another whiner

— Я нашел ее. — Ты с ним встретился? — Ким понял, что друг счастлив: парень аж светился. — Да Джун, — Юнги мечтательно улыбнулся, в этот момент он мог поверить в любовь, даже не видя того, кто ему симпатичен, — он сказал, что рад будет со мной еще поговорить. Старший был рад за Мина. Его чудо тоже было радо с ним пообщаться, а это главное. — Нам, ты же понимаешь, что пока я не закончу с обработкой этого трека, альбом ни-ни, — мятноволосый пришел в себя и сразу предупредил о его решении старшему. — Понял уже, Юнги иди сюда, — Намджун похлопал по дивану, чтобы младший сел рядом с ним. Мин встал, вышел из комнаты. Брюнет не понял, что делает Мин, но решил его подождать. Мятноволосый пришел обратно с тетрадью в руках и сел рядом с другом. — Вот прочти, — он снова улыбнулся, протягивая наработки, которые успел записать во время разговора. — Думаю, я чуть попозже запишу остальное. Старший начал читать, почерк до сих пор был ужасным, но со временем Джун научился его разбирать. В песне говорилось о первой любви, как о фортепиано, но лишь Ким понимал, что это был лишь первым этапом восприятия чувств. Будто Юнги решил рассказать, как получил эмоции, которые были не схожи с теми, что он чувствовал до этого. Лишь инструмент дал первый толчок, для того, чтобы начать чувствовать не только злость, агрессию, грусть на всех подряд. Следующим куплетом, рассказывалось о первом настоящем друге, что помог встать и уйти из того мира, в котором он жил. В третьей части, не дописано, но рассказывалось о парнишке, что научил его новому, до этого чувству, в которое он не верил, дальше фраза была оборвана. «Лишь благодаря тебе я…» Намджун не знал, как за один день Юнги смог написать это, если песню он мог написать за полтора дня, то текст было гораздо сложнее сочинить его другу. — Как тебя зовут, и куда ты дел моего друга? — напротив парень рассмеялся, он ожидал такой реакции от брюнета. — Я пришелец с планеты кот, — отозвался тут же Мин. — Юнги сейчас нет дома, можешь через меня передать ему свое восхищение. Теперь уже Нам захохотал. — Юн, это потрясающе, — глаза у Кима горели, как в первый день из знакомства, когда еще девятнадцатилетний парень спрашивал у подростка его ли это творения, что он слушал, пока тот их отыгрывал на рояле. — Спасибо, но это только начало, — мятноволосый хищно улыбнулся, словно тот самый кот-пришелец, который только увидел свою добычу и готовый напасть. — Бро, это звучало уже угрожающе, — как бы старший не хотел показать напуганным, его ямочки сдавали с потрохами. Юнги от этого улыбнулся шире и по-доброму. — Ладно, сейчас мы мелодию запишем, а потом будем над ней еще работать, — Намджун кивнул, в знак того, что понял. — Окей, я пошел включать запись, иди пока снова проиграй песню. Мятноволосый благодарно посмотрел на друга. Он спокойно сел за синтезатор и проиграл в памяти всю мелодию, после чего уже начал играть по клавишам. Мелодия звучала снова завораживающе, она манила и гипнотизировала слушателя в лице Джуна. Запись уже шла, поэтому брюнет без угрызения совести по новой слушал эту легкую игру по нотам. Трек закончился неожиданно, вот только начал слушать, а уже конец. Она была бесподобна. Парни сели за компьютер, взяв с собой уже остывший кофе, и начали работать над ее битами. Час работы не прошел даром. То что Намджун с Юнги сделали за такое время, было просто невозможным. Трек брал за душу, он манил за собой и давал надежду в любой ситуации. Даже так хоть продавай, без текста, без слов, просто музыкой. Бит лег ровно и лишь украшал затею рэпера. Осталась дело за самым трудным для мятноволосого текст и запись чтения. Нет с читкой все было в норме, а вот с написанием была беда. Мину очень трудно выражать свои эмоции словами, но бывает его озарит и то что выходит под этим, становиться хитом. Сейчас Юнги знал, что в присутствии друга, он не сможет сосредоточиться на свой внутренний мир. — Ладно Юн, я пойду, времени уже много, — брюнет тоже знал, что для написания самых офигенных текстов младшему нужно одиночество. — Уверен? — спросил все же мятноволосый, — уже одиннадцать. Я могу и завтра с текстом поработать. Ким все же отказался, зная, что завтра Мин мог потерять весь сегодняшний запал. — Как закончишь, отпишись мне, — перед выходом сказал Джун, — я все же переживаю за твое здоровье. Он мягко улыбнулся, Юнги был смущен, но он вида не подал, лишь ударил легонько кулаком по плечу старшего и закрыл дверь за ним. — Знаю, хен, — мятноволосый сказал это в пустоту, после чего направился на кухню и заварил себе горячий кофе. Ночь обещает быть длинной. Парень работал долго, каждый раз он пытался найти подходящие фразы, не теряя смысл исходного материала. Иногда он даже слушал записанный на телефон разговор с танцором. Он сразу же, как только понял, что это звонил Чим, поставил запись, ведь не хотел потерять тот чарующий голос. Стрелки часов уходили за два часа ночи, Мин все еще работает над текстом, пытаясь закончить его. Но с каждым новым предложением рэперу казалось, что он теряет все. К четырем утра мятноволосый понял, что то что он написал — полный бред и, выписав исходные строки, те что были с разговора с младшим, выкинул все наработки. — Джун, мне нужен Чимин, — устало произнёс в трубку Юнги в пять часов утра. — Не говори мне, что ты еще не ложился, — сонно бубнил брюнет на том конце линии. — Извини, я, честное слово, пытался немного отдохнуть, но, — виновато говорил мятноволосый, — но эта песня манила меня к себе. — Юн, — мягко проговорил друг, — подожди неделю, наверное это чудо тебе снова о себе напомнит, а пока ложись спать. — Ладно, — устало сказал младший, — спокойной ночи. — Иди уже, — в шуточно-ворчливой форме прокряхтел Ким, а затем отключился. Юнги ничего не оставалось, как послушаться. Он лег в кровать, но уснуть никак не мог. — Чим, прошу позвони мне скорее, — молился он небесам, — у меня есть только неделя. Он не знает зачем это говорит, но после монолога с самим собой, его как будто отпускает и глаза закрываются. Три дня он никак не мог ничего написать, если музыка просто готова и безупречна, то текст был не то что сырой, а вообще гнилой и с каждым желанием доработать текст, все катилось не к чертям, а к хуям, таким жирным и большим, знаете. Мин не знает, что ему делать с каждым днем ему становиться еще хуже. Эта песня манит, но давит еще больше после нескольких часов работы, а все получается как обычно, ни-чер-та. Это бесило Юнги, что он готов был лезть на все стены в квартире одновременно. Еще плюс эта работа у Нама. Каждый звонок дает надежду, а когда он слышит нудный или слишком высокий голос, то он раздражается моментально чуть-ли не крича на клиентов. Но работа, есть работа, так что, прикусив язык, он начинает слушать историю человека с другой стороны трубки. После пяти дней, мятноволосый воет и не знает, куда себя деть. Лишь бы рядом не было чистого листка и ручки, да хоть обломка мелка и тот же чек из продуктового. Он начинает сходить с ума. Джун забирает друга из его квартиры к себе. Прошла неделя, Юнги легче. Он уже не думает о той песне так сильно, как раньше. Он снова начал работать в обычном темпе. Звонок. У Мина подскочило давление, ведь ему кажутся цифры очень знакомыми. Он, переосилив желание сразу же взять трубку, вздохнул как можно глубже и ответил. — Хен, — радостно слышится, сердце делает кульбит, — Ты знаешь что. — Привет Чим, — ему страшно, но подавив это все, он улыбнулся, — чем ты это радуешься? — Родители согласились отправить меня в СИИ, — чуть ли не крича верещит младший. Юнги радуется вместе с ним. Он может хоть издалека поискать своего Чимку. — Это же хорошо, — он одобрительно промычал это, чуть ли не мурча, — Чим они приняли твое увлечение, тебе повезло.- Вдруг в голове заиграли слова, он умоляюще посмотрел назад, где сидел Намджун. Тот понял младшего и испарился из комнаты, в следующую минуты перед мятноволосым возникла открытая тетрадь с карандашом. Мин с благодарностью посмотрел на Кима и начал записывать свои мысли. — Хен? — Чимин напрягся, это слышно по голосу, — Я мешаю? — Что, — из мыслей вернулся Мин, — Нет-нет, Чим мне как раз пришло вдохновение. — Вдохновение? — походу паренек его не понял. Точно же. Юнги ни разу не говорил, чем занимается. — Прости Чим, — он виновато отпустил голову, — забыл тебе сказать. Я пишу тексты и музыку и продаю ее другим людям, — от части это была правда, он зарабатывал половину от этого. Писал музыку, если она не подходила для Августа, то продавал ее Намджуну, а тот ее отдавал какому-то знакомому со своей компанией, по созданию айдол групп, тоже за деньги. Так сказать цепочка. — Вау хен, ты такой крутой, — слышится шепот из трубки. Джун это тоже услышал и издал некий смешок. — Мелочь, — обратился мятноволосый к танцору, — ты еще не слышал, так что не восхваляй меня. — Я наверно все же мешаю, хен- он виновато прозвучал, — я попозже позвоню. — Чим не надо, — молил Юнги, только не сейчас он не хочет снова ждать неделю в этом аду, — просто рассказывай о себе, я тебя буду слушать и записывать одновременно, пожалуйста. — Что хен, — он с опаской проговорил это, — ты уверен? — Как никогда, — тут же ответил Мин, он знал, что без голоса танцора просто не допишет этот трек. Ему он был необходим. И это не и из-за того, что этот тихий чуть мягкий, чуть сухой и иногда рычащий, да визжащий голосок пробуждал не только вдохновение. Он открывал для мятноволосого новые чувства, что он никогда не ощущал. Они были мягки и легки, как будто выдохнешь чуть-чуть в их сторону и они улетят вслед ветерку. От такого парень боялся дышать, ему необходим этот голос, ведь без него он не видит своего существования.— Как проводишь каникулы? — Ну, — сначала мялся паренек, — я опять ходил в кино, а после мы с Тэ пошли в аквапарк. — Весело, — Юнги хмыкнул, он не помнит, когда в последний раз нормально отдыхал. После Чимин говорил о своих любимых писателях, мятноволосый взял это себе на заметку, на будущее. Вдруг пригодится. Он писал все больше, эмоции становились ярче с каждой строчкой. Те наработки становились полными, и то дерьмо, что было изначально, становилось очередным шедевром. Юнги делал два дела одновременно, но он не переставал слушать младшего, а слова так и лились у него на бумаге. Мин писал и писал, прошло уже около часа, а он все еще писал. Никак не мог дописать последний куплет, весь полет закончился и теперь он не мог сосредоточиться на треке, Чим был важнее. — Хен, — мягко позвал парниша, похоже боялся заснул ли старший, пока тот болтал. — Да Чим, — так же тихо ответил мятноволосый. Тишина просочилась между ними, обоим было от чего-то неловко перед друг другом, будто они в первый раз говорят. Но вдруг это молчание поражает громкий храп Намджуна. Пока один писал, а другой болтал, чего брюнет никак не слышал, тот успел заснуть. Может Юнги и привык к такому, они жили вместе около четырех лет, а Чимину было ново. После он громко рассмеялся в телефон. Мин последовал за младшим, он может поклясться, что такой журчащий яркий и нежный смех был чарующим, как и сам голос танцора. — Ты никогда не думал о работе певца? — огласил свои мысли вслух. — Что, — такой заливистый смех тут же прекратился, — хен, я даже не мог этого представить. В голосе Чимина сквозила такая неуверенность в себя, что Юнги хотел помочь младшему в себе это побороть. — Чим, — он мягко позвал танцора, — клянусь хоть чем, — он пытался правильно подобрать слова, что бы паренек его понял, — твой голос свел меня с ума, — и не только голос, весь Чимин, пусть он и не видел его в живую, окрылял мятноволосого, своим поведением, манерой речи, своим нежным и легким «хен», все это приводило Мина в чувство на грани оргазма, такого яркого и долгожданного, что видны были звездочки.- Он идеален для пения, легкий, нежный звонкий, но все это в меру, не слишком слащавый и наигранный. Когда мятноволосый хотел что-нибудь еще сказать, его перебил всхлип со стороны трубки. — Чим, — Юнги перебирал, все варианты того, что он мог не правильно сказать, — ты чего? Я не хотел тебя обидеть. — Хен, — еще один всхлип и такой хриплый, — Я не знаю. — Чим, то есть? — Мин был в недоумении. — Шуга-хен, — всхлипы прекратились, но голос так же остался хриплым, — спасибо, мне никто не говорил про это. Обычно мне говорят про то, какой я милый, — слышалось разочарование. — Мне тоже кажется, что ты милый, — нежно проговорил мятноволосый, — но тебя я не видел. Ты по характеру такой. — Я не спорю, — паренек выдохнул, — просто все говорят, что я похож на девушку, — Юнги засмеялся, негромко, но все же, — Хен я ведь серьезно. — Прости-прости, — вот тот последний штрих, он дописал куплет и поставил точку, как закончил с последней строчкой и развернулся, — подожди секундочку, — он посмотрел на дрыхнущего друга. Парень получше прицелился, не зря же он был капитаном баскетбольного клуба в старшей школе, он лишь надеялся, что не растерял свою меткость. Карандаш прилетел прямо по носу Намджуна. От резкость он упал с дивана. — Что это за шум, — Чимин походу волновался. — Блядь, —слышалось на полу, походу брюнету не удобно спать на паркете, — Ты баскетболист хренов, — Джун встал, его брови были занижены аж до глаз, а морщин было предостаточно для его возраста, — Не научился что ли уважать старших, а Ю…— Юнги показал на трубку около уха, Намджун вздохнул и проглотил свою злость. — Чего тебе дед? — Нам глянь, — лишь коротко сказал мятноволосый, — Чим уже довольно-таки поздно, давай так, каждое, — он взглянул в календарь, чтобы посмотреть число, в которое младший в первый раз ему позвонил, — девятнадцатое число созваниваться, время с тебя, — он улыбнулся, — если ты, конечно, не против? — Ты что хен, с радостью, — потом наступила тишина, походу Чимин думал во сколько ему будет удобно и ему и Юнги, — ну я в восемь уже дома, тебе подойдет? — Конечно, Чим, — он улыбнулся, хоть парнишка не увидит, — тогда спокойной ночи. — Спокойной Шуга-хен.— мягко попрощавшись, танцор отключился и в телефоне мятноволосого послышались гудки. Мин отложил устройство и убедился, что разговор точно завершен. — Юнги твою мать, — Ким злобно рычал на мятноволосого, — что это было? — Нам, — он кротко посмотрел на брюнета, — держи. Намджун устало подошел ко столу, и посмотрел на ту тетрадь, что он дал другу. Весь лист был исписан мелким почерком, он начал зачитывать. — Юн, — лишь выдохнул старший, мятноволосый засчел это за хороший знак и хмыкнул, довольный своей работой, — Ты изменил все слова, но…— он не мог ничего сказать, снова зачитывая творение друга. — Смысл оставил тот же, думаю так намного лучше, Нам, — он удивленно уставился на брюнета, — Ты чего? — плечи Кима дрожали, — не говори, что плачешь? — Юн, — он оторвался от листка, глаза были на мокром месте, — Я просто представил, как все это будет смотреться с той музыкой, что ты написал около двух недель назад, — он приостановился, чтобы вытереть глаза, — это будет душераздирающе. Мин ничего не сказал, лишь подошел к своему другу и распахнул руки. Джун долго не думал, он быстро оставил тетрадь на столе и обнял мятноволосого. Снова слезы. Снова коньяк. Но уже по другой причине. Завтра оба пойдут записывать текст, сразу обработают, а послезавтра выйдет новый альбом от Agust D. Юнги счастлив, Чимин будет в его жизни. Пусть и раз в месяц, но ему достаточно. Ведь этот лучик света и милашества будет с ним, пусть и по телефону, но он сможет услышать его голос - ласковый и заботливый. Может быть, Пак когда-нибудь и узнает, что стал вдохновением для пока неизвестного композитора Мина. Но не сейчас.