another whiner

Телефон все еще находился в руке, когда парень пытался все переосмыслить: Во-первых, завтра сдавать важное задание. Во-вторых Намджун падла, ведь чуть ли не за месяц был уже готов к сдаче и уже сдал. В-третьих Джин-хен просто чудо, его готовка дает жизненные силы Мину. В-четвертых все же старший был прав. В-пятых Чимин… Просто Чимин. Если все пройдет успешно, то они хотя бы смогут стать друзьями. И Юнги придется запихнуть свои чувства глубоко в пятую точку. Хотя какие чувства, мятноволосый усмехнулся, наконец кладя телефон на стол. Парень прогнулся и встал со стула. Он решил немного пройтись и похрен, что времени уже ночь. Ему нужен свежий воздух. На улице довольно-таки прохладно, так что уютные бриджи пришлось сменить на джинсы, а на серую футболку накинуть ветровку. Двор встретил приветливой тишиной и мягким светом от уличных фонарей. Ветер легко обдувал лицо, даря свое спокойствие. Юнги прошел чуть дальше к детской площадке.

Пусто.

Хотя чего ожидал пианист. Он неуверенно пощупал качели, после чего и сел, еле раскачивая их ногой. Тут, в старом дворе, где еле чувствовался освежающий ветерок, где, таким уже родным скрипом, отзывалась старая качель, которая с радостью принимала Юнги с его переживаниями. В этом месте лучше думается, мысли очищаются и раскладываются по полочкам. Мятноволосый глубоко вздохнул. — Чим, что же ты со мной делаешь, — в улыбку подмечает парень. Потом он решил вспомнить, когда все это началось. Вроде когда ему пришла посылка от Чимина.

*Flashback*

Они снова решили созвониться не девятнадцатого, на этот раз девятого, — День Рождения мятноволосого. — Хен тебе уже пришло? — будто заведенный чем-то спросил Чимин. — Ты о чем? — спросил Мин. Они уже болтали около часа, младший с первых слов поздравил его с днем рождением. После послышался звонок из прихожей, Джун был предупрежден, что в этот день лучше не трогать Юнги, так что мысль о том, что это может быть старший сразу вылетело из головы пианиста. Походу танцор тоже услышал дверной звонок, и с тихим придыханием прошептал: «Ну наконец». Юнги попросил прощения и отошел к выходу из квартиры. На пороге стоял курьер с небольшой картонной коробкой в руках. — Здравствуйте, Шуга? — читая с документа, уверенно говорил парень, возраст у того чуть младше мятноволосого, тот кивнул, расписываясь в предоставленном документе, который получил без происшествий, и забрал коробку. Лишь потом он решил посмотреть адрес отправителя. Он точно не был ему известен. — Чим, это твое, — когда взял телефон в руки, выдал Юнги, вертя коробчонку во второй. Размером она была чуть больше 20×30, как размер коробки под обувь, может чуть больше. — Это твое, — радостно пискнул танцор, — еще раз с днем рождения, — приглушенно прошептал младший, — Если честно, долго не мог решиться с подарком, но вскоре ты как-то ворчал, что Джун-хен сломал твои наушники, так что, — потом он приостановился, походу, что бы вслушаться, что делал именинник, — стоп, ты открываешь?! — Поправочка, — спокойно произносит Юнги, — открыл, — мятноволосый задорно улыбнулся. — Шуга-хен! — грозно сказал Пак, — так нечестно, — канючил Чимин, похоже, он хотел сначала рассказать, а потом уйти, чтобы старшему было удобнее открыть коробку, запечатанную в оберточную бумагу. — Извини, — тихо попросил прощения Мин, ощущая больше заинтересованность, нежели какую-то стыдливость, за пойманный случай, — что ты хотел сказать после? — он решил вернуться к теме разговора. — А, да, ты сказал, что Джун-хен сломал тебе твои наушники, что очень любил, — это было правда — брюнет просто решил примерить их, а после левой рукой вывернул одну из сторон, вторая же не могла работать без той, так что любимые черные глянцевые с кожаными местами наушники пришлось выкинуть на помойку. Юнги же пользовался последние два месяца маленькими неудобными капельками. Но тут уж ничего поделать нельзя. После небольшой ностальгии Мин вернулся в реальность и только угукнул словам младшего, — и еще мне как-то сказал он же, — Юнги начал хмуриться, когда это он давал телефон Наму, — ты тогда ушел что-то дописывать помнишь, — мятноволосого осенило, тогда ему срочно нужно было отправить документ на один из конкурсов, в котором он, кстати, получил второе место из-за тех самых ушей-капелек, что плохо передали грязноватый бас. Юнги пришлось всучить телефон старшему и умчаться в другую комнату за ноутбуком, — В общем Намджун-хен сказал, что тебе нравятся кумамоны, — щеки предательски заалели, гребаный Нам, предатель. Мин даже забыл о существовании подарка, все что он успел сделать это снять упаковку. Юнги боялся дальше открывать коробку. Что там может находиться? — Я пожалуй пойду, — после нескольких минут молчания проговорил Чимин, — тебе еще нужно дальше открыть, сладких снов хен. — Сладких снов, Чим, — все же придя в себя, сказал мятноволосый, слыша гудки из телефона. Мин глубоко вздохнул, положил мобильное устройство на стол, а сам поудобней устроился на диване. Коробка легко поддалась несложным махинациям и вскоре открылось её содержимое. Виднелась коробка от чего большого, судя по словам Чимина, скорее всего там лежат наушники, но рядом был пакет, аккуратно замотанный в специальный материал, чтобы ничего не сломалось. Мин решил начать именно с него. Едва касаясь, он размотал белую ткань внутри была редкая статуэтка младшего мишки Куманона, на его голове был праздничный колпак, щека в белой глазури, а на талии висел фартук с подписью: «Happy Birthday». Фигурка стояла так, что поднятая в верх рука держала целый торт, красиво украшенной посыпкой. Чтобы проверить, не подделка ли это, логотип пишут на стопе правой лапы, так что не медля ни секунды, Юнги перевернул мишку. На лапе был логотип в тон с подушечкой. Глаза поползли на лоб, ему отдали ценнейшую вещь, всего в продаже их было около тысячи и больше не выставляли. Обычно такие стоят очень дорого, так что такой подарок от младшего ввел в ступор. Сколько же он на это потратил? Но после недолгих разглядываний кумамона, Мин все же решился посмотреть наушники. Он достал коробку, на задней стенке приклеено письмо с аккуратным почерком: «Открой после». Юнги пожал плечами и развернул коробку лицевой стороной. Черные лакированные наушники. Пианист задержал дыхание, все выглядело бесподобно, в некоторых местах виднелись пластиковые вставки тоже дымчато-черного оттенка. Если внимательно присмотреться, то можно увидеть свое отражение. Подушки обтянуты кожей, чуть более светлым цветом, нежели основание. Виднелось название во внутренней стороне основной дуги буквами, такого же цвета, что и подушки. Уши аж заныли от нетерпения опробовать их. Мятноволосый решил осмотреть всю коробку. Она тоже была черного цвета, только буквы на этот раз были уже белыми, с той стороны, где открывается был виден скотч, что аккуратно разрезан ровно по шву. Значит, Чимин уже проверил качество этих наушников. Юнги с некоторым трепетом открывает коробку. Наушники приятно ощущаются в руках, подушки очень мягкие, а по центру виднелась полупрозрачная сетка, скрывающая динамик. Провод был материалом шнуровкой, с встроенным микрофоном и кнопкой, длинной около полутора метра. Мину не терпелось опробовать их, он осторожно примерил наушники. Они создавали вакуум, что окружающий звук попросту терялся. Уши приятно тонули в подушках, а ободок не давил на голову. Мятноволосый не знал, как отблагодарить за такой подарок. Книжка, что он подарил полгода назад, казалась теперь не таким хорошим подарком. Только через минут пять он вспомнил о письме, что ему прислал вместе с подарками. Юнги аккуратно взял в руку белый конверт, и с большой осторожностью разорвал край. Раскрывая лист, он потихоньку начал вчитываться в строки. «Привет Шуга-хен, поздравляю тебя с днем рождения, наверно, когда ты это открыл, то уже слышал эти слова. Благодаря Намджун-хену, я узнал, что тебе нравятся кумамоны, кстати, не переживай, я не потратил ни вона, эта статуэтка из моей личной коллекции, что я собирал в детстве. И не думай, что ты забрал единственного редкого Кума у меня. У меня их было целых два одинаковых, так что я не переживаю. Да и если бы и был один я бы не расстроился, мой пыл по их собиранию давно остыл, но для тебя они драгоценны. Я рад осчастливить тебя. Извини, что раскрыл наушники, я лишь хотел проверить, работают ли оба. Они чудесно играют музыку, я даже один раз прослушал приход Техена, он этим воспользовался и напугал меня. Тогда думал, что получу инфаркт, серьезно, и если ты хотя бы улыбаешься, то это не смешно. С днем рождения, много не пей, завтра, если я не ошибаюсь, то ты сдаешь мелодию и конспект Чонгук-хену, лучше к нему с похмельем не подходить, он не переносит этот запах. Проверено лично мной, ну и Техеном немножко, кстати он пожирал глазами одного из преподавателей, тоже Чон, но имени не помню. Ладно закончу уж письмо, наверное, ты уже устал читать, еще раз с днем рождения, Шуга-хен.» Мин сидел и улыбался самому себе, если бы его сейчас видел Намджун, то назвал бы его влюбленным дураком. А у мятноволосого не было бы сил отмахиваться от друга. Но слава богу, брюнета не было у Юнги, так что никаких лишних и ненужных слов он не услышит. Он сидел долго, перечитывая письмо Чимина раз за разом, отмечая, что у того более красивый и аккуратный подчерк, нежели у него.

*EndFlashback*

Нет, Юнги трясет головой, раньше. Может тогда, когда они созвонились после дня рождения Чимина, через месяц.

*Flashback*

Мин боялся, что скажет ему Чимин. Месяц назад он подарил ему книгу, хотя тот сам на нее копил. Может, он уже заказал себе ее, а мятноволосый взял и подарил вторую. Может, Чимину не нужна была жалость, ведь на нее он копил около трех месяцев, собирая остатки зарплаты. Он не знал и боялся реакции младшего. Юнги даже боялся, что танцор захочет прекратить общение. Девятнадцатое, семь тридцать, Мин дрожит с горячим кофе в руках. Терпения еле хватает, чтобы не звонить первым. Он пьет обжигающий напиток малыми глотками, считая про себя минуты. Вскоре он бросает эту идею, залезая в телефон, чтобы включить игру, что недавно скачал. Так он просидел около двадцати минут, кофе стоит на столе на половину пустой, Юнги оставалось пару ходов до победы уровня, как вдруг телефон начинает трястись в руках мятноволосого, из-за чего тот немного удивился. После на экране высветился звонок. Юнги, не читая, берет трубку. — Привет хен, — радостно доносится голос Пака. — Привет Чим, — выдохнул облегчено Мин, на него не сердятся.— Как твои дела? — Представляешь, Техена позвали играть главную роль в спектакле, — нотки насмешки были еле уловимы, но Юнги их не заметил. — Ого, что за представление? — поинтересовался старший, он был наслышан от таланте друга Чимина в актерском мастерстве, на котором и обучался. — Белоснежка, — уже немного смеясь ответил танцор. — Так он принц? —лениво проговорил Юнги, больше как утверждение, нежели вопрос. — Нет, — коротко и слишком резко ответил младший, из-за чего Юнги чуть дернулся. После минутного молчания обоих Чимин не сдержался и засмеялся, — Шуга-хен, он принцесса, — хрипло орал он, пытаясь сдержать смех, но это выходило у него очень плохо.— Принцесса, твою мать, Принцесса-Белоснежка. Вслед за Паком уже засмеялся и Мин, ну он не удивлен, что этот Техен влип, но играть женскую роль, перед многими людьми — это же жесть. — Как он умудрился, — лишь смог из себя выдавить Юн, хриплым голосом. Чимин тоже остановился и замолчал. Мятноволосый уже думал, что он спросил что-то не то. — Это длинная история, — в веселом тоне ответил Чимин, — сейчас расскажу… В итоге всю историю Юнги смеялся. Из-за небольшого дурачества и не запертого зала, он не удивился, что кто-то услышав гордые фразы по типу: « Почему, если я, гордая, красивая и отважная, сразу же не могу постоять за себя. Почему принцы тут же ложатся у моих ног, стоит лишь посмотреть мне на них, одним лишь глазком. Если все в вине короны, то я отказываюсь быть этой самой принцессой и выходить за жалкого принца, вот мой рыцарь и то, получше их всех будет. Он силен и храбр…». Очень оригинальный монолог, а когда Чимин еще сказал, что его добавили в саму пьесы, слезы потекли из глаз. Еще веселей было, особенно в конце над серьезным голосом, что передразнивал сценариста: «Представляешь, просто: «Ты играешь, и никакие отмазки не помогут», я не знаю даже можно ли это посчитать предложением.» — Он серьезно это сказал? — уже стирая слезы и еле дыша от смеха, спросил Мин. — Именно, у Тэ даже не было шанса отказаться.— серьезно проговорил Чимин, походу он все же немного пережевал за друга, — но я рад, что его заметили, он такой, знаешь…— мечтательно говорил танцор, — чудаковатый, но очень добрый, немного энергичный, но в тоже время умеющий переживать и сочувствовать, он яркий, но старается жить по-простому, он талантлив, и наконец смог засиять, я рад, что он смог раскрыться. — Ты им дорожишь? — не слыша свой вопрос, сказал мятноволосый. — Он мой лучший друг, — твердо ответил Пак, отчего Юнги испугался его тона.— как я могу им не дорожить? Мин решил ничего не отвечать, понимает, что это будет глупо. В комнате воцарилась тишина, немного пугающая, но Юнги чувствует приятную дрожь. Может ли Чимин так же думать о нем? — Ты тоже, — тихо прошептал младший, воздух стал горячее, дышать трудно, — тобой я тоже дорожу, Шуга-хен, — еще тише проговорил Пак, мятноволосый еле услышал это. Щеки стали горячее, глаза увеличились в размерах. После Чимин глубоко вздохнул и перевел тему в другую сторону, тогда Юнги был за это благодарен. *EndFlashback* Сидя сейчас на качелях, мятноволосый понимал, какой же Чим смелый. Он не побоялся позвонить в их компанию в смену Юнги, на его рабочий номер. Он не побоялся позвонить во второй раз, признавая себя опять слабым. Не побоялся позвонить, чтобы рассказать, что родители его услышали. Не побоялся признать, что Шуга ему дорог. Да и вообще почти всегда именно он рушил все недосказанности между ними, он первый звонил, начиная разговор ни о чем. Он первым сделал отважный шаг, которого так боялся старший. Первая за их год общения встреча, Юнги боится, но втайне тоже желает ее. Она столь страшна и столь желанна, что путаешься, чего именно хочет твое сердце. А оно хочет Чимина, всего. Его голос, его танцы, его улыбку. И плевать, как именно выглядит Пак, Мин уже влюбился в его смех, в его милый и нежный характер, в его эмоции, что тот не боится скрывать. Его душу, он любит всю его душу, что настолько огромна, настолько и добра. И думая об этом Юнги понимает, что и тогда это не началось. Влюбленность началась еще в первую встречу, в тот легкий всхлип. В негромкий дрожащий от страха голос, со словами: «Откуда…», а ведь догадаться было легко. Потом она начала разрастаться с теми же темпами, как и цвел Чимин. И теперь Юнги не знает, куда деть то теплое чувство, что сокрыто внутри, то желание обнять Пака при первой же секунде, хотя они еще не виделись. Это пугало, тем что скорее всего солнышко не чувствует того же самого, для него он друг, такой же, как Техен. Но мятноволосый готов к тому, чтобы быть опорой для танцора и неважно под каким названием. Пока Мин думал об этом, спокойно раскачиваясь на качелях, нежная, чуть робкая улыбка не сходила с лица парня. В первом часу ночи Юнги все же решил покинуть площадку, потихоньку поднимаясь на свой второй этаж. Ключ еле звенит, пока пианист открывает свою дверь. Юнги решает еще раз прочитать свой текст, затем уже лечь спать. Мятноволосый медленно прошел в гостинную, допивая остатки холодного кофе, что остались после разговора с Чимином. Листы так и лежали в углу стола, ожидая, когда парень снова возьмет их в руки. Мин взял и пробежался по строчкам своего проекта, по новой запоминая и заучивая смысл работы. Через двадцать минут текст был прочитан во второй раз, а сам хозяин квартиры направился в спальню, быстро переодевая уличную одежду на домашнюю. Кровать встретила привычным холодом и мягкостью. Поставив будильник на телефоне, Мин с легким выдохом откинулся на подушку. Сон тут же достал парня, так что Юнги, только закрыв глаза, провалился во тьму. Утро. Самое ужасное время дня, так считает именно мятноволосый. Будильник прозвенел в одиннадцать, поднимая пианиста с мягкой постели. Юнги с неохотой поднимает свою тушу, нервно потирая глаза. Еще с большим нежеланием он встает и направляется на кухню, ставя чайник, после чего зашел в ванную. Умываться пришлось с еле открытыми глазами, как обычно приглаживая непослушные волосы мокрой рукой. Мин решил еще помыться перед сдачей. Лучше быть свежим и бодрым, хоть это и антонимы Юнги. Когда парень вышел из душа, чайник почти остыл, а часы показывали без десяти двенадцать. Слава господи, что прийти нужно будет к часу, а университет находился в двадцати минутах ходьбы от дома. Мин спокойно сел за стол, вновь ставя чайник, и засыпает кофе в любимую черную кружку. Через минут пять кипяток уже находится внутри, а мятноволосый перемешивает адскую жидкость с полутора ложками черного растворимого и двумя сахара. Он медленно выпивает напиток ни разу не зажмурившись от горькости. Это норма. Потом он спокойно поставил кружку в раковину, а сам пошел одеваться. Эта неделя славу господи была не учебной, а специально предоставленной для сдачи проектов, так что можно было одеться более свободно, чем обычно. Юнги остановил выбор на любимых темно-синих джинсах с прорезями на коленях, что держались только благодаря ремню. Но, когда Мин уже застегивал ширинку, то понял, что благодаря Джину ремень может даже не понадобиться. Классической белой футболке, которой лет пять, так и остается хорошим другом парня, поэтому мятноволосый все же взял ее из шкафа, не сомневаясь в своем выборе. Джун как-то говорил, что на этой неделе будет прохладно, так что пианист на всякий случай возьмет кожанку, в которой обычно выходит вечером, особенно в клуб на подработку. После он последовал в прихожую, проверяя взял ли с собой текст и телефон с наушниками. Бумаги завернутые были в руке, а телефон с наушниками спокойно лежали в кармане кожанки. Юнги достал мобильник, сверяя время. — Что ж, — с улыбкой всматривается мятноволосый в экран, — я еще успею по пути взять эспрессо, — он довольно мурчит, сейчас только доходит половина, кафе по пути, еще минут пять готовки кофе и еще десять до главного корпуса в компании приятного напитка, в предчувствии этого пианист берет кошелек с тумбочки. Юнги вышел из квартиры, закрывая дверь и кладя ключи во внутренний карман. Он шел со свертком в руках, вертя в голове весь монолог, что он будет говорить при трех преподавателях во главе с мистером Каном. В таким мыслях он дошел до «Felarmony», заходя внутрь заведения. — Одно двойное эспрессо, — за кассой стояла та девушка с теми каштановыми волосами, завитыми полу кольцами и зелеными глазами. Юнги было неудобно, но он решил засунуть все свои чувства в задницу и просто сделать заказ. На ее груди висел бейджик:"Джеён». — Хорошо, — она легко улыбнулась, похоже узнав мятноволосого, после чего отвернулась к машинкам. Стаканчик с кофе был передан в руки Мина вместе со салфеткой. Юнги не дурак, понимая что там может быть, он коротко кивнул, выходя из кафе. После он раскрыл салфетку, как он и ожидал номер телефона, он посмотрел на витрину, где заметил пару зеленых глаз, которые не отрываясь смотрят за действиями пианиста. Тот взял поудобней стакан и выкинул салфетку в урну, показывая девушке, что пока не заинтересован в знакомствах, и, не оборачиваясь, пошел по направлению в универ. Кофе приятно обожгло горло, а Юнги чуть ли не начал мурчать от удовольствия на середине улицы, по которой шел. Подходя к главному корпусу, мятноволосый достал телефон, чтобы посмотреть время. Экран показывал без пяти, как раз вовремя. На крыльце стоял преподаватель Чон. — Здравствуйте мистер Чон, — Мин кивнул, смотря прямо в глаза шатена. — Юнги, что я вчера сказал, — строго он посмотрел на студента с которым разница в возрасте была не слишком большой, лет десять. После он вздохнул, улыбаясь короткой улыбкой, — Здравствуй, — все же сказал тот. — Прости, хен? — неуверенно проговорил пианист, больше в вопросительной форме, из-за чего учитель по танцам и составлению треков улыбнулся шире, показывая всю мощь своей улыбки. Мин не смог не сдержать ответной сладкой улыбки, глаза преподавателя расширились. — Не знал, что ты так умеешь, — отшутился он на немой вопрос студента, — с такой улыбкой и внешностью, — он оценивающе прошелся по всему мятноволосому, хитро улыбаясь, — у тебя должно было быть много поклонниц. — Не нужно, — лишь лениво прохрипел тот, сжимая в руках бумаги и пустой стаканчик, после чего вспомнил о нем и выбросил в ближайшую мусорку, трехочковым, хен выдохнул, смотря на «корзину» в двух метрах от них, присвистнув. — Еще и так можешь, — хрипло смешком выдавил он из себя, — играл? — В старшей, капитаном, — с усмешкой ответил мятноволосый, еще больше удивляя Хосока. — Ты и бегал? — ахнул шатен. — Нет, с сидячего положения мяч в кольцо бросал, — сарказмом ответил Мин. — Я бы не удивился, — опять с улыбкой проговорил преподаватель, — силы еще не растерялся, надеюсь, — он с усмешкой на что-то намекал, загаворчески махая бровями. — На что вы клоните? — серьезно посмотрел на мужчину пианист. — Так, на следующей неделе жду тебя в моей студии, — он хищно скалился на Юнги, из-за чего тому было не по себе и хотелось отказаться, — «нет» не принимаются, — сразу уловив его мысль, отрезал довольно Чон, — а теперь пошли тебе еще готовиться надо, сдавать через четыре часа. Мятноволосый нахмурился в четыре же сдача, походу шатен тоже уловил недопонимание студента, после чего хлопнул ладонью себя по лицу. — Черт, — выругался он, — совсем забыл, Эвон-ши поменял тебя с кем-то, ты сдашь в пять. Юнги начал волноваться, если защищать, то это полчаса точно, еще ждать оценки и смотреть прямо в глаза этому мистеру Кан, то скорее всего он не успеет на встречу с Чимом. — Бля, — коротко и лаконично заключил Мин.

***

Мин с преподавателем Чоном проверили еще раз текст и готовность Юнги к вопросам. Через полутора часа оба довольные выходили из кабинета, собираясь выйти на улицу. Тут желудок мятноволосого решил, что он устал ждать пищи и сам напомнит о себе. — Пойдем в кафе, — предложил Хосок-хен, Юнги, с еле розовыми щеками, согласился. Старший привел в ближайшее заведение, которое знает. — Давно я сюда не ходил, — довольно присаживается шатен напротив Мина.— наверное, уже как полгода. Юнги коротко кивнул, молча соглашаясь с Чоном. С ним было приятно болтать. Оказывается у них даже много общего. Тот тоже любит группы с преобладающим хип-хопом, говоря, что под него очень клево двигаться, да и рэп тоже надо уметь читать. Разбирается в музыке, рассказывая, что иногда помогает со склейками в какой-то компании. Предпочитает работать вечером или ночью, потому что утром мозги не хотят включаться, поэтому уговорил директора ставит свои пары на вечернее время или на крайний случай после обеда. Предпочитает кофе по утрам, а под вечер уже успокаивающий зеленый чай. Любит танцы, так же, как Юнги обожает музыку, он живет этим. Говорит, что ему даже предлагали стать хореографом в айдол-компанию, но из-за тяжелого графика отказался от этого, подмечая, что не жалеет. Позавтракав, оба решили прогуляться по парку, еще немного пообщаться, благо время еще позволяло. Ближе к половине пятого парни уже сидели около приемного зала, ожидая, когда позовут Мина на сдачу. Без дести двери открылись из них вышел довольный мистер Кан с оскалом, замечая Юнги на скамье. — Мистер Мин, — вежливо сказал тот, каждое его слово пропитано фальшью, это понимали, как и мятноволосый, так и Хосок, который коротко улыбнулся на сказанные слова. Юнги кивнул, проследовав за учителями в зал. Трое парт стояли в притык друг к другу. За одной из них мятноволосый заметил знакомое лицо. — Чонгук-хен, — удивленно тихо сказал Юнги, замечая, как на это мужчина оборачивается и улыбается ему. Пианист кивнул в знак приветствия, тот еще ярче улыбнулся, подмигивая студенту. Вторая же женщина была знакома с Мином очень плохо, на выбор давалось двое учителей по музыке. Мисс Ли была в меру строгой, но все же Юнги остановил выбор на Хосок-хене, подмечая, что не жалеет об этом. Средних лет брюнетка кивком тоже поприветствовала Мина. Хосок сел на отдаленную скамью, жестом подзывая пианиста к себе. Он, проговорив еще раз все замечания, чтобы Юнги держал их в голове и не сбивался, оставил парня на скамье, а сам прошел к судьям с текстом, давая им материал проекта. Мин успел обмолвиться о его небольшом конфликте с преподавателем Каном, чему, что ни странно, мужчина не удивился. — Порви его, — шутя сказал хен, бодро ударив по плечу младшего. — Сделаю все возможное, — с хищной улыбкой проговорил мятноволосый, после чего облизнул нижнюю губу. Юнги глубоко вздохнул и, собравшись с мыслями, закрыл глаза. Открыл он их с готовностью и полной сосредоточенностью на работе. Он встал и подключил флешку с презентацией, которая хранилась у преподавателя, в ноутбук, что подключен к прожектору. Быстро сделав пару махинаций на экране появилась первая страница. Парень встал и по очереди посмотрел на всех собравшихся. Последним он посмотрел на Эвон-ши с явным желанием его растоптать. Через минуту Юнги начал рассказывать свой проект.

***

Мин с хитрой улыбкой наблюдал за реакцией Кана, тот побледнел, когда начал задавать вопросы, а мятноволосый отвечал на них спокойно и лаконично, будто знал, о чем будет тот спрашивать. Пианисту это нравится, он показал, что владеет ситуацией, в которую его поставил преподаватель. Эвон-ши не мог ничего сказать, все вопросы по данной теме кончились еще минут десять назад, а парень все еще рассказывал, иногда посматривая на презентацию, чтобы свериться со страницами. Текст тоже был грамотен и понятен, ни одной ошибки, ни одного ненужного или не рассказанного пункта. Дотошно и правильно, что бесило учителя. Остальные же слушали Мина с заинтересованностью, понимая, что это пока лучший проект, который они видели по данной тематике. Все звучало легко и понятно. Только Чонгук иногда посматривал на своего старшего, замечая, как он недоволен, что не получилось проучить мелкого. Мягко улыбнувшись, он посматривал на Юнги и кивал. Мину нравится то, что, когда он закончил со всем, Эвон-ши отдал бумаги Чонгук-хену и вышел из кабинета в уборную. Юнги выиграл у него, показывая, что он не собирается менять своих планов из-за какого-то тупого спора. Хосок одобрительно показал поднятые в верх большие пальцы, а Чонгук подмигнул, что означает, что он молодец. Время без двадцати шесть, Юнги рассказывал на протяжении сорока минут. Тут мятноволосый вспомнил про Чимина и скоро встреча. — Хосок-хен, — оба уже стояли опять в коридоре, ожидая вердикта по проекту. Рядом с ними стояли остальные ученики, что тоже сегодня сдавали свои работы, им тоже должны вот-вот сказать результат, — как долго они будут оценивать? — Кто знает, там мисс Ли, так что точно не меньше получаса, — тихо ответил шатен, опираясь спиной на стену. Юнги опаздывал, уже десять минут как. Прошло полчаса, а от судей, не слуху, не духу. Мин раздражен, он не хотел, чтобы солнышко ждал его, но походу придется еще задержаться. Пятнадцать минут, мятноволосый нервно жует губу. После дверь все же открылась, первым вышел мистер Кан. — Что же, здравствуйте еще раз студенты, — те молча кивнули, — мы с моими коллегами посовещались и решили, что ваши работы получать такие оценки.— он почистил горло, — Оглашать их будет в порядке того, как сдавались проекты. Еще пять минут разговаривали с тремя другими студентами, а после очередь дошла и до Мина. — Что ж, — приятным голосом говорит Чонгук, — мы втроем, — он максимально незаметно выделил это слово, — решили, что из всех проектов сданных сегодня у тебя она более проработана и качественно выполнена, так что мы, не сомневаясь, поставили тебе «отлично». Юнги внимательно слушал, легко улыбаясь, и смотрел прямо в глаза Эвон-ши. — Спасибо, — глухо сказал он, потом он перевел взгляд на часы, что показывали двадцать минут, про себя матерясь, он поклонился и побежал в «Felarmony», надеясь, что Чим его все еще ждет. Он бежал десять минут, спотыкаясь о несуществующие препятствия и пытаясь балансировать, чтобы не упасть. Он так не хотел еще больше опаздывать, вдруг танцор скоро решит уйти, если, конечно, еще там.