The Window

      Шизуне облизала палец и продолжила листать свадебный журнал, лежавший на её столе, то и дело вздыхая. Утро в башне Хокаге выдалось тихим. Сама Хокаге ещё не прибыла, и лишь несколько людей заглянули, чтобы сдать документы и отчёты, прежде чем выскочить обратно. Шизуне посмотрела на часы, которые висели над дверью комнаты ожидания, и сверила их с собственными. Цунаде снова опаздывала. Обычно это означало, что когда она всё-таки придёт, то, вероятно, будет пьяна в стельку.       Дверь под часами открылась, и Шизуне вскинула голову, ожидая, что это её начальница, наставница и почти тётя.       Вместо этого она увидела Генму. Она машинально улыбнулась, приветствуя своего постоянного сокомандника и друга, но эта улыбка быстро сползла с её лица, когда она заметила, что он тащит за собой за лацканы потрёпанного светловолосого мальчика. А за Наруто шла Хината, выглядевшая бледной, измождённой и очень виноватой, а за Хинатой шёл Какаши, засунув руки в карманы. Мрачная Сакура и почти сердитая Ино замыкали шествие.       — Сядь, — приказал Генма Наруто, усаживая его на один из стульев, стоящих вдоль западной стены. — Сядьте, — приказал он двум девушкам, указывая на стулья у восточной стены. Он, вероятно, приказал бы сесть и Какаши, если бы мужчина уже не нашёл себе место прямо у двери кабинета Цунаде, которое было дальше всех остальных. Хината робко забралась на сиденье рядом с Наруто, что, возможно, было самым храбрым поступком, который Шизуне когда-либо видела, потому что парнишка выглядел готовым кого-нибудь убить.       В комнате стояла удушающая тишина. Генма, наконец, подошёл и облокотился о стол приёмной, подзывая Шизуне наклониться вперёд.       — Годайме у себя? — он тихо спросил. — У нас тут небольшая проблема.       Шизуне оглядела комнату, смотря на всех по очереди — на Какаши, который решительно уставился в пол, на Наруто, бросавшего на Какаши убийственный взгляд, на Хинату, которая была на грани слёз, и на Сакуру, которая сидела, сгорбившись на стуле, сжимая руку Ино для поддержки, хотя Ино смотрела на Какаши почти так же убийственно, как Наруто.       Не нужно было быть гением, чтобы понять, что происходит.       — Цунаде-сама ещё не прибыла, — сказала она Генме. — Что случилось?       Он вздохнул.       — На улице завязалась драка. По общему мнению, Наруто ударил Какаши из-за Сакуры, а Хината, похоже, каким-то образом замешана в этом, поэтому я привлёк их всех, потому что, похоже, вокруг витают какие-то неприятные обвинения, которые, вероятно, захочет адресовать сама Хокаге. Хотя, я не знаю, почему она здесь, — сказал он, кивая Ино.       Ино перевела взгляд с Какаши на Генму.       — Моральная поддержка, — праведно сказала она, похлопав Сакуру по спине.       Генма пожал плечами.       — Есть идеи, когда прибудет Злая ведьма?       — Скоро, — тихо сказала Шизуне, глядя на Хинату, которая не могла встретиться с ней взглядом.       — Мне плохо, — тихо сказала Сакура со своего стула, выглядя отчётливо серой. — Кажется, меня сейчас вырвет.       — Кто-нибудь, принесите ведро! — приказала Ино.       Какаши в мгновение ока вскочил на ноги, направляясь к девушке, которую тошнило. В то же мгновение Наруто и Ино тоже встали, пытаясь преградить ему путь.       — Вам не кажется, что вы уже достаточно сделали, Какаши-сенсей? — зарычала на него Ино.       — Если тронешь её хоть пальцем, я оторву его тебе вместе с рукой! — рявкнул Наруто.       — Прекратите! — взмолилась Сакура. — Вы оба!       — Если вы оба так хотите помочь ей, — спокойно сказал Какаши. — Почему бы вам не помочь ей на самом деле?       Ино повернулась к нему спиной и присела на корточки перед Сакурой, призывая девушку наклониться, успокаивающе поглаживая её по спине.       — Ты в порядке, Лобастая?       — Это просто нервы, — простонала Сакура.       — Лучше бы так и было, — сказал Наруто, бросив злой взгляд на Какаши, который лишь приподнял бровь.       Сакура вскинула голову.       — Что это должно означать? — потребовала она.       Но Наруто обращался только к Какаши.       — Если она беременна…       — Ты…!       — Кто беременный?       Тихий голос донёсся от двери, и в комнате снова воцарилась тишина, когда все головы повернулись, чтобы увидеть Цунаде, стоящую в дверном проёме, в плаще наизнанку и тёмных очках, закрывающих глаза. Судя по состоянию её волос и ужасной позе, было ясно, что она страдает от адского похмелья.       — Почему в это время у моего кабинета так много людей? — угрюмо прохрипела Цунаде. — Неужели Хокаге не может побыть здесь в покое ни минуты?       Комната снова наполнилась звуками.       — Бабуля, я не сделал ничего плохого — это Какаши…       — Наруто напал на Какаши, шишоу…       - По уважительной причине!       — Ты когда-нибудь заткнёшься?!       — Мне т-так жаль, Сакура-сан, я не хотела, чтобы так случилось…       — Это между Лобастой и Старым Извращенцем. Какого чёрта она вообще здесь делает?..       — Не говори так о Хинате-чан…       — У меня похмелье! — выдохнула Цунаде, и в комнате снова воцарилась тишина. — Генма, сейчас же в мой кабинет, пожалуйста. Остальные могут сесть и заткнуться к чёртовой матери. Я не хочу слышать ни звука ни от кого из вас, пока не дам вам прямого разрешения раскрыть рот, это ясно?       Никто не произнёс ни слова.       — Хорошо, — проворчала она и протопала через приёмную. Шизуне послала Генме испуганный взгляд, когда он последовал за Хокаге в её кабинет.

***

      Желудок Сакуры продолжал скручиваться в узел, когда дверь в кабинет Цунаде захлопнулась. Прямо сейчас Генма излагал её шишоу подноготную ситуации, которая перерастала в драму, способную соперничать с её любимой мыльной оперой. Ино продолжала поглаживать её по спине, ведя себя как поддерживающая подруга, хотя Сакура подозревала, что она пришла узнать подробности того, что должно было стать темой номер один для разговоров за обеденным столом на следующую неделю или больше. В другом конце комнаты Какаши вернулся на своё место, но отказывался смотреть на неё… отчасти потому, что Наруто попытался бы ударить его снова, если бы он это сделал.       Тишина была невыносимой. Она напряглась, чтобы расслышать хоть что-нибудь из того, что говорили в кабинете, но, похоже, слухи об эффективной звукоизоляции были правдой. Не было слышно даже самого слабого шёпота.       Прошло много времени с тех пор, как она последний раз испытывала такой сжимающий внутренности страх. С тех пор, как Наруто и Саске попытались убить друг друга на крыше больницы. Тогда осознание того, что случилось что-то, чего уже никогда не исправить, и что в результате их команда никогда не будет прежней, приводило её в ужас, а теперь это повторялось снова. Всё уже никогда не будет по-прежнему. И, возможно, на этот раз нанесённый ущерб был ещё серьёзнее…       Дверь открылась вновь, и из неё неторопливо вышел Генма, бросив многозначительный взгляд на Шизуне. Цунаде появилась вслед за ним с выражением едва сдерживаемого гнева на лице. Она сняла тёмные очки, и теперь были отчётливо видны тёмные круги у неё под глазами, и когда эти глаза встретились с глазами Сакуры, Сакура не смогла удержаться и немного отпрянула.       Проницательный взгляд переключился на Какаши, который совершил ошибку, улыбнувшись. В мгновение ока она бросилась к нему, схватила за шиворот и, не сказав ни слова, потащила в свой кабинет. Сакура лишь мельком увидела довольно обеспокоенное лицо Какаши, прежде чем дверь захлопнулась с грохотом, который, казалось, сотряс все здание.       Все вздохнули — они и не осознавали, что задерживали дыхание.       — Какого чёрта происходит, Сакура? — прошептала Ино, набираясь смелости заговорить теперь, когда Какаши был вне пределов слышимости. — Прошу, скажи, что это ужасная ошибка.       — Это не «ужасная ошибка», — с горечью сказала Сакура.       — Я знала, что у тебя плохой вкус на мужчин, но это просто смешно, — пренебрежительно сказала Ино. — Я сказала, выбери мужчину постарше, но, знаешь, есть пределы. Нарушение закона — один из них.       Из кабинета послышались крики — голос Цунаде стал громче. Сакура обеспокоенно взглянула на дверь.       — Я думала, что эта комната звуконепроницаемая, — прошептала она.       — Так и есть, — решительно сказала Шизуне.       И всё же обрывки яростной обличительной речи были слышны довольно отчётливо. Такие вещи, как «ответственность» и «определённое доверие», которые «нельзя рушить», на которые «ты так любезно насрал». С каждым криком начали перемежаться тревожные стуки, пока не раздался такой громкий стук, что дверь затряслась, будто в неё бросили что-то тяжёлое. Сакура почти встала, но Ино потянула её обратно.       Вопли продолжались, становясь всё более слышимыми и отчётливыми.       — Тебе доверили должность, и вот как ты мне отплатил? — приглушённый крик Цунаде прорезал напряжённую тишину. — Что? Мне всё равно, что ты истекаешь кровью — ВСТАВАЙ!       После этого крики стали довольно неразборчивыми, и Сакура почувствовала, как в горле поднимается стон ужаса при мысли о том, что она, вероятно, следующая.       — Она убьёт его, — захныкала она.       — Хорошо, — бессердечно заявил Наруто.       Сакура без колебаний набросилась на него.       — О, гляньте-ка, сидит там, такой самодовольный! — кипела она. — Держу пари, ты счастлив, да?! Ты хоть представляешь, сколько неприятностей ты причинил, потому что даже полминуты не можешь вести себя как взрослый!       — Тебе следовало подумать об этом, прежде чем спутываться с нашим учителем! — крикнул в ответ Наруто. — Ты сама навлекла это на себя, Сакура!       Самое ужасное, что это было правдой. Потому что, несмотря на то, что именно он напал на Какаши посреди улицы, вина, совершённая ею и Какаши, полностью затмевала всё, что сделал Наруто. Учитывая то, какой сейчас была Цунаде, без сомнения, она бы аплодировала Наруто.       Злые слёзы обожгли глаза Сакуры, но не пролились. Стряхнув руку Ино, она встала и бросилась к Наруто. Генма шагнул вперёд, очевидно, опасаясь, что она снова попытается напасть на него, но она остановилась там, где он сидел.       — Думаешь, у тебя есть все основания обвинять Какаши? — потребовала она, свирепо глядя на него. — Думаешь, что был прав, ударив его и устроив эту сцену? Тогда почему бы тебе не пойти дальше и не ударить меня тоже, Наруто? Какаши не сделал ничего такого, чего бы я от него не хотела — мы оба делали это вместе, как равные. Во всяком случае, это я принудила его, так что если ты собираешься направить свой гнев на кого-то здесь, то лучше на меня.       Она выжидала, встречая пристальный взгляд Наруто. Впервые она была достаточно близко, чтобы увидеть, что в его голубых глазах появился злобный янтарь, а зрачки были искажены. Кьюби был там, цеплялся за поверхность, но Наруто полностью контролировал ситуацию.       — Ну? — сказала она, насмешливо шлёпнув его по голове. — Чего ждёшь? Ударь меня!       — Что за херня с тобой происходит?! — закричал Наруто, отталкивая её. — Почему он?! Какого хера не так с твоими мозгами, что ты вообще рассматриваешь его?!       — Эй, эй, эй! — Генма снова вмешался, когда Сакура попыталась влепить ему пощёчину. Она была возвращена на своё место, где Ино удержала её под предлогом объятий лучшей подруги. Сакура была слишком зла, чтобы протестовать. Она просто затряслась от ярости и пробормотала что-то недвусмысленное о лицемерах и придурках.       Внезапно крики в кабинете стихли с последним ударом, и все посмотрели в сторону двери.       — Надеюсь, она не убила его, — забеспокоилась Шизуне.       Было тревожно тихо. Сакура ждала, затаив дыхание, задаваясь вопросом, действительно ли Цунаде убила его и должна ли Сакура выломать дверь, чтобы прийти ему на помощь. Но прежде чем она успела поддаться этому порыву, дверь распахнулась, заставив всех подпрыгнуть, и появился Какаши с окровавленной рукой, прижатой к ране на лбу. Сакура попыталась встать и подойти к нему, но её крепко держала Ино.       — Генма, — прорычала Цунаде. — Сопроводи Хатаке в больницу. Сообщи медсёстрам, чтобы они были настолько жестоки, насколько пожелают.       Генма кивнул и, взяв Какаши за локоть, повёл его прочь, словно он был пленником. Когда они проходили мимо, Какаши незаметно показал ей большой палец, но это мало что изменило в беспокойстве Сакуры.       — Сакура, — рявкнула Цунаде, и она сразу поняла, что настала её очередь подвергаться избиению и допросу. Когда она вошла внутрь, Цунаде повернулась к Шизуне. — Принеси мне Книгу законов.       — Книгу законов? — повторила Шизуне в замешательстве.       — Книгу с законами! Большую! — огрызнулась Цунаде.       — Устав деревни? — догадалась Шизуне.       — Неважно, просто принеси мне её немедленно.       Дверь захлопнулась, и Сакура нервно оглядела кабинет. На стене было множество вмятин, которые, казалось, были оставлены различными горшками с растениями, подставками для ручек и пресс-папье, валявшимися на полу. Повсюду была разбросана бумага. Сакура быстро осмотрела стол Цунаде и успокоилась, увидев, что там больше нечего было бросать.       — Садись, — коротко сказала Цунаде.       Сакура безропотно повиновалась, хотя сначала ей пришлось поднять стул и поставить его на место, прежде чем она смогла усесться на него. Цунаде заняла своё место, но вместо того, чтобы обратиться к Сакуре, она достала из ящика степлер и начала яростно скреплять документы — по-видимому, в произвольном порядке.       Пыталась ли Цунаде вывести её из себя? Собиралась ли она молчать, пока Сакура не расколется и всё не выложит? Она понятия не имела, что сказал Какаши до неё (если ему удалось вставить хоть слово посреди всего этого крика), поэтому ей приходилось действовать осторожно.       Но первой сломалась Цунаде — или, точнее, её степлер. Одна из скоб сломалась неправильно и застряла в устройстве, и с раздражённым ворчанием Цунаде швырнула его в дверь, промахнувшись мимо уха Сакуры на несколько сантиметров. Затем она обхватила голову руками и прижала ладони к глазам.       — Зачем ты так со мной, Сакура? — слабо спросила она. — Ты хоть представляешь, в какое положение меня поставила?       Сакура не знала, что ещё сказать, кроме как:       — Извините.       Это оказалось неправильным.       — Извинений недостаточно! — огрызнулась Цунаде. — Ты моя ученица! Я учила тебя быть умной, сообразительной и рациональной, и я поражена тем, как кто-то под моим руководством мог совершить что-то настолько невероятно глупое! Я разочарована в тебе.       Сакура смотрела в пол, чувствуя себя ужасно во всех смыслах.       Цунаде заставила себя успокоиться.       — Что ж, перейдём к делу, — сказала она с видом человека, смиряющегося с очень неприятной задачей. — Ты беременна?       Сакура почувствовала, как по костям пробежала холодная дрожь унижения.       — Нет, шишоу, — тихо сказала она.       — Уверена?       — Абсолютно уверена, шишоу, — повторила она, и раздражение, которое она испытывала из-за того, что так много людей ставили под сомнение её компетентность в управлении собственным телом, просочилось в её тон. — Мои противозачаточные не просрочены. У меня никогда не было промашек, я не понимаю, почему они должны быть сейчас.       — Не говори со мной в таком тоне, Сакура. Я должна быть уверена.       — Простите, шишоу. Я понимаю.       — Он ухаживал за тобой? — спросила Цунаде дальше.       Сакура нахмурилась, не понимая. Был раз, когда он запустил пальцы в её волосы после того, как они лежали, нежась после фантастического секса, но это, казалось, было не совсем то.       — Я не совсем понимаю, что вы имеете в виду, шишоу…       — Я имею в виду, принуждал ли он тебя каким-либо образом? — требовательно спросила Цунаде, напряжённо наклоняясь вперёд. — Ты была его ученицей с двенадцати лет. Были ли за это время какие-либо неуместные сексуальные домогательства? Прикосновения? Ласки? Комментарии? Всё, что могло бы…       — Нет! — воскликнула Сакура, слегка встревожась. — Какаши бы так не поступил! Наши отношения начались всего две недели назад. До этого ничего не было, клянусь. Он никогда не прикасался ко мне. Он вообще почти не обращал на меня внимания. Он бы не… он не такой… как вы могли так о нём подумать?       — Ты ведь понимаешь, что теперь все будут так о нём думать?       Сакура поникла.       — Это я пришла к нему, шишоу. Какаши ни к чему меня не принуждал.       — Это интересно, — сказала Цунаде, откидываясь на спинку кресла. — С одной стороны, он берёт на себя всю ответственность, а с другой — ты делаешь точно то же самое.       — Он пытается защитить меня, — тихо сказала Сакура. — Но это не он, это я. Это была моя идея, и он согласился с ней только потому, что пожалел меня.       — Значит, ты спровоцировала эти отношения?       — Да.       — Возможно, с целью получения дополнительных баллов за экзамен?       Сакура закрыла глаза и сжала кулак.       — Нет. Это совпадение. И Какаши не из тех людей, которые позволяют личным отношениям затуманивать профессиональные суждения.       — Очевидно, нет. Насколько я припоминаю, он завалил тебя.       Сакура кивнула.       — Ты понимаешь, что его решение теперь недействительно? — спросила Цунаде. — Мне придётся договориться с другим экзаменатором, чтобы он проверил тебя.       — Мне всё равно, — сказала Сакура, качая головой. — Просто, пожалуйста, шишоу… скажите мне, в какие большие неприятности мы влипли.       Цунаде приподняла бровь, глядя на неё.       — А как ты думаешь, в какие неприятности вы влипли? — Когда Сакура не ответила, она продолжила. — Очевидно, ты предполагала, что будут какие-то проблемы, иначе не чувствовала бы необходимости в такой секретности.       Сакура уставилась на неё.       — Вы не станете… казнить Какаши… да?       Цунаде наклонилась вперёд, сузив глаза.       — Я всё ещё не определилась.       — Шизуне-сан сказала, что последнего мужчину, переспавшему со своей ученицей, приговорили к казни.       — Да. Однако приказ о казни имел очень мало общего с тем фактом, что он соблазнил ученицу, а больше с тем фактом, что он обычно похищал и убивал значительную часть наших шиноби для своих генетических экспериментов.       Сакура немного расслабилась.       — Тем не менее, наказания за растление по закону всё ещё высоки, — продолжила Цунаде.       — Но я совершеннолетняя…       — Да, но доверие ученика и учителя — это святое, охраняемое самим законом. Если оно было нарушено, последствия будут.       Раздался стук в дверь.       — Войдите! — нетерпеливо крикнула Цунаде.       В комнату вбежала Шизуне, прижимая к груди очень большую и старую книгу. Положив ту на стол, Цунаде надела очки для чтения и быстро начала просматривать.       — Закон, касающийся близких отношений между учителями и учениками, старый, Сакура, — сказала Цунаде, просматривая страницы. — Он не обновлялся с тех пор, как был впервые написан, что было примерно в то время, когда была основана деревня. Я планировала прочитать эту книгу и тихо отменить все эти старые, глупые закончики, которые теперь редко нуждаются в исполнении. Я понятия не имела, что из-за вас мне нужно спешить.       Сакура беспокойно теребила подол своей юбки, пока Цунаде корпела над старым уставом, водя пальцем по страницам в поисках соответствующего закона. Она сделала паузу, и сердце Сакуры подскочило к горлу.       — Очевидно, поджигать обезьян с целью очистить горячие источники — незаконно, — прочитала вслух Цунаде. — Некоторые вещи здесь просто нелепы.       Она пролистала ещё несколько страниц, прежде чем её палец остановился, и они с Шизуне наклонились поближе, чтобы прочитать один конкретный отрывок. Через мгновение они обе откинулись назад, и Цунаде захлопнула книгу, подняв облако пыли, а затем молча уставилась на Сакуру через стол.       — Итак…? — произнесла Сакура.       — Закон на этот счёт совершенно ясен, — сказала Цунаде почти безмятежно. — Учителя, которые используют учеников в своих интересах, должны быть заключены в тюрьму и/или казнены в зависимости от прихоти отца ученика.       Сакура прикрыла рот, не доверяя себе, чтобы не закричать.       — По крайней мере, именно такие действия следует предпринимать, если ученики несовершеннолетние, — продолжила Цунаде. — Ты, вероятно, будешь рада услышать, что близкие отношения с участием совершеннолетних студентов карается немного менее сурово. Но тут всё зависит от одного фактора.       — Какого фактора? — обеспокоенно спросила Сакура.       Цунаде закрыла глаза, чтобы поразмыслить несколько мгновений, прежде чем снова открыть их и посмотреть на Сакуру усталыми, полуприкрытыми глазами.       — Любите ли вы друг друга или нет.       — Я не понимаю, — нерешительно сказала Сакура.       — Это довольно просто, — Цунаде скрестила руки на своей пышной груди. — Суровость вашего наказания зависит от того, искренне ли вы любите друг друга. Итак, каков твой ответ, Сакура?       У Сакуры его не было. Как могло что-то настолько произвольное в любви повлиять на закон? Её наставница сказала, что закон более снисходителен к тем, кто нашёл настоящую любовь, чем к тем, кто просто дурачился? Но к какой именно категории относились она и Какаши? Неделю назад ей было бы совершенно ясно — они ничего не значили друг для друга, лишь весело кувыркались в постели, удовлетворяя биологические потребности. Но сейчас? Сейчас в её груди возникло опасное чувство, которое не принадлежало тому, кто просто дурачился со своим учителем.       Хотя вопрос был в том, чувствовал ли Какаши то же самое? И даже если они оба были жертвами этого, было ли это действительно чем-то столь же глубоким, как «любовь»?       Сакура открыла рот, собираясь ответить, но Цунаде перебила:       — Прошу, имей в виду, Сакура, — сказала она с невесёлой улыбкой, — что я уже задавала этот вопрос Какаши, и мне будет интересно услышать, как твой ответ соотносится с его.       Сакура в отчаянии посмотрела на Шизуне, ища хоть какой-то намёк на то, что сказать, но лицо Шизуне было напряжённым и непроницаемым, когда она смотрела на Сакуру в ответ. Это было похоже на ловушку. Если бы Какаши задали этот вопрос, он был бы вынужден ответить честно. Но если он не признал состояние их отношений даже в разговоре с Сакурой, насколько вероятно, что он рассказал бы Цунаде?       Смирившись, Сакура склонила голову.       — Простите, — прошептала она. — У нас не серьёзно. Это была просто интрижка и ничего больше. Мы не влюблены.       Когда она осмелилась снова взглянуть на свою наставницу, язвительная улыбка Цунаде стала шире.       — Как интересно, — пробормотала она. — Можешь идти.       Потрясённая, Сакура застыла на месте.       — А что насчёт наказаний?       — С ними разберусь позже, и вы будете проинформированы о моём решении до вечера. Можешь идти.       Сакура медленно поднялась на ноги. Шизуне открыла ей дверь, и она снова оказалась в комнате ожидания, вглядываясь в ищущие, встревоженные лица.       — Что теперь? — быстро спросила её Ино.       Прежде чем Сакура успела сказать, что она не знала, позади неё появилась Цунаде.       — Наруто, — сказала она, обращаясь к злому мальчику. — Я разочарована в тебе. В тот момент, когда ты узнал об этом, тебе следовало прийти прямо ко мне, а не брать всё в свои руки. Нападению на руководителя твоей собственной команды на гражданской улице нет оправдания — нет, не перебивай. Я также позже приму решение о соответствующем наказании для тебя.       Она повернулась к Хинате, которая заметно вздрогнула.       — А ты, Хината. Я удивлена. Из всех присутствующих здесь у тебя было меньше всего причин скрывать информацию, но вместо этого ты решила пойти прямо к Наруто, который, как ты прекрасно знаешь, отреагировал бы плохо. Ты пыталась устроить неприятности?       Хината побледнела, расстроенная.       — Н-нет, я не хотела, чтобы так случилось. Я не говорила Наруто-куну. Он продолжал задавать вопросы, и я сказала ему остановиться, и когда мы проходили мимо «Красного фонаря», он увидел Какаши с Сакурой и пошутил, что они вместе. М-мне так жаль. О-он увидел, как Какаши-сенсей прикоснулся к Сакуре-сан, а потом посмотрел на меня и просто понял… Мне о-очень, очень жаль. Но я не пыталась устроить неприятности, клянусь!       Цунаде нахмурилась.       — Но ты знала об их романе и не сообщила мне. Утаивание такого рода информации по-прежнему является наказуемым преступлением, Хината.       Сакура заметила, как взгляд Хинаты метнулся к Шизуне, но она просто кивнула и опустила голову.       — Нет, Цунаде-сама, — тихо сказала Шизуне, делая шаг вперёд. — Пожалуйста, не наказывайте Хинату слишком строго. Я просила её никому не рассказывать о Какаши и Сакуре. Технически я её начальник, поэтому она действовала только по моему приказу.       Удивлённая, Цунаде набросилась на неё.       — Ты знала? — потребовала она. — И не сказала мне?       Шизуне печально кивнула.       Цунаде чуть не рассмеялась.       — Клянусь, вы все делаете это, чтобы позлить меня, — вздохнула она, глядя в потолок. — Прошу, во что бы то ни стало, расскажи, кто тебе сказал об этом романе. Есть ли ещё кто-нибудь, кого мне нужно добавить в список наказаний?       — Мне никто не говорил, — призналась Шизуне. — Я просто узнала.       — Как? — слабо спросила Сакура.       Шизуне бросила на неё виноватый взгляд и вытащила что-то из своего длинного рукава.       — Какаши уронил это. Тебе правда не стоит писать своё имя на нижнем белье, Сакура… Чернила могут потечь при стирке, если не будешь осторожна.       Она передала изящные трусики Сакуре, которая могла только смотреть на них в замешательстве. Цунаде снова прижала руку к лицу, и Наруто выглядел так, словно его хватил удар.       — Ты, — Цунаде указала на Ино, которая замерла. — А ты что здесь делаешь? За что именно тебя нужно наказать?       — Я-я здесь только для моральной поддержки, Хокаге-сама.       Рука Цунаде опустилась.       — Отлично. Все свободны, и я рекомендую вам побыстрее убраться отсюда, пока я не сделала чего-нибудь, о чём потом пожалею.

***

      — Ты грёбаный идиот, понимаешь?       — Я знаю.       — Тебе повезло, что она не кастрировала тебя прямо там, на месте.       — Она пыталась.       Генма покачал головой и присвистнул сквозь зубы, наклонившись поближе, чтобы посмотреть, как медсестра справляется с раной на голове Какаши. Молодая женщина деловито накладывала швы на длинную рану.       — Я насчитал больше девяти швов, — сказал он. — Не стоит того, Хатаке.       Если бы у Какаши не были закрыты глаза, он бы их закатил.       — Знаешь, тебя могут казнить за это.       — Это нелепо, — устало сказал Какаши. — В наши дни в Конохе есть только две вещи, за которые могут казнить — государственная измена и пиратство. Насколько мне известно, я не совершал ни того, ни другого. Всё, что я сделал, это переспал с другим взрослым человеком, который оказался в той же команде, что и я.       — Другие увидят это не так, Хатаке, — отметил Генма. — Люди слышат, что учитель затащил ученицу в постель, и они решат, что ты каким-то образом воспользовался ею. И ты странный затворник… меня не удивит, если они подумают самое худшее.       Медсестра, занимавшаяся головой Какаши, остановилась.       — Разве вы не учитель Харуно Сакуры? — спросила она.       — Да, — сказал он ровным голосом.       — А. Мне нравится Харуно-сан, — сказала она, а затем возобновила работу, хотя на этот раз прижимала полоски пластыря к его ране с гораздо большим ненужным нажимом. Он поморщился, но вынужден был терпеть.       — Сколько ей лет? — спросил Генма. — Шестнадцать… семнадцать?       — Восемнадцать, — коротко ответил Какаши.       Генма снова недоверчиво покачал головой.       — Что ты делаешь с девушкой такого возраста? — озадаченно спросил он. — У тебя что, какой-то кризис среднего возраста? Ты должен быть осторожен, Хатаке. Ты же знаешь, каково это — быть восемнадцатилетним… влюбляешься при любом удобном случае. Тебе правда нужно с этим связываться?       Какаши старательно игнорировал его.       — Эй, — Генма наклонился, чтобы быть на уровне его глаз. — Вы двое ведь не влюблены, да?       Какаши бросил бесстрастный взгляд в его сторону.       — Годайме спросила то же самое.       — И? — подсказал Генма. — Что ты сказал?       — Правду.       — Что именно?       — Не твое дело.       Генма вздохнул и выпрямился.       — Должен сказать, на этот раз я тебе не сильно завидую. Какое бы наказание тебе ни назначили… Я думаю, можно с уверенностью сказать, что ты в заднице.       — Спасибо.       — И удачи тебе снова смотреть в глаза своим сокомандникам.       — …точно …спасибо.       — Не стоит благодарности, — Генма хлопнул его по плечу. — Ну, я уверен, что есть, по крайней мере, несколько людей, которые до сих пор не слышали новости. Я не могу оставить Анко всё веселье, поэтому пойду разыщу их. Увидимся позже, Хатаке.       Какаши тихо вздохнул и снова закрыл глаза, позволяя медсестре продолжать свои жестокие действия. В конце концов, она закончила и отступила назад, чтобы полюбоваться делом своих рук.       — Отлично, — сказала она с угрожающим возгласом. — Теперь можете идти.       — Разве я не получу конфетку?       Он отпускал эту вялую шутку практически каждый раз, когда визит в больницу подходил к концу, будь то прививка от гриппа, перелом ноги или кома. Обычно медсестры и медперсонал отшучивались, но взгляд, которым одарила его эта медсестра, заставил его задуматься, не сказал ли он что-то неприличное. Она посмотрела на него так, как будто он потребовал орального секса.       Люди всегда считали его извращенцем. Но теперь было ясно, что они считали его извращенцем.       — Теперь можете идти, — холодно повторила она, поворачиваясь к нему спиной.       — Точно, — сказал он, стушевавшись.       Лучше всего было просто убраться оттуда и пойти домой. Его униформа была вся в крови (потому что раны на голове всегда кровоточат непропорционально своей серьёзности), поэтому его первым планом было переодеться. А после он…       На самом деле он не знал, что будет делать после этого. Он предупреждал себя с той ночи, когда мокрая Сакура появилась на пороге его дома, что последствия будут ужасными, если о них узнают. Но его главной защитой от этого было просто убедиться, что никто не узнает; это был его план А.       Плана «Б» не было.       — Похоже, придётся переждать это, — пробормотал он себе под нос, пробираясь по длинным стерильным коридорам, игнорируя то, как взгляды шарахались от него в тот момент, когда его замечали. Он чувствовал, что они смотрят ему в спину, хотя и думал, что не может сказать наверняка. Но он просто мысленно пожал плечами и без суеты покинул здание.       Был уже полдень. На улицах было полно людей, вышедших на обеденный перерыв, и в некотором смысле это было небольшим благословением, потому что Какаши было легче смешаться с толпой. Несколько взглядов задержались на нём по пути домой, но было ещё рано. Пройдёт ещё по меньшей мере шесть часов, прежде чем сплетни разнесутся по всем уголкам деревни, а до тех пор всё ещё можно было ходить по улицам без того, чтобы на него пялились.       Но это было не совсем беспроблемное путешествие. Когда он свернул на жилую аллею, кто-то узнал его с противоположной стороны улицы и окликнул:       — В чём дело, Хатаке? Не можешь найти готового взрослого, поэтому ты решил окунуть свой хер в собственных детей?       За этим последовал шумный взрыв смеха, и Какаши, оглянувшись с лёгким любопытством, увидел небольшую группу молодых джоунинов. Хотя они, казалось, знали его, он понятия не имел, кто они такие, поэтому покачал головой и продолжил свой путь. Издёвки не были для него чем-то новым, и с годами он научился игнорировать их.       Но как справится Сакура?       По крайней мере, дверь его квартиры ещё не была закидана яйцами. Какаши вошёл в свой дом и быстро сбросил форму в кучу рядом с кроватью, а затем натянул чистую чёрную безрукавку и тренировочные штаны. Он потратил несколько минут, изучая свой новый порез в зеркале, заметив, что первые несколько полосок были наложены с точностью и тщательностью, в то время как последние несколько (по совпадению, наложенные после того, как он упомянул имя Сакуры при медсестре) были беспорядочно разбросаны.       Вспыльчивость Цунаде была почти такой же легендарной, как и её отвратительные навыки игры в азартные игры. Его не удивило, что она так быстро начала швыряться в него вещами, потому что он знал, что у неё был особый интерес к Сакуре, и за эти годы она привязалась к девушке. Было вполне естественно, что она защищала свою ученицу, и во многих отношениях она была учителем Сакуры больше, чем он сам.       И особенность Хокаге заключалась в том, что когда она начинала швыряться вещами, было неразумно уворачиваться: это лишь злило её ещё больше, как обнаружил Какаши. Довольно быстро он понял, как трудно объяснять и отстаивать свою позицию, когда женщина-вулкан швыряет в тебя половину предметов в своем кабинете, так что пришлось уворачиваться не от всех. Так что Какаши чувствовал, что между ударом по голове цветочным горшком и ударом в тестикулы острыми ножницами… он сделал правильный выбор.       Он неуклюже пытался расправить швы на брови, когда заметил движение в зеркале позади себя. Не оборачиваясь, он наблюдал, как Сакура тихо проскальзывает через окно на его кровать. Она выглядела напряжённой.       — Я вижу, ты осталась невредимой, — прокомментировал он, возвращая своё внимание к швам.       Сакура подошла к нему сзади, и следующее, что он осознал, это то, что она ударила его головой о зеркало.       — Ой. — Сегодня он начинал чувствовать себя довольно оскорблённым.       — Ты идиот! — выпалила она, сердито потрясая перед ним трусиками. — Ты украл моё нижнее бельё!       Он взглянул на трусики, и его брови поползли вверх.       — О! А мне было интересно, куда они делись. Думал, что выронил их во время миссии, — сказал он, беря трусики, чтобы полюбоваться.       Сакура выхватила их обратно.       — Ты выронил их в больнице, — горячо сказала она. — Их нашла Шизуне, и поэтому теперь все знают.       — Значит, Шизуне всем рассказала? — спросил он, нахмурившись. Это не было похоже на то, что сделала бы Шизуне.       — Нет, она сказала Хинате, которая не может противостоять Наруто, — вздохнула Сакура, прикусив губу. — Цунаде-шишоу говорит, что примет решение о наказаниях позже сегодня. Но все знают, Какаши. Все как-то странно смотрят на меня, и я слышу, как люди смеются у меня за спиной.       Она выглядела так, словно могла расплакаться в любой момент, поэтому Какаши протянул руку, чтобы сочувственно коснуться её плеча и позволить ей упасть к нему на грудь. Её дыхание было прерывистым, но, казалось, она изо всех сил старалась не заплакать… Ей просто нужно было время, чтобы успокоиться. В зеркале Какаши увидел их отражение. Выглядели ли несовместимыми? Подходили ли они друг другу? Какаши больше не мог сказать. Он лишился способности различать. Всё, что он видел — невысокую девушку с розовыми волосами, прижавшуюся к подбородку высокого сероволосого мужчины.       — Наруто ненавидит меня, — прошептала она. — Он никогда не смотрел на меня так, как сегодня. Я чувствую, что предала его… Но ещё я так зла на него! Как он мог сделать это на глазах у всех?! Как будто он хотел унизить нас!       — Наруто не так уж объективен, Сакура, — мягко сказал он. — Ему было больно. Он просто противостоял тому, что увидел… Я сомневаюсь, что он понимал, что произойдёт. Он, вероятно, даже не знает, что это было против правил.       — Почему ты защищаешь его? — спросила Сакура, откидываясь назад и хмуро глядя на него. — Он ударил тебя.       — Он причинил мне боль, — поправил он, — потому что мы причинили боль ему. Моё лицо может быть в синяках неделю, но его чувства, вероятно, будут нести эту боль намного дольше.       Она снова прижалась к нему.       — Мне страшно, — пробормотала она.       — И мне, — сказал он.       — Нет, это не так, — простонала она. — Ты говоришь это просто для того, чтобы я почувствовала себя лучше.       — Сработало?       — Нет…       С мягкой улыбкой Какаши взял её голову в свои руки и приподнял её лицо, чтобы поцеловать. Сначала она была подавлена, но потом внезапно отстранилась и села на кровать, повернувшись к нему спиной.       — Я не в настроении, — несчастно сказала Сакура. — Я даже не могу смотреть на тебя, я чувствую себя такой виноватой. Если бы кто-нибудь узнал, что я здесь, я думаю, они бы очень разозлились.       Он подошёл и сел на кровать рядом с ней.       — Тогда тебе, наверное, стоит уйти, — предложил он.       — Но идти больше некуда, — сказала она. — И я серьёзно. Куда бы я ни пошла… все будут знать, и они будут сидеть там и осуждать меня. Ты единственный, кто улыбается мне сегодня.       Она оглянулась на него и тут же расхохоталась. Возможно, потому, что Какаши в этот момент ухитрялся свирепо смотреть на неё и дуться? Она упала набок, её голова упала ему на колени, и постепенно её смех затих.       — Я бы хотела, чтобы время остановилось, — сказала она, и её пальцы впились в ткань его штанов. — Не хочу сталкиваться с тем, что будет дальше».       Он уставился на своё отражение в зеркале напротив, наблюдая, как его пальцы перебирают её волосы, казалось бы, сами по себе.       — Ты не можешь остановить время, Сакура. Мы должны быть храбрыми.       — Было бы проще остановить время, — пробормотала она.       После этого она ничего не сказала. Ее глаза закрылись, и через некоторое время — Какаши был уверен — она заснула. Его нога затекала, но у него не хватило духу разбудить её и отодвинуть в сторону… Вместо этого он продолжал приглаживать её волосы и наблюдать за тем мужчиной в зеркале, которого уже едва узнавал.       Из открытого окна донеслось щебетание. Он рассеянно оглянулся и увидел двух маленьких птичек, прыгающих по подоконнику, хлопающих крыльями и резко поворачивающих головы.       — Сакура. — Он сжал её плечо, и она медленно пошевелилась. — Нас вызывают.

***

      — Наруто-кун… Ты злишься на меня?       Наруто не был уверен. Она не была виновата в том, что двое из его самых близких друзей спали друг с другом за его спиной, но в то же время ему хотелось винить всех, кто был вовлечён.       — Ты знала, Хината-чан, — обвинил он, но сумел скрыть большую часть гнева в своём тоне. По какой-то причине он не мог кричать на эту девушку. Это казалось жестоким. — Почему ты ничего не сказала?       Она вздрогнула, словно он всё же накричал.       — Прости, Наруто-кун…       Они завернули за угол башни Хокаге, и Наруто перепрыгнул через забор территории академии, намереваясь срезать путь. После секундного колебания Хината последовала за ним.       — Как они могли так поступить? — Наруто бушевал, больше про себя. Он пнул маленькую карусель, на которой играл в детстве (обычно в одиночку), и она начала крутиться. Это не смягчило его гнев настолько, насколько он надеялся. — Это гадко! Это неправильно! Это похоже на инцест или что-то типа того!       Хината позади него заломила руки.       — Н-но они не родственники.       — Моя команда как моя семья, Хината-чан, — объяснил он. — Какаши-сенсей мне как старший брат. А Сакура мне как сестра — нет! — сколько-тоюродная сестра. Из очень дальних родственников. Потому что это странно, когда тебе нравится твоя сестра, верно? Верно…       — Понимаю, — тихо сказала она. — Иногда я воспринимаю свою команду как вторую семью.       Наруто покачал головой.       — У меня другой семьи нет…       Хината посмотрела на него, и на её лице промелькнул намёк на удивление.       — Мне кажется, я понимаю, что ты имеешь в виду, — сказала она.       С сокрушённым вздохом Наруто опустился на карусель, цепляясь за поручни по обе стороны от него.       — Он знал, что она мне нравится, — сказал он тихим голосом. — Я довольно часто говорил ему об этом. Но предполагалось, что она влюблена в ублюдка-Саске! Это я бы мог пережить… Но теперь она бегает ещё и за Какаши-сенсеем? Похоже, она будет с кем угодно, кроме меня. Что во мне такого плохого, что она предпочла старика?       Хината опустилась рядом с ним.       — Я не думаю, что с тобой что-то не так, — быстро сказала она. — Саске-кун и Какаши-сенсей очень похожи, если подумать… и, возможно, именно такой тип парней нравится Сакуре-сан. Есть к-куча девушек, которым ты бы понравился. Готова поспорить, есть куча девушек, которые отдали бы жизнь за шанс быть замеченными тобой.       — Неужели? — мрачно спросил Наруто. — Назови хоть одну.       В этот момент Хината словно потеряла дар речи. Наруто воспринял это так, что никто не пришёл ей на ум, но это его не удивило.       — Забудь, Хината-чан, — пробормотал он. — Сейчас я ничего не могу с этим поделать. Всё идёт кувырком…       — Я не хотела держать тебя в неведении, Наруто-кун, — прошептала она. — Но я не хотела причинять тебе боль, и я также не хотела предавать Сакуру-сан. Я не согласна с тем, чем она занимается, но… она казалась счастливой.       Наруто посмотрел на неё.       — Счастливой, — бесстрастно повторил он. — Что, если он домогается её?       Взгляд Хинаты на мгновение стал неуверенным.       — Думаешь, Какаши-сенсей смог бы?       — Думаю, нет…       Он закрыл лицо руками и пожалел, что не может стереть себе память. Это было выжжено в его мозгу. Проследив за взглядом Хинаты через улицу в ресторан, где сидели Какаши и Сакура, пошутив, что Какаши на самом деле был её тайным мужчиной… увидев выражение ужаса и вины на лице Хинаты, а затем то, как рука Какаши скользнула по ноге Сакуры так, как ни один учитель никогда не должен касаться ученика… и…       Такое приходило ему в голову. Конечно, приходило, это было естественно. В тот момент, когда до него дошёл слух об учителе-джоунине и ученице, он сразу же подумал, не относится ли это к Какаши. Но он отбросил это как невозможное. Хотя на задворках разума эта мысль никогда по-настоящему не покидала его, и все те странные взгляды, которыми эти двое одаривали друг друга, и то, как они вчера сидели так близко на скамейке для пикника… теперь всё обрело смысл.       — Как думаешь, она счастлива? — тихо спросил Наруто.       Хината задумалась.       — Если и была…… ты сделал её очень несчастной, Наруто-кун.       Это было правдой. Он чувствовал себя виноватым за то, что вот так вышел из себя, но в то же время гнев и несправедливость всё ещё глубоко ранили его. Чувство предательства затрудняло прощение.       Прохладные пальцы коснулись тыльной стороны его ладони, и он удивлённо моргнул, увидев, что Хината положила свою руку поверх его на поручне. Странно, её пальцы дрожали, но, с другой стороны, Хината всегда была немного странной…       — Т-ты мне нравишься, Наруто-кун, — прошептала она, медленно краснея. — Правда нравишься.       Он пристально посмотрел на неё, а затем заулыбался.       — Ты мне тоже нравишься, Хината-чан! — весело сказал он.       Её глаза расширились почти с надеждой, но затем она сникла.       — Верно…       Какая странная девушка. Наруто мог бы спросить, было ли что-то не так в том, что он сказал, но в этот момент к их ногам приземлился большой певчий дрозд. Он пропел короткую песенку, дважды взмахнул крыльями, а затем упорхнул на деревья. Наруто сморщил нос и посмотрел на возвышающуюся над ними башню Хокаге.       — Должно быть, она уже решила, — вздохнул он. — Нам пора идти.

***

      — Ах, какие вы все жизнерадостные на вид люди, — сухо поприветствовала их Цунаде, когда они друг за другом вошли в дверь и выстроились в линию перед её столом.       Сакура взглянула на Наруто, который с оскорблённым видом смотрел в окно, словно предпочёл бы быть где-нибудь внизу, а не здесь, в этой комнате с ней и Какаши. Хината и Шизуне встали между ними, эффективно разделяя их на случай, если снова начнутся кулачные бои.       — Все вы знаете, почему вы здесь, — сказала Цунаде, переходя сразу к делу. — Мне больно это делать, но другого выхода действительно нет. Я надеюсь, вы поймёте. Прежде всего, Наруто, — сказала она, глядя на парня в конце шеренги. — Шиноби должен постоянно контролировать свои эмоции. Терять голову и нападать на лидера своей команды недопустимо. Я бы хотела, чтобы ты извинился перед Какаши.       Наруто переступил с ноги на ногу, выглядя так, будто у него запор. Через мгновение он неопределённо повернул голову в сторону Какаши и пробормотал что-то, что могло означать «извините». Какаши прочистил горло и кивнул, чувствуя себя не менее неловко. Сакура закатила глаза.       — Шизуне и Хината, — Цунаде повернулась к ним, — вы обе утаили информацию от своего Хокаге. Я понимаю, что вы поступили так, думая, что это в интересах ваших друзей, и я восхищаюсь вашей преданностью… но есть время и место хранить секреты, и это не тот случай. Вы обе отстранены от работы на две недели, без оплаты.       Подбородок Шизуне немного дрогнул, но она кивнула в знак согласия, в то время как Хината выглядела так, словно не могла поверить в свою удачу. Возможно, она ожидала гораздо худшего?       Сакура была следующей в очереди, и взгляд янтарных глаз Цунаде остановился на ней с таким выражением, что было трудно сказать, улыбается она или нет.       — Твоё ученичество у меня заканчивается сегодня, Сакура, — тихо сказала она. — Я больше не могу тебя учить. Мне жаль.       У Сакуры перехватило дыхание, как будто из неё что-то вытащили.       — Шишоу, пожалуйста…       — Это не подлежит обсуждению, Харуно, — перебила её Цунаде. — С этого момента ты обращаешься ко мне «Хокаге-сама». Её мать могла бы позвонить сейчас и сказать ей, что она больше не хочет иметь ничего общего с Сакурой, а отец мог бы войти и сказать ей прямо в лицо, что не любит её так сильно, как свою новую дочь, и это было бы даже близко не так больно, как быть отвергнутой Цунаде. Сакура с трудом сглотнула и опустила глаза в пол, больше для того, чтобы скрыть слёзы, которые грозили пролиться.       — Есть, Хокаге-сама, — прохрипела она.       — И Какаши, — Цунаде повернулась к нему. — Как твоя голова?       — Болит…       — Хорошо, — с раскаянием ответила она. — Настоящим я понижаю тебя в звании до чуунина, Хатаке Какаши. У тебя не будет другого шанса на повышение в течение следующих десяти лет, и ты никогда больше не будешь преподавать.       Какаши замер. Сакура в шоке взглянула на него, задаваясь вопросом, как он это воспринимает. То немногое из его лица, что было видно, было искажено удивлением.       — Команда Какаши теперь официально расформирована, — продолжила Цунаде. — Татами Иваши недавно перевёлся в АНБУ, так что в команде Генмы есть вакансия. Какаши, ты займёшь эту вакансию и будешь работать под руководством Генмы с Шизуне и Райдо. Изначально эту должность собирался занять Тензо, поскольку на прошлой неделе он подал мне заявление об уходе с должности, но в сложившихся обстоятельствах, я думаю, будет более благоразумно, если он сформирует собственную новую команду с оставшимися членами Команды Какаши, которая теперь называется Командой Тензо.       — Что? — выдохнула Сакура.       — Погоди-ка, — сказал Наруто, разводя руки. — Разве это справедливо?       — Это самое большое снисхождение, которое я могу вам оказать, — раздражённо сказала Цунаде. — Ты бы предпочёл, чтобы я бросила его в тюрьму?       Наруто с трудом подбирал слова.       — Но ты разрушаешь нашу команду!       Цунаде всплеснула руками.       — У меня нет выбора! — её сердитые глаза снова метнулись к Сакуре и Какаши. — Вы двое хоть понимаете, какой позор на себя навлекли? Вы нарушили табу! Я могла бы полностью следовать Книге, но то, с чем вы оба столкнетесь с этого момента, будет более разрушительным и жестоким, чем всё, что я могу вам назначить. Вы и без моей помощи достаточно настрадаетесь.       Сакура ничего не могла с собой поделать. Страх сильно сжал её сердце, и рука двинулась сама по себе, отыскивая ладонь Какаши. Его тёплые пальцы сомкнулись вокруг её дрожащих, надежно защищая их и заставляя её чувствовать себя немного менее напуганной. Он был здесь, с ней, и она сможет смириться с этим. В одиночку она бы сдалась.       — Я надеюсь, вы все очень довольны тем, чего достигли своими сегодняшними действиями, — протянула Цунаде, и их всех пронзило её разочарование. — И я молю богов, чтобы эти отношения стоили жертв вашей команды. А теперь убирайтесь с глаз долой.       Наруто попытался протестовать:       — Но…       — Пошли! Вон!       Она была в настроении снова швыряться вещами. У них не было другого выбора, кроме как выйти, потрясёнными и опустошёнными. Сакура размышляла, что это казалось немного нереальным — Команда Какаши исчезла, Какаши был чуунином, а она больше не была ученицей Хокаге. Скоро до неё дойдёт, но пока это были просто слова, которые маячили перед ней, как пророчество, которое скоро сбудется… что-то, что предвещало гибель, с какой стороны на это ни посмотри.       Она взглянула на Наруто, который выглядел необычно пустым. Словно удар под дых, её пронзило отвращение к себе. Что она натворила? Эта команда была его жизнью… его семьёй… и она разрушила её.       — Наруто… — она потянулась, чтобы коснуться его руки, но он отпрянул. Взгляд, которым он одарил её, сказал всё, и он быстро повернулся и вышел из комнаты ожидания. Сакура задавалась вопросом, заговорит ли он с ней когда-нибудь снова. Шизуне прошла мимо неё, бросив на неё косой взгляд и разочарованно вздохнув. Хината полностью избегала смотреть на неё.       Какаши по-прежнему держал её за руку.       — Пойдём домой, — тихо сказал он.       Позор. Стыдоба. Отвратительно. Омерзительно. Всё это были перешёптывания, которые Сакура уловила, следуя за Какаши домой. Люди открыто пялились, некоторые утруждали себя тем, чтобы сдерживать шёпот, пока они не пройдут, но другие выражали свое отвращение почти намеренно громко. «Как они смеют, — услышала она, — ходить вот так средь бела дня? Им должно быть стыдно».       И ей было. Стыд окутал её, как удушающее одеяло, до такой степени, что она даже попыталась вырвать свою ладонь из руки Какаши, чтобы они не пялились на их соединённые руки. Но Какаши не позволил ей. Не говоря ни слова, он держал её, пока они не добрались до его квартиры, где он позволил ей упасть на диван, прежде чем исчезнуть в другой комнате. Сакура уткнулась лицом в подушки и заставила себя не плакать. Не перед Какаши. Не тогда, когда он был так спокоен по этому поводу.       Мгновение спустя он вернулся и сел рядом с ней, приподняв её и положив ей на колени лёгкую коробку. Она посмотрела вниз и невольно фыркнула от смеха.       — Неужели это так очевидно? — дрожащим голосом спросила она, беря одну из салфеток.       — Я подозревал, — тихо сказал он.       — Что ж, мне бы не хотелось разочаровывать, — пискнула она и прижала салфетку к лицу, сгорбившись и сотрясаясь от сдавленных рыданий. Рука Какаши согревала её спину, давая понять, что она не одна. — Прости, — выдохнула она, — т-тебя понизили в должности из-за меня.       — А ты потеряла наставницу из-за меня, — тихо сказал он. — Думаю, что мы понесли равные потери.       — Но команда! — воскликнула она. — Это не Команда Какаши без Какаши в ней! Наруто будет винить меня в этой потере! Он ненавидит меня — ты видел, как он на меня смотрел! — Она шмыгнула носом и закрыла глаза. — Все меня ненавидят. Они все шепчутся… Я всё ещё слышу это…       — Это будет нелегко, Сакура…       — Мягко сказано!       — Но всё наладится, — сказал он. — Я обещаю.       — Ты обещал это и раньше, — осторожно заметила она. — И сразу после этого все стало намного хуже.       — Да, но в конце концов всё наладилось. Просто дай время. Дай им время.       — Наверное, — печально прошептала она.       — И я полагаю, что в противном случае мы всегда можем перебраться в другую деревню.       Вероятно, он хотел пошутить, но Сакура спрятала это в глубине души как запасной план на крайний случай. Она повернулась и прислонилась к нему, наслаждаясь тем, как его рука машинально обхватила её.       — Я чувствую себя виноватой даже за то, что нахожусь здесь, — тихо призналась она ему. — Может, мне лучше пойти домой?       — Зачем чувствовать себя виноватой? Ущерб уже нанесён, — сказал он не без лёгкой горечи. — Мы заплатили за это, и мы могли бы также насладиться этим.       Сакура задавалась вопросом, стоило ли всё это того. Зная послужной список Какаши, он, вероятно, запоздал с тем, чтобы бросить её и подцепить следующую девушку, которой удалось бы его заинтриговать. Она предупредила себя, что нужно сохранять хладнокровие. По её опыту, мужчины бросались наутёк, когда дела шли плохо, и хотя ей нравилось думать, что Какаши лучше большинства мужчин, она отказывалась питать какие-либо иллюзии, что он идеален.       Она не стала бы винить его, если бы через некоторое время до него дошло, что она не стоила потери его работы и репутации, потому что прямо сейчас она думала точно так же. Почему он вообще беспокоился о ней? Насколько она знала, она не стоила таких хлопот. Ни для кого, для кого она была просто случайным увлечением и ещё одной зарубкой на спинке кровати.       — Прости, — прошептала Сакура снова.       — Это не твоя вина, — пробормотал он в ответ, склонившись к её голове.       — Думаю, что моя, — сказала она ещё тише. — В кабинете Цунаде-шишоу спросила меня, любим ли мы друг друга. Она сказала, что наши наказания зависят от моего ответа… и я думаю, что дала неправильный ответ.       — Что ты сказала? — спросил Какаши с неожиданным вниманием.       — Я сказала правду, — беспомощно произнесла она. — Мы не любим друг друга. Но, возможно, мне следовало соврать, если это означало бы, что ты сохранишь работу…       Он долго молчал, и в наступившей паузе Сакура услышала гул разговоров и шум улицы внизу. Это заставило её задуматься о том, как именно она собирается снова выйти наружу.       — Мне Цунаде задала тот же вопрос, — сказал он через мгновение. — Ну, то есть после того, как перестала швыряться в меня вещами.       — И что ты ответил?       — Тоже сказал правду, — неопределённо произнёс он. — Но сейчас это не имеет значения.       — Думаю, нет…       И всё же теперь не было возможности избавиться от всепоглощающего чувства потери. Она закрыла глаза и прислушалась к дыханию Какаши, ощущая ровный стук его сердца под своей рукой на его груди. Чувствовал ли он это тоже? Эти бурные эмоции, бурлящие в крови? Страх, который сжимал желудок подобно тискам? Сожаление, такое острое, что причиняло боль в груди?