Запретная дружба?

      Джин нервно кусает губы, смотря на свою стаю. Вампирам не понять того, что сейчас вызывает в волке волнение. У оборотней особа связь с остальными сородичами. Джин, даже не сидя рядом с Саном, прекрасно ощущает его эмоции — он подавлен. В нём что-то треснуло, скорее всего это случилось когда новость, о внезапной паре Джина, разлетелась по многим стаям, и их в том числе. Скорее всего, даже одиночки знали, что Чон Чонгук теперь связан с Ким Сокджином особой связью, волчьей. И если для оборотней становление парой стало нормой вещей, то вампиры этого никогда не понимали. Возможно многие считают данную ситуацию дичайшим позором, в том числе и волки. «Ведь так мерзок союз волка и вампира» — мысленно кричат обе стороны, но тактично молчат.       Ким откидывается на спинку стула и боковым зрением смотрит на принца, который, в свою очередь, не выражает никаких эмоций, кроме недовольства. Это ощущается и не только внешне, теперь Джин может прочесть его как открытую книгу. Только зачем? Вправить ему мозги звучит заманчиво, но теперь не имеет смысла. Договор заключат и Чону уже никто не позволит нападать на людей не в рамках закона. Чон теперь обязан соблюдать представленные нормы в договоре, иначе будет война. К тому же, не следуя волчьим обычаям, Чонгук не протянет без Джина длительное время, как и сам Джин без вампира, и его тоска будет сильнее, чем тоска Чона. Иными словами — с ним плохо, но без него будет ещё хуже. Чон, ощущая что на него смотрит его пара, злобно оборачивается на Кима, сверкнув красными глазами. Джин, не сдержавшись, устало рыкнул на него, закатывая глаза, вернув взгляд на стаю. Юнги, стоящий всё это время у них за спиной, качает головой. В голове гибрида всплывает настойчивый образ родителей, который рассказывали ему, как они познакомились, как у них появилась связь и как они, точно так же, рычали друг на друга, не в силах находиться рядом с друг другом. — Любопытно.       Вслух рассуждает гибрид и, как ни в чем не бывало, переводит взгляд на оборотней, куда так настойчиво уставился Джин. Насколько он знает тут присутствует не вся стая, оно и ясно, зато тут сидит юноша, отчасти благодаря которому произошло запечатление пары. Кажется, его зовут Чимин. «С другой стороны, эта дурная парочка и без него нашла бы способ запечатлеть друг друга» — всё еще рассуждал в мыслях Мин.       Всё-таки, его родители были единственной подобной парой за всю историю. Юнги из-за этого ощущал себя безумно особенным ребенком, что было правдой. Блондин прокручивает в голове свое детство и поджимает губы так, что на его лице проявились ямочки. Теперь его взгляд пал на главу семьи Чон. За то время, что Мин тут работает, он успел понять, что из себя представлял Дуонг. Сдержанный, рассудительный, его трудно спровоцировать на гнев, но вместе с этим, Дуонг коварен, как минимум потому что тренировал своих слуг с помощью гибрида. Юнги ему выгоден, ведь знает волчьи законы от отца, обучен отцом, вывод — прекрасно знает слабости оборотней. — Итак, — Сан отбросил свои эмоции куда подальше и принялся за дело, от которого зависит довольно многое. На первый взгляд, кажется, что в этом договоре не будет ничего путного, просто перестанут драться, но… — Если вы не против, мистер Чон, я бы хотел озвучить свои требования, затем выслушать ваши. Начнем с самого главного.       Альфа одним лишь взглядом в сторону Чонгука дал понять всем присутствующим, что принц был главной головной болью стаи и клана. Чонгук, поймав на себе взгляд Чхве, самодовольно улыбнулся. Сан сдержанно выдохнул через нос и вернул взгляд на Дуонга. — Вы и сами прекрасно знаете, что основа нашего конфликта заключалась в неподобающем поведении вашего сына. Мое главное, почти что основное требование, его нужно держать под контролем. Так как его… пара… — взгляд волка на пару мгновений остановился на Сокджине, затем, словно это теперь против правил, опустился на свои крепко сжатые ладони. — Так как его пара Ким Сокджин, стоит отметить что теперь они не смогут друг без друга, им нельзя находиться врозь на огромном расстоянии, тем более на длительное время. Было бы логично, если бы он присматривал за принцем и его голодом.       Чхве закончил, пожалуй, главное свое требование, чтобы они смогли заключить действительно мирный договор. Джин с ним согласен. Основные проблемы приносит лишь принц, другие же вампиры были одиночками, к ним должных претензий не было, убивали их сразу же, за нарушение закона. Чон убивал огромными количествами за раз, ведь считал это забавным и расслабляющим, а у людей, из-за него, возникает всё больше вопросов, ставя под удар тайну существование вампиров, следовательно и оборотней. Войны никто не хочет, по крайне мере, подавляющее большинство. Дуонг с согласием кивает и делает движение кистью правой руки в сторону секретаря, который тут же записывает требование оборотня. — Отлично, первый пункт есть, к тому же, Чонгуку пойдет это на пользу, — мужчина кивает с согласием и косится на сына, вкладывая в свой взгляд всё возможное осуждение, в попытке вызвать у юноши стыд. — В ответ хотел бы высказаться по поводу ваших ночных патрулей.       Вампир опирается локтями о стол, скрепляет пальцы в замке и прикладывает к хладным губам, не отрывая взгляд от главы стаи. Было в этом взгляде что-то странное, что-то необъяснимое, от него точно стало не по себе не только Сану, но и Сокджину, который даже не на прямую смотрел на вампира. — Привыкай, — с усмешкой шепчет Чон ему на ушко, ехидно поглядывая на альфу. Осмотрительный зараза, когда не нужно. — Я выдвигаю требование прекратить убивать вампиров без суда над ними по всем законам, единым, как для оборотней, так и для вампиров.       Сан поморщился, но затем сдержанно выдохнул, пытаясь расслабиться. Ему это требование однозначно не пришлось по душе, хотя бы потому что вампиры хитрые существа, они избегут наказания на все сто процентов. К тому же, Чхве не видел нужны в судах, если вампиры в основном нарушали главное правило — убийство человека. Но вновь его взгляд падает на Сокджина, который в свою очередь смотрит на него, явно переживая за его психологическое состояние. Альфа вымученно улыбается уголком губ и оборачивается обратно к мужчине. — Согласен.

***

— Так как договор заключен, предлагаю вам скрепить его рукопожатием, — приветливо говорит Намджун, чуть поклонившись в уважительной манере обоим сторонам.       Чхве и Чон поднялись со своих мест одновременно, в зале повисла напряженная тишина. Джин и Чонгук с интересом следили за каждым шагом глав, хотя им однозначно передалось напряжение от остальных присутствующих. Оба чувствовали какой-то подвох, хотя его не было. Переговоры шли мирно, обе стороны оживленно предлагали всё больше и больше требований, которые по душе всем, чтобы договор был и правда мирным, равным для всех. Юнги же со скукой наблюдал за происходящим, его подобное никогда не интересовало и не будет. Куда интереснее будет наблюдать за тем, как обеим сторонам будет тяжело соблюдать договор. Особенно со стороны Чонгука и Сокджина, между которыми всё еще витает стойкое желание подраться.       Мужчины встали напротив друг друга и синхронно протянули друг другу руки. Звонкое рукопожатие с приветливыми, лживыми, улыбками. Обе стороны облегченно выдохнули и раздались хлопки, а затем и одобрительные возгласы. Мирный договор заключен. — Давай на чистоту, блохастый, — наигранно радостно произносит принц, когда он и Сокджин покинули зал переговоров. — Всем будет плевать на договор и все дальше будут делать что хотят. Предлагаю сделать так же. Ты пойдешь на хуй, куда обычно и ходишь, а я по своим делам. По-моему, звучит превосходно.       Джин, сохраняющий всё это время равнодушие, срывается, когда Чон ехидно похлопал его по спине. Волк оглядывается назад, понимаю, что к ним должного внимания нет, поэтому сжимает пальцы на Чонгуковой шее, с задней стороны, и ведет за собой, за угол, где впечатывает его бледное тело к стене. — Ты и дальше будешь прикидываться идиотом? — Джин говорит всё так же спокойно, почти равнодушно, пока сильнее сжимает его запястье, унимая свой гнев. После встречи с Чоном контроль над эмоциями трещит по швам. — Как ты не поймешь, всё изменилось уже сейчас. Как раньше уже не будет. — Тебе-то откуда знать? — с искренней улыбкой спрашивает Чонгук, скорее всего вопрос был риторическим. Он ответно сжимает пальцы, на челюсти волка, опуская его лицо поближе к своему. — Мне абсолютно плевать на вашу волчью связь. Мой член не встанет на тебя никогда, не встал бы даже если бы ты был вампиром. Ты — не моя пара. Ты — мой главный враг, которого я убью голыми руками. Ты захлебнешься в своей крови, Сокджин. Уж поверь мне.       Принц одним резким жестом отталкивает от себя бету и поправляет на себе одежду, всунув руки в карманы. Пару секунд они так и стояли, смотря друг другу в глаза, но сохраняя молчание. Сокджин усмехнулся, качая головой. — Заметь, я говорил тебе не о нас. А ты с чего-то вдруг заговорил о нашей связи. Не уж то я всё же заставил твой член привстать, м?       Джину не в первые приходится подобным образом затыкать кого-то. До обращения он только и делал, что слышал насмешки со стороны одноклассников. Жизнь научила его не только держать каменное выражение лица, но и колко отвечать. Чон возмущенно набирает воздуха в грудь, но замирает, не в силах как-то ответить. Ким этим пользуется и улыбается. — Так я и думал. Не расстраивайся, может быть, когда-нибудь, встанет полноценно.       Подмигнув паре, волк снова сохраняет безразличие на лице, хотя Чон прекрасно ощущает как же сильно волк доволен собой. Запуская в волосы пальцы, откидывая их назад, волк решил присоединиться к стае. По договору, Джин теперь будет жить тут, в покоях принца, чтобы выполнять главное требование — следить за ним и безопасностью людей. Чонгук поверженным остался стоять всё там же, смотря в спину уходящего волка. «А он хорош» — горько заметил Чонгук и потирая шею, на которой видны красные следы от рук Кима, идет по коридору в свою комнату. Весь аппетит испортил ему.

***

      Прошло пару часов и Джин, наконец, вернулся в замок семьи Чон, а дворецкий проводил его до покоев принца. Волк устало открывает дверь и с помощью мужчины заносит свои вещи в комнату, ставля их к стене. — Благодарю, — благодарит мужчину волк поклонившись ему немного. Слуга ушел, а волк по хозяйски стал оглядывать помещения. — А ты оказывается и правда наглый, — раздраженно шипит вампир, закрывая какую-то книгу, тут же пряча ее в тумбочку. — Тебя не учили стучаться? А если бы я был голый? — Согласен, если бы ты был голым, моей психике бы пришел конец, — равнодушно отзывается волк, зайдя во вторую комнату. У него тут же возник вполне логичный вопрос. — Только одна кровать? — Ну, да, на кой черт мне две постели? — еще более раздраженно отвечает вампир, закатывая глаза, ложась обратно на свою кровать. — Не расстраивайся, у нас сквозняков нет. Обернешься псиной и ляжешь около двери.       Сокджин никак не реагирует на раздражение пары, лишь молча шкаф раскрывает, прикидывая в голове поместятся ли его вещи, среди этого бардака, из неаккуратно сложенных вещей. «Повезло» же Джину, да? Юноша аккуратно достает его вещи и умело начинает складывать, на что Чонгук удивленно выгнул бровь, но предпочел промолчать, чтобы, себя бедного, не нервировать поведением волка, блохастого придурка. Волк же закончил буквально быстро, освободив тем самым внушительное место в шкафу, для своих вещей. Ким, теми же манипуляциями, аккуратно сложил и повесил свои вещи, да так, чтобы было четкое разделение между его и Чонгуковыми вещами.       Волк лишь сейчас заметил, что парень плотно задернул шторы во всех комнатах, лишь включил светильник на его прикроватной тумбочке. И правда, пока Ким носился туда-сюда наступил рассвет, оповещая об утре. Ким зевнул. Обычно он так не устает, но в этот раз хотел лишь лечь на что-нибудь мягкое и теплое. Он даже переодеваться не собирается, в серых спортивных штанах и оверсайз футболке ему вполне комфортно. Кровать у Чона большая, почти что трехместная, поэтому Джин нагло падает устало на свободную сторону, чуть спихнув вампира. — Эй, ты перепутал пол с кроватью, — возмущенно затараторил принц, отодвинувшись почти что на край кровати, подальше от расслабленно выдохнувшего волка. Чон уже хотел столкнуть пару с кровати, но в двери раздались звуки поворачивающегося ключа. Дверь закрыли. — Это еще какого хрена?! — Это чтобы ты не покинул пределы комнаты. Через окно тоже не выйдешь, сегодня будет солнечная погода. Поэтому будь добр. Закрой рот.       Принц без звуков передразнил Кима, как маленький ребенок, обиженно озираясь на комнату. Чонгука точно бесит то, как легко Ким принял это всё. Как легко он ложится в постель вампира и уже провалился в мир грез. Не уж то он не боится, что Чон убьет его пока тот спит? Почему для него угрозы Чонгука стали пустым звуком? Чон успокоиться не может, вопросов слишком много. Поднимая подушку к стене, откинулся на нее спиной и сложил руки на груди, опустив взгляд на волка. Джин лежал на животе, устроив руки под подушкой, а голову повернул в сторону принца. Он так быстро уснул… Чон со злобой и непониманием смотрел на него, не понимая и себя. У него такая прекрасная возможность избавиться от его, но что-то не дает ему этого сделать. И это явно не ебучий мирный договор, не в нем дело. В принце будто благородство заиграло, он хоть и хочет ему смерти, как оборотню, но хочет добиться этого честным путем, равным боем. Или дело в другом?       Чон одной рукой закрывает себе глаза, а второй водит по шее вверх-вниз, успокаивающе поглаживая. Подушечки пальцев наткнулись на укус оборотня и вампир хмурится. До сих пор не прошло? Принц всё еще хмурясь, трогая укус, убирает руку от лица и вновь смотрит на оборотня, который начал тихо посапывать, изредка облизывая пухлые губы. Если у вампира не прошло, значит и у него тоже? Вспоминая в какой плечо он укусил Сокджина, парень тихо матерится, понимая что либо придется слезть с кровати, чтобы обойти ее, либо нависнуть над ним. Он не ищет легких путей, к тому же, проще и быстрее просто нависнуть над ним, так? Встав на колени, принц одной рукой упирается в стену, а второй приподнимает ткань его футболки, оголяя плечо. Укус, как и Чона, ярко выделялся на коже, но он всё равно провел по нему пальцами. Что за хрень?.. Это так связь на него влияет, не так ли? Эта странная тяга прикоснуться к нему, к своему укусу на нем. Чонгук и правда не смыслит в этих волчьих причудах, поэтому настойчиво борется с внезапно нахлынувшими чувствами. Точнее, желанием вонзить в него свои клыки, не с целью вкусить его крови, нет. Просто как потребность в метках на нем. Чон сглатывает громко. Теперь обеими руками в постель упирается, по обе стороны от Джина, делая точно так же и с ногами, полностью нависнув над волком. Чонгук, конечно, не девственник уже, но с парнями у него еще не было, это точно. Вампир, как завороженный, смотрит на укус на теле своей пары и опускается к нему лицом ниже. Это место пахнет Чонгуком, что его на пару секунд удивляет, а потом, будто он умный мальчик, парень догадывается что это из-за связи. Запах Джина, приятная морская свежесть вперемешку с весенним лесом, приятно контрастировал с запахом Чона, цветущей сакурой с приятным запахом новой книги. Чон вдыхал запах Джина прикрыв глаза. Для него это ново — чувствовать как пахнет от волка. Это однозначно не духи, это их истинные запахи. Чонгук очарован, но не касается волка, опасаясь что он проснется. Вампир сам не заметил как его клыки стали длиннее, ведя к тому, что сейчас он его укусит. Парень вернулся к первоначальному укусу, вдыхая свой запах с нотками Джинова и облизнулся. Будь у него живое сердце, оно бы сейчас выпрыгнуло из груди. Принц открывает рот обнажая клыки, тянется к его сладкому плечу, прикрывая глаза. Еще чуть-чуть… — Надеюсь, что ты уже спишь, — раздается отцовский строгий голос за дверью, от которого парень выходит из транса шарма Джинова запаха, и, как ошпаренный, стремительно отходит от постели на пару широких шагов, косясь на дверь. — Не волнуйся, скоро всё вернется на свои места. Потерпи.       Чон накрыл рот ладонью, осознавая что не может убрать клыки, которые сейчас впиваются в его язык, в попытке заглушить это огромное желание укусить свою пару. Лишь спустя минуту до него доходит смысл отцовских слов, это осознание, суровое и убийственное: Дуонг что-то задумал и явно что-то плохое.