another whiner

Как я понимаю, ваши близкие люди попросили позвонить сюда. — Мятноволосый услышал вздох, что означало правоту Юнги. — Откуда, — тихо донеслось до Мина. Парень замер. Юнги мог поклясться, что хоть голос и был таким тихим, но он был просто очаровательным — таким нежным и ласковым. — Все просто, люди с небольшим отклонением на эмоциональном уровне, не всегда добровольно идут к незнакомым им людям. Даже, если депрессия происходит не из-за незнакомцев или каких-нибудь случаев, такие люди никогда не доверяют, так скажем, чужим, — Эта фраза была доведена до автоматизма за два с половиной года, поэтому Юнги ни на каком месте не запнулся и звучал уверенно. Сейчас Мин хотел еще раз услышать его голос. — Мне ли не знать. Как хотите, можем познакомиться и общаться как друзья, или оставаться для друг друга инкогнито. Что вы предпочитаете? Юнги молился, чтобы они были, как инкогнито, ему понравился голос паренька, хоть услышал его всего чуть-чуть. Мятноволосый хотел бы спеть с этим парнишкой дуэт. Но он боялся надоесть собеседнику. Он в принципе боялся, что их знакомство будет излишним, ведь неизвестно, как дальше пойдет их общение. — А вы бы хотели со мной общаться? — Паренек все еще был неуверен, Юнги даже может поспорить, что сейчас голова у собеседника не хорошо работает. Мин отвечает, что это работа и с этим ничего не поделать, но внутри он хотел продолжить этот недо разговор. Он даже признал, что ему понравился голос напротив. После чего произнес свой псевдоним во время общения с клиентами. Как говорилось, его придумали остальные работники. Пока он размышлял, какие у него глупые коллеги, то прослушал, что сказал паренек. — Прости, можешь повторить, я не расслышал, — он признал это честно Вскоре он узнал имя парня со сладким голосом. Оно, кстати, тоже нежное и милое — Чимин. Так приятно ощущается не только в голове, но и на языке. Юнги не верит, что ему симпатизирует этот парень. Он не знает, что такое романтическое влечение, хоть Намджун ему постоянно пытается научить дружеской привязанности. Мятноволосый уже в курсе, что это за ягода, но именно трепетные и сладкие чувства и эмоции, он никогда не ощущал. Он сравнивал влюбленность с тем, что чувствует по отношению к бабушке с дедушкой да мелким. Но сейчас он точно мог сказать, что эти необычные ощущения ему новы. Юнги их никогда еще до этого не чувтсвовал. Мин может признать только то, что этот «Чи-чимин» его зацепил. Остальное было ему непонятно. Мятноволосый решил начать работать, спрашивал, чем больше всего любил заниматься Чимин, где больше проводил времени. Так Юнги узнал, что паренек, только что закончил школу, значит он старше собеседника на два года, примерно. Шуга-ши звучало так, будто Мин какой-то старик. Хоть и признает, что его так многие называют, но сейчас другой случай. Он попросил называть себя хеном, на что младший с удовольствием согласился. После он узнал, что мелкий учился в школе лучше него. Было пофиг на это, так как Юн изначально старался учиться, как можно ниже, но чтобы не пролететь на поступление в институт, который хотел. Потом он нашел нужный вопрос и слушал красивый голос собеседника, который изливал свою душу ему, Юнги. Это чудо любило танцевать. Мину захотелось увидеть, как движется этот парень, ощутить воздух, который он выдыхает после очередного трудного или, наоборот, легкого и плавного движения. Юнги чувствовал, с ним что-то не то. Но как бы он не старался, он никак не мог перестать думать о том, кого он только слышит, не видя ничего. Оказывается у него с Чимином было кое-что общее, родители. Они тоже заставляли парня плясать под дудочку-хотелку. Но, если у Мина для своей выгоды, то у младшего, чтоб ему было на что жить. Они думали о своём чаде. Юнги завидовал, но внимание на это парень не заострял. Он уже с этим смирился. От прошлого все равно не убежать. Когда младший замолчал, мятноволосый понял, что ему нужно поддержать его. И делал он это не только из-за работы, но больше ему самому этого хотелось. Он понемногу решил открыться Чиму и даже сам не понял, как дошел до сокращения имени парня. Чим, звучало так мягко и правильно, что старший улыбнулся этому. Рассказал, что его семья тоже против его увлечения. Но Мин решил точно не углубляться, только поверхностно. После Чимин его поблагодарил и отключился. Юнги не может понять, что с ним. Сердце стучит гораздо чаще, чем обычно. Мин все скинул на то, что он жил последнее время на кофе. После он позвонил Наму и рассказал о очередном клиенте. — Нам, как обычно, — с холодным тоном сказал мятноволосый в трубку. Лишь Ким знал, что из-за трудного детства, его другу трудно выражать свои эмоции. Но зато, он мог наполнить ими свою музыку. Мин задержался на долю секунды, что не ушло от внимания Нама. Мятноволосый думал, как ему назвать Чимина, он не хотел его оскорбить, но все же. — Очередной нытик. — Я чувствую, — тихо и спокойно проговорил уже брюнет, — что ты чего-то не договариваешь. Как обычно, Ким наблюдателен. Мин промолчал, принимая поражения. — Говори, — твердо сказал друг, но Юнги знал, что он делал это в шутку. — Джун, он странный, — начал издалека мятноволосый. — Чокнутый? — сразу спросил Нам. — Нет, — поспешно опровергнул догадки друга Мин, — его голос настолько необычный. Такой нежный и легкий, — Юнги знал, в реальной жизни он не может подобрать нужные слова, но он честно пытается. — Клянусь я бы прямо сейчас бы сделал с ним коллаб, но он не заинтересован в пении. Он — танцор. Намджун удивлен, впервые Юнги хочет сделать дуэт с тем, кто не в списке Кима. Обычно он не может найти идеального певца, у Мина слишком завышенная планка. — Так, что-то еще, — он слышал шумное дыхание, походу Юнги что-то записывает, ведь такое обычно происходит, когда он прикладывает телефон к уху вплотную плечом. — Что же это за парень, что смог вдохновить Августа, который никогда не мог найти идеальную кандидатуру для себя. Как хоть зовут этого идеального? Юнги похоже слишком ушел в себя, так как молчал на вопрос. Брюнету пришлось повторить. — Чимин, — глухо прошепелявил Мин. — Фамилию не знаю. Намджун тихо слушал, как его друг что-то скреб по бумаге. Потом, когда Мин остановился, Нам подождал, что ему скажет мятноволосый. — Нам, он хочет пойти в наш, — Мин решил пока не говорить брюнету все, что он чувствовал. Это будет глупо с его манерой речи, друг его просто не поймет. — Не хочешь прийти как-нибудь ко мне? — Ты хоть закончил с последней песней альбома? — он с сомнением спросил у Шуги. — Думаю, что нет, — не определенно сказал Юнги. — То есть? — Нам, мне пришла идея новой песни, — с воодушевлением сказал мятноволосый, — поэтому мне нужно твое мнение, — затем тот снова начал что-то скрябать по тетради.- Жду через два часа, без бухла не впущу. На этом парень отключился, что ж, Юнги краток, как обычно. Намджун вздохнул: друга нужно отучать много пить. На самом деле пил мятноволосый крайне редко, только тогда, когда слишком сильно устал и ему нужно расслабиться. Джун сам пьет тоже редко, но намного меньше своего друга. Если Юнги пьет, то на утро он еще злее, чем обычно. Но зато во время головных болей, он придумывает охрененные рифмы. Нам приехал в одиннадцать, как обещал, с любимым коньяком друга и парой бутылок пива для себя. — Юнги, открывай- брюнет стучится в дверь Мина. — Иду-иду, — мятноволосый ставил чайник, ведь знал, что пить они будет позже. Брюнет же знал, что младший медлителен, поэтому после ответа тут же прекратил барабанить бедную дверь. Юн открыл через минуты две, как Джун перестал что-либо делать. Его мешки под глазами показывали насколько устал парень перед старшим. Но довольная и сладкая улыбка озарила лицо юноши, из-за чего Ким не стал беспокоиться о нем. — Так чего звал? — спросил брюнет, — слышу, как кипит чайник, ты передумал пить? Озорной взгляд промелькнул в глазах Мина. Он ухмыльнулся и покачал головой. — Нам, если я сказал пить, значит мы будем бухать, — он никогда не звал старшего хеном, потому что Намджун сам этого хотел. — Но сначала, ты послушаешь мои сырые наработки. Брюнет улыбнулся мятноволосому. Ему нравится это. Он снимает обувь и проходит в гостиную, где и расположена дверь в звукозаписывающую комнату. Он без каких-либо происшествий доходит до черной деревянной двери с плакатом, на котором был изображен средний палец и надпись: «you go fuck yourself»*. Как обычно, Мин очень гостеприимен. Намджун всегда улыбается этому плакату, зная, что на него это правило не действует. Он спокойно проходит в обитель мятноволосого, который сейчас делает кофе. Синтезатор стоит около противоположной стены, а рядом с ним стол с компьютером и всякими установками для звукозаписи, ее редактирования и отправления на рабочую папку. С другой стороны стоял микрофон с воткнутыми ушами и колонки, среднего размера, приблизительно по колено. Со стороны двери находился удобный кожаный диванчик, куда и сел старший. Рядом стоял небольшой столик, на котором вскоре будут стоять две кружки с еле дымящимся напитком. Мин подошел сразу же, как только брюнет сел. Он вручил кофе другу, а сам поставил кружку на столик. Юнги сел в излюбленный стул на колесиках напротив Кима. — С чего такое рвение, написать еще одну песню? — задал вопрос старший, он его беспокоил больше всего. — Чимин, — как-то непонятно ответил Юн, его глаза сияли, что Намджун видел довольно-таки редко, но это всегда кончалось шедевром. — А по конкретнее, — брюнету интересно, что сделал с его другом танцор за час общения. — Нам, это совершенно отличается от моего прошлого, — пытаясь подобрать правильные слова, начал объяснять мятноволосый. — Блядь, это отличается от моего стиля, но я хочу, чтобы эта песня была заключительной в моем нынешнем альбоме. Послушай, — он посмотрел с мольбой о понимании в глаза Кима. Юноша даже не притронулся к своему напитку, как уже отъезжал к своему электронному «фортепиано». Композитор слегка провел пальцами по любимым клавишам и, нажав на пару из них, застыл в воздухе. После недолгого молчания, по комнате раздались тихие минорные аккорды. Они звучали так тоскливо, что можно было понять, как сомнительно на душе у молодого пианиста. Из такой грусти мелодия перетекла в волнение, будто те новые эмоции, что находятся внутри были так новы, что человеку непонятно, что с ними делать. После волнение ушло, оставив место сомнению. Юнги не знал, что он чувствует, и должно ли это у него быть. Ким слушал в недоумении, сразу после первых нот, он понимал, что такое было несвойственно его другу. Когда Мин писал музыку, он вкладывал в нее свою агрессию, злость на людей. Август был знаменит тем, что показывал всю правду в своих текстах и музыке, не скрывая свои настоящие эмоции. Сейчас то, что слышал брюнет было похоже на смятение души, словно мятноволосый нашел то, что не было у него никогда. Он потерялся и пытается отыскать нового себя, понимая, что прошлый уже не вернется. Старший даже подумал, что Юнги влюбился, но нет, это было далеко от такого родного Мина, что Джун сразу отбросил эту идею. Казалось, словно мелкий не знал, что делать с новыми эмоциями. Пока что Ким так думал, но после засомневался в этом. Последние аккорды были будто смирение, они были легкими, в нейтральной чувственности, словно пустота. Юнги принял то, что бы это ни было, не зная зачем оно ему дано. В звукозаписывающей настала тишина. Она была приятной и непринужденной, но после минуты в ней можно было заметить нерешительность и боязнь чего-то. Больше всего это было заметно по прямой спине младшего. Тот боялся сказать что-либо. Он и так открыл душу своему лучшему другу, зная, что тот поймет все правильно. Это смятение. Намджун внимательно смотрел на еле трясущееся тело мятновлосого и по частицам собирал все ощущения от только прослушенного кусочка музыки. Она точно была не доработана и мала, но от нее можно уже отталкиваться и работать, совершенствуя с каждой новой нотой. Только брюнет знал, что это на первый взгляд только легко. Главное оставить этот мотив и правильно донести его до конца. Не все композиторы могут этим похвастаться. Смотря на спину младшего, Джун решил стать опорой для такого ослабленного Мина. Он все обдумал и принял решение поддерживать мятновлосого. Юнги же догадывался, что это может быть, но он боялся этого. Если это будет правдой, то он не знает, что может случится дальше, ведь вряд ли танцор вновь позвонит ему. Зачем? Парень уже сделал свою работу, он больше не нужен этому парнише, но походу именно он стал... — Он тебе понравился? — лишь спросил друг.