another whiner

Звонок. Мятноволосый взглянул на часы, без десяти. Когда он успел так заработаться? Ну ладно, Мин не расстроен, он же ждал этого весь день. Старший еще раз вздохнул, успокаивая свои нервы, после чего взял в руки телефон. Мин времени не терял, сразу нажимая на кнопку принятия вызова. — Добрый вечер хен, — слышится из трубки. Уголки губ сами по себе поднимаются, создавая легкую полуулыбку на устах Юнги. — Привет Чим, — как можно спокойней проговорил он, — с днем рождения. — Спасибо, — чуть ли не мурча, ответил танцор.— хен, чем сегодня занимался? Мин быстро вспоминал события месяца после чего тихо улыбнулся. — Чим, — с той стороны послышалось тихое угуканье, — помнишь я тебе говорил про мои не очень теплые отношения с преподавателем Чоном по истории? — Да, — слышался тихий голос, чуть хриплый, наверное парниша очень устал. — Только я тебя не понимаю Шуга-хен, — он запнулся, — Чонгук-хен очень хороший, да и предмет ведет очень интересно, на его парах редко кто валяет дурака или спит. — Ты пожалуйста дослушай, — мягко перебил мятноволосый танцора, — так вот хен, — Юнги запнулся, непривычно называть мистера Чона так, — он рассказал, почему ко мне липли почти все мои преподаватели с написанием дипломной работы, — слышен легкий вздох, — ну вот, оказывается все проспорили на какую-то сумму, что даже преподаватель Кан решил ко мне подойти, думаю ты его знаешь.— потом Юнги приостановился, — кстати, если захочешь писать работу по его предмету, то лучше не советую, у меня знакомый в прошлом году решил заниматься с ним, — пианист съежился от воспоминаний, — он ходил на занятия, как мертвец, так как этот учитель просто свалил, окатив его кучей информации и бумажной работы. Он никак ему не помогал, ну хоть сдал на четверку. — Это жутко, — слышалось щебетание танцора, — а он мне понравился, кстати после твоего предложения, я все же записался на вокал, — как-то смущенно было произнесено, Юнги чувствовал его порозовевшие щеки, — мне дали на выбор двоих учителей, мистера Кана, думаю, от него откажусь, и как раз Чонгук-хена, — тут Мин офигел, — наверное это удивительно, — танцор тоже хорошо ощущал старшего, — но у хена очень красивый голос. — Звучит хорошо, он понимающий, — кивал своим словам мятноволосый, — да в меру строгий, поддерживаю твой выбор. Юнги вспомнил голос преподавателя, он и вправда подходил для вокала. Он в меру мягкий и ни капельки не звонкий. — Хен, сейчас ты звучал, как отец, — шуточно ответил ему Чимин. — Чим, — позвал его старший, тот даже перестал хихикать, — для твоего отца я слишком молод, максимум — старший брат. Пак опять мило захихикал, походу он не воспринял всерьез то, что Мин действительно искренне заботился о младшем. Наставление он дал, чтобы танцор не сделал глупый выбор, потому что преподаватель Чон был лучшей кандидатурой, нежели тот Кан Эвон. Даже сказав, что Юнги видет себя в роли старшего брата, на самом деле его что-то беспокоит. Ему не нравится это «брат», оно как будто связывало по рукам и ногам. Но пианист не мог понять из-за чего. — А, хен, подожди пару минут, меня зовет Тэ, — слышит Юн, после чего тот согласился в пустоту, зная, что мелкий уже отошел оставив телефон. Мятноволосый ждал совсем немного. — Шуга-хен, — слышится совсем тихий шепот, — не нужно было. Юнги понял, пришла посылка. — Давай ты сейчас не будешь его открывать, после нашего разговора, — Мин боялся реакции младшего. — Поздно, — слышался приглушенный грубый голос, пианист испугался, — да он на громкой связи, — подтвердил голос, скорее всего это Техен. — Техен? — огласил свою догадку, после чего слышалось глухое «да», — ну ладно, Чим, я пойду, увидимся через месяц, девятнадцатого. Юнги отложил трубку, слыша громкое… — Спасибо хен, — так счастливо, так нежно и ярко одновременно, Мин улыбнулся, все же отключаясь. Это был тяжелый день, но так как разговор закончен, то парень без угрызений совести лег спать. Завтра он обо всем подумает, но организм желает хорошего сна, кости тут же напомнили о месте пробуждения утром. Сон сразу же накрыл мятноволосого, стоило тому лишь лечь под одеяло. Хороший день, а хорош он тем, что Юнги услышал Чимина, а это уже идеально.

***

Скоро год, как Юнги общается с Чимином. Тот стал настолько близким, что как-то раз Мин хотел просто так позвонить ему, сказать, что он смог сдать сессию. Но так же мятноволосый понимал, что просто не в силе сделать это. Что-то действительно мешает взять телефон и позвонить по заученным цифрам. Скоро пройдет год их странных взаимодействий и Юнги боится, что будет дальше. Наверное, Чимин забудет Шугу, ведь они общались крайне редко, да и вряд ли танцору нравится общаться с таким, как Мин. Он же постоянно ворчит, почти не излучает эмоций, такое бывало очень редко. Юнги боится, что именно он не забудет. Ведь Чимин — как очень редкая бабочка, с поистине прекрасными крыльями. А он — насекомое, что навек остался на гнилой земле, не зная, какого это — парить между облаком и такой легкой синевы неба. Возможно, мятноволосый бы назвал себя червяком, что живет в мерзком месте, где уже научился выживать. Но как-то он смог выговориться младшему. Чимин тогда недовольно заворчал, говоря, что Юнги себя недооценивает. — Хен, не говори так, — с грустью проговорил танцор, — может ты не замечаешь и считаешь себя не достойным для «неба», но оглянись назад в прошлое, можешь не считать себя бабочкой, но ты явно гусеница или уже кокон. Знаю, что потом ты обретешь свои крылья, которые точно будут сильнее моих, я искренне верю в это, так что не закапывай себя изначально, не приложив достаточно усилий, я на тебя обижусь за это. Ты сам вправе выбирать, когда тебе лучше открыть свои чудесные крылья, но что бы ты ни выбрал, многие поддержат тебя, став опорой, в том числе и я. Сказать, что парень не был тогда в шоке, как просто промолчать. Чимин принял его сторону, подмечая, что Юнги просто кажется, что он ничего такого важного не сделал. Что он прост и его действия мало важны. Что он просто еще до конца не раскрылся. Мятноволосый не знает, сможет ли он когда-нибудь стать той самой бабочкой, что летит гордо меж белых пушистых облаков. Но он определенно запомнит слова младшего: «Ты сам в праве выбирать, когда тебе лучше открыть свои чудесные крылья, но что бы ты ни выбрал, многие поддержат тебя, став опорой, в том числе и я.» Юнги очень долго сидел в шоке с ярким румянцем на щеках. Даже сейчас, когда разговор был около полугода назад, что Джун, который вышел из душевой, где засел на часа полтора как минимум, уже думал, что друг заболел. — Юн, ты в порядке, — брюнет тут же проверил температуру, положив ладонь на лоб.— Температуры вроде нет, что такое брат? — мятноволосый будто вышел из транса, резко отдергиваясь от Кима, — ты весь красный, — потом старший криво ухмыльнулся, — идеальный? Этого вопроса хватило, чтобы Юнги из алого стал пунцово-бордовым. — Понятно, — с ухмылкой гаркнул Намджун. Юнги тут же отвернулся, закрывая руками лицо. — Аргх, — почти беззвучно прохрипел мятноволосый, прося, чтобы это все закончилось быстрее. Все же понимая, что младшему неудобно, брюнет решил, что лучше закрыть тему, пока не поздно. — Будешь есть? — примирительно сказал Ким. Мин был рад, что не пришлось ничего объяснять Наму. Может как-нибудь попозже он ему это расскажет, но не сейчас. — Джун, — он мягко позвал старшего, — сейчас чуть ли ни час ночи, — он попытался спокойно вздохнуть, — какого черта есть?! Брюнет потупил взгляд, но потом осознав, что сказал Мин рассмеялся. — Уже? — все же, огласив свою мысль, сказал он хрипя, — я думал около полуночи. — Нефиг сидеть в ванной по полтора часа, — огрызнулся Юнги, подходя к выходу из комнаты, сегодня он ночевал у Намджуна, — надеюсь у тебя есть что-то сносное, — уже спокойно, немного раздраженно сказал он, направляясь на кухню Кима, — а, кстати, — будто что-то вспомнил мятноволосый высунул голову из-за двери, хищно улыбаясь, глядя прямо в глаза брюнета, — я хочу бухать. Старший не удивился, почему-то он этого ожидал, поэтому тихо прошел к платяному шкафу, откуда и достал коньяк с шампанским. — Люблю тебя Джун, — мурча сказал Юнги, предвкушая хорошее опьянение, после чего скрылся за дверью, все же заходя на кухню, где доставал два бокала, что уж там мелочиться. Намджун лишь вздохнул, он таки не отучил Мина пить, ну хоть поменьше, чем в первый год. Это уже радовало брюнета. Да и Чимин тоже поспособствовал меньшему пьянству. Ким радовался, что тот так меняет его младшего. Только ему не нравилось то, что они до сих пор не знают друг друга в лицо. Пока что Намджун решил не лезть в их отношения, он чувствует, что Юнги еще не готов к их знакомству. Он еще раз вздохнул после чего пошел на кухню, ставя бутылки в холодильник, желая с начала нормально поесть. Мятноволосый уже что-то грел в микроволновке. — Что ж, — тихо говорит Мин, — у тебя даже есть макароны с яйцом. — Ты же его вчера приготовил, ворча, что я живу на одном дошике, — немного посмеиваясь, ответил брюнет. — А точно, — растерянно прошептал Юнги, плечи съежились, а одной рукой он почесывает затылок, — тебе надо найти уже девушку. — А если не девушку? — мельком спросил старший, хорошо, что пианист еще не успел отпить из стакана с водой, — Что? — просто спросил Ким, — помнишь я говорил тебе про одного парня, что оделся в розовый свитер, да волосы фиолетовые. — Ну ты и, — все что смог выговорить мятноволосый, — стоп, ты же говорил, он на тебя стакан с коктейлем, — путался младший, пытаясь вспомнить все что тогда говорил немного пьяный Джун, что сразу после клуба вернулся к Юнги в пять утра.— Ты же его всеми матами на разных языках вспоминал, даже ИСПАНСКИЙ, Джун, ты точно о нем?! — Да, — коротко ответил, — мы с ним встретились на улице как-то, так он чуть ли мне в ноги не кланялся, — он усмехнулся, — да и Джин-хен очень милый, — он подпер голову, сидя за столом, — а готовит он безумно вкусно, вас как-нибудь надо познакомить. — Так стоп, хен?! — походу сегодня день раскрытия тайн от старшего, — а мне ты не разрешил тебя хеном называть, «Я не любитель хенов и донсенов», — походу Юнги начал немного обижаться. — Ты чего, ну, Юн, — Намджун не знал, что ему делать, вроде друг взрослый и должен его понять, — понимаешь, ты мне как брат, а Джин-хен — он любитель такого, он меня вообще Джунни называет, а мне что, я терплю, — все же мятноволосый немного успокоился, доставая их поздний ужин. Смотря на довольную улыбку старшего, Мин не думал, что он так уж и терпит. — Ешь давай, «Джунни», — смеясь, говорил пианист, пока ставил тарелку напротив брюнета, — тогда, если он так хорошо готовит, почему именно я тебе тут ужины мастерю. — Ну я недавно предложил ему переехать ко мне, — довольно сказал с набитым ртом брюнет, потом все проглотив и запивая кофе, что тоже сварил Мин. Джун с милой улыбкой смотрел на своего друга, договаривая, — он согласился, и тебе вскоре не придется больше стоять у моей плиты. Юнги на это улыбнулся, все же он рад за хена, тот очень ярко улыбается, пока вспоминает своего парня. — А когда ты хотел мне о нем рассказать? — вспомнив, спросил мятноволосый. — Хотел еще на прошлой неделе, но хен сказал, что желательно ему сначала переехать, а после уже и с тобой встретиться, — в извиняющемся тоне проговорил Ким, — это будет где-то через два дня. Джин-хен сказал, что у него не особо много вещей, ведь тоже учится в университете на актера, — Юнги вопросительно посмотрел на брюнета, то сразу понял от чего недоумевает младший, — изначально его пихали в медицину, он отучился там положенные четыре года и пошел в СИИ на актера, потому что знал, что это его, — пояснив сказал Джун. Они еще час болтали, смакуя сладкое шампанское. Юнги много узнал о Сокджин-хене, но все еще хотел увидится с ним лично. — Юн, — позвал уже пьяный Джун, — почему ты не хочешь встретиться с Чимином? — Нам, — Мин был чуть более трезвым, чем старший, — пойми, такой, как я, его разочарую. — Глупый ты, — с грустной улыбкой подытожил брюнет. — Знаю, Джун, знаю, — глухо усмехнулся ответил Юнги, — я не могу ничего с собой поделать. — Не удивлюсь, если Идеальный первым шаг сделает, — Ким сказал это и вырубился за столом с бокалом недопитого шампанского. Юнги слабо улыбнулся, слушая монотонный и ровный храп друга. — Ты не знаешь, как я этого хочу, — сказал мятноволосый в пустоту, забирая недопитый алкоголь у старшего из рук, потому что знает, бокала на утро уже не будет, — хен, ты даже не представляешь, как хочу. Слабая улыбка стала грустной, а по щеке одиноко прокатилась слеза. Бокал легко занял свое место на полке, ополоснутый водой из крана. Алкоголь же был поставлен в холодильник. Первый шаг он не сможет сделать, и походу, Чимин это тоже начинает понимать, становясь более разговорчивей и прямолинейней. Он очень хочет увидеть этот комок нежности и легкости. Хочет увидеть его танец, чувствуя, что он будет таким, что Юнги не сможет вдохнуть, пока он не закончится. Да Мин и не захочет, даже если этот танец будет бесконечен, мятноволосый согласен умереть от нехватки воздуха в легких. Но никто этого не узнает, особенно Чимин. Потому что если младший поймет, как он влияет на него, то, наверное, уйдет, не желая знать такого хена. Такого робкого, боящегося будущего, немного сломленного, почти бесчувственного на первый взгляд, но внутри такой коктейль этих самых чувств, что даже сам Юнги не знает, какая эмоция преобладает. Такого непонимающего себя, Мин даже сам себя бы не полюбил. Вроде кажется, что он суровый, строгий, бесчувственный ко всем. Но почему-то то, что было нормальным состоянием, стало маской, что скрывало настоящего ребенка, которому нужно немножко любви. Мин этого не принимает, да он бесчувственен к чужим проблемам, да он суров к тем, кто этого заслуживает, да он ленив и всегда ищет проблемы на свой тощий зад, но это то, что он не скрывает в отличии от того, что он раним. Что та чертова книжка, что он подарил Чимину, ему понравилась, и он прикупил ее себе в коллекцию. Что переживает за своего брата, что проходит период полового созревания не рядом с ним. Что Джун может опять пораниться, нечаянно уронив тот же бокал, бутылку, стул, да что угодно. Но, походу за него это будет делать уже другой. Юнги улыбается, он доверяет своего Намджуна Джин-хену, ведь тот точно счастлив рядом со старшим. Наверное, Юнги себя слишком накручивает, но он не может без этого. Он волнуется о здоровье бабушки, что недавно ворчала на кости. Волнуется о дедушке, которому уже трудновато следить за неугомонным Ундэ и за Холли, которого Мину пришлось оставить у них, зная, что ему будет на участке лучше, чем в квартирке. Мятноволосый слишком много об этом думает, потому он боится за реакцию Чимина на такого старшего. Мин прошел в гостиную, где улегся на диван и сразу засыпает, оставляя все свои пьяные мысли на потом, на следующую пьянку.