Уэльские ведьмы

1.       Софи резко развернулась на звук приближающихся шагов. Хюи неуклюже перепрыгнул маленький садовый заборчик и, широко улыбнувшись девушке, схватил ее за предплечье. Они смеялись, выбегая за территорию Академии по пожелтевшей траве, мимо переплетающихся кустов орешника и стройных сосен. Лес расступился, и они вдохнули насыщенный запахом хвои морозный воздух. Пробравшись через густые кустарники и мохнатые лапы зеленых елей, Софи и Хюи вышли к дереву Наследия. Черный ствол исполинских размеров дерева тянулся в затянутое облаками небо, раскинув толстые ветви, словно осьминожьи щупальца, длинные и пугающие. Софи замерла, разглядывая огромный дуб. Хюи тронул девушку за плечо, и она вздрогнула. - Сядем? - тихо спросил он. - Здесь? - Хюи лукаво ухмыльнулся и, стащив с себя шерстяной жакет, бросил его на землю, укрывая холодную почву. - Замерзнешь ведь...       Но юноша лишь пожал плечами и, взяв Софи за руку, провел большим пальцем по ее шершавым костяшкам. Софи подняла на него долгий взгляд, и его щеки налились красным жаром, обхватывая все тело горячей волной. - Э... Я... - Софи рассмеялась, звонко и тепло, потянула Хюи вниз, усаживая его на плотный жакет. Опустившись рядом, девушка крепко сжала его ладонь. Хюи никак не хотел повернуться к ней, встретиться с ее томными глазами или поймать улыбку. - Ты красный, как рябина.       Хюи нервно хохотнул, сильнее натягивая шапку, пряча в ней лицо, словно в норе. Софи пихнула его в бок, хохоча. Она повернулась к дереву, упираясь взглядом в его холодное, мертвое тело, черное как ночь, непроглядное и бездонное. - Значит, оно зацветет, когда ты станешь Верховной... - Хюи высунул один глаз из-под шапки и тоже смотрел на жуткое дерево. Софи удивленно посмотрела на друга. - Я? - Конечно ты, кто же еще... - лепетал Хюи, не поворачиваясь. Софи расплылась в смущенной улыбке, сдвинув тонкие брови, и прикрыла рдеющие щеки руками. - Я хотела тебе рассказать...       Хюи поправил шапку и наклонился к девушке ближе, внимательно разглядывая ее лицо. Софи зажмурилась и затараторила, громко и четко, посвящая друга в последние дни своей жизни. Хюи узнал о ее успехах в магии, о волнениях на первом испытании, о новом родственнике, и какой он забавный, поведала о Риланах и Абране, о его влюбленности и трагедии, о реликвии, что досталась им от него. Хюи слушал, не перебивая, только крепче сжимал ее руку. Закончив, Софи уткнулась носом в колени, тряхнув рыжей головой. Парень сгреб ее в охапку, прижимая к своей груди. Она оказалась такой теплой в его руках, он чувствовал ее прерывистое дыхание, обжигающее его кожу. Он сморгнул слезу и погладил Софи по голове. - Риланы... - голос Хюи был ровный, спокойный. - Софи, для твоих близких это совсем не важно. В этом нет ничего страшного. - Да? А по-моему, это самое страшное, что со мной было. Хюи сильнее прижал Софи к себе. - Так кажется сейчас... И, возможно, пройдет еще много времени прежде, чем ты поймешь. Ты - не твои предки, род Риланов, он... Все его представители были слабы и запуганы, но ты не такая. Ты сильная и храбрая, со стольким столкнулась в последнее время. Любой на твоем месте уже сбежал бы в ужасе, но не ты. Для меня ты невероятно отважная, пусть пока и не очень уверенная в себе, но определенно сильная и талантливая ведьма. Софи выпрямилась и посмотрела на Хюи, пристально, обдавая его губы горячим дыханием. - А еще очень красивая...       Хюи с трудом выдавил из себя это признание, как выдавливают извинения провинившиеся подростки. Софи выдохнула, поджимая пухлые губы. Хюи медленно наклонился, словно Софи была маленьким пугливым зверьком, почти касаясь ее носа своим. Ее взгляд полуприкрытых глаз врезался ему в грудь, разбегаясь россыпью мурашек по коже. Он поцеловал ее с особой осторожностью, боясь оттолкнуть излишней напористостью. Но Софи не смутилась, а благодарно подвинулась навстречу, отвечая на поцелуй. Хюи перебирал пальцами ее мягкие волосы, нежно касаясь щек, притягивал за талию ближе к себе, чтобы чувствовать быстро бьющееся сердце. Софи обхватила Хюи за шею, почти повалив на землю. Он неловко выставил локоть, предотвращая падение и Софи рассмеялась, наваливаясь на него всем весом и соскальзывая на жакет, хватаясь руками за его колючий свитер. - Спасибо, – прошептала девушка. Хюи обхватил ее, стискивая в объятиях. Они затихли, молча глядя на черное дерево. - И что, сердце Иоки теперь принадлежит тебе? Софи содрогнулась, как от озноба, и сильнее уткнулась ему в шею. - Мы с Билли решили, пусть будет у него. Завтра поедем забирать его у хранителя. - Да? И где оно хранится? - В центре Спеллхэма, в книжной лавке. Хюи слегка нахмурился, но промолчал. - Понятно. - Этот дуб такой пугающий… Теперь, когда он обуглился. В ту ночь он таким не был… - Хюи смотрел на Софи, как она медленно раскрывала губы, произнося слова, но их смысл ускользал от него, убегал, как заяц от гончих. Хюи мрачно проследил за ее взглядом, обращенном на дерево-мертвеца. Широкий ствол словно пронзила гримаса боли, и он скривился в неестественной позе, выгнулся от душевной муки, от жрущей сердце тоски. – Он напоминает мне Рейвен. Хюи опешил на мгновение, но очнулся от накатывающей дремы и оглянулся на подругу. - Рейвен? Почему? Софи пожала плечами, пальцы ее, бледные и сухие от пронизывающего до костей ветра, мяли складки зеленого платья в нервном приступе, желающие касаний и тепла. - Такой величественный, древний. Он словно высокая крепость – непоколебимый и стойкий. Но он одинок, как и она. Стоит на отшибе, в кругу сосен, так близко к ним, но так далеко. Рейвен странная девушка. И я хотела бы понять ее странность, вот только она мне не позволяет. И вновь она, как и этот дуб, далека и непостижима. Смогла бы я ей помочь, Хюи? Помочь открыться… - Конечно, смогла бы, – кивнул парень. – Но если она не хочет, чтобы ей помогли, если упорно сторонится… Софи посмотрела на него, забегала глазами по его лицу. - Что я могу сделать для нее? На лице Хюи расплылась вымученная, странная ухмылка, кривая и неестественная. - Думаешь, ей стоит помогать? 2.       Гроза пришла неожиданно, накрыв небо серыми тучами, темными и беспросветными. По земле в миг прошлась изморозь, прилипая ледяной коркой к траве, деревьям и высоким решеткам окон. Тэнси укуталась в длинный свитер, так хорошо прячущий оледеневшие пальцы. Рейвен внимательно читала учебник под большим одеялом, не обращая внимания на суетившуюся соседку, и хмурила густые брови, витая в мыслях, вновь погружаясь в черную воду, которая раз за разом становилась все непрогляднее. Яростный поток ветра ворвался в комнату, распахнув витражную створку и снеся кипы рукописных конспектов, вынуждая их кружить по комнате, словно снежинки. Тэнси охнула, подтянув свитер выше к горлу, и бросилась к окну. Закрыв его на щеколду, девушка опустилась на колени, собирая небрежно разбросанные помятые листы. - Рейвен, поможешь? Но ведьма даже не обернулась к подруге, лениво перелистнув страницу, она моргнула, проводя пальцем по черной строке параграфа. - Рейвен? – вновь ответом Тэнси была лишь тишина. – Что я сделала не так? Почему ты со мной не разговариваешь? - Тэнси, я ни с кем не разговариваю. Не принимай на свой счет, - холодный тон хлестнул Тэнси по лицу. Она сжала листы, так, что кончики пальцев покраснели. - Поделись со мной… - Рейвен резко развернула голову, ледяные глаза недовольно блеснули, отражая ржавый свет настольной лампы. - Чем?       Сухо, пресно, совсем без эмоций. Тэнси на мгновение почудилось, что на лице Рейвен выступили нехарактерные для ее возраста морщины, профиль осунулся, сделался более дряблым, отекшим, словно растаявший пломбир. Тэнси доводилось видеть трупы всего два раза в своей жизни. Будучи дочерью алхимика и токсинолога, яды и результат отравления ими стали частью ее ежедневной рутины. Терстон проводил недели в лабораториях, трудясь над своими “сундуками с золотом”, как он называл многочисленные виды отрав и смертельных сывороток. И девушка буквально ощущала телом и корнями волос, даже нервами, когда она входила в лабораторию отца, как в спертом воздухе парила смерть. Терстон Д’артанган слыл в народе экспертом, магистром ядов, гениальным убийцей, самым изощренным маньяком. Все это были похвалы и почести, восхваляющие несравненный талант ее отца, способность изготовлять безукоризненные орудия убийства. Так, к ним приезжали и жертвы этого орудия. Не самостоятельно, конечно, в катафалке. Сейму иногда требовалось выяснить, каким именно неуловимым “сундуком” был убит тот или иной несчастный. И Терстон мог без ошибок определить это. Когда Тэнси в первый раз увидела тело – ее чуть не стошнило. Ее трясло, как припадочную, а десны неприятны немели. Тот день она запомнила навсегда. До отвратительного белые стены лаборатории, взъерошенный от бессонной ночи отец и серая масса, являвшаяся на деле вовсе не массой, а мужчиной, старым и толстым, уродливым, бесформенным, как кучка речного ила. Но то было лишь искривленное детским взором видение, сильно разнившееся с реальной картиной. Старик был однороден, формы были вполне сносными для его лет. Но отчетливее всего Тэнси запомнилось его лицо, не впалое, как бывает по прошествии долгих часов после смерти, а наоборот опухшее, будто покусанное пчелами, вздутое, как зефир, который Тэнси так любила есть по утрам, и который в последствии есть перестала. Мужчина уже окоченел, мышцы его стянулись в твердый узел, и на ощупь он был как деревянный стол.       И вот вновь его лицо всплыло в памяти Тэнси, когда Рейвен наконец развернулась к ней, отбросив прядь черных волос на плечи и грозно шмыгнув носом. - Чем? – Тэнси обескураженно смотрела на подругу. – Тебе нечем со мной поделиться? Хочешь сказать, что у тебя все хорошо, когда ты буквально выглядишь как восставшая из могилы старуха? - Тебе стоит поработать над комплиментами, Тэнси. - Это не было комплиментом, идиотка! – девушка сорвалась на тонкий крик. Рейвен вскинула брови. - Я не хочу говорить. - Со мной? Или вообще?       Рейвен раздраженно захлопнула учебник и села, откинув одеяло. Поднявшись с кровати, она пересекла комнату и, подойдя к шкафу, раскрыла скрипучие дверцы. Быстро накинув на себя рубашку и юбку, направилась к двери, но резко обернулась на застывшую в приступе негодования Тэнси. - Тэнси, у меня голова болит уже несколько дней, я плохо сплю. Просто не трогай меня, хорошо? Тэнси нахмурилась, но кивнула. Рейвен распахнула дверь, и чуть не врезалась в Софи, которая неслась по коридору. - Привет! – радостно пропела она, налетая на Рейвен с объятиями. Девушка увернулась от цепких рук Софи и, обогнув дверной косяк, ушла в темноту коридора. - Что с ней? – тревожно спросила Софи. - Я уже устала выяснять, что с ней… - Тэнси раздосадовано откинула стопку конспектов на стол и упала на кровать. – Ты вся красная. Хорошо себя чувствуешь? Софи еще больше залилась краской и быстро закивала, пряча застенчивая улыбку за прядями густых волос. - Да. - Тэнси помедлила мгновение и протянула к Софи руку, приглашая ее сесть рядом. - У меня есть пара учебников, должны помочь тебе на следующем испытании. - Метаморфы? – промямлила Софи. - Метаморфозы, – поправила ее Тэнси и натянуто улыбнулась. – Я расскажу кратко. В магии термин метаморфоза используется для классификации заклинаний, которые изменяют внешние характеристики предметов. Именно предметов, на живых объектах эти заклинания не действуют. Белинда рассказывала тебе про парадокс лягушки? – Софи отрицательно мотнула головой. – Как я уже сказала, метаморфозы нельзя применять на живых существах. Пример: лягушка. Пока она жива, эта магия на нее действовать не будет. Но мертвую лягушку, заклинание метаморфоз уже способно изменить. - Парадокс в том, что мертвая лягушка одновременно и живой объект, так как животное, и неживой, потому что уже умерла?.. - Да. Магия может быть очень иррациональна. На одно “да” существует и тысяча “нет”. Так же метаморфоза меняет только внешний вид, характеристики и свойства у предмета остаются. Если ты захочешь превратить шапку в ботинок, она приобретет только его облик. Ботинок будет мягкий на ощупь и его можно будет смять и положить в карман. Понятно? - Вполне, - Тэнси похлопала Софи по плечу. - Потренируемся? 3.       Рейвен вошла в библиотеку, настороженно оглядываясь в поисках Дишона. В помещении было тихо, лишь иногда скрипели половицы, или дикий ветер выл в трубах или свистел в трещинах древних стен. Секция нетрадиционной магии показалась Рейвен больше, чем она ее помнила. Девушка осознала, что большинство полок опустело, книжные ряды уменьшились, теперь редко увидишь больше, чем два тома рядом.       Девушку обдало жаром, впившимся в ее бледные щеки. Тот красный гримуар не давал ей покоя, а после случая в пещере все ее сознание вопило, напоминая про загадочную книгу. Но теперь ее здесь не было, остались лишь тонкие руководства или узконаправленные гримуары. Рейвен разочарованно сдвинула брови, напряженно вдыхая пыльный воздух, наполненный старостью. - Что-то ищите? Рейвен подскочила, как ошпаренная, врезаясь плечом в стеллаж и обращая гневный взгляд на незваного гостя. - Мистер Дэнсон, – процедила девушка. Джонатан лишь очаровательно улыбнулся. - Доброго дня, мисс Рейвен.       Он галантно, но с излишней чопорностью, поклонился и вновь поднял на нее лисий взгляд. Рейвен вскинула бровь, потирая ушибленное плечо ледяными от страха пальцами. В голове словно ударили в колокол, и она сжала виски в надежде унять звенящую боль в лобной доле, но вибрация лишь нарастала. - Вам нехорошо? – Джонатан обеспокоенно оглядел девушку и чуть наклонился, заглядывая ей в глаза. - Все в порядке, – отрезала Рейвен и поспешила скрыться от слишком уж проницательного взгляда куратора. - Я бы хотел с вами поговорить, мисс Рейвен, – та недовольно обернулась на мужчину, но что-то в его голосе вынудило ее задержаться. – Про котел Керидвен.       В груди закололо неприятное предчувствие. Воспоминания нахлынули, черными волнами накрывая Рейвен. С того самого дня ей было неспокойно. В тот день она почувствовала то, что не должна была, открыла все то, что стоило держать взаперти. Она не понимала, что означал цвет воды, но это определенно ее пугало. Будто в момент погружения, как только вода затекла ей в носоглотку, в нее проникло нечто чужеродное. Но Рейвен думалось, нет, она знала, что это новое чувство, вовсе не чужое, не перенятое, а наоборот, оно всегда было с ней, внутри, в самой темной ее части, и водоем разбудил его. - Говорите. - Давайте присядем.       Рейвен вышла из секции, но Джонатан за ней не последовал. Он обошел стеллаж, странно ухмыльнувшись и отодвинув несколько книг, сунул руку в образовавшийся проем. Рейвен искоса наблюдала за ним, прижавшись спиной к высокому стулу. Несколько секунд и Дэнсон извлек из темноты книжной полки две книги. Рейвен охнула, когда поняла, что одной из них является тот самый красный гримуар, который и был целью ее визита. - Почему вы?.. – она недоуменно вскинула брови, не отрывая взгляда от желанной книги. - Терпение, мисс Рейвен, – Джонатан расплылся в улыбке и опустился напротив девушки, закинув ногу на ногу и сложив руки перед собой. Книги он отодвинул на край стола, подальше от тянущейся к ним Рейвен. - Сейму все известно. Девушка обреченно уставилась на куратора, но безучастно повела плечами, будто не понимала, о чем он говорит. - И что это значит?       Джонатан прищурился, пытаясь уловить в лице Рейвен эмоции, столь ему интересные, столь желанные, но она лишь сжала губы, усталый взгляд был холоден, как и прежде. Он двинул головой в бок, насмехаясь над ее самоуверенностью. Снисходительно улыбнувшись, Джонатан сказал: - Сейм не знает, что это, хоть госпожа Миранда и старалась описать им все в мельчайших подробностях. Это первый случай, такой реакции у котла раньше не наблюдалось. Рейвен скрестила руки на груди и с вызовом посмотрела на собеседника. - Неужели великому Сейму не известно данное явление? Это смешно. - Вы правы, это действительно забавно. Но такова реальность. В магии есть много условий, фактов и случаев, которые мы еще не изучили. Долгие переговоры, множество нелестных высказываний и ругательств, но Сейм все-таки пришел к единому мнению. Рейвен сжалась в ожидании приговора, и Джонатан наконец смог поймать ее смятение. Как ее взгляд внезапно потяжелел, а брови съехали со лба, давя на веки. - Пришли к тому, что это иной вариант красной воды, то есть – частично задетой души. Поддержка Мерулы сыграла большую роль в вашей судьбе. Она заверяла, что вы не опасны. Сейм пока решил оставить все как есть и понаблюдать. - Значит, я остаюсь? - Остаетесь. - И в конкурсе участвую? - Участвуете. И в этот раз Джонатану удалось заметить перемены в девушке, ее хрупкие плечи расслабились, со спины будто свалилась груда камней. - Но это не все, – вновь перемена. Рейвен взвилась, запястья дрогнули, а взгляд стал суровым, озлобленным, как у бездомной собаки. – Не пугайтесь, мисс Рейвен. Дальнейшая беседа останется между нами. Я видел вашу мать всего два раза в жизни. Лично быть с ней знакомым чести не имел. Но даже издалека, со стороны, не смог не уловить ее чарующего обаяния и сильного духа. В первую нашу встречу, восемнадцать лет назад, я приезжал на Белтейн. Был большой праздник, ваша мама улыбалась и хохотала, танцевала со всеми. Во второй мой приезд, это был Самайн. Вальпургиева ночь и великий ритуал. В этот раз ваша мать уже не улыбалась. Ходила тучей, словно ожившая кукла, праздник ее ни капли не радовал. Как думаете, почему? - Откуда мне знать? – огрызнулась Рейвен. – К чему вы сейчас это вспомнили? - Она была беременна вами. Печальная картина. Чудо деторождения стало для вашей матери смертельным приговором. Она потеряла все. Мечты и цели. Вы повисли у нее камнем на шее и утянули на дно. Вините себя? - Мистер Дэнсон… - Рейвен побагровела. – Если вы сию же секунду не закроете рот… - Не хотел вас обидеть, мисс Рейвен, – Лицо Джонатана ничего не выражало, ни сочувствия, ни упрека. – Просто пытаюсь увидеть картину целиком. Он замолчал, выжидая. Рейвен схватилась за лоб, холодной рукой остужая горячую кожу. - В чем моя вина? – прошептала она. – Я свою судьбу не выбирала. Но мысль о том, что она могла быть жива и жить счастливо… Убивает меня. - Значит, она вас не любила? - Стало быть, нет. - А вы ее? - Всем сердцем, – слова отдались болью в груди. - Мисс Рейвен, прошу простите меня, – Джонатан наклонился к ней, сочувственно дотрагиваясь до предплечья. – Мне нужно было это знать. У меня есть догадка. Скажите мне, как вы смогли наложить проклятие на Дарнелла? Рейвен вскинула на него недоуменный взгляд и открыла рот. - Что? - Понимаете, живые люди не могут использовать мертвую энергию. Черные маги, как вы это прекрасно знаете, продают свои души духам в обмен на способность подчинять темную силу. Проданные души не попадают в загробный мир, не воссоединяются с близкими. Они заточаются в рундук, обитель духа, с которым была заключена сделка, питают его сущность. Продолжают свое существование в небытие. А продавший душу начинает гнить изнутри, превращаясь в мертвеца. - К чему вы клоните? - Вы ведь не продавали свою душу, мисс Рейвен, верно? Двенадцатилетний ребенок просто не способен провести ритуал такой сложности, даже если он весьма одарен. Так как вы смогли призвать мертвую энергию и наложить проклятие? - Я не знаю! Это… Это просто произошло, я даже не особо понимала тогда, что делаю! Мне стало настолько больно и страшно… Вы что-то знаете? Знаете, почему это со мной происходит?! - Возможно, – Джонатан двинул бровью и подтянул к себе красный гримуар, раскрывая его на первой странице. На Рейвен уставилось слово “тень”, написанное фиванскими буквами. – Вы знаете что-нибудь об этой книге? - Нет, – она мотнула головой. – Вижу ее второй раз. Я успела лишь пролистать несколько страниц. Большая часть текста на неизвестном мне языке. Дэнсон ухмыльнулся. - Не удивлен, что не знаете, хоть и надеялся, что вы сможете меня поразить. Это корнский, он считается вымершим. - И вы его, конечно, знаете… - скептически сказала Рейвен. Он кивнул. - Знаю. - И что это все значит? – девушка выгнула бровь, не отрывая взгляд от желтых страниц старого и запретного гримуара. - В народе его зовут “кровавым переходом” или “кровавым гримуаром”. Предполагают, что его написал Шервуд Эвот - один из самых известных черных магов, который, несмотря на продажу души, прожил почти до ста лет. Здесь описываются теории происхождения мертвой энергии и духов, самой вселенной и мира, Эвот рассуждает о смысле магии, о добре и зле, на которую эту самую магию делят. Выдвигает теории, что мертвая энергия - истинная форма магии, ее первозданный вид. И духи запретили нам ею владеть в наказание за что-то. Эвот был не в себе, я думаю. Но самое важное для нас с вами, мисс Рейвен, это ритуалы, описанные здесь. Точнее, один конкретный. Эвот перерыл все, что мог. Выскреб правду о мертвой энергии из-под земли. И нашел кое-что весьма любопытное. То, что может объяснить вашу… предрасположенность. - Что это? - Название довольно жуткое. Ритуал Умерщвления Души. Эвот подробно его изучил и описал, но… Джонатан пролистал книгу почти до конца и ткнул пальцем в разворот, из которого были вырваны несколько страниц. - Кто-то не хотел распространения этих знаний. - Постойте… Я слышала об этом ритуале. Откуда я могла о нем слышать? Джонатан напрягся, мысленно он подстегивал ее размышлять, хотел, чтобы она сама дошла до этой мысли и ему не пришлось брать на себя ответственность за ее разбитое сердце. - Но это должно быть просто легендой. Такие ритуалы… За гранью возможного. - Вероятно. Умерщвление Души может быть смертельно и невероятно опасно. Но в случае успеха… Получаешь неограниченную власть над мертвой энергией, без продажи души, не принося себе вреда. Внешне, во всяком случае. Не требуется заключение сделки, да и душа остается при тебе. Хотя это конечно, ужасно. Буквально самоубийство. - Самостоятельно убить свою душу? - Да. Но есть последствия. Это только слухи, ведь никто не знает точно, что именно находится на той стороне… - Джонатан заговорщически приблизился к девушке. – В Аннуне. Известно, что там обитают чудовищные твари, вроде вендиго или фоморов. Жуткие и отвратительные. Монстры. Считают, что, убивая свою душу… Ты становишься одним из них. Пробуждаешь в себе темноту, злую и безжалостную. - Становишься духом? – Рейвен передернуло. – Причем здесь я?       Но Рейвен уже знала, что скажет Дэнсон. Сейчас его губы выгнуться, и из них вылетит мерзкая догадка, а брови вспорхнут, словно жаворонки. В черных глазах была пустота, а за ней ей не удавалось ничего увидеть. Он ее жалеет? Рейвен стало противно. Не нужна ей жалость. Она хочет услышать то, что сама никогда не решится произнести вслух. То, от чего ее будет тошнить следующие несколько дней в общественном туалете и то, что она не смоет, даже если полностью сварится в кипятке и сотрет свою кожу до костей. Она и вправду чудовище.       Рейвен вскочила, ударяясь коленями о стол, но не обращая внимания, но ноющую боль. В голове заиграла эта мерзкая песня Pearl Jam, которую мама обожала. Ее затрясло, когда машина подскочила на кочке, и ремень не спасал, слишком она была для него мала. Конфета бегала между зубами, стучась об них, как паровоз стучит по рельсам, громко и складно, словно песенка. Белла крепче сжала руль, одной рукой увеличивая громкость магнитофона, и песня заполнила весь салон, оглушая маленькую девочку. Конфета врезалась в язык, резанув его острым углом, и вновь толкнулась в передние зубы, пытаясь вырваться через щель в них. Но Рейвен ловко увела конфету под язык. Белла чаще задышала, невыносимый треск бегающей во рту конфеты сводил ее с ума. - Хватит! - Белла схватила дочь за челюсть, до боли сжав подбородок пальцами, заставляя Рейвен открыть рот. - Выплевывай!       Девочка захныкала, но послушно выплюнула угощение, которое сразу же улетело в открытое окно. Белла сморщилась и отодвинулась от дочери, всем видом стараясь показать, как это маленькое создание ей неприятно. Слюна Рейвен наполнилась кровью.       Джонатан удержал ее за руку. Внутри кипело, жгучий яд плескался по венам, отравляя разум, и Рейвен посмотрела на Дэнсона, широкими от ужаса глазами. - Это она со мной сделала? – ее тело ныло, колени подгибались, и лишь невероятным усилием девушка держалась на ногах. - Это мое предположение. Она упала на стул, брезгливо разглядывая бледные руки. Самой себе она стала отвратительна. - Но как? Когда? Я не понимаю… - Мисс Рейвен, – Дэнсон вернулся на свое место и взял ладони Рейвен в свои. – Что вы видели в котле? - Себя. Только обезображенную, словно… Мертвую. Она взглянула на Джонатана, так пронзительно открыто, что он крепче сжал ее руки. - Мисс Рейвен, послушайте. Я хочу вам помочь. То, что сидит внутри вас… От этого уже не избавится, но можно научиться жить с этим. - Вы себя слышите? – Рейвен отпрянула. – Как?! Я буквально ходячий труп! Моя мать убила меня! - Это лишь домыслы… - Это очевидно! Она ненавидела меня. Я испортила ей жизнь, и она захотела отомстить, испортив жизнь мне. Мерзкая су… - Мисс Рейвен, воспользуйтесь этим. Вы сами сказали, что этот ритуал за гранью возможного. Но вот вы здесь – блестящий результат. В вашей власти мощнейшая магия. - Как же последствия? Что со мной будет, если я намеренно буду пользоваться мертвой энергией? Я ведь перестану быть человеком. Стану духом. - Никому итог не известен. Да и с чего вы взяли, что это плохой конец? Переродиться в божество – о таком и мечтать нельзя. Рейвен отвернулась, упирая взгляд в высокие книжные полки. - Почему вы подстрекаете меня? Вы же куратор, вы близки к Сейму. - Сейм уже не так консервативен, каким был раньше. В ведьмовском обществе начинают гулять не совсем традиционные идеи. - Какие это? - Заинтригованы? – Дэнсон откинулся на спинку стула. – Изучение мертвой энергии. Эта мысль давно уже живет в нашем с вами мире, но ее бояться. Аннун – не наша территория. Мы знаем, что такое есть Царство Мертвых, предполагаем, как там все устроено. Но обитель духов – бездна, в которую еще никто не решался погрузиться. Проникающие с той стороны твари сильны и могущественны. Проще говоря, опасны. И только Грани удерживают их от нашего уничтожения. - И Сейм хочет их изучать? - Не столько духов, сколько их чрево. Аннун. Устройство мира, условия. Хотят добраться до сути. Прийти к истокам. И некоторые считают, что черные маги могут в этом помочь. Все привыкли воспринимать их как зло, как опасность, но они могут стать… - Кем? Лабораторными крысами? – фыркнула девушка. Дэнсон рассмеялся. - Обожаю ваш скептицизм, мисс Рейвен. Но да, именно крысами. Ресурсом. - И я должна повестись на это? Позволить ставить над собой эксперименты? - Во благо общества. Аннун и мертвую энергию не изучают, потому что опасаются. Неизвестность пугает. Но что если там вся суть? Что если там все? - Все? - Да. Все ответы и вопросы. Смысл жизни. - Рейвен скривилась. - Вы звучите как фанатик. - Отнюдь. Я звучу как вдохновленный идеей человек. Хотя, в высшем обществе, услышав, что мы обсуждаем, нас уже давно гнали бы с вилами. - А что, все должны обсуждать только то, что разрешено в высшем обществе? - Все приличные люди, да. - А мы с вами, видимо, очень неприличные. - Очень, мисс Рейвен. Девушка ухмыльнулась, исподлобья глядя на Джонатана. - Вам полегчало? – куратор наклонил голову, дружелюбно хлопая глазами. - Нет, – Рейвен встала. – Я подумаю. Над всем этим. Книгу возьму? - Конечно. Рейвен потянулась к гримуару, но Дэнсон положил на него руку. - В чем дело? - Хочу вам дать еще кое-что, - он протянул ей вторую книжонку, намного тоньше, чем красный гримуар. – Это магия призыва, доступная лишь черным магам. Позволяет призывать духов. Только низших, но если подучиться, можно привести в наш мир и кого-нибудь побольше. Ознакомьтесь. Так же занесу вам корнский словарь. - Спасибо. Девушка забрала книги и, кивнув, направилась к выходу. - И мисс Рейвен, – голос Джонатана остановил ее у порога. – Будьте осторожны. Рано или поздно оно вам поддастся. Настанет момент, когда вы сможете овладеть этим. Но помните, что и оно может овладеть вами. - Я вас поняла. 4.       Ольд поклонился вошедшим гостям, почтительно протягивая руки к верхней одежде. Кайнан мрачно глянул на дворецкого и мотнул головой, отклоняя его любезный порыв. Мэтт и Билли переглянулись, удивленные таким вниманием, но тоже предпочли отказаться. - Госпожа Мерула распорядилась сопроводить вас до комнат, в которых вы будете прибывать, – Старик Ольд хрипел как старый виниловый проигрыватель, раздражая ушные перепонки. Кайнан кивнул. - Благодарю.       Ольд бросил на охотника любопытный взгляд и скривился. Пройдя холл, дворецкий повел молодых людей на второй этаж, к мужской студенческой гостиной, иногда оглядываясь на них через плечо. Билли потянулся к старинному подсвечнику, висящему на стене без дела, и тут же получил по руке от Ольда, подлетевшего к нему с поразительной для его возраста скоростью. - Прошу ничего не трогать. Поместье старше нас с вами вместе взятых.       Билли оторопел, испуганно втягивая воздух. Мэтт насмешливо наблюдал за тем, как старик отчитывает его друга, косясь на замершего и раздраженного Кайнана. - Гатри, не задерживайся.       Голос Кайнана шелестом разнесся по стенам Академии. Ольд повернулся к охотнику, высунув острые глаза из-под хохлатых бровей. Кайнану предоставили отдельную комнату с одной односпальной кроватью, в то время как Билли и Мэтта поселили вместе. Вещи доставила чуть позже торопливая прислуга, поспешившая скорее ретироваться от настороженного Кайнана. Бросив сумку на постель, юноша сморщился, глядя сквозь запотевшее окно на густой лес. Билли радостно разбрасывал многочисленные толстовки, Мэтт же устало опустился на кровать и созерцал высокий потолок. - Почему ты решил перебраться сюда? Я думал, ты живешь с парнем.       Билли резко развернулся к другу, сжимая челюстью сэндвич с ветчиной, и удивленно вскинул брови. Он что-то пробормотал неразборчиво и лег, закинув ноги на бортик кровати. Довольно потянувшись и прожевав еду, Билли ответил: - Мы с ним расстались. Я не говорил? Деваться мне все равно некуда, так что не мог же я отказаться от бесплатного жилья. - Да уж, ты тот еще нахлебник. Билли утвердительно кивнул. - Хочешь жить, умей вертеться. А что тебя сюда занесло? Ты действительно в охотники записался? Мэтт растерялся, словно поставил свой выбор под сомнения, но тут же уверенно выпрямился. - Записался. - Идиот ты, – Мэтт рассмеялся. - Возможно. Но от меня будет хоть какая-то польза, если я смогу помогать людям. Это же хорошо, разве нет? Когда твое существование не бессмысленно. - Кому как, – пожал плечами Билли. – И не боишься оставлять брата? - Я бы забрал его, но вряд ли позволят. Он пока в безопасности, дядя уехал. Может, если договориться с Рейвен, то мою семью смогут защитить? - С Рейвен? – Билли поперхнулся. – Думаешь ей есть дело до твоей семьи? Ясно же, что всем здесь рулит та крутая старушка. Верховная. - Рейвен есть дело, – твердо сказал Мэтт. - Как ты заговорил, – Билли усмехнулся. – Хотя чего я удивляюсь, ты всегда стараешься видеть лучшее в людях. Несмотря ни на что. Но насчет защиты, я думаю, лучше обращаться к тому красавчику. - К Кайнану? Не знаю. Он не выглядит очень сочувствующим. - Нда. Холодный, загадочный… - Билли игриво повел бровями. – Прям мечта. - Ой, заткнись.       Замахнувшись, Мэтт швырнул подушку в друга и насупился. Он тревожился. Мэтт очень часто переживал, по любому поводу. Беспокойство сидело у него в затылке, как въевшаяся ржавчина, и не оставляло ни на секунду. Сначала родители и их развод, потом экзамены и поступление, теперь долги и пьяница дядя. Он носил тревожность с собой не столько добровольно, сколько она сама за ним волочилась. Он спал по четыре часа, но не чувствовал усталость, отчасти потому, что она стала обыденностью, его привычным состоянием. Но больше всего его беспокоил он сам. Его не реализовавшиеся мечты и потенциал. Он мечтал стать хоккеистом, как и его дядя. Но одновременно с этим жгучим желанием и необузданным рвением он волновался. Мэтта волновала ответственность, страх не справиться, не оправдать свои ожидания, разочароваться в самом себе, и для него не было ничего разрушительнее.       Его дядя Хэнк Гибсон – был выдающимся спортсменом, подающим большие надежды вратарем, пока не получил травму головы. С того дня он больше не кумир тысяч людей, а всего лишь безработный алкоголик, сидящий на шее своей сестры. Вот чего боялся Мэтт – что разочарование обрушится на него каменной глыбой и придавит к земле без возможности встать на ноги и пойти. После провала экзаменов у него не было надежд. Он больше не мечтал о большом спорте, о победах в матчах, о золотых кубках. Вся его голова была забита счетами, проблемами и младшим братом. Считал ли он себя эгоистом, когда оставил семью ради наивной розовой мечты стать полезным? Считал, безусловно. Но в этом он видел единственный шанс стать кумиром для самого себя и перестать себя жалеть. Человек слабый все равно человек, и им останется. Так думал Мэтт, сидя на кровати в громадном поместье, которое пугало своими размерами и тайнами. Может, ему действительно пора начать думать о себе? - Чего задумался? – слащаво-ядовитый голос Билли отвлек Мэтта. - Да так. Как ты на это смотришь? На все то, что происходит. Теперь задумался Билли. Он поводил рукой в воздухе, подвигал подбородком и глубоко вздохнул. - Мне страшно, Мэтт. А как еще может быть? Ты живешь, думаешь, что уже все знаешь или хотя-бы имеешь представление, и вдруг… К этому не привыкнуть, если с рождения не вариться в этом супе из демонов и волшебных палочек. Я просто плыву по течению. После того как меня отпустили, я всю ночь не спал, зашторил окна, забаррикадировал дверь. Вив смотрел на меня как на безумца, но таким я и был в тот момент. У меня перед глазами до сих пор стоит громадная пасть вендиго, летящего на меня с острыми когтями. Здесь хотя бы безопасно. Если бы все так не вышло, ноги бы моей не было в Спеллхэме. Как себя защищать обычным людям? Не охотникам и не ведьмам, а таким лузерам, как я?       Билли посмотрел на Мэтта, словно ожидал, что тот выдаст ему что-нибудь умное и подбадривающие. Но Мэтт и сам не знал. И ему самому было страшно. Билли вдруг захохотал, немного истерично, но звонко, словно высмеивая самого себя. - Вот мы с тобой шутили, Чейз, а Рейвен и вправду ненормальная. Во всех смыслах. Он снова залился, разражаясь громогласным смехом, который Мэтт подхватил. Они смеялись до слез, без перерыва, отпуская все напряжение и разглаживая нервы. - Черт, мы действительно безумцы, Билл. - Ага, – Билли отдышался и откинул голову, заглядывая в окно. – А как еще жить в этом ненормальном мире? В дверь постучали, и друзья подскочили. На пороге оказался Кайнан. - Почему так громко? – смерив их взглядом, охотник оперся на дверной косяк. - Прости, мамочка, – Билли закинул ногу на ногу, выгнувшись в неестественной позе и кокетливо подмигнул. Кайнан вздернул бровь, не понимая, как реагировать на столь эксцентричное поведение, и промолчал. - Мэтт, у нас тренировка. - Уже? - Да. Переодевайся во что-нибудь более удобное. Я жду за дверью. - За дверью? – Билл расстроенно наклонил голову. – Можем вместе подождать. Поймав недовольный взгляд Кайнана, парень поднял руки, капитулируя. - Какой недотрога. - Я с вами с ума сойду, – бросил в комнату Кайнан и громко хлопнул дверью.       Ольд проводил их в место более внушительное, чем главный зал Академии, более холодное и величественное, нежели стеклянные необъятные своды оранжереи. Подземный амфитеатр, переходивший в петляющие галереи, в которых хранились самые страшные секреты, представлял собой арену, окруженную несколькими рядами скамеек, и накрывался высоким каменным куполом, отделанным цветной фреской, по которой полз туман и таинственные изображения духов и ведьм во всем своем пугающем многообразии. Стены отливали мрачной голубизной, тянущиеся по ним трещины перетекали в грубые горельефы, похожие на античные искусные композиции. Скамьи испещрены въевшимися вглубь орнаментами, многослойными и древними. Место выглядело сердцем всего поместья, словно готические фасады были возведены вокруг него, обросли амфитеатр как лоза. Кайнан присвистнул, оценив размеры, и, хмыкнув, сбежал по лестнице, выходя на середину арены. В дальнем конце высилась дверь, металлическая, так сильно выделявшаяся на фоне окаменелого окружения. - А там что? – Кайнан указал на диковинную дверь. - Вам знать не следует, – нахмурился Ольд. Поклонившись, он оставил молодых людей наедине. Кайнан сбросил на пол тяжелую сумку и подозвал Мэтта. - Начнем с основ. Мэтт приблизился к нему и запрыгнул на невысокую перегородку, разделяющую манеж и зрительный зал. - Здесь все такое огромное? Кайнан пожал плечами и, открыв сумку, извлек оттуда длинный чехол, в котором прятались мечи и клинки. Мэтт пробежал взглядом по острым орудиям и поежился. - Только холодное? Огнестрельное не эффективнее? - Об этом и поговорим, – Кайнан вытащил клинок и, крутанув между пальцами, положил на ладонь. – Мечи, клинки, стрелы – все это на данный момент не самое популярное оружие. Но для нас, охотников, незаменимее колющего острия ничего нет. Дело и в размере. – Юноша ловко перехватил орудие, переворачивая его рукоятью к Мэтту. – Видишь? Мэтт забрал клинок у Кайнана и рассмотрел. По лезвию тянулись многочисленные знаки, составляющие из себя мудреные предложения. Вся металлическая плоть была покрыта гравировкой. - Что это? - Запреты и усиления. Такое оружие называют ведьмовским. Старое название, но суть такова, - Охотник любовно провел пальцем вдоль острого ребра. – Эти запреты не позволяют уничтожить или отобрать оружие магическим способом. Также оно более губительно для всех сверхъестественных существ благодаря фиванским знакам. Фиванский алфавит используется как ведьмами, так и нами, меняется лишь смысл. Буквы и заклинания становятся сильными и дают результат только с вложенным в них смыслом. Смысл знаков на оружии – защита и атака. Предложение должно быть достаточно полным, чтобы работать, поэтому большой меч, например, будет иметь большую силу и атаку. Соответственно, наносить больший урон. Огнестрельное оружие же имеет только один вариант атаки – пули. Они слишком маленькие и не смогут взять на себя столько фиванских символов, сколько берет меч или клинок. Мы имеем дело не с людьми, помни об этом. Для уничтожения потусторонней нечисти нужны более смертоносные инструменты, иная вариативность. Иногда приходится пачкать руки, вырезать сердца или отрубать головы. В противном случае их не убить. Пули могут быть полезны только против ведьм, если в порох подмешать вербену. Она для них, как яд, но исключительно в правильной дозировке. Существ более могущественных данная уловка не возьмет. Кайнан взял клинок и провернул небольшой трюк, подбросив его в воздухе, а поймав, ткнул Мэтту в переносицу. - Поэтому холодное оружие. Мэтт восторженно наблюдал, как орудие скользит в руках охотника, почти плывет, так легко и играючи он с ним обращался. - Каким ты пользуешься? Кайнан улыбнулся, довольный его вопросом. - Ты мыслишь в правильном направлении. Выбор оружия – одна из важнейших стадий. Оно должно быть именно твоим, подходить тебе по росту и силе, чтобы охота была успешной. Оно становится твоим продолжением, ты начинаешь чувствовать его силу, которую оно тебе дает. Я предпочитаю клинки среднего размера. Они удобны для меня, так как мое преимущество в скорости и ловкости, и у меня есть больше возможностей для маневрирования и уклонения. Гайлс, наоборот, пользуется большими мечами, у него два рубящих хопеша. Они тяжелее клинков, но ему только удобнее. С его силой и умелыми руками такое оружие становится по-настоящему смертоносным. Ориан, даже несмотря на свой маленький рост, пользуется двуручным эспадоном, способным сносить сразу несколько целей. Этим я в нем и восхищаюсь. Эспадон в его случае становится не только атакой, но и защитой, прикрывая своего обладателя. Но мы не концентрируемся на одном. Когда идешь на по-настоящему сложное дело, лучше иметь при себе несколько видов оружия – маленькое и большое. Ситуации бывают разные. Саншайн достался от отца необычный лук, имеющий на концах острые лезвия, таким образом, его тоже можно использовать для нападения или обороны. Понимаешь? - Это… Удивительно, - Мэтт двинул челюстью, завороженный рассказом Кайнана. - Какое может подойти мне? Кайнан оглядел парня, молча хмыкнул. - Попробуем несколько. Ты уверен в себе, Мэтт? Охота не для слабых. - Я много думал об этом, правда. Ты всегда знал, что станешь охотником? - У меня особо не было выбора, – Кайнан мотнул головой, убирая непослушную прядь и серьезно посмотрел на Мэтта, сочувствующим взглядом. - Я никогда не был физически слаб, в отличии от моего младшего брата, Дарнелла. Он был любимцем, родители исполняли все его прихоти, ни в чем не отказывали. Вот и избаловали. А Блейк, старший брат... Блейк сильнее меня, но ему недостает твердости. Он гуманист. Для него что не тварь, то тварь божья. Думаю, он не стал заниматься охотой именно из-за жестокости этого дела. Он не хотел становиться убийцей. Малодушие. Я много тренировался в детстве, но скорее от нечего делать, чем от большой любви к охоте. Мне не хотелось посвящать этому жизнь, как, например, отцу. Потом Блейк отрекся от наследства, сбежал от этого ужаса, и его заменой стал я. Во всем. Отец полагается на меня, и я не могу его подвести. Тут скорее вопрос обязательств, нежели добровольного решения. Я отдаюсь тренировкам целиком и добился успеха. Но Мэтт, успех - не равно совершенство. Это тяжелая жизнь с огромным грузом ответственности на плечах. И страдаем от такой участи не только мы, но и те, кого мы пытаемся спасти. - Но вы же спасаете людей! – воскликнул Мэтт. – Это благородная цель, на мой взгляд. Разве нет? - Пойми, на скольких трупах стоят империи. И подобное величие не строится на милосердии. Всех невозможно спасти, жертвы твоих неудач будут преследовать тебя, также, как и меня. Но, как говорил Ван Хельсинг: верша добро я должен быть жесток, верно? - Ван Хельсинг? Ваш предок? – Мэтт недоумевающе захлопал глазами. Кайнан расхохотался. - Это литературный персонаж. Бог создал людей сильными и слабыми. Сэмюэл Кольт сделал их равными. А мы делаем их защищенными. Благородно, говоришь? Может, из тебя что-то и выйдет. Кайнан шутливо ударил Мэтта по плечу, и тот театрально заохал, делая вид, что ему действительно больно. - Почему согласился обучать меня? Мог отказаться и уберечь от ужасной судьбы.       Охотник сел рядом, безразлично окидывая Мэтта взглядом. В усталых зеленых глазах вспыхнула крохотная искра надежды. Мэтт видел в нем олицетворение силы и уверенности. Человека, знающего цель, и как к ней прийти. Но каков был Кайнан на самом деле? Зацикленный на правильности, ненавидящий ошибаться и быть слабым. Непроницаемый, надежный и хладнокровный, но лишь со стороны. За напускным безразличием кроется необъятная усталость. Дни, полные тренировок, приводят к моральному истощению, к трясущимся по вечерам рукам, а утро начинается с головной боли. Пальцы, покрытые мелкими порезами, постоянно сжаты от не уходящего напряжения и готовности отстаивать себя. Кайнан все держит внутри, он не кокетничает, не провоцирует, никогда не позволяет себе лишнего из-за страха усомниться в своей стойкости, показаться окружающим неспособным нести обязательства перед семьей, а хуже - перед всем человечеством. Кайнан тренируется до потери пульса, изводит себя до невыносимой боли в запястьях, не спит ночами от мучительных мыслей. Для друзей он лидер, талантливый охотник, знающий себе цену. Считает ли он себя таковым? - Не знаю, Мэтт. Может, увидел в тебе достойного? Хочу дать этому миру больше надежды, в лице упорных спасителей, вроде тебя. Не сомневающихся. Как тебе это? - Звучит неплохо. - А как на деле?       Они посмотрели друг на друга, и все поняли. Поддержка и опора – вот, что видел Мэтт в этом мрачном и неулыбчивом парне. Огонь и задор, которого так не хватало Кайнану, он нашел в Чейзе. - Я готов, Алестер. Для меня это важно.       Кайнан хотел что-то ответить, но дверь наверху лестницы скрипнула, и в амфитеатр зашли Саншайн и Ориан. Саншайн воскликнула и торопливо спустилась к ним, кидаясь на Кайнана с объятиями. Мэтт уловил это разбегающееся от девушки волнение и изумленно кашлянул. - Еле пробились к вам, – Саншайн обхватила Кайнана за шею и повисла на друге, блаженно улыбаясь. – Этот дворецкий такой дотошный. Кайнан приобнял девушку, неуверенно хлопнув ее по спине, и натянул улыбку. Она отстранилась, заглядывая ему в глаза. - Как ты? - Пока неплохо, мы же только приехали, Шани, – Саншайн расплылась в улыбке, порозовевшие щеки не скрылись от внимательного взгляда Мэтта. Он вдруг вспомнил Тэнси, ту милую русоволосую девушку с глазами чернее ночи и улыбкой, что врезалась ему в память столь неожиданно и резко. - Ориан, ты в очках? – Кайнан усмехнулся растерянности друга. - Я потерял линзы… - хмуро ответил парень, копошась в карманах джинс. - Я говорила тебе, носи с собой несколько! Хотя, ты и запасные бы потерял… - Саншайн махнула на Ориана рукой, ехидно наблюдая как он краснеет. - Меня и так сестра пилит, еще тебя не хватало… - Я ведь тоже твоя сестра, милый. - Троюродная… Не зазнавайся, а! Ориан пихнул девушку в бок, и та недовольно зашипела. - Чего пришли? – Кайнан засунул клинок обратно в чехол и обернулся к друзьям. - Проведать тебя, не съели ли нашего драгоценного наследника в этом гадюшнике, – рассмеялся Ориан. Он повернулся к Мэтту. – Так ты, Чейз, стало быть, моя замена? Мэтт испуганно воззрился на охотника, бегая взглядом от него к смеющемуся Кайнану, который поджал губы и лишь развел руками. Ориан присел рядом с ним и потрепал по плечу. - Расслабься, новичок. Кайнан уже слепил из меня крутого парня, а не быть нянькой он не может. - Эй! – старший охотник недовольно мотнул головой. – Поговори мне еще тут. - Вижу, у вас все хорошо, – Саншайн внезапно напряглась, переводя взгляд на Кайнана. – А как Лордвуд? Настороженность в ее голосе передалась и Мэтту, который заинтересованно наклонил голову. Кайнан выпрямился, вся его фигура сквозила негодованием. - Без понятия. Я ее не видел. - У тебя же задание следить за не, – сказал Ориан. - Это мне теперь надо ходить за ней хвостиком? – Кайнан вспылил. Все замолчали. - А почему за ней надо следить? – подал голос Мэтт. Охотники обратили на него странные, жалостливые взгляды. - Потом об этом, – отрезал Кайнан, кивая Саншайн и Ориану. – Вам лучше вернуться. Саншайн открыла рот, собираясь возмутиться, но Ориан вскочил и взял ее за руку. - Еще увидимся, - воскликнул он и утащил сестру на выход. - Кайнан? – Мэтт вопрошающе следил за тем, как Кайнан распаковывает другой чехол. - У нас тренировка, Чейз. Забыл? 5.       Прямоугольный внутренний двор Академии спрятался за покатыми крышами, но на покрытые мхом шершавые стены все равно просачивался холодный дневной свет. Студенты выходили сюда подышать воздухом и отдохнуть между занятиями, наслаждаясь легкими потоками осеннего ветра, снующего между высокими колоннами и арочными проемами, на одном из которых сидела Рейвен. Девушка листала гримуар дрожащими пальцами, бегая испуганными глазами по запретному тексту. Внутри все жгло от обиды на мать, от обреченности своего существования, но вместе с тем она была полна решимости разобраться в этом и выяснить, кем, или, чем она являлась. На плечо легла рука, и Рейвен вздрогнула, резко поворачивая голову. - Что ты здесь делаешь? Тэнси грустно потупила глаза и, глубоко вдохнув, села рядом с подругой. - У нас проблемы, Лордвуд. Рейвен закрыла книгу и убрала подальше, пряча под скрещенными ногами. - Какие? – невозмутимо спросила она. - Ты закрываешься. Опять. Опять. Рейвен вмиг помрачнела, пуще прежнего, и не могла поднять глаза, встретиться с настороженной и обеспокоенной Тэнси. - Рейвен, – Ведьма тронула ее за руку и крепко сжала. – Давай не будем повторять прежних ошибок и поговорим как взрослые люди. Ты можешь доверять мне. Я же пообещала, что буду стараться ради нас. Помнишь? - Я помню. Рейвен обреченно сдавила пальцами парапет, и из него посыпались мелкие камешки. - Хорошо, – она кивнула своим мыслям. Рассказ дался ей тяжело, но она выдержала стойко все неприятные воспоминания, хоть страх вновь заныл между ребер. Тэнси слушала, не подавая виду, что каждое новое слово пугает ее все больше. Когда Рейвен замолчала и воцарилась тишина, девушка только чаще задышала. - Вот как, – голос Тэнси дрогнул. – Ох, боги, Рейвен… Ты уверена, что это была твоя мать? - А кто еще? Мы жили в глуши. Не знаю, зачем ей это понадобилось, но это она, Тэнс. - Мне жаль… - прошептала она, словно боялась, что если скажет громче, то Рейвен будет больно. – Но ты правда хочешь научиться управлять этим? - А у меня есть выбор? – девушки столкнулись взглядами. – Я уже такая. - Но что это значит? Умерщвление Души… Звучит ужасно. - Я знаю лишь то, что рассказал мне мистер Дэнсон. Что моя душа уже не полноценная, а отравленная, поэтому я смогла наложить тогда проклятие. - Но я думала, что мертвую магию можно использовать без продажи души. - Видимо нет. Часть души, так или иначе, должна находиться вне нашего мира. В Аннуне. Моя мать убила часть моей души, и засунула в этот пряничный домик. С какой целью? Чтобы после смерти я не смогла попасть в Царство Мертвых? Чтобы не видеть меня? Тэнси поежилась от морозного потока. - Кто знает. И как это работает? - Понятия не имею. В гримуаре больше ничего нет о ритуале. Как я понимаю, самостоятельное убийство души избавляет от сделки с духом, то есть мертвая магия не ограничена. Но у меня нет только части души, на полную я колдовать не смогу. - Но это все равно громадный объем! – опешила Тэнси. – Рейвен… Ты понимаешь, что это значит? Твоя сила она… На ином уровне. Ты можешь быть даже сильней Верховной. Но какой ценой? Если ты будешь использовать мертвую энергию, то погрязнешь в ней, лишишься части себя, перестанешь быть человеком. Я видела, как заканчивают черные маги, и поверь, это хуже смерти. Рейвен, я не могу позволить тебе творить с собой такое. - Мне уже не сбежать от этого, – твердо сказала Рейвен. - Да, но это необязательно трогать! Можно просто сделать вид… - Сделать вид?! Тэнси, все не так просто! Как я могу перестать думать об этом? - Рейвен, пойми! Ты просто погубишь себя! Зачем тебе это нужно? - Дэнсон сказал, что все воспринимают черных магов, как зло и опасность. Ты тоже видишь во мне зло, Тэнси? Девушка озадаченно уставилась на подругу, задетая ее словами. - Нет, это не так, – спокойно ответила Тэнси. – Я не хочу видеть, как ты уничтожаешь себя. Вот и все. Рейвен отвернулась. Сильно зажмурившись, она вновь обернулась к подруге и сказала уже мягче. - Я буду аккуратна, но подумай… Что если это правда следующая ступень в магии? Если мертвую энергию можно использовать на пользу обществу. - Мертвая энергия не может быть полезна, она отравляет живые организмы! Провоцирует болезни, приводит к смерти. Это не благо, а вред! - Возможно. Но я не могу не попробовать… - тон Рейвен не терпел возражений, все, что Тэнси оставалось, это лишь наблюдать, как ее подруга медленно погружается в пучину запретных знаний, без шанса на спасение. - Это твой выбор, Рейвен. Но зачем оно тебе? - Я слабая ведьма, Тэнси. Вся моя сила идет от той части души, которую я уже никогда не верну. Мне не было суждено пойти по правильному пути, хоть это и решили за меня. Прежней мне не стать. Остается только научиться жить с этим. Я не собираюсь никому вредить. Ты доверяешь мне? Но Тэнси отвела взгляд, убегая от ледяных глаз и закрываясь за массивной стеной предубеждения. Рейвен пожала плечами, словно и не спрашивала то, что так сильно ее волновало. - Понятно. - Нет, Рейвен. Я хочу доверять, но… Ты же понимаешь, как это выглядит. В ведьмовском обществе сейчас и правда выступают за изучение мертвой энергии, но реальное отношение к этому намного хуже, чем может показаться. Люди разделились на "за" и "против", и меня это пугает. Таких волнений не было со времен Сезона Охоты. Мой отец, Алэйр Пемброк, Киаран Тирнан и еще несколько достаточно важных персон радеют за эту идею, возлагают на нее большие надежды, но обратная сторона их мнений заволочена туманом. Никто не знает, к чему это приведет. Может, мы действительно найдем что-то невероятное, но мы также можем поставить человечество на грань истребления. Твари с той стороны безжалостны, у них нет душ, поэтому они питаются нашими. Ты понимаешь, чего я опасаюсь? - Да. Я опасаюсь, не меньше. Но сидеть за стеной страха не хочу. - Никто не хочет. Подруги вновь замолчали. Тэнси рылась в мыслях, пытаясь вытащить более убедительные аргументы, все еще лелея надежду переубедить подругу. Страх вновь потерять Рейвен заполонил ее. - Мы еще поговорим об этом, – сказала Тэнси. - Не о чем говорить. Я все решила. Тэнси устало вздохнула, лениво ухмыляясь. - Ты всегда была такой, Рени. Неприступной ледяной глыбой. Непреклонной. Ничем не делилась, постоянно была в себе. Сейчас даже и представить сложно, как мы с тобой смогли подружиться. - Хм, – Рейвен хохотнула, – насколько я помню, ты поставила мне подножку в столовой. - Это было случайно! – громко возразила Тэнси, вскинув руки. – Я даже не успела понять, что произошло, как ты на меня набросилась, вцепилась в волосы и визжала будто полицейская серена. Рейвен широко улыбнулась, вспоминая детство в Академии. - Нам следует прокатиться на лошадях, – охнула Тэнси, хватая Рейвен за плечи. – Пока совсем не похолодало. - Обязательно, Тэнс. Но сейчас я голодна. - Отлично. Тэнси соскочила с парапета и развернулась в сторону коридора. - Идем? Рейвен последовала ее примеру, прижав книгу к груди, и девушки направились к выходу из внутреннего дворика вдоль каменных стен. - Какие люди, Лордвуд!       Из-за угла высунулся незнакомый Рейвен юноша, сжимая в зубах сигарету. Он неуклюже поклонился и расплылся в довольной улыбке, обнажая желтые зубы. Не останавливаясь, девушки прошли мимо лохматого чудака и переглянулись. Но он догнал их и, поравнявшись, последовал за ними. - Ты еще кто? – Рейвен спрятала книгу за спину, настороженно разглядывая незнакомца. - Арден Аклеа, приятно познакомиться, – Рейвен лишь хлопнула глазами и отвернулась. – Огоньку не найдется?       Девушка закатила глаза и щелкнула пальцами. Сигарета в зубах Ардена вспыхнула, обдавая его лицо горячим жаром и копотью. Парень замер в недоумении, несколько секунд пытаясь прийти в себя. Рейвен бросила на него беглый взгляд и расхохоталась. Тэнси недовольно вздохнула, но промолчала, ведь поступок Рейвен и правда позабавил ее. - Au revoir, Арден Аклеа, – провозгласила Тэнси, прощально махнув рукой. Преодолев поворот, подруги наткнулись на Хемлока Рейнера в компании своей сестры Эвелин, ее молодого человека Шеридана и Айвори Деффорест. Рейвен тут же развернулась, но Тэнси схватила ее за руку, притягивая к себе. – Нам в другую сторону. - Не хочу я мимо них идти! - Рейвен! - Тэнси! Они уставились друг на друга, но внезапно подошедший Хемлок развернул их гневные взгляды на себя. - Милые дамы, рад вас видеть, – Тэнси тут же залилась краской, смущенно упирая глаза на свои туфли. Хемлок глянул на недовольную Рейвен, выгнувшую бровь в ожидании красного словца от парня, и сладко улыбнулся. – Вы сегодня просто обворожительны. Рейвен растянула губы в пренебрежительной улыбке. - Милая леди, – обратился он к Тэнси, слегка касаясь ее руки. – Тэнсней, я бы хотел увидеться с тобой. Наедине. Его глаза сверкнули, и Тэнси обмякла. - Хорошо, – еле вымолвила она. - Замечательно. Я зайду за тобой в четверг, вечером. - Хорошо, – Вновь повторила Тэнси, завороженно глядя в его глаза. Поклонившись, он вернулся к сестре, и компания удалилась в другой конец дворика. Рейвен оглядела подругу, сдвинув брови. - Боги, подруга, тебе скорую вызвать? Тэнси подскочила и, шикнув на подругу, торопливо зашагала в сторону столовой. 6.       Билли вывалился из комнаты в коридор, бросая нервные взгляды на наручные часы, ведь Тэнси сказала быть у входа в Академию в девять утра, а стрелки неумолимо приближались к половине десятого. Шумно закрыв дверь, парень осмотрелся и заметил в другом конце коридора удивленного Малачи, что пялился на него открыто и без всякого смущения. - Э…Привет? – пробормотал Билли в темноту. Малачи вздрогнул, словно не ожидал, что Билли его видит и неловко поправив волосы, подошел к нему. - Прошу прощения. Просто изумлен вашим присутствием здесь. Вы же непосвященный? - Ну… - Билли рассмеялся, заводя руки за спину. – Уже посвященный. - Да, верно. Еще раз простите, с моей стороны невежливо было обращать внимание на ваш статус, мистер Рилан. Билли широко открыл глаза, разглядывая собеседника. В черных глазах лежала печаль, словно юноша пробудился от долго сна и не осознавал себя в этом мире. - Мистер Рилан?.. – переспросил Билли, ухмыляясь. – Нет, не обращайся ко мне так, пожалуйста. Я Билли. Можно просто красавчик. Малачи опешил, нервно теребя рукав. - А ты? – Билли приблизился, наклоняясь ближе к парню, и Малачи невольно отшатнулся от его горячего дыхания. - Малачи Блейр. - Малачи, значит, – Билли хитро выгнул губы. – Рад знакомству. Я здесь мало кого знаю, приятно находить новых людей. Увлекаешься поэзией? - Ч-что? – Малачи вдруг заметил за собой, что не отводит взгляда от смешливых серых глаз Билли, а мысли загадочным образом отказываются собираться воедино. – Откуда знаешь? - Я внимательный. Когда мы столкнулись на лестнице, ты ведь Байрона обронил. - И ты запомнил? - Ага, память у меня блестящая, – Билли внезапно спохватился, совсем потерявшись в беседе с приятным молодым человеком и, чертыхнувшись, сорвался с места. – До встречи!       Он унесся в коридор, оставляя Малачи опустошенно созерцать оставшуюся после него пустоту. Винтовая лестница вскружила Билли голову, но он быстро пришел в себя в поисках выхода к главным дверям Академии. - Чертов Хогвартс! – воскликнул он, когда очередная лестница привела его к запустелой нежилой комнате, из которой доносились приглушенные голоса. Он было хотел пройти мимо, но внезапно услышанное пригвоздило его к полу. - Риланы? – женский голос хрипел в темноте комнаты, лишь тусклые блики камина разгоняли тоску в речи незнакомки. - И они тоже, – второй голос также принадлежал женщине, но он был грубее и походил на скрип ржавых ворот. – Лордвуды, Риланы, Пемброки, Д’артанганы, Барреты… Все они грязь, которую необходимо вычистить. - Не считаете ли вы это слишком радикальным, госпожа? - Ничуть. Сама мысль о том, что они собираются сунуться в Аннун, да не просто посмотреть, а еще и потрогать, ввергает меня в ужас. Мы не можем этого допустить. Все эти семьи осквернены печатью помешательства на запретном. Еретизм должен быть искоренен.       Голоса затихли, словно их обладательницы решили продолжить диалог многозначительными взглядами. Билли затрясло, и он поспешил ретироваться. Наконец он добрался до места назначенной встречи и уже издалека заметил негодующее лицо Тэнси. Рядом с ней, качаясь на мысках и приветливо улыбаясь, стояла Софи. Билли почти вплотную приблизился к девушкам, как сзади на него налетел Мэтт и, схватив за плечи, уволок вперед. - Почему так долго? – возмущенно пробормотала Тэнси. - Прости, красотка, – Билли опустил голову, виновато морщась и пожимая плечами. – А ты что здесь делаешь? - Сопровождаю тебя непутевого. Пока мы не освоились, лучше держаться вместе, – Ответил Мэтт. - Мы поедем? – подала голос Софи, переминаясь с ноги на ногу. - Да, пора. Чейз, ты поведешь? – Тэнси невозмутимо оглядела Мэтта, от чего тот поперхнулся. - Ага.       Кивнув, девушка покинула холл, выходя на улицу, и направилась к парковке. Компания села в машину, и Мэтт крутанул руль, выезжая на шуршащую мостовую, ведущую в центр Спеллхэма. - А что из себя представляет Сердце Иоки? – Билли елозил на заднем сидении подле Софи и разглядывал открывающиеся за окном зеленые ландшафты. - Это колье, состоящее из небольшого камешка лазурита и толстой веревки из агавы. Я видела на картинках в учебниках, – ответила Тэнси. - Оно ведь очень древнее… - восторженно прошептала Софи. – Почему такую важную вещь отдают нам? - Потому что она вам принадлежит, – Тэнси пожала плечами. – Реликвии бывают независимыми и родовыми. Независимые реликвии принадлежат обществу, Сейму или своему создателю, родовые же передаются по наследству. - А что такое реликвии? – спросил Мэтт. Тэнси обернулась к нему, вглядываясь в его сосредоточенное лицо, и улыбнулась. - Это предметы, заряженные магией. Они требуются как дополнительная поддержка во время использования сильных заклятий или ритуалов, но они также могут выступать как обереги или даже оружие. Магия в крови дана только женщинам, и то не всем, но мужчины не могут родиться с врожденными способностями. Они научились колдовать и подчинять магию с помощью реликвий. - То есть даже если человек рождается без способностей к магии, он сможет колдовать и накладывать заклинания, если у него будет реликвия? - Именно. - Круто! – воскликнул Билли. – Я смогу колдовать с помощью Сердца? Тэнси тревожно скосилась на парня и нахмурилась. - Реликвии бывают разные. Это может быть маленький предмет или большой. Мощь, которой они обладают тоже различается. Есть реликвии естественные, которые обладают магией от природы, есть созданные человеком. Но есть реликвии более редкие и могущественные, – Тэнси запнулась, словно увидела что-то, но вздохнув, продолжила, - такими являются порочные и кровные. Кровная реликвия - это не просто предмет, это часть тела ведьмы или мага. Палец, глаз или даже ухо. Подобные предметы наделены огромной силой. Порочные же, с одной стороны, естественные, но без вмешательства человека не обошлось. Такие предметы наполнены отрицательными эмоциями и злостью, обычно ненамеренно. Благодаря столь сильным эмоциям, порочные реликвии поистине разрушительны. И Сердце Иоки является именно такой реликвией. Оно опасно, Билли.       Парень молчал, обдумывая все выше сказанное. Магия пугала, но вместе с этим вызывала жгучий интерес и необузданное желание окунутся в нее с головой. Но в Билли зажегся не только восторг, но и малодушная настороженность. Картинки замелькали перед глазами, сшибая одна другую, яркие, тусклые, но единственное, что в них оставалось неизменным – это черные глаза и острые клыки, столь близко подобравшиеся к его сердцу. - Я понял, – Тон его был уже не так жизнерадостен и полон опасения. Билли боялся за свою жизнь, может быть, он и был труслив, но точно не глуп.       Книжная лавка вынырнула из общего окружения. Мэтт припарковался у тротуара, и, как только все покинули машину, Тэнси направилась к входу в магазин. Дверь издала неприятный скрежет старых и давно не смазываемых петель, впуская компанию в теплое помещение, немного тесноватое, но от этого не менее симпатичное. Тэнси отодвинула свисающий куст ползучего фикуса и прошла вглубь комнаты. Билли, с любопытством рассматривая незамысловатую обстановку, последовал за ней. Когда все вошли, дверь захлопнулась от гуляющего ветра, нарушая застоялую тишину. - Мистер Госсет? – Тэнси облокотилась на стойку, пытаясь заглянуть в подсобное помещение. – Ау?       В проеме кладового помещения что-то зашевелилось, и мистер Госсет, хозяин лавки, рухнул на пол, являя гостям раскроенный окровавленный череп. Тело выглядело изуродованным, из-под засученных рукавов виднелись глубокие порезы, вся одежда пропиталась кровью и потом, брюки были порваны и испачканы, словно мужчину обваляли в грязи. Тэнси закричала, пораженная открывшимся зрелищем, отскакивая назад и хватая за руки Софи, которая побледнела до прозрачности и, раскрыв покрасневшие от слез глаза, смотрела на тело. Билли и Мэтт впечатались в стену, громко вопя и разражаясь ругательствами. Оцепенение поразило каждого наблюдавшего за истекающим кровью хозяином лавки. Софи бросилась к двери, но не успела выйти из магазина, как ее стошнило. Из подсобки вышел Дарнелл, хладнокровно глянув на мистера Госсета, он обратился к Тэнси. - Где оно?       Тэнси всю пробрало от его бесчувственного, лишенного жизни голоса. Она выпрямилась, прикрывая спиной Билли и Мэтта, предостерегающе выставляя руку вперед, показательно готовясь защищаться. Девушка силилась казаться уверенной, но внутри все вопило бежать, а взгляд невольно возвращался к холодному телу. - Что? – Тэнси передернуло от того, с каким усилием было сказано это единственное слово. - Не придуривайся. То, зачем вы сюда пришли. Сердце Иоки. Дарнелл вынул из-за пояса кинжал и начал медленно приближаться. Тэнси задрожала. - Откуда ты знаешь? - Отвечай. Он остановился в шаге от девушки и наставил на нее острие. - Это знал мистер Госсет. Но, по всей видимости, он решил не делиться этим с тобой. Дарнелл, верно?       Парень выпрямился, крепче сжимая рукоять. Тэнси думала, что если заглянет ему в глаза, то увидит испепеляющую ненависть, но за нахмуренными бровями и изогнутыми от отвращения губами, ничего не было. Дарнелл было открыл рот, как Мэтт выскочил за-за спины Тэнси, отпихивая ее к стене и наваливаясь на него всем весом, воинственно вопя. Билли скрючился в углу, притягивая к себе Софи. Повалив Дарнелла на пол, Мэтт попытался выхватить у него кинжал, но тот оказался сильнее. Кинжал скользнул в другую руку за спиной Мэтта, и парень размахнулся, готовясь всадить оружие в затылок нападающего. - Micare! – воскликнула Тэнси, и лавка осветилась ослепляющим светом, вынуждая всех зажмуриться. Дарнелл вскинул руку, но из-за света не смог точно попасть. Мэтт свалился с него, отпрыгивая подальше и готовясь к новой атаке, но как только сияние прекратилось, Дарнелла и след простыл. - Черт…       Тэнси осела на пол, жадно глотая воздух и оглядываясь. Мэтт поднялся и ринулся к выходу, в надежде догнать Дарнелла. Выскочив наружу, он зажмурился от яркого дневного солнца и, поймав на себе удивленные взгляды прохожих, поспешил вернуться. - Что это, твою мать, было? – вскричал Билли.       Тэнси оглянулась на него, но, тут же вспомнив про мистера Госсета, встала и подошла к его телу. Хозяин лавки уже начал источать неприятный запах, который Тэнси смогла спокойно воспринять, несмотря на обстоятельства. По лицу уже было сложно распознать грубые черты мистера Госсета, его легкие морщины и синеву глаз, сощуренных от дружелюбной и гостеприимной улыбки. - Черт… - повторила Тэнси, прижимая голову к груди, пытаясь сдержать разъедающие глаза слезы. Она обратила внимание, как в нагрудном кармане рубашки мистера Госсета что-то выпирает. Поборов рвотные позывы, она вытянула руку и запустила пальцы, вынимая сложенный вчетверо лист бумаги. Развернув его, девушка пробежалась взглядом по содержимому, до боли прикусывая губу.       В лавку ворвался запыхавшийся Мэтт и оглядел товарищей. Софи намеренно не смотрела в сторону Тэнси, боясь увидеть кровь или вывалившиеся мозги. - Что там? – тихо, почти беззвучно, прошептала Софи. Тэнси обернулась к подруге, обращая на нее угрюмый взгляд. - Я знаю, где реликвия.