Когда солнце сядет

      Уилл проснулся с поразительной лёгкостью в теле. Он открыл глаза и на секунду замер. Впервые не было никаких кошмаров. Только тихий утренний свет, пробивающийся сквозь занавески, и ощущение глубокого, почти неестественного покоя. Он вскочил с кровати с энергией, которой не чувствовал неделями. Тут же быстро собрался, натянув чистую толстовку и джинсы, с трудом сдерживая улыбку, которая так и норовила расползтись по лицу. Внизу на кухне пахло кофе и яичницей. Джойс, увидев его сбегающего по лестнице, улыбнулась сама того не желая. — Смотри, какой шустрый, — заметила она, наливая ему сок. — Завтракай, не торопись. — Не могу, мам, опоздаю! — Уилл на лету схватил тарелку и, сев на краешек стула, начал быстро есть, почти не прожевывая. — Ты подавишься! — прикрикнула Джойс с обеспокоенным взглядом. Она видела свет в его глазах. И уже знала источник этого света. И хоть материнское сердце сжималось от тревоги, оно же и радовалось. — Помни, что я говорила. Майк подождёт. А учёба на первом месте. — Знаю, знаю, — проговорил Уилл с полным ртом, вскочил, поставил почти пустую тарелку в раковину и, подбежав, чмокнул мать в щёку. — Люблю тебя! Всё будет хорошо! Он уже выскакивал за дверь, когда Джойс окликнула его: — Подожди, я тебя подвезу! — Не надо! Я пройдусь! — крикнул он уже с дорожки и пустился почти бегом. Воздух был прохладным и свежим, пахло опавшей листвой и свободой. Он шёл, и каждый шаг отдавался в груди лёгким, радостным эхом. Новая жизнь, без давящего страха за близких, ворвалась в дверь Уилла. И в центре этой новой жизни — сегодняшняя встреча с Майком. Сама мысль заставляла его сердце биться чаще. Его рука невольно потянулась в карман джинс, нащупывая квадратный, тайный предмет, спрятанный там. Его щёки пылали от одной допущенной мысли в голове. Как только он вошёл в школу, так глаза сразу же начали выискивать в толпе знакомую стрижку среди высоких учеников. Но Майка нигде не было видно. Пока его взгляд не остановился на Лукасе в дальнем конце коридора у шкафчиков. И за ним — да, это был он. Майк. Он оживлённо о чём-то говорил. Уиллу стало тепло на душе. Он улыбнулся и, не глядя под ноги, рванул к ним через поток учеников. Как вдруг не углядел и случилось столкновение. Оно было резким и неожиданным. Уилл с силой врезался в высокую, довольно крепкую фигуру, что учебники и тетради разлетелись по полу веером. — Ой, чёрт! Извини! — раздался чужой, смущённый голос рядом с ним. Уилл, оглушённый, отступил, потирая ушибленное плечо, и поднял глаза. Перед ним стоял парень. Незнакомый. Высокий, почти как Майк, но более широкоплечий, в простой серой футболке, которая подчёркивала рельеф мышц, и с сумкой через плечо. У него были светлые, соломенного оттенка волосы, выбивающиеся из-под кепки с непонятным логотипом, и очень голубые, открытые глаза. — Всё в порядке, это я не смотрел, — поспешно проговорил Уилл, опускаясь на корточки, чтобы помочь собрать бумаги. Он чувствовал на себе посторонние взгляды и сгорал от неловкости. — Я тут новенький, — объяснил парень, тоже подбирая свои вещи. — Бегал как угорелый, искал кабинет химии. Кажется, заблудился в ваших коридорах. — Он улыбнулся. Улыбка была открытой, дружелюбной. — Я Зак, кстати. — Уилл, — кивнул он в ответ, уже почти собрав книги. Он подумал, что должен помочь, показать дорогу. В конце концов, он сам когда-то был тем, кого все опекали. — Кабинет химии… это… — Всё под контролем? — раздался сзади голос, который Уилл узнал бы из тысячи. Майк подошёл и встал рядом с Уиллом, чуть впереди, как бы невзначай заслоняя его собой. Его взгляд скользнул по Заку, оценивающе, холодно. — Это Зак, он новенький, не может найти кабинет, — быстро объяснил Уилл, чувствуя, как напряжение исходит от Майка почти физически. — Мы столкнулись случайно, — добавил Зак, всё ещё улыбаясь, но его взгляд тоже стал более осторожным, уловив недружелюбие. — Уилл мне помогал. Как легко ты произносишь его имя, — сразу пролетело в голове Майка. — Как мило, — его тон был настолько искусственно-вежливым, что у Уилла внутри всё заёрзало от смешанного чувства. Майк ревновал. И это было одновременно нелепо и бесконечно трогательно. — Майк, всё нормально, — тихо сказал Уилл, касаясь его локтя. — Ага, я вижу, — буркнул Майк, не сводя глаз с Зака. Зак, поняв, что атмосфера накаляется, поспешно положил тетради в сумку. — Ну, я, пожалуй, пойду… ещё поищу. Приятно было познакомиться, Уилл. — он кивнул именно Уиллу, а потом уже общим взглядом охватил остальных и быстро затерялся в толпе. Майк проводил его взглядом, полным такого немого недовольства, что Уилл не выдержал и фыркнул. — Серьёзно? — спросил он, поднимая бровь. — Что? Он на тебя так смотрел, будто хотел выжечь в тебе дыру. — буркнул Майк, наконец отводя взгляд. — Он вообще ни на кого не смотрел! Он просто потерялся. — Ну да, «потерялся», — передразнил Майк. Лукас, который всё это время наблюдал со стороны, не выдержал и расхохотался, хлопая их обоих по плечу. — Боже, вы двое… я так рад, что вы снова в одной связке. Где вы вообще успели всё обсудить? Мы же вчера вечером ещё гадали, жив ли Майк после твоего гнева, Уилл. Уилл и Майк переглянулись. Между ними пробежала целая молчаливая беседа. — Нашли время, — уклончиво сказал Майк. В этот момент прозвенел спасительный звонок. Толпа ринулась по разным классам. — Встретимся на большой перемене у автоматов! — крикнул Лукас, уже отступая в сторону своего кабинета. Майк задержался на секунду. Он посмотрел на Уилла, и в его глазах была уже знакомая, тёплая тревога. Уилл улыбнулся ему — мягко, ободряюще, так, чтобы ни у кого не осталось сомнений. И оба скрылись в потоке учеников.

***

Голос миссис Брэдли был как отдалённый гул пчелиного роя. Майк уставился в окно, а перед собой видел лицо того новичка Зака. Майк пришёл в школу в надежде первым делом встретить Уилла и обменяться с ним парочкой слов, пока не прозвенит звонок, но Лукас назойливо увязался. Он задавал такие глупые и навязчивые вопросы, что ему пришлось отвечать. И в какой-то момент он услышал шум в стороне, повернулся и заметил Уилла и этого Зака. Он увидел, как они вместе опускаются на корточки, как их головы оказываются неприлично близко, а их руки чуть ли не соприкасались в попытке собрать книги. И эта раздражающая, высокомерная улыбка парня, которую он стёр бы с его лица, если бы Уилла не было рядом. А взгляд, направленный на него, был точно заинтересованным и полным скрытых намёков. Быть может он специально подстроил такую сценку под видом новенького? И Уилл, всегда такой добрый и отзывчивый не откажет ему в помощи. Он начнет расспрашивать его, они заговорятся, он узнает, какой Уилл добрый и открытый, а тот невольно увлечется им и... — Майк Уилер! Сколько раз мне нужно будет окликнуть, чтобы мне удосужились ответить? — голос миссис Брэдли прозвучал прямо над его ухом. Он вздрогнул, с трудом фокусируя взгляд. Весь класс смотрел на него. Дастин, сидевший через парту, делал отчаянные глазные сигналы. — В третий раз спрашиваю: как вы считаете, что двигало Гекльберри Финном, когда он решил спасти Джима? Чувство долга или нечто иное? Мозг Майка, всё ещё зацикленный на образе Зака, отчаянно пытался соединить обрывки. — Он… он не мог позволить, чтобы его забрали, — выдавил Майк, его голос прозвучал странно громко в тишине класса. — Даже если все вокруг считали, что это правильно. Даже если сам закон был против. Он видел в нём своего человека. И если бы его забрали, то часть самого Гека… она бы умерла, поэтому он пошёл против всего, чтобы сохранить его рядом. Потому что без него… всё теряло смысл. В классе повисла тишина. Миссис Брэдли смотрела на него с неожиданным интересом. А Дастин уставился, как на пришельца. — Э-э… неожиданная интерпретация, мистер Уилер, но… не лишённая оригинальности, — наконец сказала учительница и перевела взгляд на другого ученика. Майк снова уткнулся в окно, но теперь он кое-что осознал. Он не отдаст своего Джима. Никому и ни за что. Даже если весь мир, в лице какого-то улыбчивого новичка Зака, будет считать, что у того больше прав. Майк готов был ополчиться против всех, будь у них намерение забрать Уилла. Ведь без него всё стало бы неважным.

***

В зале стояли шумные подростковые голоса, смех и шипения открываемых банок. Их группа была островком привычного хаоса в этом море. Лукас с возбуждением рассказывал, как он и Макс обогнали на своих великах одну дерзкую машину на пустынной дороге за городом. А это оказался человек из местных властей. — Он потом нас нагнал и провёл «профилактическую беседу», — смеялась Макс, облокачиваясь на автомат. — Но Хоппер нас потом выручил. В общем, нам всё сошло с рук. — Я смотрю отношения у вас вышли на новый уровень. Теперь вместе оказываетесь в какой-нибудь передряги, — подмигнул Дастин, тыкая локтем Лукаса. Лукас смущённо ухмыльнулся, обнимая Макс за плечи. — Ну, когда ты рискуешь потерять кого-то… начинаешь крепче держаться. А я смотрю, что это касается не только нас, кстати, — он кивнул в сторону Майка и Уилла, которые стояли чуть поодаль. Майк слушал, но всё его внимание было приковано к Уиллу, который что-то тихо говорил ему на ухо, заставляя того улыбаться. — Взгляните на этих двух неразлучных. Кажется, они теперь вообще не могут быть на расстоянии больше метра друг от друга. Прямо как пара старых влюблённых. Шутка была лёгкой, привычной, без каких-либо ярлыков. Они всегда так шутили про их странную, почти телепатическую связь. Но сегодня в воздухе висело что-то ещё. Может, то, как Майк инстинктивно выставил локоть, когда мимо них протискивалась толпа, чтобы не задели Уилла. Или то, как Уилл, слушая, почти незаметно провёл пальцем по тыльной стороне ладони Майка. Дастин фыркнул, подхватывая тему: — Да, «Байлеры» вернулись в новом, улучшенном формате. Теперь с усиленной версией взаимной зависимости. Вы там точно не срослись боками? Обычно на такие подколы они отмахивались или отшучивались. Но сегодня Уилл был настроен решительно. Он посмотрел на Майка, который слегка напрягся. Но они оба понимали и хотели этого. Время пришло. Уилл сделал шаг вперёд для привлечения внимания. Его голос, когда он заговорил, был тихим, но настолько чётким, что перекрыл гул холла. — Да. Они срослись. — Он сделал паузу, давая словам улечься. — Мы встречаемся. Я и Майк. Мы вместе. Слова повисли в воздухе. Они уставились на них с таким долгим молчанием, что сердце Уилла начало биться, как ненормальное. В их глазах было полнейшее и искреннее недоумение, отчего становилось почти смешно. Столько намёков, столько странных взглядов и сближений, а они, похоже, даже мысли такой не допускали. Тишину разбил хлопок дверцы шкафчика где-то вдалеке. Лукас вздрогнул, словно очнувшись, и с таким неподдельным голосом произнёс: — Так значит... ты не притворялся с утра?! Ты действительно ревновал его к тому новенькому?? — А что произошло? — спросила Макс. — Сегодня Уилл столкнулся с кем-то в коридоре, они заговорились, а Майк так неистово на них глядел, что мне было не по себе. — Вот значит как. Ну конечно. Теперь все сходится. — на её лице расплылась легкая, понимающая улыбка. Майк опустил взгляд, красные уши выдавали его истинные эмоции. А Уилл, казалось, чувствовал себя как нельзя лучше и увереннее, чем Майк. Он смотрел прямо на своих друзей и мягко наблюдал за постепенным осознанием в их лицах. Дастин, чьи брови почти исчезли под линией волос, медленно переводил взгляд с одного на другого. — Вы… вы что, серьёзно? — спросил он. — Это… это надолго? То есть, вы типа… парни? Друг для друга? — Да, Дастин, — тихо, но уверенно сказал Уилл. Время шло, позволяя правде плотно улечься на плечи недогадливых друзей. Шок постепенно начал рассеиваться, уступая место буре любопытных вопросов. — А с каких пор у вас это началось? — почти крикнул Лукас. — Ещё до битвы с Векной. Все охнули от ответа. — Почему вы раньше не рассказали?! — присоединился Дастин с драматичным придыханием. — Я думал, что мы друзья! Мы через всё проходим вместе! А вы тут… Майк и Уилл переглянулись, и на их губах дрогнули улыбки. Напряжение спадало. — Вы уже кому-то говорили? — Ладно. А кто из вас признался первым? — А вы уже целовались? Начался допрос. Вопросы становились всё более личными, граничащими с интимными, от чего и Майк, и Уилл краснели и отнекивались. Но атмосфера была тёплой, даже весёлой. Друзья всё ещё не верили своим ушам, но их шок постепенно сменялся чувством глупой радости от того, что всё, наконец, вышло наружу, и всё встало на свои места. Больше не было никаких недосказанностей, вопросов, встающих между ними.

***

Школа осталась позади, а с ней и шум коридоров, любопытные взгляды, Лукас с его бесконечными вопросами и Дастин, который всё ещё время от времени качал головой, будто не веря. Они сбежали. Не как в старые времена от монстров или Векны, а от собственных друзей, просто чтобы побыть вдвоём. Тропинка была их старой, забытой всеми, кроме них. Она вела через густую чащу к самому дальнему и тихому берегу озера. Листья под ногами шуршали знакомым, успокаивающим шепотом. Они шли почти вплотную, руки раскачивались в такт шагам, мизинцы то и дело касались друг друга, посылая по коже лёгкие, электрические разряды. Наконец, Майк не выдержал. Он решительно протянул руку и вписал свои пальцы между пальцами Уилла, сплетя их в тёплый, плотный узел. Уилл вздрогнул от неожиданности, а потом на его лице расцвела такая беззастенчиво-счастливая улыбка, что Майку на мгновение стало трудно дышать. — Ты правда так из-за него разнервничался? — тихо спросил Уилл, не глядя на Майка, а разглядывая сплетённые пальцы. — То, что произошло утром? Майк почувствовал, как его настроение тут же затуманивается. Он кивнул, глядя под ноги. — Да. Извини. Это было глупо. — Не извиняйся, — Уилл слегка пожал его руку. — Это даже… мило, в какой-то ужасно иррациональной манере. — Но его выражение лица вывело меня из себя! — вырвалось у Майка, и он остановился, поворачиваясь к Уиллу. — Я чувствовал, как будто земля уходит из-под ног. Он так смотрел на тебя, Уилл, с этой высокомерной улыбкой. И вы были так близко… Уилл смотрел на него, и его смех, наконец, прорвался наружу. — Майк, мы просто столкнулись. Литерально. Я его не заметил, когда летел сломя голову. Я только помог ему собрать его книги. Он был дружелюбным, потому что он впервые здесь и никого не знает. Мы даже не… Я не думаю, что мы хоть раз как следует посмотрели друг на друга. — Но он точно этого хотел! — настаивал Майк, его внутренний демон ревности всё ещё не был усмирён. — Он даже попросил тебя показать дорогу. Он явно запал на тебя. Теперь Уилл рассмеялся по-настоящему, звонко и свободно. Он потянул Майка за собой, и они снова пошли. — Ты всё в своей голове раздул до размеров эпической саги. «Зак, новичок, который похитил сердце Уилла Байерса». — Он передразнил голос закадрового рассказчика из трейлеров к фильмам. — Майк, он просто был вежливым. И даже если бы он и правда был заинтересован, а это маловероятно, потому что мы пока не можем утверждать, что ему не нравятся девочки... — Уилл остановился и повернулся к Майку лицом к лицу. Его смех утих, глаза стали спокойными и невероятно тёплыми. — Это ничего бы не изменило. Он сделал шаг ближе. — Ты можешь представить себе хоть кого-нибудь на своём месте? Лукаса? Дастина? Какого-нибудь крутого парня с футбольной команды? Или того самого Зака? — Уилл покачал головой. — Нет. Я не могу. Потому что я смотрю на них и не вижу того, кого хочу видеть. Не чувствую того, что чувствую с тобой. Никто не заставит мое сердце биться так, как оно бьётся, когда ты просто смотришь на меня. Никто не заставит меня смеяться так глупо. И уж точно никто не прошёл со мной через тот ад и не вернул меня из него, как ты. Он взял Майка за другую руку, так что теперь держал обе. — Я люблю одного парня на всём этом белом, дурацком, спасённом нами свете. И это ты, Майк Уилер. Только ты. И всегда им будешь. Слова, тихие и уверенные, как дождь после засухи, смыли последние остатки чёрной, липкой ревности из души Майка. Он глубоко выдохнул с такой дрожью, которую носил в груди весь день. Его плечи опустились, напряжение ушло, оставив после себя только лёгкую, почти головокружительную слабость. Он притянул Уилла к себе и просто прижался лбом к его лбу, закрыв глаза. — Ты прав, — прошептал он. — Мне следует поумерить свой пыл. — Это точно, — так же тихо ответил Уилл, и их губы встретились в коротком, мягком поцелуе. Когда они отстранились, Майк снова взял его за руку, и они продолжили путь. И тут Уилл вдруг вздрогнул. Он резко остановился. — О, чёрт! — сдавленно сказал Уилл, закрывая глаза с видом мученика. — Завтра тест по алгебре. Первый серьёзный в этом году. Говорят, что он задаст тон всему семестру. А я вообще ничего не повторял. Всю неделю только и делал, что… — он запнулся, покраснев. Майк лишь деловито махнул рукой. — Ну и что? Спишешь у меня. Не о чем переживать. — Я не могу вечно у тебя списывать! — Уилл вырвался из рук Майка, его голос стал выше от паники, которая казалась почти комичной на фоне пережитых ими ужасов. — Майк, ты не знаешь, но мама… она хочет, чтобы я сосредоточился на учебе. И если мои оценки скатятся, потому что я «стал слишком много отвлекаться»… — он сделал паузу, глотая воздух, — …она запретит мне с тобой видеться после школы. На неделю. А может, и на две! Она серьёзно это сделает! Эти слова подействовали на Майка, как удар обухом по голове. Его беспечность испарилась в одно мгновение. — Окей. Окей, хорошо. Тогда идём ко мне домой, у меня как раз никого нет. — К тебе? — Уилл удивлённо моргнул. — Да. Мы возьмём твои учебники, мои учебники, и будем заниматься. — Майк говорил быстро, деловито, уже строя план в голове. — Порешаем все пробные задания. Я тебе всё объясню. К вечеру ты будешь знать алгебру лучше любого из нас. В глазах Уилла мелькнула сложная смесь чувств. В его голову безвозвратно вгрызлась мысль, что они будут одни в пустом доме Майка. Его сердце неумолимо просилось вылезти наружу, стоило ему представить на себе горячее дыхание Майка. Его голое тело, распластавшееся на диване, подушечки пальцев, сжимающие его запястье... Он резко дернул головой. Быстро отогнал эти мысли, чувствуя, как жар поднимается к щекам. Нет. Они идут учиться. Серьёзно. Ради их же будущего. Когда они уже почти пришли, у порога своего дома Майк обернулся, делая вид, что копается в карманах за ключами. — Родители уехали до вечера. Нэнси... сегодня идёт к подруге. Так что, дом полностью наш. — Он посмотрел на Уилла, который застенчиво поглядывал на него в ответ. — Нас никто не побеспокоит. Уилл нервно сжал край своей куртки, тихо сглотнув. На что он намекает? Майк тоже об этом думает? Дверь захлопнулась, отрезав их от внешнего мира. В прихожей воцарилась тишина, нарушаемая только их дыханием. Они стояли, смотря друг на друга. Уилл сжимал лямку рюкзака с учебниками, как щит. Майк тоже. Всё было готово для благородной миссии, чтобы заняться подготовкой к тесту. Но... Алгебра могла подождать. Они бросились друг к другу одновременно. Их рюкзаки с учебниками с глухим стуком упали на пол. Всё разлетелось в прах под напором одного-единственного, страстного, томного поцелуя. Они целовались, прижавшись к стене в прихожей, не в силах оторваться даже на секунду. Майк отвечал Уиллу с той же силой, что и он, обхватив того за талию и прижимая к себе. Они дышали друг другом. И не размыкая губ, движимые одним общим импульсом, они шли, спотыкаясь и сбивая по пути вешалки, пока не оказались у двери в подвал. Майк одной рукой открыл её, и они, не разрывая поцелуй, начали спускаться по крутым ступеням в полумрак. В подвале пахло старой краской, пылью и холодом. Единственным источником света была гирлянда, оставшаяся с прошлого Рождества и обмотанная вокруг старой стойки с инструментами. Она отбрасывала тёплые, дрожащие пятна на бетонный пол и стены, заваленные коробками и старыми игрушками. На середине лестницы Майк оторвался, тяжело дыша. — Уилл, погоди немного. Я должен… должен быть уверен. Уилл посмотрел на него. Его губы были опухшими от поцелуев, глаза горели в темноте как угли. — Я уверен, — сказал он без тени сомнения. — Я хочу это сделать. С тобой. Прямо сейчас. Слова подействовали молниеносно. Майк почувствовал, как что-то сжимается у него в груди от нежности и ответственности. Он кивнул и потянул Уилла за собой на старый диван. Уилл весь дрожал. Он не мог отделаться от мысли, что произойдет дальше. Он никогда не был так близко с кем-то, он не знал, что ему следует делать дальше. Но Майк готов был позаботиться. Его руки скользили под футболкой Уилла, касаясь горячей кожи на спине, и тот вздрогнул от этого простого, но такого интимного прикосновения. — Подожди, — прошептал Уилл, отрываясь. Он засунул руку в карман джинсов и вытащил оттуда свою утреннюю тайну. Это были две квадратные упаковки, смятые, но целые презервативы. Майк смотрел на них, потом на Уилла, глазами задавая вопрос. — Я… я стащил у Джонатана, — признался Уилл, и его щёки пылали ярким румянцем даже в полумгле. — На самом деле ещё давно. Просто... На всякий случай. Эта наивная, трогательная предусмотрительность растрогала Майка до глубины души. Он взял одну из упаковок, его пальцы тоже слегка дрожали. — Ты… ты уверен? — спросил он, глядя Уиллу прямо в глаза. — Мы можем остановиться. В любой момент. — Господи, Майк, я в порядке. — он положил вторую упаковку на старый ящик рядом и снова притянул Майка к себе, целуя его уже смелее, почти дерзко. — Я хочу тебя... прямо тут. Это стало последней каплей. Их одежда, внезапно ставшая невыносимо тесной и лишней, начала медленно, со скованными движениями, сползать на пол. Футболки, джинсы, носки. Каждый новый участок обнажённой кожи был открытием. Майк замер, глядя на Уилла, лежащего перед ним в одних боксёрах, освещённого мерцающими огоньками. Он был хрупким, почти андрогинным в своей стройности, с острыми ключицами и бледной кожей, на которой тут и там проступали тёмные родинки, как маленькие созвездия. — Ты такой красивый, — выдохнул Майк, не в силах сдержаться. Уилл смущённо отвернулся, но Майк мягко взял его за подбородок и вернул к себе. — Это правда. Ты невероятен. Он наклонился и начал целовать его. Но не в губы. Он прикоснулся губами к его шее, ощущая под ними пульс, бешено колотившийся в тонкой вене. Потом опустился ниже, к ключице, оставляя влажный, горячий след. Уилл вздрогнул и тихо застонал, его пальцы вцепились в волосы Майка. Майк продолжал, двинувшись к грудной клетке, к плоскому, едва намеченному животу, целуя и слегка покусывая кожу, помечая его этими нежными, алыми печатями. Он хотел, чтобы на следующий день Уилл, глядя на себя в зеркало, вспоминал этот момент, чувствовал его на своей коже. — Всё будет хорошо. Я обещаю. Скажи, если будет больно. Он опустился на колени перед ним. Уилл замер, глядя на него сверху широко раскрытыми, тёмными глазами. Майк притянул его к себе, целуя внутреннюю поверхность бёдер, чувствуя, как дрожь проходит по всему телу Уилла. Только потом он стянул с него последнюю преграду. Уилл лежал перед ним полностью обнажённый, уязвимый и доверчивый, и Майк чувствовал такую волну нежности и желания, что у него перехватило дыхание. Он приподнялся, обнял Уилла и прижался к нему всем телом, чувствуя, как бьются их сердца, пытаясь синхронизироваться. Он снова целовал его, медленно, глубоко, пока его рука скользила вниз. Когда его пальцы, смазанные нейтральным кремом из аптечки, нашли и начали осторожно готовить его, Уилл резко вдохнул, впиваясь ногтями в матрас. Он вздрагивал при каждом новом прикосновении, его дыхание срывалось, но он не отталкивал. И когда пальцы выскользнули, оставив после себя трепетное ожидание, Майк наклонился, что головка его члена медленно и неумолимо начала входить. — Расслабься, — шептал Майк ему в ухо, чувствуя напряжение в его теле. Первое проникновение было жгучим и огненно-острым. Боль, яркая и резкая, вызвала у него резкий, сдавленный вскрик, что по щеке Уилла скатилась слеза. — Стой… больно… — вырвалось у него сквозь стиснутые зубы. Майк мгновенно замер. — Хочешь остановиться? — Нет! — почти крикнул Уилл, хватая его за запястье. Он сделал глубокий, дрожащий вдох. — Просто… дай мне привыкнуть. Майк не двигался, только наклонился и стал целовать его лицо, слёзы на щеках, шепча слова утешения. Постепенно острая боль стала притупляться, сменяясь странным, давящим чувством полноты. Он принял ее, как принимал все, что приходило от Майка. Майк почувствовал, как напряжение в теле под ним начинает отпускать, и сделал ещё один толчок. На этот раз Уилл застонал не от боли. — Так… так лучше, — прошептал он. Майк начал двигаться. Медленно, едва заметно, внимательно следя за каждым изменением в лице Уилла. И постепенно, волшебным образом, боль отступила окончательно, уступив место чему-то новому, нарастающему, невероятному. Уилл сам начал двигаться навстречу. Его стоны стали громче, чище, в них прорывалось любимое имя: — Майк… ах, Майк… Это сводило Майка с ума. Он потерял остатки осторожности, его движения стали глубже, ритмичнее. Он прижимался губами к шее Уилла, к его плечу, оставляя на коже влажные, горячие следы, которые потом обязательно потемнеют. Он чувствовал, как ногти Уилла впиваются ему в спину, царапая кожу, но эта боль была сладкой и желанной. Он водил пальцами по знакомым родинкам на спине Уилла, как будто закрепляя свою связь с этой уникальной картой, принадлежавшей только ему. Их ритм учащался. Подвал наполнился звуками: шуршание покрывала, глухие шлепки, хриплое, учащённое дыхание и всё более громкие, беззастенчивые стоны Уилла. Он почти рыдал от переизбытка ощущений, а его тело напрягалось в тетиву. — Майк… Боже, Майк… — это было уже не имя, а молитва, вырывавшаяся с каждым толчком. Их тела вели свой собственный, влажный и жаркий диалог. Хлюпающие, приглушенные звуки, судорожное сжатие Уилла вокруг него каждый раз, когда Майк выходил почти полностью, чтобы войти снова, синхронная дрожь — все это было красноречивее любых слов. Всё становилось неважно, кроме этого момента, их соития, спазматической вспышки удовольствия за закрытыми веками, обжигающего воздуха, который они выдыхали друг другу в губы. Уилл вскоре не выдержал и сорвался. Его тело выгнулось в немой судороге, глаза закатились, а из горла вырвался сдавленный, глухой стон. Майк, увидев это, уже не мог сдерживаться. Он в последний раз толкнулся, тяжело выдохнул, прижавшись лицом к мокрому плечу Уилла, и обрушился в пучину собственного наслаждения. Майк осторожно рухнул на него и Уилл обнял, притянул к себе, не отпуская. Они лежали, тяжело дыша, в поту, смешавшемся в одно целое на их коже. Сердце Майка гулко колотилось, что Уилл мог это слышать. — Тебе... понравилось? — мягко спросил Майк, приподнимаясь. — Шутишь? Это было потрясающе, — ответил Уилл хриплым голосом. На его губах играла самая мирная, самая удовлетворённая улыбка, которую Майк когда-либо видел. Он был прекрасен, растрёпанный, покрытый красными пятнами-отметинами, и абсолютно счастливый. — Для меня тоже. Особенно когда ты стонал, крича моё имя, — усмехнулся Майк. Уилл покраснел и зарылся лицом в плечо Майка. — Замолчи. — Я никогда не чувствовал ничего подобного. У меня словно бабочки в животе. Будто мы стали одним целым. Уилл поднял глаза, чтобы посмотреть ему в лицо. — Я рад, что мой первый раз был с тобой. И я надеюсь, что ты будешь и последним. Эти слова, сказанные так просто и искренне, пронзили Майка сильнее любого поцелуя. Он потянулся и медленно, глубоко поцеловал Уилла, передавая в этом прикосновении всё своё обещание, свою собственную, ещё более страстную надежду. — Я люблю тебя, — сказал он, когда их губы разомкнулись. Уилл хотел визжать, но прервал свой порыв в чужом плече. Они снова погрузились в объятия, в тихий шепот признаний, которые наконец-то можно было произносить вслух, не боясь. Их руки исследовали друг друга с благоговейным любопытством, запоминая изгибы и рельефы тел, шрамы на теле Майка, родинки Уилла, как священные тексты. Лежа в этой тишине, Майк молча играл прядью волос Уилла, пока тот уткнулся ему носом в ключицу и мягко спросил: — Твои родители не подумают ничего странного, что ты всё время зависаешь со мной? — Не подумают, — ответил Майк, всё ещё поглаживая по холодной спине. Потом сделал паузу. — Они знают о нас. Уилл отстранился настолько, чтобы видеть его лицо в мерцающем свете гирлянды. — Когда? — Пару дней назад. Уилл молчал, ожидая продолжения, его глаза были полны тревожного любопытства. — Мама сказала, что главное, чтобы мы были осторожны и счастливы, а Нэнси тоже ничего, порадовалась за нас. — А… папа? — тихо спросил Уилл. Майк почувствовал, как тело под ним напряглось. Он не хотел об этом говорить. Не хотел вносить эту тень в их хрупкий, идеальный мир. — Он ничего особенного не сказал. Просто кивнул. — это была полуправда. В тот день он долго сверлил его взглядом и ничего не говорил. Было лишь тяжёлое, разочарованное молчание, которое можно было уловить очень чётко. Потом Тед Уилер, не глядя на сына, пробормотал: «Ему стоит подумать о своей репутации». И Майк, не выдержав такой тон, молча поднялся и ушел к себе в комнату. Больше эту тему в их доме они не поднимали. — Всё в порядке, Уилл. Ничего не изменилось. Но семя сомнения уже было посеяно. Уилл отодвинулся чуть дальше, и в его глазах Майк увидел знакомый, щемящий страх быть проблемой, быть причиной разлада. — Он… он не против? Ты уверен? — прошептал Уилл. — Мне всё равно, что он там думает, — резко сказал Майк, хватая его за плечи. Он не мог вынести этого выражения на его лице. Не сейчас. Не после всего, что с ними было. — Слышишь? Мне абсолютно всё равно. Я не собираюсь от тебя отказываться. И чтобы окончательно стереть эту тень беспокойства с прекрасного лица Уилла, Майк притянул его к себе и поцеловал снова. Уилл двинулся навстречу, он ответил с таким же желанием, будто хотел в этом поцелуе сжечь все свои страхи. Их тонкий и не греющий плед сполз на пол. Холод подвала забылся, уступив место гораздо более жгучему внутреннему пожару. Когда Майк потянулся к коробке на ящике, Уилл остановил его руку. — Позволь мне, — прошептал он. Майк замер, удивлённый, но тут же кивнул, лёжа на спине и следя за каждым его движением. Уилл, всё ещё цепляясь за него взглядом, достал вторую упаковку. Он всё сделал сам сосредоточенно и серьёзно, как будто это был самый важный ритуал в мире. Потом он медленно, не сводя с Майка глаз, перекинул ногу через его бёдра и оказался сверху, оседлав его. Майк затаил дыхание. Вид Уилла над ним в мерцающем свете, с тёмными, расширенными от желания глазами был одновременно невинным и невероятно соблазнительным. Свет падал на его грудь, выхватывая знакомые Майку тёмные родинки, тропинку из багровых и пульсирующих отметин, сделанные им, и привлекательные, вздёрнутые соски. Уилл наклонился, опираясь руками о грудь Майка, и начал медленно, сконцентрировано насаживаться. Их обоих пронзило как ударом тока. Майк видел, как его лицо искажается от смеси внезапной боли и нарастающего ощущения. Он видел, как губы Уилла приоткрываются, выпуская тихий, прерывистый выдох, когда он принимает его внутрь себя полностью. — Боже, ощущения... совсем другие, — выдохнул Уилл, замирая на мгновение, привыкая к новому чувству контроля и невероятной глубине. Потом он начал двигаться. Сначала медленно, ища ритм. Майк лежал, не в силах пошевелиться, заворожённый зрелищем. Его руки легли на бёдра Уилла, ощущая, как мышцы под его пальцами напрягаются и расслабляются с каждым движением. Он смотрел, как тело Уилла изгибается в слабом свете, как тень играет на его рёбрах, на впадине живота. Смотрел на его лицо то зажмуренное в наслаждении, то открывающееся, с тёмным, невидящим взором, устремлённым куда-то вглубь себя. — Майк… — имя сорвалось с губ Уилла как мольба, когда он нашел нужный угол и нужную глубину. Его движения стали увереннее, смелее. Он откинул голову назад, обнажив длинную линию шеи, и Майк не удержался. Вид Уилла, потерянного в наслаждении, но всё ещё держащего контроль, сводил его с ума. Он приподнялся, обнял его за талю и впился губами в его грудь. Его рот был жаден и точен. Он присосался к одному из маленьких, тёмных сосков, чувствуя, как тот немедленно затвердевает у него на языке под лавиной влажного тепла. Уилл взвыл, его тело выгнулось ещё сильнее, но Майк не отпускал. Он закусил нежно, но ощутимо, заставляя Уилла вздрогнуть от острой, сладкой боли, мгновенно растворившейся в море удовольствия. — Ах! Да… — Уилл не мог выговорить больше, его пальцы впились в волосы Майка, прижимая сильнее. Майк переключился на другую грудь, оставляя на первой влажный, красный след. Его зубы скользили по чувствительной коже, язык кружил и давил, а всё его тело снизу отвечало на каждый подъём и опускание Уилла встречным, мощным движением бёдер. Он вдалбливался с каждым толчком, уходя глубже, стремясь раствориться в этом теле, которое было и хрупким, и невероятно сильным, и полностью принадлежащим ему в эту секунду. Каждый укус, каждый влажный звук поцелуя на его коже отзывался судорожным сжатием внутри и новым, срывающимся стоном. Это было иное наслаждение. Пассивное, но не менее мощное. Отдаться, позволить Уиллу взять то, что он хочет, наблюдать, как он находит своё удовольствие, — это было гранью чего-то иного. Он не сводил с него глаз, ловя каждую эмоцию, каждый стон, каждый вздох, чувствуя, как внутри него всё закручивается в тугой, раскалённый узел. Когда Уилл, срываясь в кульминацию с хриплым криком, безвольно обмяк на нем, Майк почти сразу же последовал за ним. Они оба полностью обессиленные лежали, слипшись, не в силах пошевелиться. Потом, с трудом разлепив тела, отправили использованные презервативы в мусорное ведро, где те бесформенно осели со следами их недавнего единения.

***

После случившегося, одежда теперь казалась чуждой и неудобной на их разгорячённой коже. Они сидели за старым рабочим столом в углу подвала, учебники по алгебре лежали перед ними нетронутыми, как немые свидетели их полного фиаско в академических намерениях. Уилл попытался наклониться, чтобы разглядеть задачу, и тихо зашипел. — Что? — мгновенно встрепенулся Майк. — Ничего. Просто… поясница немного. — Уилл попытался сделать беззаботное лицо, но лёгкая судорога в уголке глаза выдавала его. Майк замолчал. Стыд? Ни капли. Только глупая, робкая гордость и море нежности. Уилл потянулся за карандашом, и рукав его футболки сполз, обнажив багровое пятно на внутренней стороне предплечья. Он нахмурился. — Майк, опять! Смотри, что ты наделал! — он ткнул пальцем в засос. — А это ещё что! — Уилл дотянулся до шеи, пытаясь нащупать то, что уже чувствовал — выпуклое, чувствительное пятно прямо под линией челюсти. Его лицо исказилось в комичном ужасе. — На шее! Майк, это же все увидят! Что я скажу маме? Майк смотрел на свою работу с виноватым, но довольным выражением щенка, который сгрыз тапок. — Скажешь… что напал вампир? Пост-травматический вампиризм. — Ты издеваешься, — фыркнул Уилл, но гнев уже таял. Он поймал отражение в тёмном стекле старого монитора и скривился. Да, заметно. Очень. Но под этой досадой клубилось что-то тёплое и притягательное — зримое доказательство того, что произошло. Он смирился, поймав взгляд Майка, полный немой мольбы о прощении. — Ладно… забей. Что сделано, то сделано. Майк оживился. Он вскочил, начал рыться в груде старой одежды на стуле и извлёк оттуда длинный, потрёпанный тёмно-синий шарф. — Дай сюда, — мягко приказал он, и Уилл покорно поднял подбородок. Майк завязал шарф вокруг его шеи с удивительной нежностью и аккуратностью, тщательно скрывая злополучный засос. Его пальцы ненадолго задержались на коже Уилла под тканью. И в этот самый момент сверху донеслись звуки — грохот открывающейся двери, голоса, шаги. Они застыли. В окне подвала уже была непроглядная ночная тьма. Они просидели тут, утонув в друг друге, целую вечность. Они бросились собирать вещи, запихивать учебники в рюкзаки, сглаживать на себе одежду, приглаживать взъерошенные волосы. Майк судорожно поправил диван, сметая последние следы их присутствия. Поднявшись наверх, они столкнулись в прихожей с родителями Майка. Карен, снимая пальто, улыбнулась Уиллу мягкой, усталой улыбкой. — Уилл, дорогой, я не знала, что ты здесь. Вы… готовились к урокам? — Да, к завтрашнему тесту, — смущённо ответили они. Потом взгляд Майка наткнулся на отца. Тед стоял, снимая туфли, и его взгляд упал на знакомый шарф на шее Уильяма. Не на сыне, а на нём. Он не сказал ни слова. Он просто медленно, с тяжёлой, выразительной безнадёжностью, покачал головой. Это было хуже любой тирады. Это было немое, унизительное разочарование, висящее в воздухе густым, ядовитым туманом. Майка бросило в жар, а потом в ледяной холод. Он рванул вперёд к выходу, схватив Уилла за локоть. — Нам пора! Провожу Уилла, уже поздно! — его голос прозвучал слишком громко и резко. Тед что-то пробормотал себе под нос, и это ворчание, тихое, но отчётливое, преследовало их до самой двери. Майк буквально вытолкнул Уилла на улицу, хлопнув дверью, как будто мог отсечь этим жестом отцовское презрение. Холодный воздух обдувал их лица. Они шли быстро, почти бежали первые пару кварталов, пока не скрылись из вида дома. Майк шёл, сжав кулаки, его челюсть была напряжена до боли. Уилл молчал, чувствуя эту бурю рядом, эту унизительную рану, нанесённую ему его же отцом. — Забей, — тихо сказал Уилл наконец, касаясь его руки. — Он просто не понимает. — Мне плевать, понимает он или нет! — вырвалось у Майка, и он остановился, повернувшись к Уиллу. Его глаза в свете уличного фонаря блестели от ярости и боли. — Я так хочу, чтобы мы жили отдельно. Чтобы у нас был свой дом. Где никто не будет смотреть на тебя вот так. Где никто не будет ворчать. Где мы сможем… просто быть вместе. — Он схватил обе руки Уилла. — То, что я вчера говорил миссис Байерс, правда. Я хочу жениться на тебе, Уилл. Правда. Как можно скорее. Я хочу просыпаться с тобой и засыпать с тобой, и чтобы между нами не было этих стен из чужих мнений! Его слова, горячие и искренние, растопили лёд в груди Уилла. — Я тоже этого хочу. Больше всего на свете. Но для этого… — он слабо улыбнулся, — …нам нужно благополучно закончить школу. А для этого сдать завтрашний тест, к которому мы, напомню, так и не подготовились. Ирония ситуации на мгновение разрядила напряжение. Они нервно засмеялись. Их мечты о будущем были огромными и светлыми, но путь к ним лежал через скучную, приземлённую алгебру. Они пошли дальше, уже медленнее, погружённые в разговор о своём «когда-нибудь». О маленьком домике, может, даже не в Хоукинсе. О собаке. О студии для Уилла. О работе Майка. Они были так увлечены, строя свой воздушный замок, что почти не заметили, как свернули в более тёмный, безлюдный переулок. И тут их остановили звуки грубого смеха. Приглушённые ругательства доносились от тусклого света единственного работающего фонаря. Они увидели толпу — четверо или пятеро парней постарше, выпускников или уже не учившихся. Они кольцом окружили одного, прижав его к кирпичной стене. Тот пытался прикрыть голову руками, и по его лицу уже текла полоса крови в свете фонаря. Это был… Зак. Тот самый новенький.