Когда солнце сядет

      Ноги Уилла подкашивались, каждое дыхание давалось ему с трудом. На его спине тяжело и безвольно лежал Майк. Он нёс бы его до самого конца света, если бы понадобилось. Сквозь рваную ткань рубашки сочилась тёмная кровь. Майк был бледен как смерть, его сознание плавало где-то на грани, цепляясь за реальность лишь слабыми усилиями воли. — Держись, Майк. Мы уже далеко. Мы смогли вырваться, — хрипел Уилл, сам едва веря своим словам. Он не помнил, сколько бежал. Всё сплелось в один сплошной кошмар побега после того, как его прорвавшаяся ярость и пробудившаяся связь с этим местом позволили им вырваться из логова. Он свернул в узкую расщелину, похожую на высохший кровеносный сосуд гиганта, и рухнул на колени, осторожно опуская Майка на относительно сухой участок земли. Он только что совершил невозможное. Он вырвал их из лап Векны. Но цена этого подвига была невообразимо огромной. Еле приоткрытые глаза Майка смотрели не на него. Он уставился в противоположную стену, в пульсирующие прожилки, но видел не их. Он видел калейдоскоп чужих мыслей, насильно вбитых в его мозг. Он чувствовал, как по его коже ползают невидимые взгляды, которые изучали каждую его родинку. Он слышал эхо собственного голоса, искажённое вожделением, которого он не испытывал. Его собственное тело казалось ему чужим — объектом, который кто-то другой так подробно, так отчаянно хотел. — Майк… — голос Уилла был хриплым шёпотом, полным надежды и страха. — Как ты? Майк медленно, с невероятным усилием перевёл на него взгляд. В глазах Уилла он не увидел того монстра, что проецировал видения. Он увидел испуганного, измождённого мальчика, своего лучшего друга. Но это знание не помогало, оно делало всё только хуже, потому что этот мальчик был и источником той пытки. — Я… — голос Майка сорвался. Он сглотнул, отвел глаза. — Не знаю. — Прости, — вырвалось у Уилла, и в этом слове была вся вселенская тоска. — Я никогда не хотел, чтобы ты это видел. Никогда. — Я знаю, — быстро, почти резко, сказал Майк. Он знал. Рационально он понимал всё. Но его тело, его инстинкты кричали обратное. — Это не твоя вина. Векна. Это всё он. Майк слабо кашлянул, и гримаса боли исказила его черты лица. Он сделал паузу, собираясь с духом. — Но, Уилл… — он наконец посмотрел на него прямо, и в его взгляде была не злость, а мучительная, беспомощная честность. — Я не могу сейчас. Я просто… не могу. Уилл замер, будто от удара. — Что… что не можешь? — Делать вид, что всё в порядке. — Майк жестом, едва двигаясь, указал на пространство между ними, которое теперь казалось заполненным невидимыми, колючими осколками. — Я смотрю на тебя, и чувствую всё то, что он впихнул мне в голову. И мне от этого физически не по себе. Каждое слово было ножом для Уилла. Он сжался, будто стараясь стать меньше, исчезнуть. — Я понимаю, — прошептал он, и это была правда. Хуже всего было то, что он понимал. Он понимал этот стыд, эту неправильность лучше кого бы то ни было, потому что жил с ней годами. — Нет, ты не понимаешь! — голос Майка сорвался, и почти тут же он начал кашлять. Несмотря на измождённую боль, в нём прорывалась накопленная ярость, направленная на ситуацию, на Векну, — Ты не понимаешь, каково это чувствовать, что твоё собственное тело теперь кажется чужим! Это противно! Он замолчал, тяжело дыша, и тут же ужаснулся своим словам. Он видел, как Уилл буквально съёжился, как будто пытаясь провалиться сквозь пол. — Я не это… я не это имел в виду про тебя, — пробормотал Майк, чувствуя, как его тошнит от всего. — Я про ощущения в своей голове. Про то, что он сделал. — Я знаю, что ты имел в виду, — тихо сказал Уилл. Он поднялся на ноги, его движения были медленными, как у очень старого человека. — Ты прав. Так не должно быть, это неправильно. Мне нужно дать тебе пространство. — Уилл, подожди… Но Уилл уже отступал вглубь пещеры к другому выходу. Он просто создавал дистанцию. Ту самую дистанцию, о которой просил Майк, даже не успев попросить. — Я буду недалеко. Сделаем перерыв. — сказал он, уже почти скрываясь в тени. Его голос был плоским, безжизненным. И он исчез в темноте, оставив Майка одного со своими мыслями. Майк закрыл глаза, сжав кулаки. Он только что добился того, чего хотел, но почему это чувствовалось не как облегчение, а как новая, ещё более глубокая рана? Почему вид уходящего силуэта Уилла вызывал в нём странное чувство опустошения? Он не знал. Он ничего не знал. Кроме того, что его лучший друг, тот, кого он только что клялся никогда не бросать, теперь был где-то там, один, с мыслью, что он источник чего-то «противного» и «уродливого». А Майк был слишком измучен, слишком травмирован, чтобы сделать хоть шаг ему навстречу. Уилл продолжал смотреть на свои руки — те самые, что только что рвали лозы, что держали Майка на спине. Теперь они казались ему грязными. Он ожидал этой реакции, он готовил морально себя к этому, но реальность оказалась куда хуже. Сердце продолжало ныть от невыносимой боли. Он сглотнул ком, стоявший в горле. «Не плачь. Не сейчас». Он стоял в двадцати шагах от Майка, скрывшись в тени. Отсюда он всё равно мог наблюдать за ним, следить за его состоянием. Он не мог его бросить, несмотря ни на что. Но сейчас им нужно было перевести дыхание перед тем, как снова пуститься в бега. Времени оставалось мало. И в этот момент позади него донёсся осторожный, скребущий звук. Уилл мгновенно насторожился, вся усталость ушла, сменившись адреналиновой готовностью. Он схватил лежащий рядом обломок чего-то твёрдого, похожего на камень. Его сердце колотилось, готовое вырваться из груди. Из тени вышла фигура. Уилл занёс руку для удара… и оба вскрикнули от испуга. Это был Стив. — Какого чёрта! — выругался Уилл. — Это я хотел сказать! — заорал Стив. Голос был низким, но таким знакомым и родным, что у Уилла перехватило дыхание. За ним, бледная, но со светящимися глазами, показалась Робин. — Святые угодники, вы живы, — прошептала Робин, и она тут же бросилась его обнимать, — Мы искали так долго, мы ловили любой шум... Тело Уилла в чужих объятиях внезапно стало ватным, лёгким для веса, и камень из рук свалился на землю. Всё копившееся напряжение и страх вырвались наружу. Как будто сейчас больше не было смысла их сдерживать. Тем временем Стив увидел неподалёку Майка и бросился к нему. — Я тоже рад тебя видеть, чувак, но давай я осмотрю твои раны, — бросил он все снаряжения на землю и стал аккуратно осматривать. Майк, ещё не сразу осознавший, что их нашли, сперва дернулся, а потом по мере расслабления, его губы дрогнули в улыбке. — Он потерял много крови, — крикнул Стив остальным, уже срывая с себя пояс, чтобы сделать жгут. — Робин, помоги. Уилл, ты хорошо держался, молодец. Но сейчас нам нужно бежать. Сейчас же. И они бежали, отдав все силы ради того, чтобы остаться в живых.

***

Картины перед глазами Майка сменялись одна за другой: то, как они бежали по Изнанке, как преодолели разлом, как Джонатан за рулём мчался по дороге и то, как яркие лампы в коридоре ослепляли, пока его везли на каталке. Они выбрались. Они были в своём мире. Больница казалась нереальной после стольких дней заточения в аду. Уилл сидел на жёсткой пластиковой скамье, закутанный в больничное одеяло поверх своей грязной одежды. Поверхностные царапины и ушибы ему уже обработали. Главная сцена разворачивалась за закрытыми дверями, где врачи боролись за жизнь Майка. Остальные позже подтянулись. Джойс, увидев его в коридоре, не призрака из Изнанки, а живого, дышащего сына, пусть и измождённого, издала сдавленный звук, между рыданием и смешком, и бросилась к нему. Её объятия были такими крепкими, что у него захватило дух, он уткнулся лицом в её плечо, впитывая знакомый, безопасный запах. — Мой мальчик, мой мальчик… — она шептала, гладя его по грязным волосам, не обращая внимания на внешний вид. Нэнси стояла рядом, бледная, как стена, устремив взгляд на дверь в палату брата. Оди по какой-то причине не было. Её присутствие было бы одновременно утешением и живым напоминанием о той части правды, которую он вынужден был скрыть. Его рассказ о побеге, о пробудившейся силе, о сражении с Векной, слушали с замиранием сердца. Дастин аж присвистнул. Лукас смотрел на него с новым, почтительным изумлением. Но когда дело дошло до того, что именно Векна использовал как последний рычаг давления, Уилл умолчал. Он сказал: «Он пытался сломать меня через Майка», — и все поняли это как физическую пытку, что, в общем-то, тоже было правдой. Часть про признание, про их последний разговор, осталась его личной, жгучей тайной. Макс, улучив момент, тихо сказала: — Оди пыталась вас найти. Она пробовала снова и снова, но так и не могла обнаружить вас. Как будто что-то мешало ей. — в её голосе слышалось сожаление. Тогда Уилл просто кивнул, пытаясь подбодрить. — А как вы на нас в итоге вышли? — На самом деле это вышло случайно. Мы лишь могли предположить, что логово Векны может быть дом Криллов или лаборатория Хоукинса, а значит нам надо было искать в этих местах, но только в Изнанке. — ответил Дастин, — Считай это, как поставить всё на карту. Затем Дастин начал рассказывать об их поисках со Стивом и Робин как они прочесали весь город, и теперь у них на руках была составленная карта генераторов. А Лукас добавил, что Оди с Хоппером добыли на военной базе важные данные о перемещениях и целях проекта, а ещё то, что военные и учёные из лаборатории тесно взаимодействуют. И сейчас они возвращаются с ещё одной информацией. Всё становится намного сложнее и запутаннее: играть на три фронта. Когда все новости за прошедшие дни закончились, все наконец расслабились и каждый переводил дыхание, чтобы позже нанести следующий удар. Уилл сидел рядом с Джойс, она не выпускала руку сына из своих. Её пальцы, тёплые и шершавые от вечной суеты, сжимали его ладонь так крепко, будто боялись, что он растворится, если она отпустит хоть на миг. — Тебе не нужно об этом волноваться сейчас. Никто не посмеет тебя больше трогать, слышишь? Никто. — Она снова обняла его. В её словах была та самая, железная уверенность, которая всегда давала ему опору. Её слова были бальзамом на израненную душу. Ему стало тепло, безопасно. Но это тепло тут же столкнулось с ледяным грузом того, что он продолжал скрывать от неё — самого важного и самого страшного. От матери, которая, как он боялся, могла не понять. Реальность сжимала его виски с тошнотворной силой, слова Майка не переставали звенеть в ушах и он еле сдержал позывы. Он начал дрожать, Уилл чувствовал, что скоро снова потеряет контроль над собой, как это случилось в Изнанке. Джойс это заметила, но не успела ничего сказать, как дверь операционной внезапно открылась. Уилла тотчас всё отпустило, на смену пришло новое чувство — беспокойство. Все остальные ринулись к вышедшему врачу. Операция прошла успешно и Майк, по словам врача, ещё долго проживет свою жизнь. Невидимое напряжение в воздухе наконец совсем спало, ведь все, самое главное, вернулись живыми. Лукас и Макс остались с Майком, а все остальные вернулись. Вдруг тяжёлая усталость и голод свалилось на Уилла, ему необходим был сон, а также горячая и вкусная еда. Он безумно тосковал по дому, по теплу мягкой кровати, очагу. Как только он приехал, и стоило ему головой коснуться подушки, как он сразу же провалился в глубокий сон. Джойс не стала его будить, а лишь мягко поправила одеяло и выключила свет в комнате.