Расправляй же крылья, Валькирия

      Марипоса Пенья, конечно, смогла показать себя с достоинством перед директрисой академии. Девочка обучена грамоте, манерам, языкам других племён и немного верховой езде. Меньшего от дочери советника королевы и не ожидалось. Марипоса почтительно кланяется перед директрисой и комиссией, а после нервно теребит амулет. Вспоминается путь до академии:       — А если они поймут, отец? — несколькими часами ранее спросила Марипоса. Судно медленно, но уверенно стремилось к берегам царства воды.       Дорога была томительно долгой, но, несмотря на морскую болезнь, маленькая Марипоса никак не могла оторвать глаз от всего, что было за бортом корабля, пусть это и был лишь горизонт, солнце да маячащий где-то вдалеке порт.       Её на ближайшие пять лет заточат в самую настоящую тюрьму, она будет сидеть на подоконнике в своей запертой башне и спрашивать небеса: «За что?», но это будет потом, через три или четыре часа, а сейчас она на воле, дышит морским бризом, ловит каждой родинкой на лице утреннее солнце, ощущая что-то наподобие счастья.       — Успокойся, — это всё, что он ответил на её опасения; к её облегчению, не стал комментировать излишнюю панику дочери и то, как она безбожно трясётся. А после, как и подобает любому нормальному отцу, провёл ладонью по её гладким волосам. — Да… Так намного лучше.       Не было сомнений, что её возьмут.       — Для нас такая честь приютить наследницу семьи Пенья, — улыбаясь, произносит директриса.       Но всё же Марипосе покоя не было ни в её комнате, ни с личной служанкой, бережно застёгивающей каждую пуговицу её рубашки, ни на уроках.       Казалось, каждый знает, что Марипоса — лгунья.       Водит за нос всех и каждого по прихоти её отца, потому что: «Любые двери после академии будут для тебя открыты».       Академия находится на прибрежье царства воды, на юго-западе от центра столицы. Обнесена забором и тремя башнями; пусть вычурный задний двор располагает несколькими фонтанами (два поменьше и один огромный с лебедем посредине, пускающим струи воды), оранжереей и цветниками, меньше походить на тюрьму академия не стала. Всё равно что дыру в стене прикрыть картиной — холодный воздух из щелей всё равно проберётся.       Учились девочки по ночам, в то время как днём спали. Вероятно, такой режим пошёл в следствие влияния луны на приливы и отливы, от которых также зависимы маги воды, коих в этой академии было большинство. Но такой план учёбы приносил огромные неудобства Марипосе — девочке-жаворонку. Всё в этом царстве воды наперекосяк, и этот странный режим лишь малая его часть.       

***

      — Убери от меня свои руки! — вскрикивает Марипоса, мгновенно заткнув своим возгласом весь обеденный зал. Голова каждой ученицы поворачивается к ней.       Одна из учениц лишь хлопнула её по плечу, наверно, желая ободрить Марипосу после неудачи на экзамене. Марипоса исподлобья наблюдает, как девочка ошарашенно и медленно отдёргивает руку, а после уходит в другой конец зала.       В этот момент Марипоса понимает, что в таком большом помещении, когда вокруг сотни девушек, она сидит совершенно одна за неприлично большим столом.       После этого желающих завести разговор с Марипосой с каждым днём становилось всё меньше. То она ударяла по руке тех, кто посмел её коснуться, то награждала высокомерным взглядом, выстраивая вокруг себя неприступные скалы из собственной напыщенности и цинизма.       «Мне никто не нужен, просто отстаньте все от меня», — уткнув голову в колени, бормочет она себе под нос.

***

      Уже светло, занятия давно кончились, и большинство учениц разбежались по своим комнатам в двух из трёх башен; третья же была прямо перед ней. Почти разрушенная, периодически с верхушки слетали ошметки шифера и крошки кирпичей.       Третья башня — единственное место в академии, куда никого не пускают во время учёбы, мол, опасно. Любое дуновение ветра, и пригвоздит к земле осколками окон или черепицы.       Но Марипосе здесь нравится, потому что никого нет, потому что в подвале школы живёт некромант, такой же одиночка-книжный червь. А ещё, если набраться смелости, то сквозь обломки башни можно выбраться наружу.       На свободу!       Такие мысли она быстро отметает. Все, чем она может довольствоваться сейчас, — это само нахождение здесь во время отбоя. Крохотное бунтарство, которое она смогла себе позволить. Она боится отцовского гнева, зная, что он достанет её из-под земли, и дело не ограничится заточением в четырёх стенах: он посадит её на цепь, а солнце Марипоса будет видеть только на картинках.       Минуты покоя в одиночестве прерывается чей-то оклик:       — Эй, Пенья!       Марипоса встаёт с земли, отряхивает юбку и оставляет книгу, а уже после смотрит на того, кто посмел вторгнуться в её пространство.       — Для вас «леди Пенья», Сюзан Джоунс.       Сюзан, или просто Сюзи, никогда не была примерной ученицей — грубила, шалила, но была донельзя честной, покорной своим правилам чести и приличия. Именно из-за этих качеств Марипоса смогла запомнить её имя.       Они смотрят друг на друга, но продолжают молчать, сводя этим молчанием друг друга с ума. Первой молчание нарушает Марипоса:       — Почему вы ещё не спите, леди?       — К тебе тот же вопрос, — Сюзи — тайфун в спокойном море.       — Идите в свою комнату. Я не скажу, что видела вас после отбоя, но попрошу и вас обо мне не сообщать, — Марипоса делает несколько шагов ей навстречу, а затем равняется с ней так, что лица Сюзи больше не видит.       — Мф… — Сюзи вздыхает и поворачивается к Марипосе, смотря той в затылок. — Я и не думала, что мисс «зазнайка» умеет вести обычный диалог.       Марипоса оборачивается к ней с застывшими на губах словами: «Да как ты смеешь!» Но Сюзи опережает её, схватив за волосы и одним рывком повалив Марипосу на землю.       — Убери свои руки! — Марипоса брыкается, будто рыба на берегу, вопит, но Сюзи не отпускает, лишь крепче хватает за волосы, не давая ей встать.       Марипоса хватается за кисти рук, царапает их и лишь изредка собирает энергию в теле, но та, от излишней паники владелицы, растворяется быстрее, чем достигает цели.       — Меня всегда раздражали такие, как ты, которые кичатся своим происхождением, но толком ничего из себя не представляют, — Сюзи говорит совершенно спокойным голосом, пока под её ладонями бьётся разъярённая Марипоса, как бешеный зверёк.       — Да я... — Марипоса задыхается. — Я сильнее вас всех здесь... Умнее... И...       — Да. И богаче. Знаю, — Сюзи корчит расстроенную гримасу, будто ожидала услышать нечто другое. — Только если ты сильнее, что же ты никак не оттолкнёшь меня.       В эту же секунду, не успев что-то возразить, Сюзи срывает с шеи Марипосы амулет, победно вертит в руках, а зелёные солнечные зайчики прыгают по лицу Марипосы, которое исказила маска неподдельного страха и гнева.       — Отдай... — мямлит Марипоса, оставив попытки вырваться, она лишь глотает воздух и тянет руку к амулету. — Прошу... Отдай...       Сюзи её наконец отпускает, но Марипоса так и не встаёт, ноги трясутся, не желая подчиниться. Она лишь может ползти за ней на четвереньках, бормоча какую-то ерунду.       — Прошу, отдай... Это подарок... Отдай!       — Занятная безделушка, — Сюзи с интересом осматривает амулет, а после смеётся во весь голос, настолько громко и неестественно задорно, что Марипоса застывает, нервно глотая воздух. — Ты совсем дура? — Она вытягивает амулет; тот покачивается как маятник перед лицом Марипосы. — Гравировку видишь? — Марипоса старается напрячь зрение, но выходит скверно. — Этот амулет — работа моей матери, тупица. Думаешь, я бы не смогла узнать матушкины побрякушки?!       — Я прошу тебя... Отдай, мне он нужен...       — Конечно, нужен, без него ты такая же дохлячка, прямо как твой папашка. — Она с упоением наблюдает, как Марипоса заходится в неконтролируемом вопле и плаче. — Хоть знаешь, как он занял свою должность?       — Мой отец... — немеющими губами произносит Марипоса. — Я... Не такая же...       Сюзи плевать хотела на жалобный скулёж где-то под её ногами, и Марипоса видит, как амулет падает на каменную дорожку; уже тянется за ним, как Сюзи разбивает амулет каблуком.       Осколки разлетаются вокруг, медленно испаряясь в свете солнца, сверкнув в последний раз на прощание.       Далее всё как в тумане. Марипоса приходит в себя лишь находясь на Сюзи сверху. Руки Марипосы в ссадинах, а лицо девочки под ней искажается в оскале, как у бешеной собаки, но Сюзи улыбается, несмотря на многочисленные побои.       — Марипоса Аврора Пенья, что здесь, чёрт возьми, происходит? — доносится откуда-то голос одной из преподавательниц.       Миссис Кук донельзя смешна в своём ночном чепчике, рубашке и шали на плечах, но даже несмотря на свой забавный вид, кровь стынет только от одного вида её гневного лица. Она выходит из башни, отведённой под общежития, и быстрым шагом движется к ним. В это время девочки остолбенели, не смея даже воздуха глотнуть. Миссис Кук рывком отдёргивает Марипосу от Сюзи, а лежащую на земле Сюзи хватает за плечо и поднимает на ноги.       — Сюзан, что вы снова выкинули? — Миссис Кук встряхивает Сюзи за плечо, но, поняв, что ответа от неё не добьётся, переводит взгляд на Марипосу. — А вами, Марипоса, я очень разочарована. Я и подумать не могла, что вы опуститесь до такого варварства, как драка. Ваш отец будет очень огорчён случившимся.       — Я… я не… Это всё она! — Марипоса буквально вопит, пытаясь вырваться из хватки учительницы. — Это она! Она виновата!       — Кто прав, а кто виноват, решать буду не я, а директриса. — Миссис Кук даже не смотрит на них, пока обеих тащит в сторону учебного корпуса. Марипоса брыкается, Сюзи же следует спокойно и покорно, лишь изредка кидая на Марипосу ехидный взгляд.       Конечно, после для обеих следует наказание, которое стало первым для Марипосы, но не последним. Всё теряет смысл; Марипоса перестаёт выпрямлять волосы, чувствуя при этом странную лёгкость и прилив сил, выгоняет служанку и шипит, подобно зверю, на каждого, кто посмеет подойти. День за днём она не желает никого видеть, зачитывается до сухости в глазах низкосортными романами. Пару раз она берёт учебник по геологии и также пару раз пытается подчинить себе землю. Учебник летит в стену.       После череды одинаковых дней взаперти, она всё же выходит на занятия. Сейчас она похожа на маленького несуразного птенца, у которого прорезались первые перья. Она совершенно не умеет сама одеваться и приводить себя в порядок, поэтому половину пуговиц она так и не застёгивает, один чулок сползает до щиколотки, а на завязывание болтающихся в разные стороны шнурков Марипосе не хватает терпения.       Слухи о драке расползаются быстрее, чем она думала. Каждый коридор и кабинет наполняется шёпотом сплетен и слухов, которые дегтем застывают на стенах и потолке, капая на неё сверху.       И она, грязная и униженная, выбегает прочь, стараясь отдышаться, ищет, где умыться.       Сюзи она больше не видит, но новые проблемы сами находят Марипосу. Новые драки, новые наказания, и так по кругу. Всё происходит в однотипной суете, которая не поддаётся её контролю; лишь изредка она будто пробуждается от транса со шваброй в руке, с новым синяком или ссадиной.

***

      Рассвет. Марипоса терпеливо отжимает тряпку и небрежно бросает её на головку швабры, елозит без энтузиазма по полу, оставляя разводы грязи и воды.       — Даже это дочери семьи Пенья не по силам? — до мурашек знакомый голос слышится из-за спины. — Оценки хуже всех, силы на нуле, да и кристалл самый тёмный…       Сюзи не успевает закончить насмехаться над ней, как рядом с ней в мраморную стену врезается ведро, а вода едва не обливает Сюзи с головой.       — Полегче, до приезда твоего отца менее суток, не думаю, что он будет в восторге от ещё одной твоей выходки.       Марипоса не отвечает, дышит через плотно сжатые зубы.       — И правда монстр, — продолжает Сюзи. — Я никогда не видела людей с таким тёмным кристаллом, лишь слышала, что такие становятся монстрами, — она кивает в окно, желая, чтобы Марипоса взглянула на разрушенную третью башню. — Видишь?! Монстры постарались, и ты, наверно, наворотишь ещё больше и страшнее дел. Слышала про некроманта в подвале? У него до сих пор нервный тик не прошёл от прошлой нападки чудовищ.       Марипоса заносит кулак, снова опьянённая своей яростью, но её останавливает звон колокола с крыши академии. Этот звон не мог предвещать ничего хорошего. А после обе девочки слышат:       — Напали! На нас напали!       «Кто напал? Кто?» — мечется Марипоса из стороны в сторону, оглядываясь.       — Валькирия! На нас напала Валькирия!