another whiner

Юнги сам знал, что это может быть, но он боялся этого. — Он тебе понравился? — лишь спросил друг. Да. Намджун всегда понимал младшего, он мог с легкостью его читать. Он знал мятноволосого лучше, чем кто-либо. — Не знаю, — тихо прошептал Мин, — Не знаю Нам, я никогда этого не чувствовал, — он знал, что врать бесполезно, ведь Джун гений, он лучший друг, от которого ничего не укрыть. — Юнги, — брюнет встал со своего места, подошел к младшему. Развернув мятноволосого к себе, он немного присел и обнял друга. Больше оба ничего не говорили. Это не нужно. Мин обнял в ответ старшего, сейчас это лучше всего чувствовалось, словно Юнги подросток, что в первые столкнулся с проблемами. Мятноволосый не знал, как ему быть. Намджун обнимал крепко, он ощущал на рубашке горячие слезы друга. Юнги впервые настолько открылся кому-либо. До этого он никогда не плакал. Никогда не показывал свою боль, свой внутренний мир с этой стороны. Старший молча гладил Мина по волосам, стараясь принять эту боль, это недоумение. Страх, что сковывает младшего, ведь тот очень боится быть отвергнутым снова. Джун сам это понимает, он тоже знает какого это, чувствовать себя брошенным. Юнги скатился со стула и полностью упал на колени в объятия друга. Он не издавал ни звука, но горькие слезы скатывались по щекам, лучше показывая, что чувствует мятноволосый. Он долго это скрывал, пока писал, он сдерживался, пока играл, он пытался не дать волю эмоциям, пока слушал тот чарующий голос. Он утопал в нем, в этой тихой мелодии, что так хочется написать своими руками. Но он не может, он не знает, как ее показать. Он боится осквернить этот нежный, такой легкий звук, который он слышал от него. От танцора, который даже не знает, что его голос делает с самым жестоким рэпером в индустрии. С самим Августом. Он его покорил с первого вдоха, с первого всхлипа, с первого слога. С самого начала диалога, как только Юнги взял трубку. Мятноволосый зависим, он еще раз хочет его услышать. Еще хоть чуточку поговорить. Но он понимает, что Чим вряд ли ему снова позвонит. Он сделал свою работу, больше он его не услышит. От этого больно где-то внутри. От этого Мин снова, с новой силой, начинает рыдать. Уже в голос, еще больше сжимая своего друга в охапку. Тот и не против, он мягко поглаживает младшего по голове. Так они просидели минут десять, пока Намджун пытался успокоить младшего. Вскоре всхлипы утихли, дыхание потихоньку начало приходить в норму, а самого мятноволосого перестало трясти. — Нам, — хрипло стонет Мин. Тот тихо хмыкает, зная, что сейчас скажет его друг. — Да, Юнги. — Хочу напиться, — шепелявит мятноволосый, слезы перестали литься, но глаза были красными. Брюнет засмеялся, при виде такого Юнги. Его лисьи, красиво обрамленные слипшимися ресницами глаза опухли, мешки стали видны еще больше, и контрастировали с красными щеками и глазами. — Идем, ты мое горе сопливое, — он помог подняться Мину. — Твой коньяк тебя заждался. — Мой любимый? — канючил мятноволосый — Угу, тот самый.- со смешком ответил Ким. После он отвел младшего на кухню, где они и пили в своё удовольствие. Юнги больше не показывал свою слабость, он был пуст. Поэтому быстро опьянел, на половине бутылки, и заснул. Намджун с легкостью поднял своего друга и потащил его в спальню, где и уложил самого сурового рэпера. В комнату, которая была похожа на детскую. Вся в маленьких игрушках-кумамонах, из-за чего так часто смеялся старший, ведь их присылали бабушка с дедушкой Мина, зная по чему фанатеет их внук. На следующий день, Юнги смирился со своим положением. Голова болела, но это не помешало начать работать парню с последним треком. Сама музыка всегда выходила безупречной, но почему-то мятноволосому чего-то постоянно не хватало. Он пытался немного изменять мелодию, но от этого она становилась хуже. — Нам, если бы я бы еще раз услышал его голос, — как-то ворчал на Джуна Мин, потому что старший ожидал, когда тот закончит с альбомом. — Думаю, я бы в тот же день закончил эту песню. Но он мне не позвонит, а я останусь в тупике. Юнги уже отчаялся дописать этот трек. Муза, как его озарила в тот вечер, так и улетела, не дав возможности закончить. — Не надо было пить тогда, — уже злился на самого себя пианист. — Юнги, — строго сказал старший. — Успокойся, ничего не изменить. Давай уже ставим это, тебе хватит и девяти песен в твоем альбоме. — Да, Джун, — не хотя, согласился мятноволосый, — через неделю выпустим его, окей? — Отлично, — Мин слышал улыбку в голосе друга. Как же он сейчас хотел увидеть его сейчас. — Я отключаюсь, скоро встреча, вечером увидимся. — Угу, — лишь ответил младший, после чего услышал гудки. Сегодня ровно неделя, как Юнги познал новые эмоции. Он все еще скучает по тому милому голосу, но уже не страдает сильно, как в первый день. Он все еще помнит Чима и надеется, что тот снова позвонит. Но мятноволосый знал, что это не произойдет. Вечер, он снова работает, сидя дома. Очередной неудачный день: Мин снова работал над той песней, но получалось, мягко говоря плохо. Просто ужасно, изначальный вариант сырой, а если с ним работать, то он теряет свою чувственность. Юнги устал. Он снова пьет кофе, от того, что всю прошлую ночь пытался хоть немного доработать ту мелодию и опять не так. Он решил оставить эту песню, она останется сырой, но зато искренней и настоящей, нежели популярной и без души. Пусть будет так. Звонок. Кофе снова на половину выпит. Юнги с теми же мешками под глазами принимает вызов. — Слушаю, — он услышал всхлип, и тут же все тело передернуло. Парень надеется, что ему не послышалось. Снова тот же всхлип. Он не может ошибиться, это ОН. — Чим, это ты? Он боялся, что не угадал, что его сознание подкидывает ему это, скучая по милому пареньку. — Привет, хен, — сердце вновь начинает биться сильнее, его разум вновь начинает затуманиваться. — Да, это я. Мятноволосый слышит мелодию внутри себя, ту самую, что он придумал неделю назад, но намного с приятным звучанием, с тем самым изменением, что ей необходимо. Юнги понял, чтоб услышать весь трек до конца нужно поговорить с Чимом. — Что случилось? — мятноволосый слушал, как младший всхлипывал, и кулаки начали чесаться, — Тебя кто-то обидел? Обидели, — съязвил Чимин. Юнги улыбнулся этому порыву младшего. — Если считать, что мои родители не понимают моего рвения, то наверное, — танцор вздохнул. Мятноволосому нужно было сразу догадаться, что хоть родители у того добрые, но так просто они бы не сдались. Новый фрагмент песни начал играть в голове у Мина. Он как будто собирал свою песню по частям, как паззл. — Ладно, можешь не продолжать, на своей шкуре знаю, как это хреново, — он усмехнулся, ведь у мелкого еще цветочки, нежели у него. — Давай лучше поговорим. Чем ты занимался в выходные? Все же лучше отвлечь это чудо от пессимистичных рассуждений. Оказывается, у такого чада есть сумасшедший друг, который краситься очень любит и не зависит от мнения других людей. С другом Чиму тоже повезло, как и Мину с Джуном. Пока Юнги улыбался этому, они медленно перенесли разговор на тему кино. Как же давно мятноволосый ничего не смотрел. В последний раз, когда он ходил в кино было тогда, когда ему выписали премию на работе, а на следующий день сказали, что поход в кинотеатр обязателен. Еще в начале фильма, Мин отключился, ведь спал он мало. Так он и сказал младшему. Тот оказывается любит мелодрамы, комедии и романтические сопли, а ужасы просто ненавидит. — А ты случаем кофты мягкие не носишь? — как-то хотел пошутить мятноволосый. — Хен, у меня шкаф ими переполнен, — со счастливым голосом сказал Чим. — Как ты догадался? Еще один кусочек собрался из текста. Юнги тогда минуты две молчал и гнался за своими мыслями, полными рифмами для песни. — Прости Чим, я задумался, — виновато проговорил Мин, ему было действительно стыдно, ведь ушел в полет за вдохновением, зная, что потом может забыть. — Слышу, — лишь ответил танцор. — Чем занимаешься? Ну не мог же старший сказать, что ловит вдохновение от его голоса или пишет песню, благодаря младшему. — Домашку записываю, только на сайт зашел, — он на ходу придумал это, надеясь, что Чимин его не раскусит. — Понятно, — как-то грустно ответил парнишка, — я тебе мешаю. Это звучало, как утверждение, что Мин его сразу отклонил. — Слушай, Чим, а где ты живёшь, — мятноволосому было пофиг, что его сочтут за маньяка, ему было правда это интересно, да и тему сменить все же надо было. Он узнал точный адрес, хотя надеялся услышать город или на максимум район. Но походу младший ему доверял, что не радовало старшего. Они болтали на отдаленные темы, меняя их с такой быстротой, что иногда можно было запутаться, о чем они все же говорили. После послышался стук в дверь. Юнги сразу вспомнил, что к нему собирался Намджун, из-за чего ему пришлось попрощаться с мелким. — Прости Чим, но ко мне друг пришел, продолжим в другой раз, — Мин хотел убить себя на месте, какой «другой раз», его же не будет. — Конечно хен, буду рад с тобой еще пообщаться, — мятноволосый воскрес от такой фразы, и вот последний кусочек его песни собрался воедино. Из трубки он услышал гудки, с другой стороны он услышал вновь стук в дверь, а из его сердца он услышал биение такое нежное, такое легкое, что Мину почудилось, будто время остановилось. Но все же он пришел в себя, после… — Мин, твою мать, Юнги, — грозным голосом произнесено было Джуном. — Сколько я буду тебя, блядь, ждать. Мятноволосый пришел в себя и побежал открывать эту дверь, пока ее не оторвал Ким. — Прости, — лишь сказал младший, когда впускал Намджуна. — Ладно, я тоже переборщил, — он мягко улыбнулся Юнги, после чего сделал беспорядок на голове мятноволосого еще сильней. — Эй, — лишь сказал разозлено Мин, приглаживая свои волосы.- Они и так гнездом вьются. Старший немного посмотрел на своего друга и рассмеялся в голос. Таким милым он еще не видел Юнги. — Ладно, иди ставь чайник, горе-воробей, — он улыбнулся хозяину дома и прошел в гостиную. — Иди сразу в звукозаписывающую, — крикнул ему Мин, — у меня есть новость. Джун послушно ушел в комнату и сел на диванчик, ожидая мятноволосого. Младший пришел с двумя кружками кофе и поставил их на столик. — У меня дежавю, — сказал как-то тихо Нам, — вот сейчас ты сядешь опять за синтезатор и начнешь играть ту песню о парнише-идеале. — Что ж, Джун, — Мин улыбнулся своей широкой улыбкой, открывающей десна, и сел за инструмент, не притронувшись к кружке. — Ты сам это вспомнил. Он начал играть заезженную песню, добавляя те клавиши, что он слышал, пока разговаривал с Чимом. Мелодия снова была в минорном исполнении, но что удивило Кима, казалось, будто Юнги обрел надежду, и эта тоска была приятной, волнение было долгожданным, а страх будущего нарастал в более позитивном ключе. Словно Юнги понял и принял свои чувства и хотел их продолжить. Будто эти эмоции стали для него радужными, яркими и светлыми, а тот груз, что они несли, упал в обрыв прошлого. Намджун сразу понял, в чем дело. Но решил подождать, чем закончится песня. Мелодия наполнялась приятными моментами, словно она ожидала чего-то. Она дарила то спокойствие, что искал мятноволосый. Когда пришел черед последним отголоскам трека, то он будто закончился тем, что борьба закончилась победой. Последняя нота в мажорном исполнении закончилась идеально. Вся песня была закончена, больше с этим ничего переделывать не надо было. Намджун ждал, когда друг повернется к нему, со своей улыбкой, ему нужно было убедиться в своих догадках. Юнги все же развернулся, на его лице была завораживающая улыбка, а по щекам лились слезы. Намджун не знает, что делать. После мятноволосый вытирает их и начинает смеяться, счастливо и лучезарно. — Я нашел ее, — лишь сказал младший.