Последний дурак

Тачихара сам не понял, как вместо выхода из штаба забрел в небольшой зал для отдыха, где проводились редкие корпоративы и стоял мини-бар. В зале было полутемно, за окнами сгущался вечер. Он прошелся по залу и, шумно выдохнув, нашарил в холодильнике бутылку темного пива. Сойдет. Он сделал пару глотков и поискал взглядом, куда бы сесть. Возле стены располагался диванчик, и, уперевшись в него взглядом, Мичидзо вздрогнул. На диване вальяжно и невозмутимо сидел Накахара, с любопытством рассматривая вошедшего. Когда их взгляды пересеклись, Чуя молча отсалютовал ему бокалом, и Тачихаре захотелось провалиться. Он хотел было поклониться, но замешкал и решил просто ретироваться к выходу, когда спокойный голос Накахары остановил его. — В чем дело, лейтенант? — он улыбнулся и хлопнул ладонью по сиденью рядом с собой. — Составь компанию, раз пришел. Тачихара замялся лишь на секунду, затем всё-таки подошел и неуклюже сел рядом. Чуя хмыкнул и толкнул его локтем — таким странно товарищеским жестом, что Мичидзо не сумел скрыть недоумения. С Накахарой он раньше особо не пересекался — слишком разное поле деятельности, разный статус. Конечно, он был наслышан и о его характере, и о его способности. Но сидеть с ним на диване и выпивать считал чем-то из разряда фантастики. А Чуя всё смотрел на него — с какой-то доброй усмешкой, когда спросил: — Ну что, лейтенант, дерьмовый денек выдался? Тачихара слабо хмыкнул: — Вроде того. Он вдруг подумал, что Накахара, наверное, даже имени его не помнит. — Да, — Чуя сочувственно выдохнул. — У меня тоже не фонтан, — он медленно пил вино из своего бокала, то отставляя его на столик, то начиная задумчиво вертеть в руках. Тачихара понятия не имел, как поддерживать разговор — вместо этого молча пил. И сами собой в голове начинали вертеться сплетни, что он слышал о Дазае и Накахаре. Порой Мичидзо диву давался, сколько слухов и сплетен разрасталось в портовой мафии. А казалось — серьезная организация. Но почему-то в кулуарах всех волновало, кто кого и куда трахал. Он мельком глянул на Чую. Говорят, его трахал Дазай. Наверно, совмещая с Акутагавой. Кого волновало, что сплетни могли противоречить друг другу? Но глядя на Чую, Тачихара признавал, что действительно мог поверить, что тому бы это понравилось. Было в его облике что-то… гейское? Хотя Мичидзо смутно представлял, по каким признакам можно было вычислить гея. Но Накахара стильно одевался и томно вертел бокал в руке, обтянутой черной перчаткой. И Тачихара мысленно пожимал плечами — ну гей так гей. Ему-то какое дело? Его это не касалось, он сам не имел никакого отношения к жаркой мужской любви. Он испытывал только ненависть, когда раз за разом в мыслях кончал Гину на лицо. Только ненависть — что с того, что она была жарче любой любви? — Ну и кто из коллег тебя выбесил, лейтенант? — Чуя с прищуром наблюдал, как бутылка в чужих руках уже успела почти опустеть всего за несколько долгих глотков. — Давай, — он снова ткнул в него локтем и усмехнулся. — Я был уверен, что ты поразговорчивее. Тачихара попытался изобразить улыбку, и сил хватило на вымученную издевку: — А я думал, ты не пьешь с кем попало, Накахара-сан. Чуя рассмеялся. — И правда, — он вдруг хлопнул его по плечу. — Предпочитаю пить в хорошей компании, и у тебя еще есть микроскопический шанс показать себя. Чуя весело смотрел на него слегка захмелевшим взглядом и почему-то не считал нужным убирать руку с чужого плеча. Тачихара начинал нервничать, не понимая, чего от него хотят, но внешне сохранял невозмутимость, когда набрался решимости и без задней мысли сказал: — Ко мне клеится один тип. Не поделишься опытом, как отшить его? Чуя вперился в него удивленным взглядом, слишком долго соображая, затем резко одернул руку и обиженно выпалил: — Черт, и ты туда же! Ни к кому я не клеился, вашу мать. Мичидзо в ступоре наблюдал за тем, как краснеет лицо под шляпой, и растерянно выдохнул: — Я же… не про тебя. Накахара замер — рыжие пряди успели разметаться по пылающему лицу. Но он быстро собрался и состроил максимально невозмутимый вид. Быстро поправил шляпу и железным тоном сказал: — Разумеется. Его глаза блеснули, оценивающе глядя на Тачихару, и тому показалось, что Чуя решает — сейчас раскатать его гравитацией или всё-таки позже. Но вдруг Накахара резко улыбнулся и снисходительным тоном бросил: — Так что за мудак пристаёт к тебе, Мичихара? Мичидзо скривился, но поправлять не стал. Пусть лучше так, чем быть придавленным его неподъёмным каблуком. — Подожди, неужели… — Чуя вовсю демонстрировал мыслительный процесс, то кривясь, то хмурясь. — Старик Хиротсу?! Тачихара открыл было рот, но Чуя быстро продолжил: — Нет, быть не может. Хиротсу славный, а в мафии нам хватает и одного... Кхм, неважно. Ну тогда… — он задумчиво почесал подбородок. — Напомни, лейтенант, кто там входит в твой круг общения? Он на несколько секунд замолчал, и Тачихара сдавленно выдохнул: — У меня есть напарник. Чуя удивленно приподнял бровь. — Я думал, твой напарник… эм, Гин. Мичидзо фыркнул — значит, его имя он помнит, надо же. — Да, он и есть. Накахара смотрел на него со странным непониманием, затем резко рассмеялся, схватившись рукой за стол. Стоявший на нем бокал задрожал. — Черт, Мич… — Чуя прикрыл лицо рукой и всё не мог остановиться, пока Тачихара решительно не понимал, в чем дело. Может… Может, Накахара был в курсе про Гина с Акутагавой и поэтому посчитал это таким смешным? Тачихара злился и готов был уже резко встать и убраться куда подальше, когда Чуя, отсмеявшись, убрал руки от лица и так искренне без издевки сказал: — Мичихара, ну ты шутник. Он вытер глаза, будто на них проступили слезы, и, отдышавшись, сказал: — Дай попробую угадать, как всё было на самом деле. Гин тебе… кхм, понравился и ты не знаешь, что с этим делать? Мичидзо сжал руки в кулаки и про себя признал талантом эту чертову проницательность, и вместо ответа безразлично спросил, не глядя на Накахару: — Он же спит с Акутагавой, верно? Чуя озадаченно округлил глаза, затем уверенно усмехнулся: — Вряд ли, лейтенант. Хотя свечку, конечно, я не держал, но… — он опять будто сдерживался, чтобы не засмеяться, и Тачихара злился. Что он знает такого, что позволяет так себя вести? — Ладно, — Чуя вдруг примирительно приобнял его за плечо. — Хочешь совет, говоришь? Тогда слушай. Просто поговори с ним. И еще… постарайся быть ласковым. А то я слышал, что вы только и делаете, что грызетесь, — он усмехнулся. — Черт, да вся мафия только и шепчется, как вы двое без ума друг от друга. Мичидзо с недоверием вгляделся в чужое лицо. Почему-то Накахара не вызывал раздражения, хоть и нес откровенную чушь. Тачихара отстранился и встал, чтобы быстро поклониться и выдохнуть, пока разговор не зашел уж совсем в непоправимое русло: — Благодарю, Накахара-сан, твой совет бесценен. Чуя махнул рукой и снова принялся за бокал. — Пользуйся, — он приподнял его и хитро прищурился, оценивающе разглядывая Тачихару. Тот повернулся к выходу, и уже у двери его настиг короткий смешок: — Тебе, конечно, плевать, лейтенант, но я считаю вас отличной парой. Мичидзо сжал губы и вышел, не обернувшись.