Уэльские ведьмы

1.       Рейвен разочаровалась. В какой-то момент все стало черно-белым. Эмоции окаменели, вместе с ними ушло и беспокойство. Она всегда считала, что обвинена незаслуженно, что в ее падении замешаны чувства более противоречивые, нежели обыденные злоба и страх. Проклятие, что легло на Дарнелла, следовавшее за ее рукой – только последствие. А что было в начале? Она уже и не помнит, забыла из нужды, в надежде уберечь свою детскую наивность. Теперь уже поздно. В начале была отрешенность. Каждое движение матери было пропитано этой липкой отчужденностью, словно Рейвен и не существовало вообще. Рейвен не было ни в прошлом, ни в будущем, и даже в неуловимом настоящем она являлась Белле лишь солнечным зайчиком на блестящей от чистоты посуде. Но маленький ребенок был не в состоянии винить любимую мать, ни в коем случае, она скорее поверит, что Санта Клауса не существует, чем усомнится в близком человеке.       Столь явное пренебрежение, пронизанное отвращением вдоль и поперек, довело Рейвен до истощения, ей было необходимо внимание, любой взгляд, хоть немного озаренный чувством, являлся для нее наградой, желанным призом. И жажда увеличивалась, с каждым годом она хотела все больше. Больше слов, больше прикосновений. Мама могла прятаться в своих мыслях, закрываясь за стенами дел и занятости, но Рейвен всегда находила ее. Она неустанно следовала за Беллой, пробираясь через заросли терновника, взбираясь на заснеженную вершину, сквозь ревущий ветер, бьющий осколками льда в лицо. Могла проплыть океан, не испугавшись тянущей вниз пучины, словно страха и не было вовсе. Ведь там, за острыми ядовитыми шипами, за толщей снега и холода, за необъятной безжизненной синевой – ее ждала материнская любовь.       Но только преодолев все препятствия, что мешали воссоединению дочери с матерью, Рейвен обнаружила для себя ужас, прячущийся за подолом материнской юбки, злорадно выглядывающий из-под ее черных прядей, что стянули ребенку горло, не пропуская крики мольбы. Белла была плохой матерью. Белла была плохим человеком. И она терпеть не могла свою дочь. Рейвен очнулась от кошмара, столь долго мучавшего ее по ночам, и в воспоминаниях застыло лицо матери, обожженное, мучительно далекое, обманчиво родное. Рейвен терпела косые взгляды, мирилась с насмешками и оскорблениями, ведь была уверена, что мама бы гордилась ею. Ох, если бы мама видела, как она старается. Похвалила бы? А если бы узнала, что Рейвен стала Верховной? Полюбила бы? Пока она никто - она не достойна любви. Но с новым днем все это меркло. Белла не была способна на любовь, если только на извращенную одержимость, помешательство. Белла была больна. И Рейвен потеряла последний проблеск света, лишилась всякой решимости и желания идти дальше. ***       В книжной лавке стояла тишина. Белинда мрачно разглядывала тело мистера Госсета, пока мужчины в черных костюмах укладывали его на носилки. В ярко-голубом утреннем небе безмятежно порхали птицы, жизнь шла своим ходом, лениво шелестели кроны деревьев, люди прогуливались по мостовой, наслаждаясь последними теплыми деньками перед наступлением зябкого и мрачного ноября. Тэнси прерывисто вдыхала воздух, бегая глазами по высоким полкам, наполненным разношерстными пухлыми книжками. Билли вытащил Софи на улицу, поглаживая трясущуюся девушку по плечам, и что-то шептал ей, пытаясь успокоить быстро колотящееся сердце. Мэтт прислонился к стене, переводя дыхание, и исподлобья наблюдал за Тэнси. В нерешительности сжав кулаки, он отвернулся. - Где Сердце, Тэнси? - Белинда осторожно подошла к девушке.       Тэнси взглянула на нее тревожным от страха взглядом и, кивнув, указала на громоздкий фолиант, лежащий на кофейном столике. Белинда непонимающе нахмурилась, но взяв книгу в руки, резко втянула воздух. Сборник Шекспира был значительно легче, чем женщина ожидала, ее пальцы мгновенно ощутили эту неожиданную невесомость твердого переплета. Корешок мученически скрипнул, когда Белинда раскрыла книгу и уставилась в разворот. Страницы были вырезаны в форме прямоугольника, скрывая в своей толще небольшое колье. Камень лазурита сверкнул полуденным солнцем, когда Белинда извлекла реликвию из тайника. Облегченно-расслабленные плечи поникли, лицо Белинды разгладилось. - Отлично. Ох, это отлично, – голос женщины тревожно трещал, словно рой насекомых, а в глазах горела какая-то болезненная искра. Она дернулась, крепче сжимая камень между пальцами, и взглянула на Тэнси. – Возьми. Тэнси согнулась, неестественно заломив руки. Реликвия вызывала в ней необъяснимую настороженность. - Не бойся, – прошептала Белинда и Тэнси протянула к ней руку. Камень лег на ладонь, обдав нежную кожу легкой прохладой минерала. Тэнси поежилась от пробежавших по коже мурашек. – Чувствуешь?       Ладонь покалывало, как если бы запястье онемело. Множество маленьких иголок забегало по нервным окончаниям, и Тэнси вспомнила острую на язык шипучку, которую она любила в детстве, что погружалась в рот со стенаниями и визгом, взрываясь на деснах колючим снегом. Лазурит на ладони стал шипучкой во рту. - Что это? – Тэнси захотелось хихикать. - Сила, – ответила Белинда и тут же забрала реликвию. – Как ты нашла ее? Переплет покрыт фиванскими буквами. Они не должны пропускать энергию. Ты не могла ее почувствовать. Тэнси оторвала затуманенный взгляд от камня и перевела его на наставницу. - Дайте иссякшему дураку вина — и он наполнится, дайте бессовестному человеку добрый совет — и он исправится. Мистер Госсет оставил подсказку. Догадаться было не сложно. - Двенадцатая ночь, значит, – Промолвила Белинда, – похвально, юная леди. Но Тэнси не обратила внимания на ее слова. - Мисс Рейнер… Как Дарнелл узнал, что мы будем здесь? Откуда он мог знать, что Сердце Иоки спрятано в книжной лавке? Белинду обдало ноющим жаром. - Я не знаю, – лицо ее вытянулось, заледенело. Она подошла ближе. – Мы разберемся. Об этом болтать не стоит, ты же понимаешь, Тэнси? Та часто закивала. Белинда кивнула и вышла из лавки. Мэтт все же взял себя в руки и приблизился к девушке. - Ты как? – Тэнси обернулась к нему, странно скривив губы. - А ты? Впервые труп видишь? Мэтт открыл рот, но тут же закрыл. Он вспомнил напавшего на них с Рейвен здоровяка, и его окатило холодным испугом. - Нет. Тэнси удивленно вскинула брови. Что-то в лице Мэтта вынудило ее жалостливо опустить глаза. Слегка тронув его рукав, чтобы он вернул к ней внимание, она спокойно произнесла: - Это страшно, я знаю. Но это не первый мертвец на твоем пути. Не стоит отчаиваться. - Я понимаю, – кивнул он, – звучит не очень ободряюще. Тэнси ухмыльнулась. - Прости. С этим так просто не смиришься, и не привыкнешь. Главное разум держать в холоде, тогда будет легче справляться. - Научишь? – Мэтт вздернул бровь. Тэнси сощурила глаза, пихнув парня в плечо. - У тебя есть учитель, Чейз. Я не нянька. - Тогда кто? Девушка заметно повеселела. Задумчиво поджав губы, она устремила взгляд в потолок, постукивая пальцем по подбородку. - Я скорее ворчливая богатая бабушка, которая завещала все свое состояние коту, а не избалованным внукам. - Ох! – Мэтт воскликнул с напускным удивлением. – Да с тобой нужно держать уши востро! - Еще как! Они рассмеялись, но смешки тут же застряли в глотке, когда в ноздри пробился спертый запах крови. 2.       Второе испытание было в самом разгаре. Софи нависла над золотистым куском хлеба и нахмурилась от сильного напряжения. Тэнси медленно гладила ее по спине, пока Рейвен скучающе зевала, оглядывая просторную комнату. Конкурсантки столпились возле стола, на котором были разложены пухлые буханки. Задание было простым, даже тривиальным. Метаморфозы приравнивались к проказливой магии, но все же, это была весьма затейливая и сложная процедура. Чтобы придать предмету обманчивую наружность, требовалась большая концентрация и сильное воображение. Пальцы Софи покалывало, она наклонилась к хлебу, морща нос от натуги и шумно втягивая воздух. - Ты в нем так дырку сделаешь, милая, – Тэнси робко приблизилась к девушке.       Но Софи только сильнее свела брови и засопела. Все остальные конкурсантки уже превратили свои буханки в стройные бокалы, в которых плескалась рубиновая жидкость, поблескивая от света настенных ламп, и недовольно поглядывали на Софи. - Metamorphosis panem! – четко выговорила Софи, но хлеб, словно насмехаясь, продолжил неподвижно лежать. - Софи, просто представь… - начала Тэнси. - Я этим занимаюсь уже двадцать минут! – воскликнула девушка, раздраженно оглядываясь на отшатнувшуюся подругу. Тэнси стушевалась и отвела руки за спину. – Прости… Это действительно кажется таким легким… - Софи, не мучай себя понапрасну, – сказала Рейвен. - Что? Рейвен вздернула бровь. - Сдайся, – Тэнси широко распахнула глаза и удивленно уставилась на нее. – Раз не выходит, зачем стараться? - Что ты такое говоришь? – Софи сжала ладошки в кулак, так что ногти впились в тонкую кожу. - У тебя либо получается, либо нет, – равнодушно ответила Рейвен. – Если бы ты по-настоящему захотела, этот хлеб бы уже давно стал бокалом вина. Или ты настолько не уверена в себе? - Дурацкая у тебя поддержка, – Софи насупилась, отворачиваясь от ехидной насмешки Рейвен. - Тогда сосредоточься, ведьмочка, – глаза ведьмы блеснули задиристым огоньком. Софи уловила в ее тоне уверенность, она знала, что Рейвен пытается ее раззадорить колкими фразами. И у нее это получилось. Легкое жжение разошлось теперь по всему предплечью, а в глотке приятно защипало. Ладони Софи вспыхнули золотистым бликом и хлеб подпрыгнул на тканевой салфетке. - Metamorphosis panem! - девушка надавила на воздух, перебирая пальцами, словно пряла шелк. Буханка зашипела и начала вытягиваться вверх, постепенно теряя прежнюю форму и обретая новую. Корочка побледнела, став прозрачной, мучная плоть налилась бордовым оттенком, вытягиваясь как горячий металл. Высокий бокал пошатнулся и уверенно встал в позу. Софи охнула, жжение отступило, оставляя после себя тянущее тепло в животе. - Молодец! – Тэнси сжала Софи в объятиях. – Теперь выпей. - А? - Сделай глоток, – уверенно ответила Тэнси. Софи взяла бокал и отпила. Напиток тут же разбух, толкая зубы и встал в глотке тугим комком. Девушка закашлялась, но усердно принялась жевать. - Это хлеб! – удивилась Софи. - Ну да, а ты чего ожидала? Пиво? – Рейвен хохотнула от сморщившегося лица подруги и стукнула ее по плечу. – Ты справилась. - Мисс Рейнер, мы все! – радостно провозгласила Тэнси.       Белинда повернулась к ним, пробежавшись взглядом по каждой ведьме, и подошла к столу. Она взяла в руки бокал, покрутила его, наблюдая, как вино обтекает стенки сосуда, затем отпила. Прожевав напиток, она почмокала губами и кивнула. - Отлично, мисс Бейтс. Второй раунд. - А?       Софи обреченно взглянула на наставницу, но та не удостоила ее ответом и махнула рукой Ольду, что притаился в углу, пристально наблюдая за конкурсом. Неподалеку, в высоком кресле сидел мистер Дэнсон, лениво рассматривая помещение. Рейвен периодически бросала в его сторону настороженные взгляды, но так ни разу не получила ответного. Он упорно игнорировал ее присутствие. Ольд потянулся к ручке, подойдя к двери, но она резко распахнулась, и в комнату вошел Кайнан. Девушки охнули и тут же зашептались. Рейвен выпрямилась, отбрасывая непослушные пряди со лба, и обескураженно проследила, как охотник пересек комнату и прислонился к стене, скрестив руки на груди. - Вы опоздали, мистер Алестер, – обыденным тоном уведомила его Белинда. - Я знаю, – невозмутимо ответил он и оглядел собравшихся ведьм. Когда взгляд его дошел до Рейвен, которая возмущенно свела брови и разглядывала парня с нескрываемым удивлением, Кайнан выпрямился и вперил в нее оба глаза. От такой наглости Рейвен вспыхнула и хотела было что-то сказать, но Тэнси дернула ее за руку. - Испытание, Рейвен. Не отвлекайся. - Чего? – голос Рейвен сорвался на писк. Тэнси рывком развернула ее к столу, на котором слуги уже разложили новые предметы. Теперь это были куски мыла. Рейвен от них лишь отмахнулась. – Что он здесь делает?! - Потом! – зашипела Тэнси и склонилась к своему мылу. Белинда размеренно вышагивала за спинами девушек, скрестив пальцы. - Ваша задача – превратить эти мыльца в камень. Приступайте.       Но Рейвен не могла сосредоточиться, ее спину прожигал суровый взгляд Кайнана, она чувствовала это затылком. Обернувшись на него через плечо, она вскинула брови. Кайнан действительно смотрел на нее, но вовсе не так сурово, как ей показалось, скорее устало и словно с немым вопросом. Он не моргнул, когда их глаза встретились, не повел бровью, но от Рейвен не ускользнуло, как напряглись его плечи. Они оба замерли, изучая друг друга. Кайнан видел, что ее лицо вытянулось в недовольную мину, и Рейвен стала похожа на разъяренную дикую кошку. Это его только позабавило, губы непроизвольно растянулись в усмешке, чем вывели ведьму из себя. Она хмыкнула и отвернулась. Мыло лежало на прежнем месте. Рейвен зажмурилась, в глазах заплясали искры. - Metamorphosis saponem, – прошептала она. Мыло вскинулось и закрутилось, покрываясь грубой серой кожей и упало на стол тяжелым камнем. Это было простое испытание. Софи справлялась чуть дольше, но в конечном итоге ее кусок так же налился серостью и твердостью. Захлопав в ладоши, она прикусила губу и схватила свой камень. Но от резкого движения горная порода выскользнула из ее пальцев и сбежала на пол. - Ой! – пискнула Софи. – Он скользкий!       Тэнси рассмеялась, наблюдая, как Софи гоняется за камнем, что являлся мылом, а тот обманывая ее пальцы, вырывается на свободу.       Рейвен вновь обернулась к Кайнану. Он слегка наклонил голову, словно кланяясь, и беззвучно похлопал в ладоши, невесомо аплодируя. Девушка дернула губой и вышла из комнаты. Кайнан, немного погодя, поплелся за ней под внимательным взглядом Джонатана Дэнсона, который язвительно глядел на них из-под полуприкрытых век.       Все девушки начали галдеть и собрались возле высокой и невзрачной Файет Рудъярд. Ее мыло почернело, но не поменяло своей структуры, не погрубело, не обрело тяжесть. Белинда подняла его и с силой сжала. Ее пальцы скользнули по гладкой плоти, которая вмиг смялась под неожиданным напором. - Очень жаль, мисс Рудъярд. Вы не прошли. Файет сгорбилась под насмешливыми, полными издевки, взглядами, и расплакалась. Октавия подошла к Тэнси, тронула ее за плечо, но та не могла оторваться от созерцания страдающей Файет. - Впервые ее такой вижу, – сказала Октавия. - Мать теперь ее щадить не будет, – донесся откуда-то из-за спины тонкий голосок Ривер. Пухлые щеки прятали кривую ухмылку, но невозможно было не заметить злорадной радости девушки. – Отошлет куда подальше. Чтобы не видеть этого позора. Тэнси опешила от подобных речей, а Октавия выше вздернула голову, надменно вскидывая брови. - Ривер? Я думала вы с Файет подруги… - непонимающе прошептала Тэнси. - На конкурсе нет места дружбе, леди Д’артанган, – Ривер исковеркала последние слова издевательской мордочкой. – Подумай об этом, когда в следующий раз будешь помогать рыжей шавке и черной ведьме.       Хихикнув, Ривер покинула комнату вместе с остальными конкурсантками, которые прошли испытание. За ними вышли Белинда и мистер Дэнсон. Файет осталась в комнате одна, содрогаясь от рыданий. ***       Рейвен упрямо шла вперед, по петляющим коридорам. Слух не унимался, в уши раз за разом вторгались тяжелые шаги за спиной, преследующие ее от самых дверей комнаты. Она резко остановилась и развернулась. Кайнан замер в нескольких шагах от нее, лицо его было непроницаемым. - Что это? – спросила она. - Что “это”? – охотник лишь развел руками. - Что ты делаешь? – Рейвен сделала шаг вперед, но Кайнан, словно отражение в зеркале, отступил назад. - А ты что делаешь? - Издеваешься?! – девушка не на шутку разозлилась и подлетела к охотнику, но тот плавно ушел в сторону. Рейвен отшатнулась и уперлась спиной в стену. Кайнан усмехнулся и встал напротив. Рейвен поджала губы. – Смешно тебе? - Мне остается только смеяться, – безмятежно ответил он. - Головой ударился? Что ты здесь делаешь? - У меня задание следить за тобой. Точнее, за твоей мертвой энергией. Приказ отца. - Следить за мной? – возмутилась Рейвен. – Я не молоко, не убегу. Оставь это. - Лордвуд, я вроде по-человечески объяснил. Приказ отца. Оставь ты свое недовольство. Будет меньше проблем, если ты позволишь мне делать свою работу и не будешь создавать затруднений. - Алестер, есть целое поместье надзирателей-параноиков, которые глаз с меня не сводят, куда бы я не пошла. Ты кому тут сдался? - Тут, никому, – Кайнан пожал плечами. – Но охотники тоже хотят быть в курсе. - Хотеть не вредно. Я не позволю преследовать меня! Кайнан нахмурился, расслабленное лицо выгнулось, а взгляд наполнился раздражением. - Как ты сама себя выносишь? С таким-то характером и упрямством. Я талдычу тебе, что вынужден находиться здесь не по своей воле, но ты настаиваешь, будто вся эта затея – моя прихоть. Я поражен твоему скудоумию. - Ох, унижения тоже входят в приказ? Будешь давить меня морально, чтобы к концу конкурса я превратилась в чернослив и перестала представлять опасность? – Рейвен сложила руки на груди. - Если бы все было так просто, я был бы только рад. Ты капризный и избалованный ребенок, мне не доставляет удовольствие возиться с тобой. - Так не возись. Кайнан всплеснул руками и закатил глаза. - Ты невыносима.       Рейвен захохотала, оглашая темный коридор заливистым смехом, и прикрыла рот рукой, царапая губы ногтями. - Так ты теперь обитаешь здесь? Спишь, ешь под одной крышей с ведьмами. Как муха, застрявшая в паутине, – Кайнан молча смотрел на нее. Зеленые проницательные глаза бегали по ее лицу, редко скользя по ногам и телу, словно анализируя. От столь испытующего взгляда Рейвен стало жарко. Это не было приятное тепло, как от алкоголя, скорее болезненный озноб. - Вынужденная мера. - Да, ты уже говорил. Три раза. - Мне повторить еще? Или ты наконец поняла и смирилась? Рейвен повела плечами, отвечая на его острый взгляд улыбкой, сладкой и нежной. - Ты и в душ со мной ходить будешь? – Кайнан резко вдохнул, и Рейвен довольно подметила легкий румянец, спрятавшийся за усталыми глазами. Он выпрямился и приблизился к ней, отчего у девушки сбилось дыхание, словно ее окатило ледяной водой. - Я не забыл про Дарнелла, Лордвуд. Мы не друзья и не товарищи. Я благодарен тебе за то, что ты спасла нас от вендиго, но не более.       Улыбка сползла, и лицо Рейвен тут же обрело серьезность. Ледяные глаза мрачно сверкнули, взгляд снизу вверх наполнился тяжестью. Кайнан холодно отстранился, кивая своим мыслям. - Надеюсь мы поняли друг друга. Рейвен скривилась, кончики губ стекли вниз. - На тебя посмотреть, так ты олицетворение доблести и честности. Рыцарь в сверкающих доспехах, которому поручили изничтожить страшное чудище, что терроризирует королевство. Только хватит ли у тебя на это смелости на самом деле, чудо-мальчик? Я могу быть страшнее любого чудовища… Кайнан отстраненно скосил на Рейвен глаза, но больше ничего не выдало в нем заинтересованности. - Ты обычная черная ведьма, Лордвуд. С подобными тебе я сталкивался, и не раз. - Кто сказал, что я обычная?       Повисло молчание. Охотник шумно дышал, хоть лицо его и не выражало беспокойства, но сущность Рейвен, невидимая для постороннего взгляда, прорывалась наружу, превращаясь в холодную, зыбкую тревогу, что разливалась вокруг девушки липким туманом. Кайнан заморгал, отгоняя густые мысли. - Я скажу. Продать душу в обмен на силу – не каждый способен, не спорю. Я не знаю, как ты смогла это сделать в столь раннем возрасте, но это не отменяет того факта, что ты не исключение из правила, а лишь его подтверждение. - Какого правила, Алестер? Он показательно выдержал паузу. - Все черные маги изначально бесчеловечны. Рейвен пробрало дрожью, от лица отхлынули все краски, уступая место мертвецкой бледности. - Даже двенадцатилетний ребенок? – ей стало неприятно от своего сдавленного, безжизненного тона. - Да.       И вновь это чувство. В голове загремела бьющаяся посуда, а в памяти начал всплывать пропитанный ненавистью материнский взгляд. Рейвен сморщилась, борясь с подступающей тошнотой, но боль прорезалась в лобную долю, и руки сами подлетели к вискам, пальцы впились в кожу. Оно просилось выпустить его. Чтобы это ни было, оно не собиралось оставаться взаперти навсегда. Нечто мучило ее головными болями, бессонницей, а в моменты крепкого сна – кошмарами. Оно истязало Рейвен изнутри, давило на мышцы, выворачивая их, заплетая в узлы, вынуждая ее корчиться от боли. Она осела на пол, голова превратилась в воскресную часовню, где ровный строй колоколов ходит маятником в дикой пляске под грозный шум собственных бронзовых тел. Дернув волосы, Рейвен крепко сжала тонкие пряди и зажмурилась. Оно не даст ей спокойствия, не даст сна и безмятежности. Оно будет бороться до последнего. Вот они, последствия Умерщвления Души, подумалось Рейвен. Мертвую энергию должно что-то давать, пропускать через себя. И это что-то сидело в ней.       Рано или поздно оно вам поддастся. Настанет момент, когда вы сможете овладеть этим. Но помните, что и оно может овладеть вами.       Голос Дэнсона засвистел ветром в ушах. Оно сожрет ее, Рейвен не сомневалась. Если она не будет бороться, сущность захватит ее. Может она уже теряет контроль? Рейвен. “Что за голос?” Рейвен. “И снова. Мама? Нет, в голосе матери никогда не было столько тревоги. Тогда кто?” Рейвен!!       Она почувствовала как ее запястья что-то сдавило, обожгло. Она моргнула раз, затем два, пока на глазах не выступили слезы. Они вдруг полились рекой по щекам, сбегая на пол, скользя по шее и забегая под свитер. Соленые на губах, холодные на коже. Рейвен заметила его глаза, устремленные на нее с таким обреченным беспокойством, словно весь мир сжался до крохотных размеров и сейчас находился в ней. “А какие они на ощупь?” Рейвен не могла сообразить откуда взялась такая мысль. Но эти глаза… Зеленые, как полынь, с серым подтоном. Неожиданно нежные. - Рейвен!       Кайнан сжимал ее запястья, ощущая как ускорился ее пульс, как резко похолодела кожа. Губы стали бледными, почти одного цвета с кожей, в глазах покраснели вены. Рейвен будто оказалась на грани смерти, Кайнану было знакомо это выражение лица. Ожидающее конца. - Рейвен?       Она затряслась, заглядывая ему в глаза, барахтаясь в них, как в бушующем море, но с ней была надежда, она была в его голосе, когда он звал ее по имени. - Следи за мной, Кайнан, – шепотом выдавила Рейвен. От ее взгляда он поежился. Кивнув, охотник помог ей встать. - Ты… - Дойду сама. Я буду в комнате до обеда. Потом у меня урок с мисс Белиндой. Он неуверенно оглядел ее, тонкие пальцы все еще дрожали. - Хорошо. На урок я с тобой не пойду. Белинда справится, я думаю.       Они взглянули друг на друга, испуганно и неосознанно, словно новорожденные дети, и сразу разошлись в разные стороны.       Рейвен вошла в комнату, громко хлопнув дверью. Рассеянность парализовала конечности, и девушка онемевшими пальцами схватила лежащие на прикроватном столике два гримуара. Услышав приближающиеся в коридоре шаги, она рывком подняла матрац и сунула под него книги. В дверь постучали. - Войдите. За дверью оказался Мэтт. Он неловко заглянул в образовавшуюся щель и улыбнулся. - Привет. Рейвен воззрилась на него, плохо скрывая взволнованность, и Мэтт закашлялся от вида ее лица. - Что ты здесь делаешь? - Где “здесь”? - В Академии! Боги, да зайди ты уже.       Он вошел, прикрыв за собою дверь, и ступил в центр комнаты. В окна пробился золотистый солнечный свет, лучом освещая растерянное лицо Мэтта, придавая его коже волшебное сияние. Он бросил на Рейвен печальный взгляд. - Я и Билли теперь живем здесь. Я - потому что учусь у Кайнана охоте, Билли - потому что бездомный. – Рейвен пошатнулась и осела на кровать. - Как это, учишься охоте? Мэтт, ты с ума сошел? Зачем тебе это? - Это мое решение. Они тупо глядели друг на друга почти минуту, он было открыл рот, но Рейвен лишь отмахнулась. - Как знаешь. - Ты против? - Нет. Просто это… Опасно. - Волнуешься? – Мэтт ухмыльнулся. - Еще чего. Он подошел ближе и опустился рядом. - Мы так и не поговорили. Рейвен наполнилась напряжением, но выдавила короткую улыбку. - Клуб домохозяек снова в сборе?       Встав с кровати, девушка подошла к шкафу и извлекла из него маленький котел и черную деревянную коробочку. Мэтт с любопытством наблюдал, как она ставит котел на пол, кладет подле него коробочку и садится напротив, убирая волосы за спину. Подняв на парня вопросительный взгляд, девушка открыла шкатулку и принялась копаться в ее внутренностях. - О чем ты хотел поговорить? - Обо всем, – твердым тоном сказал он. – Хочу разобраться. - Твое желание понятно, хоть и не вызывает у меня восторга.       Рейвен вытащила несколько пучков трав, а затем вытянула руку, проследив за ней взглядом, и шевельнула пальцами. Мэтт вздрогнул, когда нижний ящик тумбочки открылся сам собой, и из него вылетела стопка книг, взметнулась над его головой и застыла. Рейвен повертела книги в воздухе и, выбрав одну конкретную, опустила книги обратно в ящичек, толкнув рукой воздух. Тумбочка скрипнула и подскочила, когда стопка плюхнулась на прежнее место. - Да, ты ведьма, Рейвен, – констатировал Мэтт. - До мозга костей. Что ты хотел? Он помолчал, созерцая, как дрожащие пальцы Рейвен листают потрепанный учебник по травологии. - Тот преступник, что напал на нас с тобой. Ты ведь убила его? Рейвен мгновенно переменилась, ощетинилась и задрожала. Но лицо ее не выдало страха или негодования, лишь слегка помрачнело. - Да. Проклятьем, усиленным магией крови. Вызвала у него сердечный приступ. Мэтт поднял руки, показывая солидарность. - Я не осуждаю, хотя должен. Но я бы с ним вряд ли справился, он был вдвое больше. Но мне важно знать… Это был первый человек, которого ты убила?       Равнодушно посмотрев на друга, Рейвен вернула взгляд в к травам. Стукнула котелок по боку, и он заклокотал, усердно наполняясь водой, которая принялась кипеть и бурлить, испуская плотный пар. В кипяток полетели семена мака, корневище дягиля, несколько листьев ромашки и душистый перец. Отвар заворчал и запенился, когда Рейвен принялась что-то неразборчиво шептать, закрутился воронкой и разлегся в котле неподвижной гладью, словно стал стеклом. Выждав пару секунд, девушка добавила щепотку соли и начала перемешивать варево стальным половником. - Рейвен? – Мэтт нервно заламывал пальцы, глядя на шипящий котел. - Нет.       Мэтт впал в замешательство, несмотря на то, что он ожидал услышать подобный ответ. Он знал Рейвен не так давно и не слишком понимал ее характер. Поначалу просто коллега, некомпетентная и взбалмошная, позже стала хорошим товарищем. Она ленилась, но работала, закрывалась в себе, но была готова прийти на помощь, пусть даже переступая через себя. Рейвен хамила и огрызалась, любила влезать в споры и показывать зубы, ненавидела, когда ей указывают, не улыбалась посетителям, вертела их директором как хотела. Для Мэтта она была лишь тенью, что появляется на солнце и исчезает в тени. Он не интересовался ее жизнью, не нуждался в ее поддержке. Рейвен была на периферии его жизни и совсем не занимала места в мыслях. До того самого вечера. Когда в кровь ударил адреналин, когда паника пресекла все прочие волнения, и обыденность отступили на второй план. Мэтт хорошо запомнил ее лицо в моменте. Бежавший заключенный приставил лезвие к ее шее, но она лишь слегка сжала губы, в глазах не было того страха, что заполонил сознание Мэтта. Будто для нее это не было реально, будто она знала, что угрозы нет, лишь ее видимость. Но сейчас он понял. Рейвен действительно это знала. Она была в несколько раз сильнее, могущественнее и бесстрашнее любого человека, потому что родилась особенной, уникальной. Ее не пугал тот верзила, ее не пугало увольнение и бушующие гости, перебравшие кислого пива. Теперь он все понял. Рейвен по-другому видела мир, ее мировоззрение в корне отличалось от его. Все человеческие страхи, переживания и конфликты меркли на фоне великого знания, которым она обладала. И которым теперь обладал он. - Кто был первый? Рейвен дернула плечами, продолжая размеренно перемешивать зелье. - Не важно. Зачем тебе это знать? - Хочу понять, как ты решилась на это. Отнять человеческую жизнь… Разве это так просто? Сила дает тебе уверенность? - Дело не в силе. Не только в ней, – Рейвен отложила половник и поднялась. Покопавшись в шкафу, достала вытянутую прозрачную флягу и покрутила в руках. – Я много раз думала о том, чтобы забыть. О магии, ведьмах, обо всем волшебном. Начать обычную человеческую жизнь, не обращая внимание на внутренний потенциал. Мэтт, даже если ты теперь обладаешь этими знаниями, не значит, что ты меня поймешь. Получить их в последствии не тоже самое, что прожить с ними всю жизнь. Это… Врожденное бремя. Ты изначально обладаешь мощью, в твоих руках власть над природой, возможность творить то, что другим не под силу. По-твоему, можно так просто отказаться от этого и жить без оглядки на свою особенность? Сила – итог, а за ней уверенность в своей исключительности, которой болеет каждая ведьма и посвященный. Ведьмовской мир на другом уровне, людские дела для нас, как пыль. Я пыталась отвернуться от этого, но осознание, что ты на ступень выше, а твои знания элитарны – встает стеной, преградой между тобой и обычными людьми. Ты ходишь среди них, и единственные мысли, что лезут тебе в голову: как же они слепы. У них за спиной может разверзнуться бездна, ведущая в Аннун, а они и не заметят. И это все обесценивает. Понимание, как люди на самом деле малы и жалки. Тем более, такие как тот преступник. Возможно, со временем ты найдешь это в себе. Но о таких мелочах заботятся только охотники, никак не мы. - Значит, люди ничтожны?.. - Люди другие, вот я к чему. Может, не хуже, но точно не сильнее. Ведьмы вырождаются. Сейчас в конкурсе участвует лишь тринадцать девушек, когда лет сто назад претенденток было втрое больше. Раньше в Академии обучалось до тысячи юных ведьм, сегодня не наберется и сотни. Понимаешь? Нам нет дела до людей, когда их миллиарды, а нас с каждым новым поколением все меньше. Это борьба за существование, пусть хоть естественный отбор, но люди – ресурс, которого в избытке.       Рейвен замолчала. Перелив зелье в флягу и плотно закрутив крышку, она собрала травы в коробочку, подхватила котелок и убрала все на место, пока Мэтт невидящим взглядом уставился на пол. - Ты всегда так думала? Про нас с Билли тоже?       Рейвен похолодела от его голоса. В нем не было удивления, но сквозила призрачная насмешка, за которой пряталась обида и недоверие. Она обернулась к нему, захлопав глазами. Рейвен столько раз наблюдала за его отстраненным от мирских дел профилем, что и не сосчитать. В воспоминаниях всплыли их бесчисленные споры, как в шутку, так и всерьез. Рейвен почувствовала щемящую тоску по тем беззаботным летним дням в кофейне, когда она была готова отступить и сдаться, прекратить колдовать, смириться с тем, что магический мир отверг ее. Ведь рядом были эти два бестолковых дурака, которые постоянно подшучивали друг над другом, не обделяя вниманием и ее, которые делились с ней обедами и прикрывали перед мистером Дином. Девушка лишь слегка улыбнулась. - Нет, Мэтт. Про вас я так не думала.       Она слишком к ним привязалась, чтобы не считаться с их существованием. Более того, она не могла представить свое существование без них. - И… Я рада, что вы здесь. Но твоя затея с охотой все равно очень безответственная. - Ты будешь говорить мне о безответственности? – Мэтт расслабился и улыбнулся девушке в ответ. - Ни за что. Вы для меня не обычные люди, Мэтт, как бы сентиментально это не звучало.       Парень встал, подошел к ней и взял за плечи. Она не сопротивлялась, лишь слегка напряглась, тепло его пальцев проникло через ткань свитера, и Рейвен успокоилась. Он задумчиво разглядывал ее лицо, которое видел хмурым по утрам, видел смеющимся и недовольным, насмешливым и озлобленным. В Рейвен столько всего скрывалось, что Мэтт разрывался от эмоций, но чувство доверия горело теплым пламенем в глубине сердца. Он сильнее сжал руки, словно боялся, что Рейвен сейчас испариться и он лишится чего-то важного, того, что прежде не видел и не ценил. Хрупкая девушка, ниже его почти на голову, с ужасным характером и бледно-голубыми, почти серебренными глазами – была другом, надежным и храбрым. - Спасибо, – тихо сказал он и отпустил ее. Рейвен не успела ничего ответить, как он вышел из комнаты. Она обернулась на закрывающуюся дверь и улыбнулась, искренне, по-новому открыто. 3.       Софи нежно гладила нос орловского рысака, кобыла довольно фыркала, тыкаясь в ладони девушки, и та радостно хохотала. Белинда закрепляла подперсье, уворачиваясь от пытающейся лизнуть ее волосы морды высокого фризского коня. Рейвен оседлала своего фриза и вскочила на его спину, пошатнувшись, она крепче сжала узды. - У тебя ловко вышло! – сказала Софи, удивленно раскрыв рот. – Я так не смогу. - Я ездила на лошади последний раз в одиннадцать лет. Чувствую, он точно меня скинет. - Сумрак очень добрый, Рейвен. Если ты его не будешь злить, конечно, – Белинда подошла к Софи и помогла ей взобраться на лошадь. Девушка неловко поерзала, и кобыла нервно двинула задней ногой. - Ох! – Софи покачнулась и вцепилась в густую гриву. - Софи, не дергай ее за волосы, ей это не понравится, – Софи тут же убрала руки, примирительно вскинув их вверх. - Не стоило ли посадить Софи на Сумрака, если он такой добродушный? – ехидно спросила Рейвен, поправляя поясную сумку с флягой зелья внутри. - Виша одна из самых послушных кобыл здесь, ей просто нужно привыкнуть к наезднику. Она новенькая. Софи наклонилась к уху лошади. - Привет, Виша! Я Софи, мы же подружимся? - Ага, а потом она тебе палец откусит, – хихикнула Рейвен. Софи отшатнулась и сморщила носик. - Вот и неправда! Вильме, пойдем!       Собака радостно завиляла хвостом и последовала за выезжающими из загона наездницами. Они двинулись по узкой тропе, ведущей в густой массив леса. Проехав опушку, лошади зафыркали, когда высокие деревья обступили их с обеих сторон. Звонкая трель птичьих голосов разливалась в кронах деревьев, тихо шелестящих от порывов теплого ветра. Солнце грело свежий воздух, и день выдался очень теплым, оно скользило светом по шершавой коре, пряталось в по-летнему зеленых травинках и тонких ветках лесных кустарников.       Софи сияла, разглядывая окружающее ее буйство жизни, ловила взглядом каждый пролетавший желтый листочек, радовалась очередной прошмыгнувшей над ее головой сороке. Лошади мирно шагали по вытоптанной земле. Белинда ехала впереди, ведя учениц за собой, словно полководец. Вильме в припрыжку носилась по поляне, обнюхивая каждый камешек, и лаяла на сверкающих от солнца черных воронов.       Они выехали на развилку, и свернув, оказались у небольшого каменного домика с невысоким деревянным загоном, который змеей уходил за угол дома. Из трубы шел серый дым, в доме кто-то жил. Рейвен изумилась от зрелища покрытого мхом жилища с покатой крышей и острыми рамами грязных окон. Белинда дала знак девушкам спешиться, затем сама слезла с лошади и направилась к входной двери. Рейвен соскочила с Сумрака, потрепав его за ухом. Софи же, принялась сползать с Виши, медленно и нерасторопно, в итоге не удержалась и плюхнулась на пятую точку. Рейвен, пряча ухмылку, подхватила ее под локоть, помогая встать. Отряхнув брюки вельветового комбинезона, Софи виновато взглянула на подругу, и они прошли изгородь, приближаясь к дому. Софи погладила Вильме по голове, прося посидеть у входа. Собака поджала уши, но послушалась и легла на редкую траву. Дверь распахнулась, к Белинде вышел невысокий мужчина преклонных лет, в заплатанной курточке и серой шапке набекрень. Он доброжелательно протянул женщине руки и крепко сжал ее ладони. - Ох, Линда, рад тебя видеть вновь! Моя лачуга для тебя слишком обшарпана и скудна, можем выпить чаю на заднем дворе. - Доброго дня, Барт. Благодарю тебя, но мы по делу. Мужчина заглянул за ее спину и обнаружил двух озадаченных девушек. - Ох, юные ведьмы! Как я вас сразу не приметил, таких прелестных. Линда, что же ты не предупредила, я бы хоть приоделся для гостей. - Вы хорошо выглядите, сэр! – уверила его Софи бодрым голоском. Мужчина расплылся в улыбке, сверкнув золотыми зубами, и поклонился. – Спасибо, юная леди! Линда, чудо, а не девушки. Даже неприветливая молчунья. Рейвен поймала на себе грозный взгляд Белинды и торопливо поклонилась. - Доброго дня, сэр. Белинда хмыкнула и повернулась к Барту. - Проведешь нас? - Сию секунду! Старик закрыл ветхую дверцу, которая, хлопнувшись об косяк, испустила плотный поток пыли. - Надо уведомить Верховную, чтобы тебе дом подлатали, – сказала Белинда, недоверчиво разглядывая раскосую халупу. Барт отмахнулся и пошел вдоль изгороди, заворачивая за дом. - Не нужно мне ничего, у Верховной и так дел полно, еще со мной, непутевым возиться! Брось!       Он провел ведьм к маленькому сараю, притаившемуся в тени крыши и отпер высокие ворота. Рейвен в нос ударил тяжелый запах сена и влажной земли, в темноте помещения что-то шевелилось. Девушки заглянули внутрь, огибая Белинду и Барта. От увиденного Софи поднесла ладонь ко рту, сдерживая громкий вздох. В углу, возле кипы сена, лежала лань, а у ее ног испуганно жались два олененка. Софи запищала, прижимая сжатые пальцы к груди. - Они такие малыши! – воскликнула девушка. Рейвен беспокойно осмотрела животное и заметила на бедре повязку, пропитанную кровью. Лань встрепенулась, вскинув уши, но голову была поднять не в силах. Ее детеныши заурчали, придвигаясь ближе к матери. - Барт нашел ее два дня назад. Охота в этих лесах запрещена, – пояснила Белинда. – Рана не заживает, гноится. Мы боимся заражения крови. Софи печально скривилась, щеки ее заалели. Она приблизилась к лани, которая слабо мотала головой. - Это ужасно… Белинда внимательно следила за каждым шагом Софи. Рейвен стояла, не шевелясь, и чувствовала телом тревожащегося рядом Барта. - Софи, ты поможешь ей? Девушка оглянулась на наставницу. - А я могу? Как? - Вылечи ее, как вылечила собаку. Брови Рейвен взметнулись вверх. Она сглотнула ком и обескуражено воззрилась на наставницу, затем перевела взгляд на Софи. - Софи, ты что… - Белинда остановила ее взмахом руки. - Ты единственная, кто может ей помочь сейчас. - Я? – Софи вертела рыжей головой из стороны в сторону, мечась между наставницей и ланью. – Может стоит отвезти ее к врачу? Что я могу сделать? Я не помню, как вылечила Вильме, это было так спонтанно… - Ты способна и на большее, милая. Тебе только нужно набраться опыта, но и сейчас в твоих руках есть сила. - Мисс Рейнер, вы… - вновь подала голос Рейвен, но Белинда перебила ее. - Попробуй, Софи. Ты обязательно справишься. - Но что нужно делать? - Твоя сила подскажет тебе, – уверенно сказала женщина.       Софи опустилась перед ланью на колени на достаточном расстоянии и взволнованно осмотрела рану. Щепетильно развязав повязку, она вытянула ладони и напряглась. Девушка сфокусировалась на ране, бордовой, покрывшейся засохшей грязной кровью. Пальцы изнутри покрылись тонкими иголками, и Софи стиснула зубы. Тусклый блеск заискрился вокруг ладоней, разрежая воздух и обдавая тело девушки теплом. Искры метались в ее руках, как светлячки, бесновато, врезаясь друг в друга, и рассыпаясь. Софи сидела так с минуту, затем сияние стихло, и она издала протяжный стон. - Я не могу. Не понимаю как… Вы меня этому не обучали, наставница. - Этому нельзя обучить, Софи. - Почему? Рейвен выступила вперед, упрямо мотнув головой, и обратилась к наставнице. - Мисс Рейнер, вы считаете, что у Софи дар? - Не считаю, я знаю, – Белинда приподняла брови, настаивая на своем мнении. - Дар? – Софи смятенно обернулась к ним. – Что это? Белинда посерьезнела. - Некоторые ведьмы, которых очень мало, обладают дарами. Дар – особая возможность, уникальный талант, подчинять себе то, что другим недоступно. Самые известные обладатели дара – это моя мать, Верховная Мерула, бабушка Рейвен – Присцилла Лордвуд и Верховная прошлого века - Джодин Зедекиа. У Верховной был дар исцеления, как и у тебя, Софи. Дары можно развивать, совершенствовать. Так, Мерула начинала с лечения мелких порезов, синяков, но развиваясь смогла достичь небывалых высот и лечить смертельные болезни. Около двадцати лет назад на наш Шабаш обрушилась хромая чума – так называют последствия неправильно наложенного проклятья, когда мертвая энергия выходит из подчинения ведьмы. Одна выпускница решила, что сможет призвать к себе мертвую энергию без каких-либо последствий. Надо ли говорить, что у нее не получилось. Мертвая энергия обрушилась на всех членов Шабаша, как саранча на урожай, многие пострадали. Язвы, гнойники, опухоли. Заболевшие бы умерли скорее всего, если бы не моя мать. Ты наверняка сможешь достичь подобного, Софи, если будешь сильно стараться. У тебя большой потенциал, который сразу заметен, тебе лишь не достает мастерства. Уверена, учись бы ты магии с малых лет, как остальные девушки, ты бы наверняка составила Эвелин сильную конкуренцию. Но есть последствия, так как за все в этом мире нужно платить, у таких великих возможностей тоже есть своя цена. Дары убивают быстрее. Их носители раньше стареют, теряют жизненные силы, их магия увядает. Моя мать неизлечимо больна, ее убивает ее же тело. Присцилла так же страдает от своего дара, борясь с болезнью беспамятства. Миссис Лордвуд не так плоха, как Верховная, потому что не развивала свой дар насколько это возможно, ограничиваясь лишь колодой карт Таро. Джодин Зедекиа была толкователем, она умела разговаривать с животными, но умерла от бешенства в тысяча девятьсот восьмидесятом.       Софи смутилась, но лицо ее просияло. Встревоженность и чувство ответственности пробежались мурашками по коже, залили ее водопадом изнутри. Но вместе с нерешительностью пришла и убежденность в том, что она способна на большее, чего бы это не стоило. Лань беспокойно дергалась, близость девушки вынуждала ее нервничать, и Софи прочувствовала ее волнения. Она испытала их на себе, словно они с ланью стали одним целым. В груди загорелось тянущее желание помочь, с которым Софи была неразлучна. Ее тянуло к каждому живому существу, рокочущим шумом сердце билось быстрее от вида беспомощности, ведь девушка и сама была такой долгое время. Узником своих страхов, закованной в кандалы неуверенности и робости, потому что с ее мнением и желаниями никогда не считались.       А теперь она сидит перед животным, которое в ней нуждается, в ее смелости и сострадании. Улыбка тронула ее губы, когда она встретилась с полнившимся страхом взглядом раненой лани. Она нерешительно протянула к ней руку, поднося к черному мокрому носу, показывая свою готовность помочь и безграничное сочувствие. Лань зашевелила ушами, дергая их влево и вправо, и с трудом приподняла голову. - Позволь мне вылечить тебя, маленькая. Не могу видеть, как твои дети волнуются.       Лань долго смотрела на девушку, как встрепенулась и встала. Софи отшатнулась, но доверилась ее порыву. Животное медленно приблизилось к девушке, ноги его дрожали, слабость брала верх. Она ткнулась мордой Софи в волосы, обнюхивая каждую прядь, коснулась носом уха, а затем легла совсем рядом с ее боком. Софи втянула воздух и нависла над глубокой раной, поднеся руки совсем близко и накрыв ее зонтом пальцев. Сияние вновь вспыхнуло на костяшках, разрастаясь в небольшой золотой шар, окутывая бедро лани. Софи задрожала, на лбу выступил пот, но она усердно мыслила, воображение кипело жизнью и стремлением. Рана загорелась, жгучим светом озаряя комнату, и погасла. Софи отняла трясущиеся руки, содрогаясь всем телом. Ощущение наполненности исчезло, остались лишь сияющие черные глаза благодарной лани. Рейвен шокировано сжала пальцы и поспешила к подруге. - Ты как? – Софи поникла, оседая в руки Рейвен. - Слабость. Но это чувство… Восхитительное. Лань осторожно поднялась, сделав несколько неуверенных шагов, подскочила и побежала к свои детенышам. Белинда гордо глядела на Софи. - Рейвен, ты взяла зелье, которое я просила? - Да. Вложив флягу в руки наставницы, девушка вернулась к Софи. - Вот, возьми, – Белинда передала зелье Барту, – пои ее в течение трех суток, потом их уже можно отпустить.       Барт вытирал влажные от слез щеки и не мог вымолвить ни слова, лишь признательно кивал. Они покинули загон, затем дом лесника, Софи шла под руку с Рейвен, которая взволновано оглядывала подругу. Белинда не спроста решила ехать на лошадях, была уверена, что у Софи получится и она ослабнет. - Возвращаемся. – Сказала она. - Мисс Рейнер… - Софи взобралась на лошадь. – Мы можем еще прогуляться? Сегодня такая погода хорошая. Белинда улыбнулась и кивнула. - Конечно. Но у меня еще дела. Не заблудитесь.       Вильме, все это время послушно лежащая у ворот, подскочила, виляя хвостом, и побежала вслед за хозяйкой. Софи и Рейвен продолжили путь, углубляясь в лес, ступая по невидимой тропе, которая исчезала с каждым последующим шагом все больше и заводила девушек в лесную чащу. Так они прошли в тишине около получаса, пока среди многолетних стволов не замелькало рыжеющее солнце, клонящееся к закату. Продравшись сквозь кусты валежника, они оказались перед большой поляной, поросшей высоким иван-чаем. На окраине шумел маленький ручей, и ведьмы остановились напоить лошадей, которые, утолив жажду, принялись щипать траву, окружающую бегущую воду. Софи забралась на пригорок и уселась, откинувшись на землю. - Здесь так хорошо, – тихо произнесла она.       Вильме мельтешила среди стеблей иван-чая, только уши и виднелись. Рейвен опустилась рядом, окидывая взглядом фиолетовое поле, над которым навис туман, прилипая к зеленым листикам растений. Солнце выглядывало из-за облаков, вальяжно раскинув тусклые лучи, что нежно касались макушек деревьев и ложились мягкой пеленой на расслабленное лицо Софи, отражаясь в темно-янтарных глазах. Воздух наполнился свежестью хвои и прелым запахом осени. Рейвен втянула его ноздрями, наслаждаясь безмолвностью жизни. Под кроткими прикосновениями света она отбросила все тревожащие ее мысли, ей хотелось просто насладиться моментом, спокойствием и тишиной, позабыть об обреченности своего существования, о своем будущем, будто это происходило не с ней, а с кем-то далеким, незнакомцем, к чей участи она не была причастна. - Рейвен, я смогу достичь уровня Мерулы? Голос Софи вывел Рейвен из транса, и она лениво повернула к ней голову. - Конечно. - Ты правда в это веришь? – Рейвен пожала плечами. - А почему нет? - Я слабая…       Рейвен тихо рассмеялась, щуря глаза от бегающих бликов. Вильме, вдоволь набегавшись в траве, подбежала к Софи и улеглась под ее боком. Лошади бродили по поляне, иногда фыркая от назойливых мух. - Ты глупая, но никак не слабая. А также одаренная. Все у тебя получится, с твоим-то рвением. Прошло всего несколько недель, а ты уже столько выучила. Софи замолчала. Неожиданно ее нижняя губа задрожала. - Мой отец болен раком. Последняя стадия. Белинда сказала, что Верховная смогла научиться лечить смертельные болезни. Представляешь, что я испытала, когда услышала это? Я навещала отца несколько раз, он так плох, Рейвен… Я не могу представить, как жить без него, ведь он для меня весь мир. И тут мне дают надежду на то, что я смогу его вылечить. Это же чудо какое-то… После стольких гроз наконец появилось солнце. Теперь мне еще страшнее не справится, ведь его жизнь буквально в моих руках. Понимаешь? Рейвен долго смотрела на подругу, в ее покрасневшие, полные тревоги глаза. - Нет, не понимаю. У нас с тобой разные страхи, Софи. Я не знаю, что такое отец, и как тяжело переживать подобные невзгоды. Но страх мне знаком, это выворачивающее чувство неотвратимости. Когда понимаешь, что в твоих силах либо вознести, либо низвергнуть. Творить магию во благо – самое благородное, что может делать ведьма. И у тебя есть такая возможность, так что хватай ее и делай все, чтобы твой отец смог прожить на этом свете как можно дольше. Не отступай ни перед чем, забудь слово “сдаться”, только так ты сможешь помочь ему. Но если хоть раз уступишь или испугаешься – обратного пути может не быть. - Ты права, безусловно. У меня наконец появилась цель, путеводная звезда, которая будет меня вести. Это придает уверенности, хоть я и не знаю, что ждет в конце пути. - Представляй, что в конце – твой отец, счастливый и здоровый. Этого достаточно, как по мне. Софи благодарно улыбнулась, смахивая слезы. - Значит, я буду стараться. Ради него. Я его вылечу, и мы наконец съездим на море. Он будет счастлив. - Ты сделаешь его счастливым. Софи резко прижалась к Рейвен, обхватывая ее веснушчатыми руками. - Я бы не справилась без тебя. Вы с Тэнси – лучшее, что есть в этом тухлом городе. Спасибо.       Рейвен растерялась от столь открытого проявления чувств, от слов, которых раньше никогда не слышала, поэтому лишь мягко погладила девушку по спине. Софи отстранилась, но взгляд ее был полон нежности. - Рейвен… Я понимаю, если ты откажешься и скажешь, что это не мое дело, но… Я бы хотела узнать все. Все, что тебя беспокоит сейчас и когда-либо. Я не осужу тебя, никогда, – серьезно сказала Софи, сдвинув брови. – Просто я хочу лучше понимать тебя, чтобы иметь возможность помочь.       Взгляд Рейвен потемнел, а плечи сотряслись от неприятных мыслей. Но Софи была права, пора было во всем признаться, ей можно было доверять. Она неуверенно кивнула и отвернулась, боясь смотреть подруге в глаза. Рейвен выложила ей все, все воспоминания, начиная от матери и заканчивая Дарнеллом, упомянула о котле Керидвен, о разговоре с Джонатаном Дэнсоном. Она прокручивала в голове одни и те же моменты сотни раз, и они уже начали стираться в тусклые всплески света, теряя точность и правильность, загибаясь в углах. Все ситуации стали настолько обыденными, что уже не волновали сознание, только слегка дребезжали, разбегаясь кругами по воде памяти, оставляя неприятные отголоски, которые Рейвен слышала по ночам в звенящей тишине.       Дарнелл был столь далек, как бывает мираж, и если к нему приблизиться, он исчезнет. Страх все еще сидел внутри, притаился и выжидает, выбирая удобный случай, чтобы высунуть свои острые клыки и вонзиться, когда она меньше всего ждет. Рейвен знала это, понимала, что мирная жизнь была лишь иллюзией, и ее никогда не существовало. Ведь в ней пряталось нечто злое, ужасающее, то, что никто не примет, сколько бы она не старалась.       Софи подалась назад, ошеломленная честным рассказом Рейвен. Наконец она поняла, кто перед ней, приоткрыла завесу, состоящую из саркастических шуток и неоднозначных взглядов, а за ней скрывался настоящий хаос из событий, эмоций, чувств. Но вместе с тем, все встало на свои места. Стали понятны постоянные перешептывания за спиной, когда они с Рейвен сидели в столовой, общая неприязнь студентов и преподавателей, постоянная напряженность в движениях девушки, осторожность Тэнси. Словно Рейвен была тикающей бомбой, которая может взорваться в любой момент. Но Рейвен не была бомбой, она была человеком для Софи. Закрытым, угрюмым порой, но человеком, который был сломлен в период юности и оказался без поддержки. Поступки Рейвен пугали своей непредсказуемостью и беспечностью, случай с Дарнеллом был на грани реального, Софи казалось, что такое сотворить с человеком способно только чудовище. Но Рейвен вовсе не была похожа на чудовище. Они замолчали. Рейвен трясло. Она подавляла острое желание встать и уйти, скрыться, спрятаться, улизнуть, забиться в трещину в асфальте, только бы с глаз долой. - Скажи что-нибудь, иначе я сойду с ума, – голос Рейвен дрожал. - Мне жаль, Рейвен, – Софи робко подняла руку и положила девушке на плечо, отчего та сжалась, подтягивая колени к груди и пряча в них голову. – И ты должна понимать, что мое отношение к тебе от этого не изменится. Ты сделала неправильный выбор, совершила ошибку, но не стала от этого плохой. Хоть это и было жестоко, но я уверена, что на то были причины. Невозможно быть идеальным и всегда находить верное решение проблемы. Зато это многому тебя научило, пускай и такой ценой. Вернуться в прошлое нельзя, можно только жить с последствиями своих решений. Видно, что совесть мучает тебя. Искреннее раскаяние несет в себе покой. Возможно, ты обретешь его когда-то, несмотря на то, что скрывается у тебя внутри. Я все равно не перестаю тобой восхищаться. Твоей стойкостью и силой духа. После всего того, что легло на твои плечи, ты способна постоять за себя и за своих друзей, имеешь решимость не сдаваться, не поддаваться панике. Это ведь очень непросто, жить с тьмой внутри, но не унывать, и продолжать тянуться к свету. Знай, что ты не одна… У тебя есть я и Тэнси. Тебе больше не обязательно справляться со всем в одиночку, ты всегда можешь рассчитывать на меня. Я хочу помочь тебе, как и ты помогла мне, и я всегда, слышишь, всегда буду на твоей стороне.       Рейвен не выдержала, устала все держать в себе. Рухнув к Софи на колени, она наконец дала волю слезам, заглушая всхлипами шум в голове, пение птиц и шелест листьев. Она больше не одна. Так прошло пятнадцать долгих минут. Софи нежно перебирала черные пряди, пока Рейвен жалась к ее коленям. Небо заалело, горизонт затянули розоватые кучерявые облака, медленно бредущие на запад. Растерев лицо до краснеющих щек, Рейвен заморгала и выпрямилась. - Спасибо. Видимо, мне это было нужно. Софи понимающе улыбнулась. - Можно вопрос, – осторожно поинтересовалась Софи. Рейвен спокойно мотнула головой, давая согласие. – Твоя мама… Погибла в пожаре? - Да, – голос Рейвен был пустым, невыразительным, словно речь не шла о ее близком человеке. - Но ведьмы ведь могут контролировать огонь. Зажигать, тушить, разве ей не было это под силу… Рейвен скосила на нее глаза и хмыкнула. - Говори уже, что думаешь, Софи. Чего замолчала? Софи оробела, сплела пальцы и уставилась в землю. - Она наложила на себя руки? Прости, если я… - Скорее всего. Я тоже думала об этом. Не знаю, была ли ма… Была ли Белла сильной ведьмой, но контроль над стихиями точно был ей подвластен. Думаю, она просто устала. Не могу ее судить. Все это сложно… - Рейвен уронила голову на руки. – Она была моей путеводной звездой, на ней держалось все мое рвение, а теперь… Для чего все это? Даже, если бы она была жива, я бы все равно не получила ее одобрения. Цель испарилась, а может ее никогда и не было. Может, мне просто нужна была возможность оправдывать все свои поступки. Мол, это ради матери. Конкурс ради матери, добиться чего-то ради матери, жить ради… Ох, дьявол. - А почему ты не хочешь делать все это ради себя? Самой стать путеводной звездой и идти вперед. - Потому, что маму я любила, а себя… Быть уверенной в себе, ценить свое время и знать, что ты достойна лучшего – хорошо, но все же, это не любовь. Это внутренний стержень, как говорил один добряк. В нем мало эмоций, оттого ты черствеешь. Жить с одним только стержнем не выйдет, этого никогда не будет хватать. Софи внезапно рассмеялась, и Рейвен вскинула брови. - Глупая, конечно, любовь к себе так просто не приходит, – Софи вскочила и подбежала к ближайшему кусту иван-чая, сорвала верхушку фиолетовых цветов и протянула Рейвен. Та бережно забрала стебелек и покрутила в руках. – А ты представь, что твой стержень - это на самом деле семечко. Такое твердое, сильное и бойкое, которому не страшны никакие морозы и ненастья. Как только ты его посадила, оно дало ростки. Ростки были такие же стойкие, вынесли все невзгоды, проросли на поверхность, устремляясь к солнцу. А ты закрыла солнце для них, не добровольно, но из-за обстоятельств. Ты испугалась, что солнце обожжет молодые ростки и погубит семечко. Но вот хороший совет: позволь своим росткам самим решать, если они требуют солнца – дай им его. Здесь ростки – твои внутренние качества, как плохие, так и хорошие, а солнце – забота и поддержка окружающих, их сочувствие и благодарность. Когда ростки встретятся с солнцем, они расцветут, распустив прекрасные цветы – это будет твоя любовь к себе и внутренний покой. Рейвен, не бойся привязываться и открываться, ведь в этом суть. Мы все живем и умираем, проносясь через время, как лепесток на ветру, но все, что мы видим и чувствуем остается с нами, в сердцах, умах и душах. И очень глупо нестись в той суматохе одной. Не закрывай себя от солнца, от других людей, это все, о чем я прошу. - Красивая метафора… - Рейвен аккуратно положила цветок в поясную сумку. - Мой папа рассказал мне ее. Сложно не прислушаться. - Верно. Они взглянули на закат, из-за которого вершины сосен казались заволочены огнем. Птицы постепенно стихали, уступая место ночным насекомым, отчетливее стал слышен треск ручья. - Софи, мне повезло встретить тебя здесь. Давно со мной не случалось ничего столь хорошего. Софи раскраснелась и вновь кинулась Рейвен в объятия, но теперь девушка не растерялась, а крепко прижала подругу к своей груди, вцепляясь в нее как в спасательный круг. *** Рейвен поднималась в свою комнату, когда ее окликнули. Обернувшись, она обнаружила направляющегося к ней Хюи. Он мило улыбнулся, махнув рукой, и приблизился к девушке. - Привет. Рейвен слегка отстранилась, но кивнула головой в знак приветствия. - Здравствуй. Парень смущенно отводил глаза, в то время как Рейвен уставилась на него, открыто и не моргая. - Что-то хотел? - Да так, поболтать. Узнать тебя получше. Мы с Софи вроде как вместе, и вы с ней подруги. Рейвен сощурила глаза, опустив голову. Хюи мялся, как ребенок, и ее посетило ощущение, что он ее опасается, но несмотря на предубеждение, все же пытается наладить связь. - Что ж, рада за вас. - Ты немногословна, – Рейвен вскинула брови. - Нам не обязательно дружить, раз вы с Софи пара. Я не ищу здесь знакомств. Хюи опешил, растерянно разглядывая лицо Рейвен. - Но я подумал… Мы могли бы… Не знаю… - Не стоит, – более твердо сказала она. - Почему? Я что-то сделал? - Нет, всему свое время. Может, как-нибудь узнаем друг друга поближе. Сейчас мне не до этого. - Рейвен…       Она сделала шаг назад, нахмурилась. Хюи был необычайно настойчив, что на него не походило. Он все время жался в стороне, бросая на Рейвен короткие взгляды, но она приравнивала их к тем повседневным взорам, что буравят ее спину каждый день. - Всего доброго.       Она ушла, прежде чем он успел что-то сказать. Войдя в комнату и прикрыв за собой дверь, девушка подошла к матрацу и просунула под него руку. Проверив, что гримуары на месте, она вытащила кровавый том и засела за чтение. Оконная рама внезапно хлопнула, впуская в комнату взъерошенную черную кошку, которая, шипя и бурча, забегала по комнате. - Калех?!       Рейвен вскочила с кровати и подошла к кошке, забившейся в угол. Животное было в ужасе, Калех рычала и при малейшем движении пыталась укусить. Рейвен заметила, что весь ее бок в крови, к животу тянулась глубокая царапина, как от медвежьих когтей. - Боги, что с тобой?       Глаза Калех безумно метались, шерсть вздыбилась, и кошка билась об стенку, словно пытаясь с себя что-то стряхнуть. 4. Тэнси вышла на задний двор, но не успела даже ступить на первую ступень, как вдруг ее талию обвила рука, а вторая легла на предплечье. - Восхитительно выглядишь, – прошептал Хемлок. Тэнси тут же залилась краской. - Спасибо.       Хемлок ухмыльнулся и, взяв ее под руку, повел глубже в сад. Они медленно прогуливались среди стриженых кустов, по вымощенной натуральным камнем дорожке, перешучиваясь и болтая ни о чем, и не заметили, как подошли к беседке. Хемлок подал Тэнси руку и помог подняться по лестнице. - Хемлок, меня все не покидает мысль… Он ухмыльнулся, слегка кланяясь. - Готов ответить на любые Ваши вопросы, милая леди, – Тэнси благодарно улыбнулась, облокачиваясь на изгородь. Хемлок встал рядом. - Почему ты вдруг обратил на меня внимание? Мы столько лет знакомы, но до недавних пор ты почти не смотрел в мою сторону.       Выгнув бровь, он скосил на девушку насмешливый взгляд, затем развернулся корпусом и взял за руки. В его движениях сквозила взращенная манерность, хрупкая гордость глядела из его глаз. - Ты слишком много думаешь, Тэнсней, – Тэнси сжала челюсть. - Не зови меня так, пожалуйста. Просто Тэнси. - А может, чудесная? – хрипло прошептал он. - Может, – Она подавил удивленный вздох, но волнение успело перехватить дыхание вместе со словами. - Тебе не нравится твое полное имя? – осторожно поинтересовался Хемлок. - Оно ассоциируется с официозом и ответственностью. Это не то, о чем хочется сейчас думать. - Ты такая серьезная девушка, Тэнси. Сильно отличаешься от остальных конкурсанток.       Тэнси ухмыльнулась, отводя черные глаза в сторону виднеющегося в ночи леса. Кусты стрекотали множеством сверчков, в ветках деревьев перемигивались совы. Темнота окутала окрестности, погрузив фасад поместья в свое непроглядное нутро, словно поужинав краем леса и высокой изгородью. - Смотря что ты подразумеваешь под серьезностью.       Он отпустил ее руки, наклоняя голову в злорадном интересе, пробегаясь глазами по ее дрожащей фигуре, аристократичному профилю, изогнутым бровям, прядям волос, что выбились из прически, и теперь взволнованно метались по шее от легких дуновений. Хемлок медленно снял пальто, встряхнул его, и укрыл девушку, не упустив возможности дотронуться пальцами до ее хрупких плеч. - На мой взгляд, серьезность – это достойные манеры, хороший вкус и благонравие. Но не без огня в глазах. Тэнси удивленно обернулась на него, поправляя воротник пальто. - А в моих глазах горит огонь? - Полыхает, милая леди.       Их лица вдруг оказались слишком близко, и Тэнси прикрыла глаза, то ли от очередного порыва ветра, то ли от смущения, но когда губы Хемлока накрыли ее, веки сомкнулись, слегка подрагивая оправой темных ресниц. 5. Билли ковырялся ложкой в супе, вытягивая густую жидкость из тарелки и резким взмахом отправляя ее обратно. - На вид не сильно съедобное… Софи что-то промычала, уплетая за обе щеки жаркое из свинины. Октавия недовольно наблюдала за чавкающей девушкой, слегка скривив краешки губ. - Что с лицом, Пемброк? – расхохотался Малачи. – Забыла, как проглотила в одиночку рождественский пирог? Октавия вздернула бровь и стукнула брата ложкой по лбу. - Софи, что там с Сердцем Иоки? – спросила она. Девушка поперхнулась, Билли тут же принялся постукивать ее по спине. Их испуганные взгляды встретились, что не ускользнуло от проницательного Малачи. - Что не так? - Все хорошо, – отрезала Софи, когда наконец справилась с застрявшем в глотке ужином. – Оно у Билли. - Оно и правда… - Октавия поежилась. – Жуткое? - Не понимаю, – пожал плечами Билли. – В каком смысле? - Ох, ты и не поймешь, если не научишься, – пробормотала Октавия. – Люди не могут это чувствовать. Ты что-то испытала Софи? - Да… Что-то нависающее, как приближающаяся гроза… - Подчинить такую реликвию задача не из простых, – протянул Малачи. - Но это возможно? – Билли уставился на парня, от чего тот мгновенно смутился и отвел взгляд. - Не знаю… - У тебя ведь есть реликвия, Малачи? – он ткнул ложкой в грудь юноши, где под самым сердцем висела брошь, огненная саламандра из опала, не больше детского мизинца, с острыми рубиновыми глазами. - Да, но… - И ты умеешь ей управлять? Брать ее силу? - Билли, это… - Научишь меня? Я смогу подчинить Сердце и колдовать, как маги и ведьмы? Смогу защитить себя, если понадобится? - Ты меня не слушаешь! – воскликнул Малачи, и Билли подскочил. – Сердце Иоки не обычная реликвия, понимаешь? Это не будет просто и безопасно… - Но ты мне поможешь? Я хочу попробовать. Рано или поздно кто-то же должен подчинить эту громадную силу? Так почему не Билли, мать его, Гатри? Малачи глянул на растерянную Октавию и махнул рукой, устало потирая лицо. - Боги с тобой. Я попробую. Но, если помрешь, я не причем. - По рукам! 6.       Очередное собрание Верховного Сейма решили оставить в тайне. Обошлись без пышного ужина, сонмы слуг и грохочущей музыки. Дорин Мертон нервно постукивала по столу кривыми пальцами и злобно глядела на Алэйра Пемброка. - Так что же, вы теперь готовы каждого преступника прощать?       В стене трещал камин, испуская жаркий воздух в высокую комнату, стены который были от пола до потолка обвешаны портретами, а все убранство состояло лишь из длинного дубового ствола и дюжины стульев. - Зачем утрировать каждое мое слово, госпожа? – Алэйр был заметно взбешен, и уже начал переходить от слащаво-чванливого слога к едким и острым высказываниям. – Для вас, что не черный маг, то исчадие ада. - Верно, именно так я и считаю. Изучение мертвой энергии, Аннуна! Да вы из ума выжили, лорд Пемброк! Этому не бывать. - Видимо, я пропустил слишком много, пока был в отъезде… - Джулиан Лейвран протирал уставшие глаза, спустив очки на кончик носа. Его белоснежная шевелюра растрепалась от длительной поездки из Франции, а бледное лицо раскраснелось от двух бокалов бренди, хмель ложился на веки тяжелым грузом, а мысли упорно разбегались, играя в чехарду. – В прошлый раз мы вроде сошлись на том, что начнем эксперимент, но в строгой секретности и с парой подопытных. Сегодня речь идет уже о полсотни черных магов, и что-то мне подсказывает, что они вовсе не добровольцы. Так о каком прощении идет речь?       Дорин надулась, как рыба-шар, демонстрируя окружающим острые иголки. Сибилла и Селин хохотнули, тихо перешептываясь. Алвена тянула ноздрями табачный дым, наблюдая за перепалкой из полуприкрытых глаз. - Дори, что ты так взъелась? – промурчала Селин, размеренно поглаживая дремлющую на ее коленях белую собачку. – Что в этом такого ужасного? - Что ужасного? – Мертон вскочила на ноги, и обвела взглядом присутствующих. Впервые за долгое время Верховный Сейм был в полном составе. Киаран Тирнан восседал во главе стола, как самый старый и мудрый, но речи Дорин Мертон, казалось, не долетали до его ушей, оставаясь надоедливым жужжанием на фоне. – Мертвая энергия – это болезни, смерти. Это против природы. - Это не может быть против природы, Мертон, если это уже существует в ней, – подала голос Алвена, затягиваясь сигаретой. – Просто признай, что не хочешь финансировать данную кампанию. - Думаешь, дело в деньгах?! – голос Дорин сорвался на визг. – Рассуждаешь как жадная до богатств старуха. - Я и есть жадная старуха. А ты, милочка, стопоришь прогресс ведьмовского мира, – парировала Алвена, гнусаво растягивая слова. - Помнится мне, ты никогда не поддерживала стремление общества в светлое будущее, Алвена, – Хоард Чарлтон – высокий, словно сосна, и худой, как скелет, весь в черном, будто его спряли из ночной тьмы, с длинными агатовыми волосами, больше напоминавшими глубоководные водоросли. Он поднялся из-за стола и принялся вымеривать комнату длинными шагами. Алвена нахмурилась, Хоард вызывал неприятные ощущения. - Это верно, Хоард, – Алвена оскалилась. – С чего ты взял, что мои побуждения и тяга к знаниям, строятся на альтруистических порывах? Сугубо эгоистичные стремления. Вот и все. - Я уж думал, что пришел конец света, – ухмыльнулся Чарлтон. – Но нет, все на своих местах. Они смерили друг друга снисходительными взглядами и отвернулись. - Господин Тирнан, - подала голос Селина Хоггарт. – Вы уже выбрали преемника? Он разделяет ваши взгляды? - Ох, да… - Тирнан глубоко задумался. – Лорд Терстон Д’артанган идеально подойдёт. - Что?! Дорин возбужденно металась глазами по комнате, словно пыталась разглядеть что-то в застывших лицах на портретах. - Дорин, боги, зачем же так визжать? – Сибилла раздраженно прикрыла уши ладонями. – Мы же не на скачках… - Вы решили напихать в Верховный Сейм как можно больше еретиков?! - Дорин, успокойся. Ты в меньшинстве, – Сказал Алэйр и влепил звонкий подзатыльник храпящему в конце стола мужчине. Тот подскочил и, широко открыв глаза, уставился на ведьм и магов. Алвена закатила глаза и прикрыла лицо рукой. - Ну это же цирк какой-то… Проснувшийся джентльмен – Ловель Фортескью, тряхнул пшеничной бородой и, похлопав себя по животу, начал озираться по сторонам. - Что, десерт уже принесли? Дорин сильно хлопнула ладонью по столу и прожгла Ловеля гневным взглядом. - Значит, надо голосовать! - Пусть так, – проворчала Алвена. – Кто против изучения мертвой энергии? Рука Дорин взметнулась одной из первых. Затем поднял руку Хоард Чарлтон, спустя еще секунду подлетела рука растерянного Ловеля, который до сих пор пытался понять, где находиться. - Кто за изучение мертвой энергии? Все оставшиеся члены Сейма подняли руки без замедлений. - Три против шести, Мертон. Сегодня не твой день. Дорин вскипела и вылетела из комнаты, оставив после себя запах приторно-сладких духов и разгоряченный воздух. - Считаете, Д’артанган станет хорошим наследником? – обратился Хоард к Тирнану. Старик почесал бороду и хмыкнул. - Он обладает незаурядным умом и просвещенностью в множестве сфер. Он достоин и долго к этому шел. - Не слишком ли много будет у них власти, если его дочь станет Верховной Спеллхэмского Шабаша? - А вы испугались, господин Чарлтон? – ехидно подметила Селин. – Кстати, Мерула просила разузнать, что с мезоамериканским гримуаром. Чимальма вроде… - Гримуар Чимальма? – Сибилла вздрогнула. - Его же выкрали почти двадцать лет назад. Перевозили из Кардиффа в Лондон, а по прибытию поняли, что везли подделку. - То есть, нам не известно, где находится один из самых опасных гримуаров? Это что, шутка? – настороженно, с липкой злобой в голосе, поинтересовался Хоард. - Если бы, – ухмыльнулась Алвена. – Но все так, как есть. Мы не знаем местонахождение Чимальма.