбы, по прилете в Кёльн я буду Андреа Тауберг? Я буду твоей женой, да?
— Да, Беттс.
— Если бы не моё сообщение, то Колин отдал бы мне твоё письмо, и я бы в жизни тебя больше не увидела? — Элизабет отдает Джагхеду документы, подходя к нему ближе. Затем робко касается его щеки губами, размазывая помаду по его лицу и без того в следах от поцелуев ещё больше.
— Я бы всё равно вернулся к тебе. — Джагхед неуверенно кладет свои руки на талию Бетти, пытаясь обнять её. Купер ныряет в его расставленные руки без раздумий, прося обнять её сильнее. — Потому что я полностью твой, начиная макушкой и заканчивая кончиками пальцев на ногах.
— Скоро начнется церемония. Мне нужно подправить макияж, потому что кое-кто довел меня до слез. — Бетти легонько бьёт Джонса в грудь, вызывая у того смех.
Форсайт отвечает: "встреча с тобой после разлуки тоже довела меня до слез, так что мы в расчете". Бетти снова называет его "дурачок" и выбирается из "капкана". Купер просит подождать её в ванной, добавив, что Джагхед не сможет так просто смыть помаду со своего лица. Джонс отвечает, что найдет чем себя занять, пока будет ждать своей очереди.
Джагхед заходит в ванную комнату, садится на край эмалированной ванны, вытягивая ноги вперёд. Достает из кармана мобильный телефон и машинально начинает набирать номер телефона Стивена. Джагхед насчитывает десять гудков, когда Фостер отвечает на звонок, правда, ничего, кроме тяжёлого дыхания, не следует в ответ.
— Я знаю, что ты на меня всё ещё обижен. Ты можешь не отвечать мне, но не клади трубку, пожалуйста. — Форсайт зажимает переносицу пальцами и, выдохнув, готов продолжать. — Я ужасный друг, ты знаешь это. Если бы не ты и Колин, я бы, наверное, не дожил до 25. Однако ты отличный друг, прекрасный муж, самый лучший брат, о котором я только мог мечтать. Спасибо, что не отвернулся от меня и был рядом, когда все решили, что я убил своего отца. Никогда не говорил тебе этого, но я люблю тебя, старик. Береги себя и не держи на меня зла, ладно?
— Почему это так похоже на то, что ты со мной прощаешься? — после долгого молчания сухо выдает Стивен. Джагхед начинает смеяться, а потом успокоившись выдыхает и слабо улыбается своему разбитому отражению в зеркале. — Форс, я ничего не имею против твоей девушки. Она даже нравится Тони, но ты уверен, что цена ее свободы — твоя жизнь?
— Ты любишь Тони. Мне даже спрашивать не надо готов ли ты пожертвовать всем ради нее. Знаю, что ты готов даже об стенку расшибиться за неё. — Форсайт вытягивает шею в сторону, чтобы посмотреть есть ли поблизости Бетти или нет. — Поэтому да. Я уверен, что если мне придется заплатить жизнью за ее свободу, я сделаю это без раздумий.
— Вы знакомы месяц, Форс.
— Буду честным, я всегда завидовал тому, что ты нашел Тони, потому что она — твой маяк, который помогает тебе выбраться из темноты. Я же не мог похвастаться тем, что у меня есть такой человек, пока не встретил Бетти. Я отдаю себе полный отчет того, что происходит. И, Свит, у каждой любви своя история и ветка повествования даже если кажется, что всё слишком быстро.
— Хорошо. — голос Фостера звучит уже не так грубо, как до этого. Джагхед представляет перед собой друга, который скорее всего от волнения снова теребит цепочку на шее, вечный атрибут Стивена Фостера. — Я тоже никогда тебе этого не говорил, но я люблю и дорожу тобой, сумасбродный придурок. Постарайся обойтись без самопожертвования, потому что я не представляю свою жизнь без нашей дружбы.
Форсайт снова начинает смеяться, а после заканчивает разговор, убирая телефон в карман. Проводит рукой по затылку, опускает голову вниз и искренне улыбается. Даже если сегодня партия смерти закончится тем, что пешку сметут с доски, он уйдет без сожаления, потому что, во-первых, он помирился с лучшим другом, и, во-вторых, Элизабет будет в порядке, потому что Бейли сделает для этого всё.
— Помирился со Стивеном? — в ванную заходит Бетти, легко ступая по кафелю. Она несёт в своих руках салфетки, а после кладет их на раковину. — Дверь ванной была открыта, Джагги. Я всё слышала. — дабы не заставлять Джонса сгорать от любопытства и непонимания, откуда она знает, что он разговаривал с Фостером, быстро парирует Элизабет. — Мне доставляет удовольствие слышать, что ты готов пожертвовать собой ради меня. Только мне не нужна путевка в новую жизнь, если её ценой будет твоя жизнь.
Форсайт ничего не отвечает, а лишь поддается вперёд, целуя Бетти. Она не успевает ему ответить, так как касание длиться несколько секунд, а после Джонс сразу натягивает застенчивую улыбку. Купер начинает стирать помаду с лица Джагхеда, бережно касаясь его кожи.
***
Форсайт переминается с ноги на ногу, ощущая на себе то ли мишень, то ли взгляды всех присутствующих, лежащих на его плечах грузом. Джагхед опускает голову вниз, потому что чувствует себя далеко не комфортно, потому что ещё недавно он должен был стать убийцей Тео Бастьена, хотя, опираясь на кодекс чести киллера, который он заучивал также подобно библии, он все же станет виновником смерти одного из лидеров мафии в Марселе. Джонс утопает в своих мыслях, пока Бастьен и Эндрюс перекидываются глупыми шутками. Когда начинает играть красивая мелодия, Форсайт отрывается от рассматривания блестящих носков своих туфель. Одновременно с Бастьеном Джонс выдает протяжное восхищение, заметив Элизабет, ступающей вместе с мамой по заранее заготовленной дороге к белоснежной арке. Джагхед думает, что даже не успел и заприметить, как выглядит Элизабет. Парень видел ее свадебное платье до этого дня, оно напоминало конструкцию пирожного внизу, потому что юбка была из нескольких десятков слоев шелка, а лиф был обшит драгоценными камнями, руки же были открыты. Сейчас же по белой дороге Бетти ступала в абсолютно другом платье. Лиф также был расшит камнями, юбка претерпела небольшие изменения, так как несколько слоев у юбки были убраны, а ещё появились длинные рукава. Голову девушки обрамляла небольшая диадема с фатой, которая тянулась вереницей по земле. В руках у нее букет из подсолнухов, которые купил Джонс сегодня. Элис доводит дочь до Бастьена и с тяжёлым вздохом отдает её в руки парня. Элизабет придерживает низ и поднимается по небольшой импровизированной лестнице и просит Тео поменяться местами, что позволяет ей смотреть на Джагхеда. Пока Бастьен светится от счастья, ярче чем солнце, которое уже приближалось к закатной границе, Джонс выглядит мрачнее тучи, думая о том, как бы было замечательно стоять на месте Тео, придерживая руки девушки. Джагхед не сводит глаз с Бетти, пока идёт вступление с обыденным началом, после свою клятву произносит Бастьен, безостановочно обещая беречь Элизабет и любить ее даже после смерти. Форсайт думает, как же красиво Тео лжет. — Обычно принято заранее готовить клятву, и она была у меня готова, потому что мне помогала ее писать моя, наверное, единственная настоящая подруга. — Элизабет опускает голову вниз, и ее голос, кажется, дрожит. — Но раз это клятва, то я хочу, чтобы за меня говорило моё сердце. — Бетти все также держит голову опущенной, поэтому Форсайт старается отвлечь себя чем-то, чтобы не слушать, как любимая девушка признается в любви другому человеку даже если это будут поддельные обещания. — Первый раз, когда я поняла, что ты мой подарок, — на мои слова, что все бегут от меня, как от огня, ты ответил, что не убежишь. Второй раз, когда я сказала, что мы с тобой оба вытянули билеты неудачников, ты сказал, что выиграл в лотерею жизни, когда встретил меня. И я выиграла лотерею, встретив тебя. Я бы ничего не стала менять в прошлом или будущем, не потому что боюсь "эффекта бабочки", а потому что я люблю каждый момент, проведенный с тобой. Я уверена, что мы связаны с тобой той самой красной нитью, которая может запутаться, но все же подтолкнуть к друг другу двух людей, которые предназначены судьбой. Я обещаю, что стану для тебя маяком, который помогает выбраться из темноты, коим для меня являешься ты. Мне жаль, что я сорвалась на тебя сегодня, но рада, что ты не ушел, потому что ты обещал довести дело до конца, в отличие от Орфея, который не смог спасти свою Эвридику. Я обещаю, что буду готовить тебе свои пироги, которые ты называешь произведениями кулинарного искусства, хотя это далеко не так. Я обещаю, что буду смесью твоей солнечной Беттс и тактильного наркомана, потому что я люблю вкладывать в свои поцелуи каждую унцию своей любви и желания. Спасибо, что защищаешь меня и пытаешься вырастить во мне ростки любви к себе, называя меня своей невероятной девочкой. И как-то мы говорили про первую любовь. — Элизабет со слезами на глазах гордо поднимает голову вверх, желая донести все свои чувства до одного человека, даже если после церемонии её убьют. Выражение лица Джагхеда — смесь счастья, выразившегося в слабо поднятых уголках губ, и слез то ли горечи, то ли всё той же радости, которые безостановочно стекают по щекам, точно очерчивая скулы и подбородок, а после катясь по горлу черной водолазки. — Я сказала, что ты мог бы стать ей, и ты стал моей первой любовью. Самой искренней и нежной. Я обещаю, что буду любить тебя, пока даже скорее не мои чувства к тебя иссякнут, что навряд ли, а пока кровь не перестанет течь по-моим венам. Пока во мне есть жизненные силы, я люблю тебя. Джонс думает насколько будет не этично прямо сейчас подойти к Бетти, чтобы заполучить одновременно и самый горький, и самый сладкий поцелуй. Он начинает шевелить губами, выдавая "пока во мне есть жизненные силы, я буду любить тебя". Элизабет кивает головой, а после начинает стирать свои слезы пястьем. Джагхед повторяет за ней, понимая, что все присутствующие явно поняли, что к чему, но ему абсолютно безразлично, что на уме у всех гостей. Единственное, что сейчас имеет значение, — это Бетти, держащая в своих руках подсолнухи, которая призналась так дерзко и искренне в своей любви. И пока Тео целует Элизабет, а на фоне звучит "объявляю вас мужем и женой", Джагхед думает о том, как счастлив в этот дрянной момент, как он легко заполучил "Роял стрит Флэш", потому что удача вновь, как и в игре покер, посетила его и как бы крикнуть в лицо Бастьена "шах и мат, удача от тебя отвернулась, прими свою смерть достойно". Форсайт смотрит вперёд на то, как Тео уводит Элизабет, и проговаривает про себя, что партия смерти наконец будет закончена.
