Когда солнце сядет

Вторая группа.

Воздух был спёртым и пыльным. Нэнси Уилер, прильнув к прицелу своей модифицированной винтовки, медленно вела стволом вдоль линии забора у главной станции. В её наушниках тихо потрескивал эфир. — Вижу трёх у ворот, одного на крыше будки. Никакого движения у самой башни. Подожди... есть один в тени, у западного угла. Спит, кажется. — Принял, — хрипло отозвался Хоппер, сидевший у второго окна с биноклем. Его пальцы нервно барабанили по прикладу оружия. — Лукас, Макс, как у вас? Готовы начинать ваш фейерверк? — Готовы, — донёсся сдавленный шёпот Лукаса. — Ждём команды. План был прост: хаос от Лукаса и Макс отвлечёт охрану, Нэнси и Хоппер откроют направленный огонь по технике, создавая панику, и в этот момент Лукас с Макс должны проскользнуть к трубе. Всё было рассчитано до секунды. — Нэнси, это Дастин, — в наушниках раздался голос. — Ждём вашего старта. Пока что всё чи... И тут связь внезапно оборвалась, заглушенная резким, металлическим скрежетом в эфире, помехой настолько сильной, что Нэнси вздрогнула и оторвалась от прицела. — Что это? — прошептала она. — Не знаю, — нахмурился Хоппер, прислушиваясь. Он насторожился. И в этот момент он заметил какое-то движение. Вначале это была просто тень, которая двигалась неестественно быстро. От стены главного здания станции, от самой соседней башни отделилось тёмное пятно и поплыло по двору. Оно скользило. Это был Генри Крил. — Чёрт побери, — выдохнул Хоппер, и в его голосе прозвучал ледяной ужас, — Нэнси, девять часов, у основания башни. Смотри. Нэнси навела прицел и замерла. Он был здесь. Он остановился рядом с серой, похожей на бункер дверью, за которой, по данным Дастина, и находился главный генератор. Он медленно повернул голову, и даже с такого расстояния Нэнси почувствовала, как по спине пробежал табун мурашек. Казалось, он смотрит прямо на неё, сквозь стены, пыль и расстояние. — Что он там делает? — прошептала она. — Он... проверяет его? — Или ломает, — мрачно сказал Хоппер. Его мозг лихорадочно работал. — Дастин! Ничего не делайте! У нас кое-что произошло! В ответ послышалось только шипение и обрывки слов: «...частота... дикий всплеск... не могу...» Векна поднял руку и дотронулся до металлической двери. Ни вспышки, ни звука. Но в тот же миг все прожектора на станции моргнули, а затем загорелись вполсилы. Из динамиков рации вырвался искажённый звук, на грани слышимости, похожий на смех. На станции мгновенно сработала сигнализация. Резкий, пронзительный вой разорвал утреннюю тишину. Тот самый сонный солдат у западного угла вскочил как ужаленный. Солдаты у ворот бросились внутрь, крича и поднимая оружие. По всей частоте военных посыпались перебивающие друг друга голоса: «Тревога! Немедленное реагирование! Все посты, доложить обстановку!». К станции уже мчался бронетранспортёр. — Он уже знал, что мы здесь, — сказала Нэнси, её голос был плоским от шока. — Это не точно, — сквозь зубы проговорил Хоппер. — Если они сейчас поднимут по тревоге весь резерв и стянут его сюда, к станции, то Лукас с Макс не пробьются ни к какой трубе. А остальные наткнутся на все патрули, которые сейчас сорвутся с мест. Что ж, не этого мы ожидали, но есть идея. — Он схватил рацию. — Джонатан, Джойс всё же нам понадобится ваш спектакль. По той стороне рации послышался спокойный голос Джонатана. — Куда везти шум? — Вам нужно подъехать к главным воротам станции с юга. У вас есть три минуты до того, как они вызовут вертолёт. Затем уходите по запланированному маршруту, тяните за собой всех, кого сможете. — Понял, — просто ответил Джонатан. — Ждите фейерверка.

***

Четвёртая группа.

Майк выключил рацию. Звук щелчка был громким в гробовой тишине их заброшенного здания. Он медленно поднял глаза на Уилла, сидящего напротив с закрытыми глазами. Майк заметил, как его плечи были напряжены до дрожи. Бледное лицо, освещённое косым лучом от разбитого окна, казалось маской. — Ты слышал? — Да. Он там. — Уилл лишь сильнее зажмурился. Его пальцы побелели от силы хватки на своих коленях, — Майк, что если... всё пойдёт не по плану? А вдруг... мы ошиблись? — Мы не ошиблись. — спокойно отвечал Майк и в его голосе не было и тени сомнения. — Он не может не клюнуть, потому что это то, что ему нужно. Прошло несколько долгих минут. Тишину нарушал только далёкий, приглушённый вой ветра в старых трубах. Лицо Майка вдруг стало серьёзным, а его голос приобрёл странную отстранённость. — Уилл, ты должен кое-что знать. — Уилл открыл глаза, встретив этот новый и незнакомый взгляд, а Майк продолжал, не дожидаясь ответа, — Я не жалею ни о чём. Я не жалею, что познакомился с тобой, что мы в итоге узнали друг друга, что мы стали друзьями. Я восхищаюсь тобой по-настоящему. Ты удивительный! Ты всегда был сильнее, чем думал. И ты зря недооцениваешь себя, ведь как раз именно ты спас меня тогда из Изнанки. Я не знаю, что бы произошло, не будь тебя рядом. И сейчас ты ведь наш ключ ко всему. — Майк наклонился чуть ближе, его голос стал жёстким. Уилл слушал, не двигаясь. Он уже понимал в глубине души, к чему вели эти слова. — Я это к тому... что даже без меня, я уверен, ты сможешь сделать это. Разорвать эту чёртову связь. Уилл видел эту жертвенную решимость в глазах Майка, которую он так ненавидел. Он уже хотел его перебить, заставить замолчать, остановиться, но Майк не дал, подняв руку. — Послушай меня, если Векна попытается сломать тебя, забрав меня, ты не должен останавливаться, понял? Ты сможешь дойти до конца. Ты сделаешь то, что должен. То, ради чего мы все здесь. Иначе... все наши усилия будут напрасны. Мы проиграем и этот кошмар никогда не закончится. Он будет преследовать всех, включая наших близких. Он поглотит всё. Тишина, наступившая после этих слов, была давящей. Уилл не мог найти слов, чтобы ответить. Внутри него всё переворачивалось и кипело. Это был яростный и бессильный гнев. Но стоило ему открыть рот, как из рации послышалось шипение и голос Джонатана.

***

Третья группа.

Старый фургон, покрашенный в кричащий кислотно-оранжевый цвет краской из баллончиков, вырулил на прямую, ведущую к станции. — Мам, готовь дым, — сказал Джонатан, глядя прямо на шлагбаум, за которым уже поднимали тревогу. Джойс кивнула. Она держала самодельную гранату из стеклянной банки, набитую тряпками, пропитанными горючей смесью, с фитилём. Джонатан дал по газам. Фургон с рёвом понёсся вперёд. За сто метров до шлагбаума Джойс зажгла фитиль, открыла окно и метнула банку. Она разбилась о асфальт, взорвавшись клубом чёрного, едкого дыма и ярким пламенем. Фургон резко затормозил, развернулся боком, блокируя проезд. — Теперь вторая волна! — крикнул Джонатан. И тут из динамиков, выведенных на крышу, грянула на максимальной громкости записанная Дастином какофония: рёв моторов, автоматические очереди, крики команд на русском — идеальная имитация радиоперехвата крупной атаки. Постовые, ослеплённые дымом и оглушённые звуком, открыли беспорядочную стрельбу. Сирены выли на всех постах. По рации понеслись панические крики: «Южные ворота под атакой! Требуем подкрепление! Это масштабный штурм!» — Они правда поверили! — прошептала Нэнси, видя в прицел, как солдаты со всех уголков двора бросились к южным воротам, где бушевало пламя и стоял оранжевый кошмар. — Лукас, Макс, сейчас! У вас семь минут, пока они не разберутся с фарсом! — Уже в движении, — донёсся сдавленный вздох облегчения Лукаса. Хоппер перевёл дуло своей винтовки. Его цель изменилась. Он искал не технику, а командира. Он заметил офицера, пытающегося восстановить порядок у ангара. — Мне нужно отвлечь этого крикуна, — сказал он Нэнси. — Чтобы он не сообразил, что атака с юга ложная. Хоппер прицелился в металлическую бочку с мусором в трёх метрах слева от офицера. Выстрел. Бочка с грохотом опрокинулась. Офицер с криком шарахнулся в укрытие, закричав: «Снайпер! Всем укрыться!» Теперь хаос был полным. Одни тушили пожар и вели перестрелку с фургоном, который уже дал задний ход и начал уходить, увлекая за собой пару джипов. Другие в страхе жались к стенам, боясь снайпера. Никто не смотрел на старую, заросшую бурьяном канализационную решётку в северной части забора, где две тени бесшумно исчезли под землю.

***

Первая группа.

Воздух был наполнен далёкими звуками начинающегося ада: рёв фургона, приглушённые выстрелы, вой сирен. Дастин, прижавшись спиной к обгоревшей стене, лихорадочно тыкал пальцами в свой планшет. — Хаос начался, — прошептал он, не отрывая взгляда от карты. — Теперь наша очередь. Стив, прислушиваясь к звукам боя, мрачно хмыкнул: — Похоже, там уже вовсю гремят, а мы тут в тишине ползаем. Не по-джентльменски. — Твоё джентльменство оставь для демогоргонов, — парировала Робин, поправляя рюкзак с инструментами. — Следуем плану. Дастин, Робин, Стив катили на скрипучих велосипедах, позаимствованных у старой пожарной части. Они скользили по задворкам, пустырям и промзонам, чей маршрут зигзагами светился на планшете, примотанном к рулю Дастина. Маршрут был выбран не случайно, так их не могли заметить. Патрульные машины мчались к главной станции, никаких препятствий у них не возникло. Они уже стояли на крыше сгоревшего дома, где находился генератор. Он отличался от остальных, как выяснил Дастин. — Вот он, красавец, — он указал на серый ящик, похожий на гроб с проводами. — И самый капризный. Система прямо связана с их сетью. Как только мы его тронем, они тут же узнают о нас. Но есть у меня кое-что специально для этого, — с довольным лицом от вытащил из своего рюкзака самодельное устройство, — Благодаря этому у них в системе случится короткое замыкание команд и они даже ни о чём не заподозрят. Дастин хвастался своей изобретательностью, что Робин и Стив почти одновременно закатили глаза. Он уже подключал свое устройство к генератору, пока в рации не донёсся голос Лукаса. — Мы на месте. — Отлично! Ждите команды, — Робин опустила рацию, её руки были напряжены. — Ты уверен, что Джонатан и Джойс успеют к своему? — спросил Стив, бросая взгляд в сторону главной станции, откуда доносилась основная канонада, — Им пришлось отвлекать на себя целую ораву. — Даже с этим они должны были успеть, — сказал Дастин.

***

Оранжевый фургон, исполосованный царапинами от веток и покрытый слоем дорожной пыли, замер в тени полуразрушенного гаража на самой окраине зоны отчуждения. Мотор, перегретый после безумной гонки, тихо потрескивал, остывая. Джойс вытерла сажу со лба дрожащей рукой, прислушиваясь к затихающему вдалеке вою сирен. Их безумный заезд выполнил свою задачу. У главных ворот станции теперь царил хаос, и как минимум два джипа унеслись в ложную погоню в противоположную сторону. — Джим говорил, что генератор в старом трансформаторном боксе за автосвалкой, — прошептал Джонатан, сверяясь с потрёпанной картой. — Пешком придется идти полкилометра через пустырь. — Значит, пешком, — Джойс кивнула, её глаза уже искали в сумке предметы, которые могут пригодиться. Они выскользнули из фургона и двигались, используя каждую вмятину в грунте, каждый скелет разбитого автомобиля на свалке как укрытие. Джонатан шёл первым, а Джойс следовала за ним, её шаги были лёгкими и бесшумными. Они шли молча, пока Джонатан не нарушил тишину первым. — Мам, я знаю, что ты прямо сейчас думаешь об Уилле. — Что? — не сразу поняла Джойс, — Нет, что ты, я просто... — Ты переживаешь за Уилла, но он уже большой. Он не маленький. Он справится. — Я знаю, Джонатан, просто не могу перестать думать, как он там... — Он ведь не один. Майк ему поможет. В этот момент Джонатан заметил, как в лице Джойс что-то изменилось. — Джим предположил, что Майк может шпионить за Уиллом. Джонатан остановился, не веря своим ушам. — Как-то утром он заметил, что он стоял под окном Уилла без обуви, рядом помятый куст, и выглядел он встревоженно. Я даже не знаю, что и думать. Зачем ему шпионить за Уиллом? То ли он утром хотел взобраться к нему, то ли он наоборот... — и тут она застыла, посмотрев на Джонатана с широко раскрытыми глазами. А тот шёл дальше, стараясь на неё не смотреть. — Джонатан, подожди, как раз в тот день я увидела кофту Майка в его комнате, — встревожилась Джойс, нервно перебирая все мысли в голове, — Он хотел забрать её рано утром? Но тогда зачем это делать скрытно? — Мам, — остановился Джонатан и мягко схватил её за плечи, — Прежде чем гадать, лучше спроси об этом Уилла. Ее лицо внезапно сменилось грустью. — Он не станет мне ничего рассказывать. После того, что я наговорила ему... — Хей, мам, — он обнял её, — Просто дай ему время, когда он сам придёт к нам, хорошо? А пока будем его поддерживать и не строить догадок раньше времени. Джойс тихо выдохнула, она кивнула и начала судорожно приходить в себя. Их разговор закончился на этой ноте. Они двинулись дальше, времени у них не оставалось. Трансформаторный бокс оказался ржавой, облупленной будкой, прикрученной болтами к бетонному основанию. Охраны не было, все силы стянуты к главной станции. Но на двери висел массивный амбарный замок и красная табличка «Опасно. Высокое напряжение». — Дастин говорил про обход, — прошептала Джойс, указывая на вентиляционную решётку у основания будки, почти заросшую бурьяном. Джонатан кивнул, достал из рюкзака монтировку. Без лишнего шума, вставив её в щель, он налег плечом. Металл скрипнул, но поддался. Решётка отъехала, открыв чёрный лаз. — Я первый, — сказал Джонатан, но Джойс уже протискивалась внутрь, включив фонарик. Внутри пахло пылью и крысиным помётом. Серый, похожий на холодильник, генератор стоял в углу, мигая тусклым красным светодиодом «СТОП». К нему вели жгуты проводов. Именно в этот момент в наушнике Джойс, спрятанном под капюшоном, раздался чёткий голос Дастина: — Джонатан, вы на месте? — Да.

***

Дастин подключил к генератору не просто зарядное устройство, а маленький чёрный ящичек — синхронизатор. Украденная у военных микросхема, которую он неделю колдовал в подвале. Она была настроена на сигнал с аналогичных ящичков у других генераторов. Он вытащил рацию. Его голос стал сухим и командным: — Слушайте все, ставим синхронизатор на обратный отсчёт. Тридцать секунд. Проверьте подключение и приготовьтесь к активации по моей команде. Дастин взглянул на экран. Три точки мигали зелёным. Он глубоко вдохнул. — Начинаю отсчёт. Десять... девять... Стив сжал биту так, что костяшки побелели. Робин замерла с проводком в руках. — ...три... два... ОДИН! Три пальца в трёх разных точках Хоукинса одновременно нажали на кнопки. Три генератора, разделённые километрами, взвыли в унисон. Это был резонансный скачок. В ту же секунду на главной станции, в штабном джипе, погасли все мониторы. Системы подавления, настроенные на одиночные источники, захлебнулись, получив три одинаковых, мощных сигнала с разных сторон. На несколько критических минут военные потеряли возможность точно определить, откуда исходит главная угроза. — Пошли! — крикнул Дастин, отключая ящичек и срывая провода. — Пока они чешут затылки, мы делаем ноги! Они бросились к люку ливнёвки, даже не оглядываясь на дымящийся, выполнивший свою роль генератор. Их часть работы была сделана.

***

Атмосфера была напряжённой. Злость Уилла была тихой, кипящей под кожей. Они оба молча сидели и слушали шум по рации, пока вскоре не донёсся голос Дастина, отсчитывая время до активации. Уилл и Майк тут же напряглись. Уилл уже был готов сделать следующий свой шаг. Ничто не мешало, всё шло гладко, их план почти осуществлён. Но в этот миг все лампы, что они притащили с собой, взорвались, погрузив башню в кромешную тьму, нарушаемую лишь тусклым свечением трещин в потолке. Из этих трещин, как чёрная смола, начала сочиться знакомая липкая субстанция Изнанки. Воздух стал ледяным. — Глупо, — раздался многослойный голос, исходящий со всех сторон сразу. — Думали, шумом маленьких машинок вы сможете заглушить целую пустоту? Из тени прямо перед ними выступила фигура Векны. Не монструозная ипостась, а его человеческая форма — Генри Крил. Но в его глазах не было ничего человечьего. Он смотрел прямо на них. — Я чувствовал твоё любопытство, Уильям. Твоё намерение… всё щемящее прикосновение к моей ткани. Ты думал, это ты один охотишься? Майк шагнул вперёд, заслоняя Уилла. Ледяной холод прошёлся по всему телу Майка, он вздрогнул, схватившись за бок, фантомная боль от колотых ран в Изнанке пронзила его с невероятной силой. Они жгли, ныли, напоминали тот страх, когда он был бессилен. — Отступи. План сработал. Ты окружён. — План? — Генри усмехнулся. — Ваш план был детским лепетом. Я позволил вашим щенкам включить их игрушки. Чтобы собрать их все в одном месте и… выключить. Он щёлкнул пальцами. Где-то наверху, в разных частях города, прогремели приглушённые взрывы. Все три генератора были уничтожены в одно мгновение. Такого они не ожидали. Все их усилия по активации генераторов в один миг рухнули. Векна был на два шага впереди. Рация не отвечала, было лишь назойливое и страшное шипение. Им оставалось только гадать и надеяться, что остальные избежали эпицентра взрыва. — И где же ваша маленькая оружейница? Спряталась? — Генри взглянул прямо в глаза Майка, и его лицо вдруг стало каменным и серьезным, что Майк застыл в ужасе, — Я знаю, что она здесь. Как по сигналу, из-за груды балок метнулась тень. Оди, с лицом, искажённым концентрацией и яростью, вытянула руку и мощный телекинетический удар, способный разорвать грузовик, ударил в Векну. Тот повернул голову. Он неспешно поднял руку и удар остановился в метре от него, просто завис в воздухе. Оди вскрикнула от обратной отдачи, её подняло в воздух и прижало к стене невидимой силой. Она билась, но не могла пошевелить ни пальцем. Давление в башне возросло стократно. Они все ощутили эту непомерную, подавляющую силу. Он был сильнее, чем когда-либо. Последний и отчаянный их план уже лежал в руинах. Он заметил, что Оди не участвовала в других группах, а всё это время была здесь. Майк, бледный от страха, выпрямился. Он не отступил. Он сделал шаг вперёд, всё ещё заслоняя собой сосредоточенного Уилла. Голос его дрожал, но слова были блефом. — Преимущество всё ещё на нашей стороне, — сказал Майк, глядя уже в пустые глазницы Векны. Он принял свою обычную, пугающую форму. Векна издал звук, похожий на смех. — Преимущество? Маленький Уилер. Ты всегда был плохим лжецом. У вас был маленький шанс на победу, но этого оказалось недостаточно. В момент их активации я сделал так, что весь их импульс будет идти не во вред мне, а наоборот... Майк забыл как дышать. Он не мог пошевелиться. — И это всё, что вы могли придумать? — искренне удивлялся Векна. — Но у вас есть ещё последний козырь, — его глазницы были обращены к Уиллу, — Этот мальчик. Я заберу его. А потом... Разговор прервался. В этот момент Уилл открыл глаза. В них горел багровый отблеск самой Изнанки, холодный и безжалостный. Вся его злость, весь страх, всё принятие сжалось в эту точку концентрации. Он пробудился. И в этом пробуждении не было ничего от прежнего, робкого Уилла. Он даже не взглянул на Майка. Его взгляд, полный этого странного багрового свечения, был прикован к Векне. И тогда он ударил изнутри, пробравшись прямо в его разум. Его способы борьбы отличались от Оди. Это было нечто более тонкое и ужасное на уровне подсознания. Уилл отключил целый участок пространства вокруг Векны от его собственного восприятия Изнанки. На миг Векна ослеп и оглох в самом важном для себя спектре. Его щит, питаемый извне, дрогнул. Стеснение, сковавшее Оди, ослабло, и она рухнула на пол. Этого мига хватило. Оди, освобождённая, с тихим рыком ярости выпустила сконцентрированный сгусток силы. Он пробил ослабевший барьер и ударил Векну в грудь, отбросив его к дальней стене. Битва началась. И она была равной. Невероятно, немыслимо, но это была правда. С одной стороны был Векна, Повелитель Изнанки. Его сила била из него волнами, подпитываемая чужеродным генератором, всасывающим энергию города. Он метал молнии из сгущённой тьмы, рвал металл башни, как бумагу, и его присутствие само по себе было атакой, давящей на разум. С другой — Одиннадцатая, чистая, огранённая годами страданий сила, и Уильям, её странное, тёмное зеркало. Оди била прямой, разрушительной мощью, от которой Векне приходилось уворачиваться или принимать удар на щит, тратя драгоценную энергию. Уилл же вёл свою, тихую войну. Его багровые глаза видели не тело врага, а его связь. Он находил точки входа и выхода энергии, те самые нити паутины, и либо ослаблял их, либо наносил по ним точные, жгучие удары своей внутренней силой, заставляя Векну вздрагивать от внезапной ампутации. Именно в этом был их баланс. Векне давала силу его машина. Уиллу то, что он был не один. Оди была его щитом и кувалдой. Она принимала на себя яростные атаки, давая Уиллу секунды на его тщательную и направленную работу. А Уилл, ослабляя Векну, делал его уязвимым для атак Оди. Векне было тяжело. Впервые за долгое время. Он не просто сражался с двумя сильными противниками. Он сражался с чёткой синхронизацией. Они понимали друг друга без слов. Оди атаковала физически, а Уилл поднимал щит. В тот момент, когда сила Векны фокусировалась на отражении, Уилл находил слабое место в потоке и жёг его изнутри, вызывая сбой. Векна вскрикивал от боли, щит мерцал, и Оди тут же била снова, сильнее. Они не давали ему ни секунды на передышку, ни мгновения на то, чтобы сконцентрировать всю свою подавляющую мощь на одном из них. Башня стонала под их ударами. Воздух гудел от сталкивающихся энергий. Майк, прижавшись к уцелевшей колонне, сжимал рацию. Он смотрел, затаив дыхание. Он видел Уилла, этого незнакомого, холодного, невероятно мощного Уилла. И в его сердце, поверх страха, поднималась та самая гордость. Они держались. Они дрались. И в этой жестокой симфонии разрушения была страшная красота, которой он тихо восхищался. Но баланс был хрупким. И Векна, существо, выросшее из ненависти и боли, понял кое-что. Чтобы сломать этот дуэт, нужно было не усиливать атаки. Нужно было быстро и незаметно убрать один из элементов. И его взгляд, полный древней злобы, скользнул от сосредоточенного Уилла к бледному от усилия лицу Майка, выглядывающего из-за укрытия. Пока Оди парировала взрывной удар, а Уилл сканировал потоки энергии, Векна сделал почти незаметное движение. Из тени у подножия колонны вырвалось не щупальце, а сгусток сжатой тьмы, сформированный в острое копьё. Он метнулся с умопомрачительной скоростью прямо в грудь Майка. Но Уилл не просто слышал Изнанку, он чувствовал намерение Векны, особенно когда оно было окрашено злорадством и направлено на самое дорогое. В тот миг, когда копьё только начало формироваться в тени, багровый свет в глазах Уилла вспыхнул. Он даже не повернул головы. Его рука резко дернулась в сторону Майка. Летящее копьё вдруг застыло в воздухе в сантиметрах от широко раскрытых глаз Майка. Уилл был холоден. Он спас Майка не криком, а точным, почти безэмоциональным действием, и тут же, не теряя темпа, вернул своё внимание на Векну, нанеся ответный, жгучий удар по его энергетическому узлу, заставив того вздрогнуть от боли. Майк, сердце которого колотилось как бешеное, отполз в более надёжное укрытие. Он глотал воздух, осознавая две вещи: первое — он только что был в долях секунды от смерти. Второе, и самое главное — Уилл всё контролировал. Он не потерял голову. Он сражался с нечеловеческой концентрацией, и даже спасение Майка было частью этого боя. Майк понял свою новую роль мгновенно и с жестокой ясностью: он сейчас самое уязвимое звено. Сжав рацию, он прижался к холодному бетону, стараясь быть как можно тише. Его голос, когда он заговорил, был сдавленным, но чётким, лишённым истерики: — Всем, приём, кто слышит! Это Башня. Векна здесь. Оди и Уилл держат его, но… — он умолк, услышав снаружи новый рёв обрушения, — но наши три генератора не работают на него. У него своя штука, он их поглощает. Нам нужен запасной вариант. Нужна помощь, или… или новая идея, как его отключить от его источника. Ждать нельзя. А бой тем временем входил в новую фазу. Векна, видя, что его попытка вывести Уилла из равновесия провалилась, а сам мальчик демонстрирует пугающий контроль, перешёл к другой тактике. Он перестал распыляться. Его атаки стали более мощными, сосредоточенными в основном на Оди, пытаясь сокрушить её прямым напором, зная, что без её грубой силы Уиллу будет сложнее. Башня содрогалась от ударов. Оди, с кровавыми струйками из носа, отбивалась, но её отбрасывало всё дальше. Уилл, пытаясь её прикрыть и продолжая рвать связи Векны, начинал чувствовать колоссальную нагрузку. Холодная концентрация давала трещину не из-за паники, а из-за чисто физического истощения. Защищать, атаковать и при этом сохранять абсолютный контроль над новой, необъятной силой — это было за гранью человеческих возможностей. Майк, слыша по рации обрывочные сообщения от других групп, понимал: времени на новую гениальную идею не было. Они проигрывали на износ. Он видел, как Уилл отшатнулся после очередного отражённого им энергетического всплеска Векны. И тогда Майк, всё ещё прижавшись к стене, снова поднёс рацию к губам. Его голос был тихим, обращённым к одному человеку. — Уилл… — сказал он, и его голос был слышен не только в эфире, но и в грохоте битвы, потому что Уилл, даже в своем багровом трансе, всегда слышал его. — Ты его главная слабость. Он сильнее только пока работает его машина. Его генератор… он должен быть где-то рядом. Очень рядом, чтобы тянуть энергию. Так давай воспользуемся и сломим его силу его же оружием. Это была догадка. Последняя карта в колоде. И слова Майка в моменте достигли Уилла. Он понимал, что это ключ. Уиллу нужно было найти не сам чужеродный генератор, а точку, где поток от других генераторов уходили в никуда, в эту чёрную дыру. Майк же понял свой следующий шаг без слов. Их роли мгновенно сменились. Ему нужно было выиграть время для Уилла, и Оди тоже позже влилась в авантюру. Теперь они были щитом. — Эй, слизистый урод! — заорал Майк, выскакивая из-за укрытия и швыряя в Векну обломок кирпича. Тот, конечно, остановил его в воздухе, но его внимание на миг переключилось. — Что, трудно с двумя детьми справиться? Или твоя игрушка там, в подвале, барахлит? Векна рыкнул, и часть его силы метнулась к Майку в виде шипастого отростка. Но Оди была уже там. Она отклонила удар, словно щитом, направив в стену. Стена взорвалась, пыль и обломки посыпались прямо на Майка, но он остался невредим. Уилл, тем временем, отступил в самый угол башни, прислонился спиной к холодной, сырой стене и закрыл глаза. Он погрузился в то состояние, в котором когда-то слышал песню матери сквозь стены между мирами. Теперь он слушал потоки. Он ощущал знакомый, мощный гул от остальных генераторов, забросанных по всему городу. И чувствовал, как от каждого из них тянутся яркие, мощные лучи энергии, которые не рассеивались, а резко, неестественно обрывались в одной точке. Не так далеко, как думали все. Гораздо ближе. Прямо под ними. В подвале соседней, полуразрушенной котельной. Векна был не просто хитер. Он был театрален. Он поставил свою чёрную машину прямо под полем боя, на самое видное, с его точки зрения, место, под ногами у своих врагов. Нащупав эту точку, Уилл погрузился глубже. Он вспомнил тот день в супермаркете, когда впервые наткнулся на этот генератор. В тот день он испытал не только вторжение в его разум, но и давно забытую и абсолютную тишину. Как будто его связь с Изнанкой, тогда ещё едва заметная, на мгновение была перерезана. И теперь, чувствуя устройство этих машин изнутри, он понял. Это была не ошибка, а часть ее функции. Предохранительный клапан, который на микросекунды мог создать локальное поле, полностью гасящее любые псионические колебания, чтобы защитить саму аппаратуру от обратной связи. Военные, сами того не ведая, встроили в свои генераторы этот импульс. Векна этого не знал. Он видел в генераторах только источник силы. — Я нашёл! — прошептал Уилл, открывая глаза. Они снова светились багровым светом, — Я знаю, как! На площадке битва достигла пика. Майк, не имея сил, использовал голос и движение, постоянно меняя позицию, заставляя Векну тратить долю внимания на него. Оди, бледная как смерть, с кровавыми струйками из носа и ушей, создавала вокруг них обоих шаткий, но держащийся телекинетический купол, который трещал и осыпался искрами под ударами, но не давал им быть раздавленными мгновенно. — Теперь, Уилл! — закричал Майк, видя, как Оди падает на одно колено, а её купол даёт огромную трещину. Уилл вытянул руки, он направил свою волю вниз, сквозь пол, в ту самую точку. Он не пытался разрушить чужеродный генератор, вместо этого он сделал нечто более изощрённое. Используя свою уникальную связь с Изнанкой как проводник, он активировал тот самый предохранительный клапан во всех городских генераторах одновременно. Но не на микросекунды, а наоборот, он заставил их работать в режиме постоянного, направленного импульса. И направил эти лучи точно в точку потребления — в чёрный генератор Векны. Эффект был подобен тому, как если бы рыбу вытащили из воды. Векна, готовившийся нанести последний сокрушительный удар по куполу Оди, вдруг замер. Его рука, сжатая в кулак, дрогнула. По его тёмной форме пробежала судорога. Этот импульс был создан вокруг его генератора, а значит, и вокруг него самого, локальную мертвую зону. Он оказался в вакууме. Отрезанным от своей среды. — ОДИ, СЕЙЧАС! Оди, собрав всю оставшуюся волю, всё, что у неё было, подняла голову. Купол вокруг неё и Майка разлетелся. Но теперь она не защищалась, а атаковала. Последний её удар был тихим и смертоносным. Вспышка, похожая на разрыв молнии в обратную сторону, прошла сквозь рассеивающуюся форму Векны и перерезала последнюю, тонкую как паутина, нить, тянувшуюся в подвал к чёрному генератору. — Твоей ошибкой было то, что ты явился сюда, придурок! — крикнул Майк, и на его губах отразилась долгожданная усмешка победы. Векна издал хриплый, шипящий выдох, полный невыразимой ярости и понимания полного поражения. Его тело, уже почти неосязаемое, начало распадаться. Казалось, всё кончено. И в этот самый момент, в последнюю секунду своего существования, его сознание, переполненное ненавистью, сжалось в одну, финальную мысль: — Вы не получите ничего. Вся остаточная энергия, всё, что ещё оставалось от его связи с Изнанкой, он выпустил её одним импульсом прямо в основание водонапорной башни, в её и без того повреждённые, прогнившие сваи и старые бетонные блоки. Раздался ужасающий, низкий грохот, не похожий на взрыв. Это был стон самой конструкции, звук рвущейся стали и ломающегося бетона. Пол под ногами Уилла, Оди и Майка вздыбился, как палуба тонущего корабля. Из стен полезли гигантские трещины, с потолка рухнула целая балка, подняв облако едкой пыли. Уилл, только что ощущавший пустоту после использования силы, вдруг почувствовал абсолютную слабость в теле. Не усталость, а полное, опустошающее истощение. Его колени подкосились. Багровый свет давно погас, и теперь в его глазах был только туман. Он больше не мог чувствовать Изнанку, не мог управлять даже собственными ногами. — Здание рушится! Нам нужно выбираться! — закричал Майк, чей инстинкт самосохранения и ответственности оказался сильнее шока. Он увидел Уилла, который безвольно оседал на пол, и Оди, которая, нанеся последний удар, тоже была на грани потери сознания, прислонившись к стене. Не раздумывая, Майк бросился к Уиллу, подхватил его под руки и потащил к дыре в стене, которая когда-то была окном и вела на шаткий пожарный выход. Уилл был безвольной ношей, его ноги волочились по битому бетону. — Оди, иди за мной! Держись за что-нибудь! — крикнул он через плечо. Оди, стиснув зубы, оттолкнулась от стены и, пошатываясь, поплелась за ними. Пол под ней уже проваливался кусками. Майк, стиснув зубы, втащил Уилла на подоконник и буквально вывалил его на ржавую металлическую площадку лестницы снаружи. Их высота была до ужаса большой. Майк обернулся, схватил за руку подбежавшую Оди и помог ей перебраться. Лестница дрожала и гудела, её крепления к стене трещали под нагрузкой от разрушающегося здания. — Вниз! Скорее! — Майк указывал им путь, сам оставаясь последним. Уилл, придя в себя от столкновения с холодным металлом, начал слабо, на ощупь, спускаться, цепляясь за перила. Оди шла следом, её движения были медленными и неточными. Майк спускался прямо за ними, подбадривая, ловя Уилла, когда тот поскальзывался, поддерживая Оди за спину. Грохот крушения нарастал, дым и пыль вырывались из окон башни, закрывая обзор. Они уже почти были внизу. Оставался последний рывок — перебраться с нижней, почти оторвавшейся секции лестницы на крышу соседнего низкого гаража, а оттуда спокойно спуститься. Оди перебралась первой, ловко, по привычке. Потом Уилл, собрав последние силы, перебрался на ту сторону. Оставался Майк. Он стоял на последней вибрирующей площадке. Лестница за его спиной с оглушительным скрежетом оторвалась от стены башни в верхней точке и начала медленно, неумолимо падать, увлекая за собой всю конструкцию. Ему нужно было сделать один шаг. Всего один. — Майк, давай! — закричал Уилл, протягивая руку. Майк сделал шаг. Но в этот момент крепление площадки, на которой он стоял, не выдержало. Металл под его левой ногой провалился вниз с душераздирающим звуком рвущегося железа. Майк, пытаясь удержать равновесие, инстинктивно отпрянул назад, но там уже не было опоры, только падающие в бездну обломки. Его тело дёрнулось, он успел схватиться руками за край соседней, ещё держащейся балки. И повис. Между относительной безопасностью крыши гаража, где стояли его спасённые друзья, и зияющей пропастью, в которой рушилась башня, поднимая тучи пыли. — Держись, я сейчас! — завопил Уилл, пытаясь ползти к краю крыши. Майк повис на руках, лицом к ним. Он видел их лица — испуганные, покрытые пылью и кровью, но живые. Он видел, как Уилл смотрит на него глазами, полными немого ужаса, в которых ещё была чистая, детская мольба. — Умоляю, ты только держись! Балка, за которую он держался, дрожала и выгибалась. Он не успеет. Его вес, рывок, нестабильность конструкции, даже если они схватят его, они все трое рухнут вниз вместе с обломками. Он встретился глазами с Уиллом и улыбнулся. Коротко. Печально. Это была улыбка без страха. Улыбка того, кто сделал всё, что мог, и даже больше. — Прости, — беззвучно прошептали его губы, обращённые к Уиллу. И он разжал руки.

***

Тем временем в другой части города.

Воздух гудел от низкого пролёта вертолётов и далёкого рокота моторов. Нэнси, прижавшись к разбитому кирпичному парапету, поймала в бинокль движение в конце улицы. — Демогоргоны, стая из пяти, движутся по главной улице. Идеально, — её голос в рации был спокоен, профессионален. — Они выйдут прямо на них. Готовьте дивергенцию. — Понял, — отозвался Хоппер, прячась в подворотне в двух кварталах западнее. — Лукас, Макс, как у вас? — Мы на позиции, — донёсся шёпот Лукаса. — Шумовые заряды установлены. Демогоргоны, привлечённые светом и шумом от фейерверка Лукаса и Макс, выскочили на перекрёсток перед заставой. Нэнси уже видела, как солдаты засуетились, поднимая оружие. Секунда и начнётся новый хаос, который им нужен. Но хаос не начался. Вместо этого прозвучала резкая, нечеловечески дисциплинированная команда в громкоговоритель, и вся застава, как один организм, отступила. Бронетранспортёры дали задний ход, солдаты скрылись в зданиях. На опустевшей улице осталась лишь стая недоумевающих демогоргонов. — Что они… — начала Нэнси, и её голос дрогнул от дурного предчувствия. И тогда мир взорвался с неба. Свист, переходящий в оглушительный рёв, и земля в ста метрах от неё вздыбилась огненным грибом, засыпав её щебнем и пылью. Ещё один разрыв, но только ближе. Потом ещё. — Всем укрыться! — закричал Хоппер в рацию, его голос перекрыл грохот. — Они не вступают в бой! Они решили стереть тут всё! Это был кошмар. Бездушный молот артиллерии начал опускаться на район, где они находились. Хоппер и Нэнси, разделённые взрывами, оказались в ловушке в разных обломках, не в силах поднять голову под ливнем стали и бетона. — Дастин! — крикнула Нэнси в рацию, прижимаясь к основанию стены. Сквозь шипение помех еле пробивался голос. — Слышу! Вижу тепловые вспышки! Нэнси, используй то, что я тебе дал! Дастин перед битвой снабдил их парой портативных инфракрасных маячков, украденных с военного склада и модифицированных, чтобы имитировать тепловую сигнатуру группы людей. Нэнси, откашлявшись от пыли, выглянула. В ста метрах, на окраине зоны обстрела, ржавел брошенный грузовик и разбитый бронетранспортер. — Хоппер, прикрой меня! Мне нужно тридцать секунд! — Ты с ума сошла! — рявкнул в ответ Хоппер, но следом за его словами раздалась короткая автоматная очередь, отвлекая внимание на себя. Не раздумывая, Нэнси рванула из укрытия. Она бежала, пригнувшись, под вой очередного снаряда, чувствуя, как взрывная волна обжигает спину. Добежав до грузовика, она выхватила из рюкзака похожий на рацию плоский ящичек, швырнула его на сиденье кабины и ударила по большой красной кнопке. Маячок запищал. То же самое она проделала с бронетранспортером, закинув второй маячок в открытый люк. — Готово! Отходим! Снаряды продолжали падать, но их картина начала меняться. Высоко в небе системы наведения артиллерии, сбитые с толку внезапным появлением двух новых, ярких и неподвижных целей начали пересчитывать данные. Снаряд разорвался прямо в кузове грузовика, подняв его на воздух. Следующий накрыл бронетранспортер. — Они переносят огонь! — с облегчением выдохнул Дастин с наблюдательного пункта. — У вас есть время, чтобы уйти! Хоппер и Нэнси, покрытые пылью и кровью от царапин, выбрались из-под завалов и встретились в условленной точке. Лукас и Макс, бледные от ужаса, уже ждали их там. Они отступали, исчезая в лабиринте переулков, оставляя позади дымящиеся воронки и обломки техники, которую артиллерия уничтожила вместо них.

***

Дастин опустил бинокль. Они всё ещё сидели на крыше сгоревшего дома, загнанные стаей демогоргонов. Стив отбивался битой, а Робин палила из самодельного огнемёта. — Их слишком много! — отчаянно кричал Стив, видя, как из переулка вываливается ещё одна группа тварей. Они выбились из сил. Все готовились к худшему. А в следующую секунду они все, как один, рухнули замертво. Ребята застыли, занося руку для очередного удара. Они не верили своим глазам. Именно в этот момент в его наушнике прорвался искажённый голос Майка, а затем оглушительный, продолжительный грохот обрушения. Звук падающей массивной конструкции. Дастин замер, выронив микрофон. — Что… что это было? — спросила Робин, с ужасом глядя на него. Стив, роняя биту, просто свалился на пол. Дастин не двигался и был белым как мел. — Что-то обрушилось, прямо там! — прошептал он. — Их башня рухнула! Робин схватилась за голову от предполагаемой мысли. Нет, нет, нет, нет. — Только не говорите мне, что... — Робин опустила глаза, прикусив губу до боли, её глаза наполнились влагой, после чего послышались тихие всхлипы. Они победили. Демогоргоны не двигались, а это означало, что Векна — самый главный и страшный их враг был повержен. Но цена была неимоверно высокой. Оставалось только гадать, что их друзья, оставшиеся там, смогли выбраться из облака пыли, которая сейчас стояла вдалеке от них.

***

Когда взрывы начали гасить маячки генераторов на их карте, а связь с детьми оборвалась, Джойс чуть не сошла с ума. Она вцепилась в рацию, её голос срывался: — Уилл? Майк? Джим, ответь! Кто-нибудь! Джонатан, бледный как полотно, шел рядом с ней по запасным улицам, стараясь не смотреть на мать. Он видел то же самое: тишину. А потом он услышал по открытому каналу, который они мониторили, перехваченные переговоры военных: «…цель в секторе B-7… обрушение конструкции…». Сектор B-7 — это водонапорная башня. — Мам, — тихо сказал он. — Это ведь та самая башня...? Джойс замолчала. В её глазах стоял леденящий ужас. Она сорвалась с места, не думая о патрулях, о демогоргонах, ни о чём. Её материнское сердце сжималось в ледяной комок. Джонатан бежал следом. Они бежали к тому месту, откуда донёсся звук конца света, молясь лишь об одном.

***

Хоппер молчал. Потом он провёл большой, шершавой ладонью по лицу. — Это я должен был быть там, — его голос был глухим, полным тяжёлой, едкой горечи. — Не дети. А я. Я шериф, чёрт побери. Я должен был их прикрыть, обеспечить тыл, а не прятаться тут. Он схватил оружие и без лишних слов, их группа молча двинулась в сторону, где были их родные. Хоппера медленно сжирало чувство вины. Он снова не смог защитить тех, кого обязан был защищать. Сара. Теперь — Уилла, Майка и... Оди. Он представлял себе, что, возможно, происходит там, под этим облаком пыли, и это представление было хуже любого кошмара из Изнанки.

***

Джойс и Джонатан первые выбежали на открытую площадку, поднявшуюся над кузней разрушения. Воздух был густым от едкой известковой пыли и дыма. Они, задыхаясь, вглядывались в клубящийся хаос, не веря, что можно было выжить в этой мясорубке из бетона и железа. И тогда они увидели их. Сначала силуэты. Из дымовой завесы, спотыкаясь, вышла Оди. Она почти несла на себе Уилла, чья рука была перекинута через её плечи, ноги волочились по земле. Лица их были покрыты грязью и сажей, в глазах глубокая, нечеловеческая усталость. — Уилл! — голос Джойс сорвался в надрывный крик. Она рванула вперёд, не видя под ногами камней. Джонатан за ней. Они почти вплотную столкнулись с ними. Джойс схватила Уилла, обхватив его, не обращая внимания на то, что он весь в пыли и холодный как лёд. Она плакала, смеялась, задыхаясь, прижимая его к себе. Джонатан обнял их обоих, его глаза тоже были мокрыми. — Живой, ты живой, слава богу… Оди молча отпустила Уилла, позволив матери забрать его, и отступила на шаг, её колени дрожали. И тогда, недалеко от них, из дыма, хромая, опираясь на обломок арматуры как на костыль, вышел Майк. Куртка на нём была порвана и обгорела с одного бока, лицо в царапинах и синяках, но он был жив. Облегчение, на мгновение озарившее Джойс, стало ещё ярче. Она потянулась к нему, чтобы втянуть и его в этот семейный круг, в эту хлипкую лодку спасения посреди ада. Но Уилл, до этого момента почти безвольный в её объятиях, тут же отпрянул. Он поднял голову и смотрел на Майка. И в его глазах была чистая, белая ярость. Он пошатнулся, но не упал. И пошёл на Майка. — Уилл? — испуганно спросил Майк, останавливаясь. Уилл дошёл до него и, не сказав ни слова, с силой, которой, казалось, в нём не могло остаться, толкнул Майка в грудь. Тот отшатнулся, едва удержавшись на ногах. — Какого чёрта это было?! — закричал Уилл, и его голос был хриплым, надорванным, полным слёз и дикой боли. — Как ты посмел?! КАК ТЫ ПОСМЕЛ ПОСТУПИТЬ ТАК СО МНОЙ?! Джойс и Джонатан замерли в шоке. Оди, стоявшая поодаль, лишь закрыла глаза, зная, что сейчас произойдёт. — Я… я должен был… — начал Майк, его голос дрожал. — ДОЛЖЕН БЫЛ ЧТО?! БРОСИТЬ МЕНЯ?! БРОСИТЬ НАС ВСЕХ?! — Уилл снова налетел на него, крича в лицо, уже сильнее толкая и сжимая кулаки так, что костяшки побелели. Слёзы, грязные от пыли, текли по его щекам. — Ты хоть подумал обо мне?! Что со мной будет? Нет! Ни о чём ты не думал! Я боролся не для того, чтобы спасти мир, Майк! Я боролся, чтобы ВЕРНУТЬСЯ! К тебе! К Маме! А ты... ты просто взял и отпустил руки, словно наша жизнь ничего не стоила! Эгоистичный и самодовольный лжец! — Уилл, успокойся, — попытался вмешаться Джонатан, но было поздно. Напряжение, боль, шок и адреналин выливались из Уилла ядовитым потоком. — «Вместе и до конца»? Чушь собачья! Ты готов был умереть! Ты хотел, чтобы я смотрел на это! И чтобы потом я ЖИЛ С ЭТИМ! Я не хочу мира, где тебя нет! Я не хочу победы такой ценой! Понимаешь?! — Уилл бил кулаками по груди Майка в припадке бессильной ярости. — Я НЕНАВИЖУ ТЕБЯ! НЕНАВИЖУ! Майк стоял, опустив голову, принимая каждый удар, каждое слово. Он не оправдывался. Он просто стоял, и его лицо было маской скорби и вины. Он готов был к этой буре. Но слышать это из уст Уилла было в тысячу раз больнее, чем любая физическая рана. Клубы пыли ещё не осели, как к месту катастрофы начали стягиваться остальные. Как только они видели всех, то чувствовали кратковременное облегчение, которое тут же сменялось недоумением. Атмосфера была не победной, а гнетущей, и все это ощутили. И тут с Уиллом стало происходить что-то ужасное. Его тело, и без того истощённое, вдруг затряслось. Судорожные подёргивания прошли по его рукам, плечам. Он перестал кричать, его глаза закатились, и он начал падать. — Уилл! — крикнула Джойс, бросаясь к нему. Майк инстинктивно сделал шаг вперёд, чтобы помочь, чтобы подхватить. Но Джойс резко обернулась и встала между ними. Она не сказала ни слова. Её лицо, ещё минуту назад сиявшее облегчением, было теперь жёстким, как камень. Она не знала деталей. Она видела только истерику своего сына, его ярость, направленную на Майка, и его теперь явные, физические страдания. И в её материнском сердце подсказывало, что Майк сделал что-то ужасное. Что-то, что свело Уилла с ума. Что-то, из-за чего он сейчас мучается. Она не даст ему подойти. Ни на шаг. — Отойди, Майк. Не подходи. Ты и так достаточно наделал, — произнёс Джонатан, который тоже встал между ними. Эти слова, сказанные на глазах у всех, повисли в воздухе тяжёлым, несправедливым приговором. Майк замер, его рука, протянутая вперёд, беспомощно опустилась. Он стоял в двух метрах от них, но эти два метра казались пропастью. Он видел, как Джойс и Джонатан опускаются на колени рядом с бьющимся в конвульсиях Уиллом, пытаются его удержать. Он видел, как из полуоткрытого рта Уилла вырывается какой-то тёмный, жидкий дымок, который тут же рассеивается в воздухе. Он видел, как кожа на шее Уилла на мгновение потемнела, проступив паутинкой чёрных, тонких как волос жилок, которые тут же побледнели и исчезли. Это был последний отголосок Изнанки. Последняя частичка Векны, привязанная к Уиллу на самом глубинном уровне, выжигалась и изгонялась окончательно. Майк не мог помочь. Он мог только смотреть. Стоять в стороне, покрытый пылью и собственной виной, наблюдая, как человек, которого он только что спас ценою готовности к собственной гибели, мучается и, кажется, ненавидит его всем своим существом. Оди, подойдя к нему, тихо положила руку ему на плечо. Она понимала. Она одна понимала весь ужас того выбора. Но её понимания было мало.