Уэльские ведьмы

1.       Последняя неделя октября выдалась холодной, промозглый ветер шуршал в деревьях, разгоняя певчих птиц и гуляющих студентов, облизывал каменные своды Академии своими ледяными потоками, и от недавнего тепла не осталось ни следа. Солнце смущенно спряталось, редко выглядывая из-за затянувших небо серых туч, утратило свою позолоченную желтизну, одеревенело, и больше не грело. Рейвен натянула свитер на нос, виднелись лишь глаза, которые быстро бегали по кровавому гримуару, жадно проглатывая каждое слово, настороженно изучали запретный текст. Калех прерывисто сопела, свернувшись у девушки под боком и спрятав крохотный носик. Софи не без труда, но вылечила ее глубокую рану неизвестного происхождения. Рейвен потрепала кошку за ухом и вернулась к чтению.       Автор много писал о смысле магии, но чего-то конкретного было мало, страницы полнились философскими рассуждениями, словно Эвот сам не знал, с чем столкнулся. Так и было. Расплывчатые понятия, поверхностные суждения, от которых Рейвен не было толку. Узнать что-либо о самой себе оказалось сложнее, чем она думала. Но Эвот дал ей понятие о том, что мертвая энергия - не зло, она иная степень существования, по его словам, более возвышенная, почти недосягаемая. Сила, данная лишь высшим существам. В отличие от живой, мертвая энергия не концентрировалась в ничтожном, в мелкой жизни, наводнившей землю, не прорастала в садах, не кружила в небе. Она была в человечном, одухотворенном организме. Живая энергия ползала на одном уровне с людьми, черпать ее было легко, светлая сила заполонила воздух, наполнила каждую ветвь – она была самой природой, буйной, непокорной, но близкой. Живая энергия была везде. Мертвая же, пряталась в самом темном уголке, скрывалась под толщей почвы, узреть ее было невозможно, прикоснуться – тем более. Ее потоки просачивались из мелких трещин пространства, слишком легкие, чтобы их можно было ощутить или овладеть. Но ей владели духи, они из нее состояли. Сила, что рождается из ничего, существует без причины, способная уничтожить, низвергнуть живое, рожденное в лучах солнца. Две энергии на грани мироздания, литературно – жизнь и смерть. Подчинить мертвую энергию значило выйти на новый уровень, заглянуть за мирское, отодвинуть обыденное. Вот, что имел в виду Дэнсон. Зарождение жизни было в какой-то степени человечеству понятно, но смерть была неподвластной, несоизмеримой ни с чем в людском сознании, внушала страх. Стремление ее познать двигало ведьмовское общество на протяжении многих веков, вынуждало изучать, рыться в сущности, искать спасение. Рейвен зябко поежилась, но не от холода, а от величия знаний, которые ее ждали. Эвот наблюдал, экспериментировал, на его руках была кровь женщин, детей, в итоге – лишь ресурса, который он жадно истерзал, в попытке хоть на толику приблизиться к смыслу смерти. Он проводил долгие бессонные ночи, кропотливо, словно ювелир, выскребал зачатки сознания у младенцев, годы жизни у стариков, в надежде, что найдет объяснение столь жесткому разделению мира, узнает потаенные крупицы власти, механизма, что перемалывал человечество. Эвот обезумел и вылил свое безумство на эти страницы. Он стал пленником своего невежества, осознал обреченность своего существования. А затем он продал душу.       Это был жуткий, мрачный зимний вечер, в его крохотной лондонской квартире, вонявшей сигаретами и потом. Чтобы призвать духа, нужно было довести себя до истощения, морального и физического, встать на пороге смерти, только это дает возможность узреть. Он голодал неделю, не спал три дня и наконец смог подойти к этой двери, высокой, каменной, но в итоге отворившейся – для него. Трясущимися руками он разложил вокруг себя принадлежности: серп, как знак луны, раскаленный металлический обломок, как знак солнца, желудь, как знак жизни и крысиный череп, как знак смерти. Серпом он раскроил черепок, разделив его пополам, бросая смерти вызов, желудь положил в рот, принимая ценность жизни, жгучий металл вложил в ладонь, сжимая челюсть до скрежета зубов. Превозмогая боль, он сжал серп свободной рукой и вонзил его в свой желудок, пустой и изнывающий. Разум его затуманился, он рыдал, стеная, но начал молиться. Эвот пел песнь, долгую, нудную. Металл обжигал сжатый кулак, рана рвалась, раздираемая острым орудием. Истекая кровью, на грани смерти, он наконец узрел. Дух явился к нему, злой, полный гнева.       Рейвен подскочила. В голову врезалась ноющая боль, и девушка зажмурилась. Мигрени участились, каждый день ее сопровождала тянущая тошнота. Выпив обезболивающее, Рейвен часто задышала. Эвот обрел силу. Он умер в ту ночь и переродился. Получил способность подчинять смерть, скрываться от нее всю жизнь, хоть и гнил изнутри. Все черные маги мертвы. Бесчеловечны. Но в их руках мощь, липкая власть. Мертвая энергия была страшна. С новым днем Эвот вновь начал эксперимент. Он смог убивать прикосновением, овладел магией, что стояла выше всего сущего. Но что она давала? Лишь превосходство. Оставаясь человеком, пусть и сильным, он так и не смог познать. Все его труды оказались напрасны. Он прожил ровно сто двадцать лет, и каждый день был наводнен болью. Бессмысленной, полной страдания. Последние его записи были наполнены раскаянием.       Ведьма захлопнула книгу, страшными глазами уставившись на обложку. Искреннее раскаяние несет в себе покой. Обрел ли его Эвот? Рейвен уже не узнать. Она не знала, как жить с тьмой внутри, смиренно или бунтующе? Но совладать с ней она была обязана, дабы не навредить. Вернувшись к чтению, она беглым взглядом пробежалась по заклинаниям, которые он составил. Практика приведет к послушанию. А послушание к власти. Рейвен неуверенно подняла руку, нахмурилась. Попытка вытянуть из себя тьму не увенчалась успехом, подчинить эту дерзкую часть себя было невыносимо тяжело. Вся боль оплелась колющими лозами вокруг Беллы. В груди защемило, и Рейвен содрогнулась, по вытянутой руке внезапно заструились черные полосы, обвивая предплечье. Девушка задохнулась криком, но разводы вмиг пропали, осталось лишь горячее чувство страха. Рейвен взвилась, вскочила с кровати и швырнула книгу в стену. Та, отскочив, рухнула на пол и издевательски раскрылась на развороте с вырванными страницами.       В комнату вошла Тэнси и обескураженно посмотрела на книгу, а затем перевела взгляд на Рейвен. - Все хорошо? - Рейвен осоловело повела рукой, но кивнула. - Да, – ответ прозвучал неуверенно. Тэнси раздосадовано сдвинула брови и приблизилась. - Мне жаль, Рейвен, – та удивленно обернулась. – Не представляю, как тебе нелегко через все это проходить. Еще и конкурс. - Все хорошо, Тэнси, – Рейвен устало вздохнула и распрямила плечи. – Все правда в порядке. Это лишний повод для размышлений, не более. - Значит, держишься? – Тэнси улыбнулась. – Ты всегда справлялась. Уверена, и в этот раз получится. Только не держи все в себе. - Конечно, - Рейвен вымученно ухмыльнулась. В дверь раздался стук. - Войдите. Октавия распахнула дверь, но входить не стала. Лицо ее было напряженным. - Там пары вывесили. - Пары? – спросила Рейвен. - Следующее испытание - Дуэль. Магический поединок один на один. Идем посмотрим?       Девушки вышли из комнаты. Женскую гостиную наполнили конкурсантки. В комнате пахло множеством духов, переплетающихся в общую какофонию запахов. Высокие деревянные шкафы тянулись к потолку, люстра дрожала и тихо бренчала своими украшениями от каждого вздоха. Ведьмы странно переглядывались, прерывисто перешептывались, дергали руками. Когда троица ступила на порог, все взгляды тут же обратились на них, повисло молчание. Тэнси охнула, изумленно осуждая тишину. Список лежал на кофейном столике, весь исщипанный, обглоданный прожорливыми глазками. Софи мялась в углу, бросая виноватые взгляды на подруг. - Что вы вылупились? – раздраженно воскликнула Октавия и подошла к списку. Взяв его в руки, она пробежалась взглядом по тексту и зашипела. – Как это понимать?! У кого хватило наглости поставить меня в пару с моей сестрой? Октавия подняла полный грусти взгляд на Клэр, но та лишь пожала плечами. - Что? – вперед выступила Тэнси. – Это неправильно… - Это еще не самое интересное… - Промурчала Ривер, откидывая длинный хвост за спину. Тэнси забрала список у Октавии и сжала его в пальцах. - Тэнсней Д’артанган и Ривер Харридан, – процедила она, – вот, значит, что самое интересное, да, Ривер? Ривер расплылась в злорадной улыбке и стрельнула глазами в Рейвен. - Оу, нет, милашка Тэнси. Шутка здесь в другом, – Тэнси вновь обратилась к списку и, найдя имя Рейвен, воскликнула. - Боги… - Что? – едко выдавила Рейвен. Все смотрели на нее. Но в этих взглядах не было жалости, лишь победные огни, знание своей удачи. - Рейвен Лордвуд и Эвелин Рейнер.       Рейвен побледнела. Вот, что значили эти взгляды. Облегчение. Самый страшный и опасный соперник достался ей. Им не придется бороться с лучшей ученицей, самой сильной ведьмой в Шабаше. С ней сразиться Рейвен. И Рейвен проиграет. Это было очевидно. - Мне жаль, Рейвен. Голос Клэр разнесся в глуши затуманившегося сознания Рейвен. Девушка собралась, надменно цокнула языком и обратилась к Ривер. - Проглоти свои язвительные комментарии. Никто итога не знает. - Все знают итог, – подала голос Айвори Деффорест, закадычная подружка Эвелин, которая в данный момент отсутствовала. Айвори была тощей, больше походящей на скелет, высокой темноволосой девушкой. Длинные каштановые волосы были растрепаны, прикрывая щеки с акне, мелкие голубые глаза были наполнены насмешкой. – Без шансов, милочка.       Рейвен вырвала список у Тэнси и вгляделась, надеясь, что все происходящее было лишь розыгрышем. Айвори Деффорест – Пич Фортескью Нина Фэйрчалд – Хэбрен Савьер Софи Рилан-Бейтс – Сноу Фон Эйрвен Октавия Пемброк – Клэрития Пемброк Тэнсней Д’артанган – Ривер Харридан Рейвен Лордвуд – Эвелин Рейнер Черным по белому. Рейвен еле сдерживалась, чтобы не скомкать лист руками. - Это же просто замечательно! – протянула Хэбрен, темнокожая ведьма, пробежавшись пальцами по бритому затылку и звякнув громоздкими золотыми браслетами. – Минус одна. Рейвен дернулась, но ее остановила рука Тэнси, легшая ей на плечо. Девушка шикнула, пристыдив подругу. - Тут не минус одна, Хэбрен, – Нина Фэйрчалд грациозно поднялась с кресла и строго воззрилась на соперницу. – Это испытание отсекает сразу половину участниц. Не радуйся раньше времени. - Что?! – Хэбрен прыснула. – Не пытайся запугать меня, фея. Твое великое наследие ограничивается на полубезумной бабуле, что сидит в Сейме. Твоя магия иссякла, как выпитый бокал вина. - Девочки… - жалобно простонала хрупкая Сноу. Но Нина уже распылилась. - Не смей говорить о моей семье! Ты, жалкая варщица! Тебе не понять, какого это, все потерять! Ты не знаешь, что я чувствовала, когда хоронила всю свою семью! - Тебе и года не было, бедная страдалица! Хватит оправдывать свою ничтожность горечью утраты! Нина только кинулась к Хэбрен, как к ней подлетела миниатюрная Пич, потрясая рыжей гривой. - Прекратите! Этот конкурс не должен нас поссорить! – вопила она, всеми силами сдерживая разъяренную Нину, что трепыхалась в ее худеньких ручках. Девушки обомлели, уставившись на перепалку. - Курятник, – прошептала Октавия, и Рейвен ехидно ухмыльнулась. - Вот и закончилось твое напускное благородство, – смеялась Хэбрен. Нина вырвалась из цепкой хватки Пич и влепила Хэбрен звонкую пощечину. Та вмиг разбушевалась и, завопив, вцепилась Нине в волосы. Одной Пич тут уже было не справиться, и к ней на помощь поспешили бледная Сноу и пухленькая Ривер. - Прекратите! – умоляюще визжала Пич, разнимая бушующих ведьм. - Пойдем поедим? – невозмутимо вставила в гомон голосов Рейвен. Октавия довольно кивнула. - Замечательная идея. Тэнси недовольно покачала головой, но последовала за подругами, подхватив смущенную до красных ушей Софи. В столовой они ели молча, переваривая вместе с едой недавнюю информацию. - Что-то здесь не так, – сказала Октавия, настороженно оглядывая подруг. - Ты про список? – вскинула брови Софи. - Да. Ставить меня против Клэр – уже подозрительно. Это неправильно, как не посмотри. Мы не сможем сражаться на полную, мы слишком близки. Здесь нужно мыслить более рационально, холодно. Я смогла бы использовать все свои козыри против любой соперницы, но не против родной сестры… - Все правда странно, – Тэнси отодвинула поднос и взяла чашку чая двумя руками. – Ведьмы-близнецы связаны не только родственными узами, у вас есть нечто более неуловимое, некая связь. Ваши потоки магии идентичны, а следствие – едины. Как обхитрить и переиграть человека, который чуть ли не читает твои мысли? - Я про то же, – Октавия потрясла пальцем, - мой отец в Сейме, следовательно, им это известно. Да и в целом, это уже давно изученный аспект. Это не логично, как минимум. Но и это еще не все. Рейвен и Эвелин. Тут же просто бездна в неравенстве магических знаний! Рейвен насупилась и шмыгнула носом. - Да ты что… - Не обижайся, Лордвуд, ты все понимаешь. Хоть ты усердно учишься, в сравнении с Эвелин – ты младенец. Такой разброс силы ведь должен предусматриваться? У всех должны быть шансы выйти победителем. - Допустим, – Тэнси поставила кружку, задержав на ней взгляд. – Но что дальше? В последующих испытаниях Рейвен бы все равно пришлось столкнуться с Эвелин… - Но не лицом к лицу! – парировала Октавия. - Все хватит! – пискнула Софи. – Рейвен же расстраивается!       Рейвен лишь бесстрастно повела бровью. Все обратились к ней, в глазах стоял немой вопрос. Девушка пожала плечами, пусть нутро и саднило неприятное волнение, она проглотила ком, шумно вдыхая. - Эвелин сейчас меньшая из моих проблем. - Тэнси и Софи сочувственно поджали губы, а Октавия непонимающе раскрыла рот. - Эвелин – это громадная проблема! Рейвен, не недооценивай ее, она… - Я не недооцениваю. Но трястись от страха тоже не собираюсь, это не поможет, - Октавия недоверчиво покосилась на нее, но в итоге только хмыкнула.       Боль всегда была инстинктом. Точнее, инстинктом было ее избегание. Люди боятся боли. Люди не любят боль. Она смешивается с кровью и слюной во рту, когда в ушах слышен хруст разбитой челюсти и звенят сотни колокольчиков, от чего ты дуреешь, как от глубокого затяга сигаретой. Боль отрезвляет. Рейвен не помнила, где слышала эту фразу, казалось, она была везде. Скорее по телевизору, глубокой ночью, которая оказалась слишком темна для сна. На экране мелькали картинки, яркие, сочные, словно фрукты, пресные и тяжелые, как куски теста. Растягивались, плясали, о чем-то щебетали, ласково, затем внезапно надрываясь, от боли. Белла всегда говорила, что надо уметь терпеть боль. Рождаются ли люди с этим умением – Рейвен не знала. Много ли ее, мало ли – она лишь следствие. Ничего просто так не болит. Рейвен будто вновь ощутила зуд в языке, когда рухнула с лестницы и впечаталась подбородком в ступеньку. Колющая, с нытьем в сердцевине, боль разлилась по лицу. Зубы немилосердно сжали язык, грозились раздавить его, как давит пресс чеснок для салата. В кухне пахло чесноком. На стенах висели резные тарелочки, сувениры с отдыха в Венеции, оставшиеся от дедушки. Присцилла не решалась их снять, хоть пыль и копилась, слой за слоем покрывая белоснежный фарфор. Они подчеркивали статусность, слыли навязчивой идеей бывалой роскоши. Последнее напоминание о том, что род Лордвудов когда-то что-то значил, что-то имел. Белла склонилась над дочерью, снисходительно рассматривая кровоточащий рот. Запах чеснока сочился из ее рук, вонзаясь в ноздри.       Рейвен скривилась, к чему она вспомнила эти тарелки. Почему думает о боли, который раз возвращается мыслями к матери. Сейчас стоит думать не о ней. Но эту боль надо терпеть. Эвелин, со всей ее грацией и изысканностью, мельтешила за спиной, тучей нависая над исчезающим спокойствием. Без боли Рейвен своего не добьется. Придется прикусить язык, да пусть и раздавить. Место Верховной. Власть. Ради этого стоит лишиться языка. Но Рейвен не знала, как далеко готова зайти. Белла теперь ассоциировалась с болью, раньше лишь с тягой к освобождению и злобой, но злобой не на нее, а на общество, отвергнувшее невинную девушку. Та девушка умерла. А может никогда и не рождалась. Рейвен ничего о не ней не знала, для дочери мать была пустым сосудом, который она собственноручно наполнила иллюзиями. Пора с ними проститься. Пора начать терпеть боль ради себя. - Эвелин проиграет, – тон холодный, словно сталь. Все ошеломленно посмотрели на Рейвен. – Я со слишком многим мирилась, чтобы сейчас быть здесь. С осуждением, презрением. Но то были лишь крохи истинного, будоражащего настоящего, в которым мы с вами живем. Я просто не могу позволить ей одержать победу, не теперь. Может, раньше я бы не стала бороться, просто потому что еще несколько месяцев назад не видела в этой борьбе смысла. А сейчас вижу. - В чем же смысл? – аккуратно поинтересовалась Октавия. - А в чем обычно смысл борьбы? В победе. А что за ней, посмотрим… Софи тепло улыбнулась. - Это хорошо, - пролепетала она, возвращая глаза к тарелке, – это правда, замечательная мысль. - Эвелин сейчас должна быть в амфитеатре, - сказала Тэнси, – можем глянуть. Рейвен встала и утвердительно кивнула. - Мы попозже подойдем. Без десерта я не выживу, – Октавия усмехнулась и махнула подругам рукой на прощание.       Из амфитеатра разносился глухой звон, вспышки магии и ругательства. На скамьях редкими кучками примостились студенты, завороженно наблюдая, как Эвелин ловко уворачивается от летящих в нее магических стрел. Айвори пыхтела, каждое ее движение было наполнено свинцовой тяжестью и натугой. Рейвен и Тэнси сели на самый последний ряд, оставаясь в тени громоздких горельефов. Эвелин резко выпрямилась, откинув челку, завела руку за спину и сжала ладонь. Айвори не успела понять, что происходит, как в нее врезался ослепляющий поток, откинув на спину. - Что это было? – Рейвен напряженно следила за руками Эвелин, плывущими в воздухе, и уже готовившими новое заклинание. - Луч Эвелин. Стрела энергии, всепоглощающая и не отбиваемая. - Она его сама придумала? - Не совсем, - Тэнси поежилась, - она его усовершенствовала. В основе заклинание Sagitta – стрела, дополненное поглощением. Эвелин долго над ним трудилась. Так появился луч – Radium. Насколько мне известно, он поглощает любое заклинание направленное на него, даже защищающее. Так что парировать его бесполезно. Приходится уходить в глухую защиту и вот тут – конец. Эвелин сразу пресекает все попытки контратаки. Ты защищаешься раз, потом второй, но не успеваешь нанести ответный удар, как уже валяешься на полу. В лучшем случае с легким сотрясением. - И как часто она его использует? - Всегда. Каждая дуэль с ней начинается с него, и тут же заканчивается. Минута и поражение. Рейвен нахмурилась. Абсолютная атака, даже без возможности, что-либо противопоставить. - Он поглощает абсолютно все? - Да, но я не уверена. У Октавии получилось продержаться почти три минуты, но… - Эвелин победила, - закончила за нее Рейвен. Тэнси коротко кивнула. - Рейвен, я… Хотела бы поддержать, но ты же сама понимаешь… Такая магия неотвратима. - Неотвратима… - прошептала Рейвен. – Как смерть. Тэнси непонимающе посмотрела на нее, но спрашивать не стала. Понять, что творится у Рейвен в голове ей было не под силу, с ее идеальной жизнью и нехваткой трагичного опыта. - Боль отрезвляет, - внезапно выдала Рейвен. – Эвелин скоро поймет. - Что ты задумала? – Тэнси уловила тонкий блеск в ее глазах, загоревшийся от новой мысли. - Есть идея. Безрассудная. - У тебя все такие, - Тэнси рассмеялась, - продолжай. - Луч – живая энергия, верно? Девушка согласилась. - Сможет ли он поглотить мертвую? – Тэнси резко вдохнула. - Безрассудная идея. Это запрещено. - Дослушай. Это ведь как магнит с одинаковыми полюсами. Живая и мертвая энергия отталкивают друг друга. Если попробовать защититься мертвой… Луч ее не поглотит. - Звучит многообещающе. И даже выигрышно. Но мертвую энергию нельзя использовать в дуэлях. - Для атаки, но я хочу лишь остановить Луч. Никто и не заметит. Тэнси сомневалась. Поджав губы, она повернулась к Эвелин. Та склонилась над стонущей Айвори и с бесстрастным лицом что-то ей выговаривала. - Надо спросить мисс Белинду. Если получится… Это перевернет ход игры. - Именно, моя дорогая, – Рейвен победно ухмыльнулась, – титан будет повержен. - Не обнадеживай себя раньше времени. Остановить луч еще не значит одержать победу. - Но это блестяще большой шаг к ней. Амфитеатр опустел. Дуэлянты разошлись, зрители последовали за ними прочь. Тишина скоблила высокие стены, потрескивая в углах. Жизнь словно остановилась. - Попробуем? – голос Рейвен разрезал плотный воздух, заставив Тэнси подскочить. - Что? - Ты будешь атаковать, я защищаться. - Мой луч и в половину не так силен, как у Эвелин. Со мной не будет толку. - Не говори глупостей. Рейвен поднялась и посмотрела на Тэнси. - Всем будет выгодно выкинуть Эвелин, тебе в том числе. - Рейвен, я не в этом направлении мыслю. Хоть мы и соперницы на конкурсе, но я за тебя в любом случае, хоть место Верховной просто так не отдам. - Я не сомневаюсь, - Рейвен одарила подругу легкой насмешливой улыбкой, и та закатила глаза. - Я к тому, что тренировки со мной не принесут тебе желаемого результата. - Это уже мои проблемы, – Рейвен пожала плечами, – но мне нужно понять, как это может сработать и… получится ли у меня вообще. - Как знаешь. Я предупредила. - Ага. Девушки спустились на арену. Каменный пол глухо отзывался на каждый шаг. Встав друг напротив друга, ведьмы выпрямились. - Отведи левую ногу, – учительским тоном сказала Тэнси, – корпус немного наклони. Так на ногах будет проще удержаться. - Запугиваешь меня? – Рейвен расхохоталась. - Предостерегаю.       Рейвен встала так, как сказала Тэнси. Тело потяжелело, руки напряглись. Тэнси глубоко вздохнула и завела руку за спину, тут же выкинув ее вперед, вместе с жгучим бликом Луча. Магия пронеслась через арену, искрясь и шипя, врезалась Рейвен в грудь, и откинула ее на спину. Охнув, Рейвен зажмурилась от звона в голове. - Прости! Тэнси поспешила к ней, расстроено двигая бровями и прерывисто извиняясь. Помогла ей встать. - Вот это да, конечно… - выдавила Рейвен, потирая поясницу. – Давай еще раз. - Совсем сдурела? – воскликнула Тэнси. Но взгляд Рейвен был серьезен. – Ладно. Мисс Синдер уже соскучилась по тебе, в больничном крыле. - Не отлынивай.       Рейвен вновь встала в стойку и предупредительно выставила вперед руки, сосредоточилась. Пальцы закололо. Она тянула из себя все, что чувствовала, в надежде, что среди магического роя будет то, что ей требовалось. Но что ей требовалось? Вспышка ослепила, и Рейвен вновь оказалась на холодном полу. По спине растеклась горячая боль. Цепкие руки Тэнси подняли ее, заботливо поглаживая плечи. - Рейвен… - Тэнси, посмотри правде в глаза. Это необходимо. Не убьешь же ты меня, ради богов… Девушка хмыкнула, но Рейвен была права. Ничего просто так не дается. Ничего просто так не болит. - Хорошо, – сказала Тэнси, уже без жалости в глазах, – не буду тебе поддаваться. - А ты поддавалась?! – негодующе выпалила Рейвен не веря свои ушам. Тэнси хихикнула и развернулась к Рейвен. - Давай по-другому попробуем. Сначала сотвори защиту. А то ты стоишь как вкопанная, я будто манекен атакую. Рейвен передразнила Тэнси глупой рожицей, но та лишь отмахнулась. Девушка подобралась, свела ладони и зажмурилась. “Что мне требуется? Где это искать?” Магия замерзла, по рукам разлился холод. Сила, что рождается из ничего, существует без причины, способная уничтожить, низвергнуть живое… Буквы запрыгали перед глазами. “В чем она сосредотачивается?” В человечном, одухотворенном организме. “Во мне. Но как глубоко?”       Прячется, прячется, прячется. Игра в прятки. Рейвен не до игр, но нужно идти на уступки. Голова шла кругом, и Рейвен лихорадочно рассуждала. Стоит начать рыться в памяти, как тебя затягивает, рыться в себе – поглощение. Она искала. Перебирала все воспоминания, что у нее были. Омут начал накрывать с головой, тянуть на дно, рыхлая, нескончаемая пучина.       Дверь в амфитеатр хлопнула, отвлекая. Рейвен развернулась в сторону входа, Тэнси проследила за ее взглядом. Гром средь ясного неба – Джонатан Дэнсон. Он расплылся в улыбке и сбежал по ступенькам, поклоном приветствуя юных ведьм. - Доброго дня. Рейвен и Тэнси удивленно переглянулись. - И вам, сэр, – Тэнси вежливо склонила голову, Рейвен осталась неподвижна. – Что вас сюда привело? - Мисс Пемброк сообщила мне, где вас можно найти… Мисс Рейвен. Рейвен подозрительно сощурилась. - Я могу чем-то вам помочь, мистер Дэнсон? – пальцы немного дрожали. Омут не хотел отпускать. - Скорее, это я могу вам помочь, мисс Рейвен. К дуэли готовитесь?       Тэнси вздрогнула, метнула взгляд на Рейвен, но сразу приняла безучастный вид. Рейвен задумалась. Дэнсон много знал о мертвой энергии, точно больше чем она или кто-либо в Академии. Откуда – она не знала, ее это даже не волновало. Но вот он здесь, в дорогом костюме с фирменной улыбкой на лице. Острый взгляд, руки за спину. - Мистер Дэнсон, - начала Рейвен, - врать не буду, я вам не доверяю. Все ваше участие подозрительно и… - Я прекрасно понимаю ваши чувства, - он приблизился, - но поверьте, мои помыслы чисты. Я не вижу в вас угрозы, как видят многие жители Академии, и прошу не видеть во мне врага… Я осознаю, как тяжело бремя, что лежит на ваших плечах, и хочу помочь облегчить ношу. Ради общего блага. - Так ли это? – Тэнси напряглась. – Нет ли иного умысла? Почему нам стоит вам доверять? Дэнсон довольно улыбнулся, словно одобрял подозрения Тэнси. - Я рассказал Рейвен многое, все то, за что нас не то, что осудят, но могут придать анафеме. Я подставился. Верховный Сейм одобрил эксперименты, но это большая тайна, о который мы с вами не говорили, - он заговорщически подмигнул, - но истинные их мотивы могут оказаться совершенно нам неведомы. К тому же, помимо Сейма, есть много магов, ведьм и приближенных, которые подобного рвения не разделяют. И здесь мнение большинства может перевесить решение Сейма. Вы можете рассказать всю правду, открыть обществу глаза – низвергнуть меня, и многих моих знакомых. Иными словами – моя судьба в ваших руках, и я вверяю ее вашей добродетели. Нам следует довериться друг другу, в моих интересах помочь Рейвен овладеть тем, от чего она уже не сможет избавиться. Получить силу, несравнимую ни с какой другой нашей твердыней. Надеюсь, я выразился достаточно ясно. - Есть иные мнения? – поинтересовалась Рейвен. – Например? - Например, не лезть туда, где нам не место. Все это намного сложнее, чем кажется со стороны, если заглянуть глубже… Люди трусливы. Мало кто хочет связываться с мертвой энергией и всем тем, что может за ней скрываться. Вы понимаете. Девушки кивнули, и Дэнсон радостно улыбнулся, сверкая белоснежными зубами. - Отлично. Чем могу быть полезен?       Рейвен оглянулась на Тэнси, лицо которой застыло в нерешительности. Мисс идеальность. Мисс совершенство. Рейвен сжала пальцы в кулак, ногти впились в ладонь, оставляя после себя красные серпы. - Как достать мертвую энергию? Я не знаю, что нужно делать, чтобы отделить именно ее…       Дэнсон кивнул, подошел к Рейвен и протянул ей руку. Девушка медлила, но вложила тонкие пальцы в сухую, морщинистую ладонь Джонатана. Он одобрительно улыбнулся и поднял вторую руку, накрывая их рукопожатие, пряча от порочного окружения, как в кокон, в котором только свет и тепло. - У вас странные пальцы, - заметил Дэнсон. – Безымянные слишком выгнуты. Рейвен выдернула руку, смерив Джонатана недовольным взглядом. Но он и бровью не повел. - Я просила совет, а не урок анатомии. - Что ж, вот вам совет. Вам нужны эмоции. Сильные и яркие. Тяжелые. Они должны накрывать вас, как морские волны. Вы будете захлебываться в них, но только так вытащите то, что вам нужно. Вспомните все, что вы когда-либо чувствовали. Рейвен сжалась, сгорбилась, плечи поникли. Ей не хотелось вспоминать, она предпочла бы и вовсе не помнить. - Положительные эмоции? – она скрестила руки на груди. - Не обязательно.       Тэнси сочувственно смотрела на нее. Мисс совершенство. На десятилетие Тэнси подарили три велосипеда: оранжевый, розовый и желтый. Рейвен провела свое десятилетие заперевшись в комнате. На пятнадцатый день рождения Тэнси подарили собственный бренд теней для глаз. Рейвен в свой пятнадцатый день рождения еле наскребла денег на кекс с глазурью, которым потом отравилась. У Рейвен не было проблем с эмоциями. Эмоции, черт бы их пробрал. Сколько раз она мечтала ничего не чувствовать. Злость, грусть, зависть, отчаяние. Боль.       Рейвен распрямила руку, вытягивая ее перед собой, повернула ладонью вверх. По запястью ползли голубоватые вены. Рейвен любила Тэнси. Черные глаза смотрели на нее с сочувствием. Тонкие веки подрагивали, ресницы цеплялись друг за друга. Тэнси моргала, часто и резко, как если бы в глаз попала соринка. Она не была идеальной. Тэнси грызла ногти и обожала японский фаст-фуд. Тэнси искусала нижнюю губу до кровавых ранок. Тэнси бросила ее на шесть лет. Рейвен знает, что познакомилась с ней в первый год обучения в Академии. Рейвен помнит, что Тэнси задирала нос, хвастаясь новыми сережками. Рейвен помнит, что смыла их в унитаз. А потом погибла Белла. Рейвен помнит, что Тэнси единственная ее поддержала. Как странно. В груди болит. Мысли о Белле провоцируют боль.       Пальцы почернели, словно их макнули в густой деготь. Тэнси вскрикнула и прикрыла рот ладошкой. Рейвен тихо вздохнула, следя взглядом, как деготь растекается по предплечью, вырисовываясь в затейливые узоры, острые, впившиеся в кожу. Она боялась пошевелить рукой, пока магия растекалась по ее телу, горячая, липкая. - Что это? – плечи дрожали, челюсть свело, словно судорогой, и Рейвен побледнела.       Контраст обжигающей силы ясно виднелся на фоне заледеневшей в венах крови. Рейвен опустилась до состояния трупа, ее кожа окрасилась в блестящий снег, глаза очертились темными кругами, а в глазном яблоке завертелись красные капилляры. Боль вертелась в ее теле, впиваясь в мышцы, в разум, выедая себе тоннели под ее кожей, словно паразит. Рейвен поморщилась, стискивая зубы.       Тэнси затрясла головой, отступая назад. Дэнсон невесомо коснулся затылка Рейвен, магия тут же испарилась, деготь исчез. Тепло здорового, живого тела вернулось. - Это она? Мертвая энергия? - Да, – Джонатан кивнул. - Такая горячая… Тэнси, поборов смятение, приблизилась. - Как ты это сделала? Рейвен дернула щекой, уводя руку за спину. - Вспомнила кое-кого… 2.       Тэнси и Рейвен тренировались до позднего вечера, но успехов не наблюдалось. Рейвен продолжала отлетать от каждого удара, мертвая энергия отказывалась слушаться. Она выползала из своей укромной тьмы, глядела на девушку с насмешкой, вертя головой во все стороны, хохотала над ее беспомощностью. Рейвен ушла в учебу. Дни напролет рылась в красном гримуаре, искала способ подчинить себе непослушное мертвое дитя. Длинные строки плыли перед глазами. Сон, пища – все ушло на второй план. Тэнси приносила ей обеды, ужины. Тарелки копились на прикроватном столике и, нетронутые, возвращались обратно в кухню. Один лист за другим, параграф, затем следующий. Слова в словосочетания, словосочетания в предложения. Мертвая энергия пахла дымом, черным, густым. Этот запах забивался Рейвен в ноздри изнутри ее тела, оставаясь горечью на кончике языка.       В один вечер Рейвен заснула в душе. Растирая грубые пятки мочалкой, она внезапно согнулась, когда свело ногу. Опустившись на холодный кафель, девушка лишь на секунду прикрыла глаза. Горячая вода затекала в рот, уши, струилась средь черных волос. Сон схватил ее в свои объятия, и Рейвен покинула реальность. Пробуждение обрушилось на нее упавшим на голову шлангом, взвизгнув, Рейвен вылетела из кабинки, обращая на себя недоуменные взгляды других девушек. Отражение было отстраненным. Кожа посерела, глазницы впали в череп. Тэнси была недовольна, все никак не унималась, твердила, что Рейвен пора взять себя в руки, сходить нормально поесть, выйти прогуляться. Но знания дурманили, требовательно тянули к ней свои щупальца, и в голове что-то скреблось, что-то шептало, зазывая. Рейвен от этого уже не сбежать. Она поглощала страницы, впитывала в себя рассуждения Эвота о мертвой энергии, бессознательно проецируя его опыт на свою жизнь.       Спустя два дня, Рейвен настояла на спарринге. Тэнси воротила нос до последнего, но сдалась. Амфитеатр оказался пуст, словно сам приглашал ведьм на эксперимент. - У тебя все еще не получается.       Тэнси раздраженно ходила вокруг Рейвен, которая пыталась сотворить щит. Руки бездумно поднимались и опускались, разум строптивился, словно в черепе выросла высокая каменная стена. Рейвен обессилено вздохнула и опустилась на пол, подгибая ноги. Воспоминания о Белле вызывали боль, но, как оказалось, ее было недостаточно. - Эмоции, Рейвен, - продолжала Тэнси, - Джонатан говорил о сильных эмоциях. Рейвен ее не слушала. Неожиданно подкралась очередная мигрень, и голова гудела, лишая возможности сосредоточиться. - Рейвен!       Девушка подскочила и обернулась на голос. В начале лестницы стоял Мэтт, радостно машущий руками, словно ветряная мельница. Он быстро спустился к девушкам и расплылся в дружелюбной улыбке. Пол был холодный, Рейвен поежилась. Присутствие друга не вызвало в ней отклика, равнодушно понурив голову, она зажмурилась. Тэнси приветственно поклонилась, и щеки Мэтта налились румянцем. Вслед за ним показался Кайнан, несущий в одной руке чехлы с оружием, а в другой большую сумку, взгляд его был отстраненным. - Вы тренироваться? – поинтересовалась Тэнси, любопытно оглядывая скрытое в коже оружие. - Ага, - ответил Мэтт, чуть не запнувшись. - Как вы тут, кстати? Следовало раньше поинтересоваться. - Все замечательно. Кормят тут до отвала, хоть из столовой не выходи, - рассмеялся Мэтт. – Студенты правда стороной обходят и косятся постоянно, но это лишь капля в море. - Здесь, это обычное дело, - встряла Рейвен, не поворачиваясь. - Мило, - Кайнан, как тень, вырос за спиной Мэтта и хлопнул его по плечу. – Вы здесь еще долго? Тэнси с сомнением оглянулась на Рейвен, которая словно приросла к полу, сложив перед собой руки. - Думаю… Тихий голос Тэнси прервал звук открывающейся двери, в которую вошли Билли, Октавия с Софи и Малачи. Ребята растерянно оглядывались, пока не заметили ведьм и охотников. - Что у вас тут? – Билли подбежал к ним одним из первых. – Вечеринка намечается? Кайнан покосился на Рейвен, затем уставился ей в спину. Тело его качнулось, и он сделал к девушке шаг, обращаясь к Тэнси: - Что с ней?       Тэнси резко развернулась и подлетела к Рейвен, заглядывая ей в лицо. Кожа побелела, как если бы ее натерли мелом, руки покрылись темной сыпью прорывающейся мертвой энергии. Тэнси запаниковала, оглянувшись на друзей и коснулась плеча Рейвен. Тьма вмиг спряталась, испугавшись теплоты и близости, скрылась в своем мрачном омуте. Рейвен лениво разлепила глаза и заморгала. - Что? Что такое? - Здесь посторонние… - прошептала Тэнси ей на ухо, обдавая горячим дыханием шею. – Стоит повременить. Рейвен удивленно обернулась через плечо, но взгляд не хотел фокусироваться, разум оставался в вязком трансе. - Мне кажется, - невнятно, со смущением на губах, сказала Софи, - нам стоит поговорить. - Что-то случилось? – Тэнси испуганно смотрела на Софи. - Нет, но... – продолжил за сестру Билли. – Думаю, Кайнан имеет право знать. - О чем? – Охотник тут же подобрался и напряженно оглядывал компанию. - Вообще, многое стоит обсудить, - голос Мэтта был внезапно серьезен. Он посмотрел на Рейвен, поднимающуюся и встающую на ноги. Она равнодушно встретила его взгляд, хотя внутри все сжалось. Они поднялись на скамьи и расселись так, чтобы каждый мог друг друга видеть. Никто не решался заговорить, и, неожиданно, первая встала Софи. - Начнем с того, о чем нас просили не рассказывать. Но, как я поняла, это касается твоего брата, Кайнан. Парень молча смотрел на девушку, но кончики пальцев закололо, и в его глазах выступил страх. - Дарнелл? – Софи кивнула. - Мы столкнулись с ним недавно, когда ездили забирать Сердце Иоки, в книжной лавке…       Эта новость отразилась на лице Кайнана изумлением, вперемешку с облегчением от осознания того, что с братом все в порядке. Семья потеряла с ним связь. Дарнелл больше не показывался, даже если он и был в Спеллхэме, то обходил поместье стороной. Велдон все никак не решался отдать приказ о его поисках, возлагая надежды на то, что его младший сын одумается. - Дарнелл напал на нас… - Софи говорила медленно, проговаривая каждое слово и не отрывая взгляда от застывшего охотника. – Он убил хозяина лавки и требовал отдать ему реликвию… Кайнан часто задышал. Облегчение сменилось приступом непомерного сожаления и обреченной тоски. - Простите, - выдавил он. – Простите…       Слова слетали с губ без его ведома, уносились в пространство, ведомые грустными мыслями. Все смотрели на него, словно ожидали, что он сейчас встанет, выйдет вон и вернется, волоча за собой Дарнелла за шкирку, а затем потребует его извиняться и нести наказание. Но Кайнан сидел скрестив руки, смотря в пол, не в силах двинуться. Груз ответственности внезапно перевесил все остальное и рухнул ему на голову, придавливая обреченного к собственным слипшимся ошибкам. - Я… - Чушь, – воскликнула Рейвен. – Кайнан здесь не при чем. Он поднял голову, встретился с холодными глазами девушки, но тут же опустил, не в силах вымолвить ни слова. - Мы не собирались обвинять… - сказал Билли. – Но Тэнси… Ты назвала его по имени. Ты ведь знала его. Откуда? Тэнси вспыхнула, пряча красные щеки под холодными ладонями. - Это долгая история… - Ну все, хватит! – вмешался Мэтт. – Я не знаю, может, у ведьм и охотников с рождения требуют уходить от разговоров, прикрываясь отговорками, но у людей принят открытый диалог. Рейвен! – теперь он обращался только к ней. – Здесь все и вся о тебе шепчется, пересуды о твоей скрытной личности скоро сведут меня с ума. Тебя вернули в Шабаш, следовательно, выгоняли… У Кайнана приказ за тобой следить, значит, есть зачем… Может, ты нам не доверяешь? Может, мы с Билли не заслужили знать правды? Что это все значит? Рейвен задохнулась от возмущения, грубый тон Мэтта задел ее и без того хрупкое достоинство. Она собралась подняться, но ее остановила рука Тэнси. - Погоди. Кажется, пора все рассказать… Рейвен непонимающе воззрилась на подругу и послушно села. - Под “все”, ты подразумеваешь… - Все. С самого начала… Октавия с Малачи переглянулись, затаив дыхание. - Про тот самый день?.. – обескураженно шепнул Малачи. - Да, - ответила Тэнси. – Надеюсь, Клэр не обидится на меня, но… Я думаю, пора. Здесь больше ушей, чем я рассчитывала. Но раз вы друзья Рейвен, вы имеете право знать с чего все началось… ***       Приближался Белтейн – один из двух самых главных праздников ведьм. В ночь на первое мая все ведьмы мира собирались целым Шабашем на просторной поляне, предвкушая Вальпургиеву ночь – в культуре, праздник весны и приближающегося лета, а у ведьм – ночь Великого ритуала, что был создан для поддержания Граней между Царствами духов, людей и мертвых. В ритуальных одеяниях, наполненные магией и счастьем, открытые перед самой природой, ведьмы жгли костры и танцевали, пели песни, вознося свои чувства к высокому, недосягаемому небытию, что представляло собой мироздание, поддерживали хрупкий мир.       Близняшки Октавия и Клэрития Пемброк родились накануне праздника, в теплую апрельскую ночь, и вот наступил их двенадцатый день рождения. День был теплый и солнечный, ветер ласково трепал ветки деревьев с набухающими почками, а небо было девственно чистое, радующее своей голубизной. Отец преподнес дочерям роскошный подарок, о котором девочки мечтали все детство – двух гнедых коней, чья грива была чернее ночи.       Утром, за день до Вальпургиевой ночи, Клэрития поспешила на конюшню, куда уже доставили новых питомцев, пригласив с собой двух подруг – Тэнси Д’артанган и Рейвен Лордвуд. Вторая подруга задержалась, засев за учебниками в библиотеке, но обещала быть с минуты на минуту. Октавия отказалась подрываться в такую рань, и две юные ведьмы, радостно хохоча и наслаждаясь беззаботным детством, вприпрыжку направились к конюшням. Лошади фыркали, махая хвостами, жевали сено и любопытно выглядывали из своих стойл. Клэр, довольная до красных ушей, хвасталась Тэнси изящным скакуном, который обнюхивал маленькие детские пальчики. Девочки, прихватившие с собой с кухни яблок, с опаской кормили коня, который довольно поджимал уши, щелкая большими зубами, как, внезапно, в проходе возникла тень. Мальчик протиснул голову в щель между стеной и тяжелой амбарной дверью и с интересом наблюдал за ведьмами. Клэр оживилась, увидев гостя и помахала рукой, подзывая незваного смотрящего. Он назвался Дарнеллом Алестером, отчего девочки удивленно переглянулись. Узнав, что на праздник в Академию прибыли три клана охотников, дабы разделить торжество с ведьмами, Тэнси и Клэр мило улыбнулись, обрадовавшись известию, что спустя долгие годы перепалок, два народа все же сумели прийти к согласию.       Дарнеллу позволили покормить коня. Тот, не без смущения, взял кусочек красного яблока и вытянул руку, боясь приближаться к высокой лошади, которая тут же клацнула челюстью, утаскивая угощение с ладошки мальчика. Дарнелл расплылся в счастливой улыбке и попросился оседлать необъезженного скакуна, на что Клэр строго пригрозила ему пальцем, сказав, что первая поездка должна достаться ей. Дарнелл удивился запрету, словно не ожидал, что ему что-то могут не разрешать. Он спросил второй раз, уже более напористо и с вызовом в голосе, но девочка оставалась непреклонна и показала ему язык. Неожиданно, Дарнелл завопил, словно ошпаренный, требуя разрешения, он восклицал одно ругательство за одним, осыпая Клэритию непристойными фразами. Лицо его раскраснелось, дыхание участилось, пальцы сжались в кулак. Тэнси приблизилась к нему, прося остановиться, убеждая, что ему обязательно позволят проехаться на коне, лишь немного позже. Но Дарнелл не хотел соглашаться, ему требовалось сейчас, сию секунду, ведь он хотел, у него была прихоть, горячая нужда оседлать именно эту лошадь, прямо сейчас. Клэрития раздраженно мотнула головой и пихнула его в плечо, что подорвало все спокойствие Дарнелла, срывая с детского лица невинность и оголяя то, что пряталось за ней. Дарнелл ударил Клэр по лицу, и она повалилась на теплую землю, устланную сеном. Метнувшуюся к нему Тэнси, он схватил за руку, выворачивая, а в последствии и ломая тонкое запястье. Девочка не успела понять что происходит, как Дарнелл оттащил ее к перегородке между стойлами и, схватив веревку, привязал Тэнси за шею к деревянному столбу, сдавливая горло, затем нанес ей два сильных удара по щекам. Он все кричал что-то неразборчивое, но когда услышал ответные возгласы, сорвался с места и, схватив с пола сухую траву, запихал Тэнси в рот, проталкивая острые прутики в самую глотку. Тэнси плакала, она рыдала, билась руками об пол, но страх, поглотивший маленькую девочку, мешал думать рационально, не давал прийти к мысли, что и как нужно сделать.       Клэр вцепилась Дарнеллу в лицо, но тот тут же сбросил ее с себя и повалил на землю, сомкнув пальцы вокруг ее горла. Клэрития трепыхалась под ним, словно бабочка пригвожденная иглой, колотила Дарнелла по плечам, по голове, подбрасывала ноги в попытке скинуть его с себя, но в мальчике была столь громадная сила и безумие, что ее жалкие усилия не давали результата. Клэрития кричала, речь ее полнилась мольбами о помощи, взываниями к богам, а Тэнси сидела и смотрела, выплевывая сено и обливаясь слезами, но не могла ничего сделать. Голос Клэр превратился в сдавленный хрип, а губы начали бледнеть, руки теряли твердость, обмякая от нехватки воздуха. Лицо Дарнелла было красным, злым, он превратился в монстра, крошечного, но дикого зверя. Пальцы его сжимались все сильней, сминая кожу горла, не давая девочке сделать ни вдоха, пока та не потеряла сознание. Но Дарнеллу этого было мало, он хотел отомстить, его взгляд пылал ненавистью к обидчице. Тэнси тянула тугую веревку, пытаясь разорвать плотную пеньковую цепь.       Тот день мог стать последним для Клэр, но в проходе возникла Рейвен. Мелькнувшая тень, призрачный силуэт - ее тело выросло над землей, а в глазах застыл ужас. Дарнелл заметил ее и метнулся в ее сторону, но лишь сделав шаг, оторвался от пола и воспарил над ним. Порыв, жуткий и жестокий, пальцы Рейвен сжались, а затем выпустили густой дым, кислотно-зеленый, яркий и ядовитый, за секунду опутавший Дарнелла. Тэнси уставилась на парящее тело мальчика, что так ярко запечатлелось в ее сознании, его животный крик до сих пор звенел в ее ушах. Дарнелл лишился души одним из самых жестоких способов, превратился в ходячий труп, не способный испытывать ничего, кроме ненависти, все прелести жизни стали ему недоступны, померкли запахи, еда утратила вкус, и даже боль больше не отзывалась в его теле. ***       Тэнси выдала все на одном вздохе, запинаясь, пряча взгляд и ломая пальцы. Компания смотрела на нее не моргая, словно на бредившую старуху, только Рейвен безучастно глядела на собственные руки. Молчание после последнего слова, сказанного Тэнси, замерзло в воздухе, тяжелое, отягощающее. Билли и Мэтт обернулись на подругу, ожидая услышать возражения, протесты, ждали, что она будет спорить и отстаивать себя. Но Рейвен молчала, щемящая боль сдавила грудь. - Мне жаль, Тэнси… - Кайнан сделал попытку дотронуться до поникшей девушки, но уронил руку и, сдвинув брови, зажмурился. – Мне очень жаль… - Рейвен, это я виновата… - девушка удивленно взглянула на Тэнси и вопросительно выгнула пересохшие губы. Тэнси задрожала, ее глаза покраснели, и вот, она уже льет горячие слезы на свою кашемировую блузку, трясясь и сжимая запястья. – Я должна была что-нибудь сделать… Придумать лучший выход, предпринять хоть что-то… Но я просто сидела, словно Клэр и не умирала в тот момент… - Замолчи… - сдавленно сказала Рейвен. - Я виновата, из-за меня ты пошла на это… Я не должна была осуждать, - голос Тэнси дрожал, она прерывалась на громкие всхлипы, щурила опухшие глаза. – Я так испугалась, а ты сделала хоть что-то, чтобы защитить нас. Ты ведь сделала это ради нас, я понимаю… Все могло быть иначе, Дарнелл мог бы не потерять душу, и тебя бы не изгнали, и мистер Госсет был бы жив, если бы я… - Заткнись, Тэнси! – вскричала Рейвен, обращая на нее злобный взгляд. – Прекрати! Случилось то, что случилось, и никак иначе уже не будет! Не надо жалеть себя, не надо передо мной извиняться… Пустое сотрясание воздуха. Искать виноватых глупо, тут все и так понятно. Все было сделано вот этими руками! Рейвен потрясла ладонями, шумно дыша. - Не бери на себя то, что не сможешь выдержать, - закончила она. - Рейвен… - Билли испуганно смотрел на девушку, словно видел впервые. Та едко ухмыльнулась и встала. - Что такое, шутник? Не ожидал, что жалкая официантка способна на подобное зверство? - Зачем сейчас язвить? – спросил Мэтт, подходя к Тэнси и нежно поглаживая ее по плечам. – Почему бы просто не разобраться в ситуации… - Ох, узнаю старого доброго Мэтта. Твой гниющий внутренний моралист на месте, я так рада! – Мэтт скривился. – Тут не в чем разбираться, друг мой. Я не хочу, я не могу, у меня нет сил выслушивать ваши претензии и осуждения вновь! Я уже натерпелась! - Лордвуд, прекрати… - теперь поднялся Кайнан. – Не срывайся на нем, он здесь не при чем.       Рейвен взвилась и приблизилась к охотнику. Но тот не шевельнулся, не предпринял ни единой попытки отступить или остановить ее, только обратил на Рейвен равнодушный взгляд, как если бы смотрел на камень, валяющийся на обочине. Девушка несколько секунд неотрывно глядела ему в глаза, а затем развернулась и направилась к выходу. Рука Кайнана взметнулась и схватила Рейвен за предплечье. - Отпусти сейчас же, - громко заявила Рейвен, но Кайнан мотнул головой, отказываясь исполнять ее просьбу. - Мне тоже есть что рассказать… - Очередную сказку о том, какой ты замечательный и рассудительный, да, чудо-мальчик? – Рейвен вырвала руку, но замерла, сверля охотника ядовитым взглядом. – Сейчас сделаешь умное лицо и все разложишь по полочкам? Как мы должны были поступить, какую уловку придумать, чтобы твой сладкий, милый Дарнелл остался при своей жалкой душонке? - Нет. - Ох, неужели? - Рейвен, хватит, - донесся голосок Софи, но та не услышала или не желала слушать. Рейвен вплотную подошла к Кайнану и поморщилась. - Меня задрала ваша нравственность. Все твердят мне: “Рейвен, ты должна была поступить по-другому”. “Рейвен, как ты могла вырвать душу из такого милого ребенка”. “Бедный мальчик, представить не могу, как он страдал”. Меня тошнит!!! Тошнит от речей этих неравнодушных, чтоб они были прокляты! Никто из вас не был там тогда! Никто не мог ничего сделать, а я смогла! Пусть это было варварски, пусть бесчеловечно, пусть я самое жалкое ведьминское отродье, но мы были всего лишь детьми!!! Мне было, мать твою, двенадцать!!! Клэр должно было вот-вот исполниться двенадцать, но секунда – и она была бы мертва от рук твоего братца, Алестер!!! Какие советы ты мне дашь? Какими нравоучениями будешь меня пичкать сейчас?! Я не услышу ничего нового, мне плешь проели бессмысленными словами, какая я мерзкая, какая плохая, вот только, будь они на моем месте, они бы бежали, сверкая пятками, потому что никто не хочет брать на себя ответственность за чужие жизни!!! - Рейвен, хватит! – закричала Софи, прижимая руки к ушам. Софи плакала, слезы стекали по ее носу, затекали в рот. Рейвен словно током пронзило, и она изумленно обернулась. – Пожалуйста, хватит, пожалуйста. Ты же не такая, не такая, Рейвен! Октавия придвинула Софи к себе, сгребая в охапку и погладила по волосам. Малачи ошеломленно бросал взгляды то на Рейвен, то на Кайнана. - Все сложнее, - сказал Кайнан, тяжело вздыхая. – Я не буду осуждать, только… Только выслушай. Прошу. Его взгляд был таким обреченным, таким просящим, что Рейвен сжалась под ним, но не показала внутренних смятений. - Говори, - она дернула щекой и села рядом с Тэнси, которая уже успокоилась в руках Мэтта и благодарно смотрела на него. – Тэнси, я не злюсь. - Я знаю, - девушка улыбнулась и сжала руку Рейвен в своих ладонях. – Я прекрасно тебя знаю. Рейвен облегченно выдохнула и кивнула Кайнану, чтобы тот начал говорить. - Есть нюанс, - медленно произнес охотник, глядя Рейвен прямо в глаза. – Дарнелл не всегда был таким… - Каким? – возник Билли. – Съехавшим с катушек чудилой? Что это за реакция на отказ такая? Объективно ненормальная.       Билли с Рейвен встретились взглядами и безмолвно договорились обсудить все наедине. Рейвен знала, что Билли поймет. Билли трус, каких поискать, Рейвен хорошо помнила, как парень прятался в подсобке, когда на небе бушевала гроза, как отказывался разнимать дерущихся клиентов, аргументируя тем, что не хочет получить по лицу и испортить свою ангельскую красоту. Билли никогда не судил ее, никогда не пытался вразумить. В силу своего прошлого, он понимал, что менять взгляды людей, их природу – бесполезно. Рейвен знала все это, но все равно боялась, что он отвернется от нее. Но Билли бы так никогда не поступил. Он мог накричать на нее, визжа при этом, как птица, мог держать ее до последнего, а когда видел, что она настроена серьезно – смеялся и шел за ней следом, чтобы понаблюдать за результатом ее вспыльчивости, комментируя происходящее своими глупыми шутками. Билли боялся. И, возможно, теперь он боялся и Рейвен, но он все равно пойдет за ней, невидимый компаньон, который точно будет держаться рядом, пусть и чуть позади, опасливо выглядывая из-за ее плеча. Кайнан отмахнулся от Билли, который уже раззадорился, что пришлось охотнику весьма некстати. - Так Рейвен у нас, оказывается, как Лара Крофт! – захихикал парень. – Только одна гробницы расхищает, а другая души! Билли залился заразительным смехом, разрывающим тишину, хрюкая и хватаясь за бока. - А… а, чтобы… - он никак не мог взять себя в руки, - а чтобы было, если бы его девушка отшила? Первая полоса, зуб даю!       Билл все хохотал, но уже не в одиночку, Малачи пытался подавить рвущиеся наружу смешки, блестящими глазами глядя на парня, что начал задыхаться и кашлять. Софи поддержала их настроение, прикрывая рот ладошкой, а Октавия смешливо сдвинула брови, но затем, рассмеялась, толкая Билли, чтобы тот наконец замолчал. - Гатри, ты дурак, да? – Кайнан ухмылялся, глядя на катающегося по скамейке Билли, и невольно сам издал короткий смешок. - Еще какой, прелесть! – поддакнул ему Билл и, глубоко вздохнув, растер слезы по красным щекам и махнул рукой. – Давай, говори быстрее, пока я не отдышался… Все тут же посерьезнели. Кайнан сдвинул брови, вспоминая. - Дарнелл не всегда был таким. Прежде, я почти об этом не думал, но, когда услышал рассказ Тэнси, то вспомнил кое-что, что раньше не давало мне покоя… Когда мне было одиннадцать, а Дарнеллу десять, мы с отцом пошли охотиться на болота, уток стрелять… - Ох уж эти будни охотников… – пробубнила Октавия. - Так вот, - невозмутимо продолжил Кайнан, - мы шли долго, птиц было мало. И тишина стояла такая, непривычная. Отец велел нам подождать, чтобы он мог обойти знакомые места, а мы бы не позволили ему это сделать быстро. Дарнелл был весел и светился, словно солнышко. Он всегда был рад, когда мог чему-нибудь научиться у меня. Я решил скоротать время, рассказав ему как стреляет ружье. Отец оставил нам его, а сам ушел. Карабин дедушки, 960 миллиметров, магазин на пять патронов – только для охоты. Я показывал Дарнеллу запирающий механизм, оптический прицел, как вставляются патроны, как перезаряжать. И вот, когда я показывал ему магазин, один из патронов упал на землю и покатился. Дарнелл побежал за ним, но как только он ступил на мшистый холм, тот провалился, и Дарнелл рухнул в трясину. Я бросил карабин и кинулся за ним, очень сильно испугавшись. Я прыгнул в воду, но она была грязной, заросшей и темной. Я никак не мог найти брата, а он не всплывал. Я нырял раз, другой, но Дарнелл словно исчез. Его буквально нигде не было… Я запаниковал, кричал, звал его, разгребая ряску. Прошло больше минуты, я рыдал в отчаянии, как неожиданно что-то вцепилось в мою ногу. Это был Дарнелл… Кайнан прервался, переводя дыхание. - Если к сути, после того, как Дарнелл чуть не утонул, он начал слышать голос. Он рассказал об этом только мне, и я молчал, что было неправильно. Он слышал его не постоянно, периодически, во сне или за завтраком, пока читал или бегал. Что говорил ему голос, я не знаю. Но после болот он изменился. У него начались приступы, на него иногда находила хандра, он много ругался, был раздраженным, – Кайнан постучал по виску, на котором был шрам. – Мы с ним поссорились. Я отчитывал его за то, что он сорвался на мать за ужином, нагрубил ей. Дарнелл взбесился, начал меня колотить, и это был не просто срыв, он буквально сошел с ума. Он вопил на меня, пытался ударить. Я настолько опешил, что пятился от него, пока не споткнулся об угол кровати. Тогда он схватил меня за волосы и ударил об этот самый угол, рассек мне висок, довольно глубоко. Я потерял сознание, но мне Блейк рассказывал, что произошло дальше. Дарнелл плакал, стоя на коленях, просил прощения. Он пришел в себя и, осознав, что натворил – раскаялся. После этого все было хорошо. Приступов больше не было. Кайнан замолчал. - Никогда не было? – осторожно спросил Мэтт. - Ну, он мог вспылить иногда, но до того дня, когда Лордвуд… Подобных этому не было. - Слышал голос? – Тэнси наклонилась ближе. – С этим стоило что-то сделать. - Я знаю… - Кайнан уткнулся лицом в ладони и замотал головой. Выпрямившись, он окинул присутствующих взглядом и замер, глядя на Рейвен. Кайнану было больно от всего услышанного, он чувствовал вину, возможно, не меньше, чем Тэнси. Брат, любимый, дорогой брат. Кайнан мучился от каждого взгляда на Рейвен, на ту, что так жестоко поступила с дорогим для него человеком. Но все было сложнее, как он сам сказал. Все начинало заходить… - Все начинает заходить намного дальше… - задумчиво прошептала Октавия. Рейвен широко раскрыла глаза, брови сошлись на переносице. Между ребер возникло тянущее чувство. - Он… - девушка ощутила, как защипало веки, - он не всегда был таким? Кайнан отрицательно мотнул головой, видя, как к Рейвен приходит осознание. Но девушка замолчала, уходя в мысли. - Похоже на случай Улайкса Сигманда, из-за которого начался Сезон Охоты… - выпалил Малачи и все обернулись к нему. - Что такое Сезон Охоты? – с досадой от незнания промямлил Билли. - Не совсем, - не согласилась Тэнси, - Улайкс был проклят с рождения и приступы у него были с раннего детства. Но Кайнан сказал, что Дарнелл изменился после того, как чуть не утонул на болотах, в десять лет. Есть сходства, обоих мучали приступы гнева, но на этом все. - Я слышал кое-что… - продолжил Малачи, нервно поправляя волосы. – Есть версия, что Улайкс один раз потерялся в лесу… - Исключено, - Тэнси тяжело вздохнула, - он почти никогда не выходил из дома. До знакомства с Сайв Фэйрчалд, во всяком случае. К тому же, кто мог знать об этом? - Послушай! У него была гувернантка. Это все слухи, конечно, но сама подумай. Говорят, он сбежал из дома в один день, что-то случилось. Вроде сестра училась играть на скрипке, а он же ненавидел музыку. Он был совсем малышом, года четыре… - Кто в четыре года додумается слинять из дома?! – возмущенно воскликнула Октавия. - Да, подожди! – Малачи махнул рукой перед лицом сестры. – Гувернантка пошла за ним, искала до самого вечера, а когда нашла уже стемнело. Улайкс был весь мокрый, дрожащий от холода и что-то шептал, а он ведь не умел говорить, вы помните? Гувернантка повела его домой, но он резко закричал и начал ее бить, кусаться, словно в него чт… - Словно в него что-то вселилось… - закончил за него Кайнан. - Именно. Все сходится! Болота! - И что с болотами? Какое-то проклятье? – Октавия двинула плечами, устало растирая лицо. - Стоит об этом разузнать… - Тэнси посмотрела на Кайнана. – Не вини себя, пожалуйста, Кайнан. Иногда судьба бывает неотвратимой. Никто не мог знать, что так будет… - Да… - Кайнан был опустошен, изредка поднимая глаза на Рейвен, он видел, как она кусает губы или сжимает грубый камень скамьи до белых костяшек. Она прокляла его брата, так безжалостно обошлась с его близким человеком. Мысль о том, что и он был причастен, не давала ему покоя. Что это значило для Рейвен? Дарнелл этого не хотел? Она прокляла невиновного? Рейвен поняла, что если продолжит об этом думать – сойдет с ума. Сейчас слишком много на нее свалилось, и на носу была Дуэль. Она подумает об этом завтра. А может, на следующей неделе. Но не возвращаться к этой мысли у нее не получится. 3.       Рейвен нашла Белинду в одной из просторных гостиных Академии. Пухлые бархатные тахты прижимались друг к другу спинками, приглушенный свет ажурных ламп мягко растекался по изумрудно-зеленым коврам, в панорамные окна, отделанные серебром, заглядывала мерцающая в облаках луна. В камине трещал огонь, нарушая безмолвную тишину, портреты на стенах стеклянными глазами наблюдали за жизнью местных обитателей. Белинда читала книгу, сжимая пальцами стакан с дымящимся чаем, и наслаждалась долгожданным одиночеством, которое продлилось недолго. - Мисс Рейнер… - Рейвен медленно приблизилась к женщине. – Госпожа. Белинда нехотя подняла на девушку взгляд и скривила губы. - Что такое, Рейвен? - Хотела вас спросить. Рейвен опустилась на маленький пуфик, скрестив ноги и замерла, выжидая пока наставница отставит чашку и отложит книгу. Белинда выпрямилась и исподлобья взглянула на Рейвен. - О чем? Рейвен растерянно посмотрела на женщину в ответ и помедлила, прежде чем начать говорить. - Как вы знаете, следующее испытание Дуэль. И моя соперница Эвелин, - Белинда настороженно сощурила глаза, словно ей было что-то известно. Рейвен подумала, что ей показалось. – Мне нужно знать, могу ли я использовать мертвую… - Ни в коем случае, - твердо сказала Белинда, сцепив руки. Она наклонилась. – Рейвен, ты же прекрасно все понимаешь. Это запрещено. - Для нападения. Атаковать мертвой энергией нельзя, ведь она может не просто покалечить, но убить, такими способами, что и представить страшно, - глаза Рейвен недобро сверкнули, - я не собираюсь использовать ее для атаки. Выслушаете меня? Белинда недовольно мотнула головой, бросая на Рейвен раздраженный взгляд, но кивнула. - Первое действие Эвелин, как мне сказали, это Луч. Всепоглощающий и неотвратимый, способный впитать в себя любую магию. Универсальное оружие, - Белинда согласилась, только двинув подбородком, мол, это так. – Но Луч представляет собой сгусток живой энергии, а она, как мы с вами прекрасно знаем, не способна входить в контакт с мертвой, никаким образом. Если я сделаю щит из мертвой энергии, то смогу остановить Луч и никто не пострадает. Это ведь великолепная возможность, вы не станете этого отрицать… - Не стану, - Белинда была полна недоверия, ее пугали мысли, что могли роиться в этой черноволосой головке. – Но позволить подобное все равно не могу. За одно только изучение мертвой энергии тебя могут заточить в тюрьму, за ее применение – казнить. В прошлый раз ты отделалась лишь изгнанием, и только благодаря Верховной Меруле. Рейвен, ради твоего же блага, я не могу допустить подобной выходки. - Я вас понимаю, госпожа, но услышьте меня. Моя соперница Эвелин! Это же… Я в сравнении с ней, как камень с горой Эверест. - Ты многому научилась за последнее время, Рейвен, я уверена. И ты способна найти другой вариант, как выйти победителем из дуэли с Эвелин. Рейвен, ты продала душу, и я понимаю… - Я не продавала душу! – к горлу подступил ком, и Рейвен скривилась. – Это не… Говорить было трудно, возвращаться к сути своей магии было еще труднее. Рейвен молящим взглядом посмотрела на Белинду, отчего женщина удивленно выгнула брови. - Ты выглядишь еще хуже, чем тогда, в котле Керидвен. Рейвен, все в порядке? - Нет, не в порядке!       Слезы заструились по бледным щекам, а в голове все шептало и шептало, превращаясь в густой шум, с которым Рейвен смирилась, но не окончательно, смирение лежало на поверхности, а за ним был страх, ужас, томящийся в неволе, в надежде когда-нибудь выбраться, захватить ее слабый разум волной боли и ненависти. Руки Рейвен задрожали, но она сумела побороть тревогу, смахнула слезы и тяжело взглянула на Белинду. - Я устала бояться. Устала от собственной слабости перед тем, что внутри. Я чувствую это каждый день, и для меня нет времени страшнее ночи, когда мой разум не способен защищаться, когда в любой момент я могу уступить сущности, более кровожадной, более темной, чем кажусь со стороны я. Я хочу, нет, я обязана победить Эвелин. Тогда пойму, что у меня еще остались силы бороться с этим, у меня появится шанс поверить в себя. Я знаю, что смогу это контролировать, что моя магия не навредит, ведь иначе мне нет смысла находиться здесь. Сейчас от этого зависит все, моя жизнь в том числе. Если и в этом случае проиграю, так тому и быть, но теперь, когда в моих руках то, что другим неподвластно, я просто не могу не воспользоваться. Позвольте, госпожа, дайте шанс доказать, что мертвая энергия может быть полезна обществу… - Ты говорила с Дэнсоном, не так ли? – Белинда сокрушенно уронила руки, устало обводя взглядом комнату. - Ты похожа на меня, Рейвен, - неожиданно тепло сказала она, - в молодости я тоже была до безумия упрямой, порог или стена – все могла преодолеть. Но когда речь заходила о запрещенном, о том, что порицают всеми возможными способами, я смиренно отступала. В этом мы с тобой отличаемся. Не знаю, что сделало тебя такой неустрашимой перед самой тьмой, хотя… Я догадываюсь. У тебя нелегкая судьба, я вижу. И цепляться за каждый уступ, что позволит подняться выше – похвально, хоть и безрассудно. Так и быть, я согласна. Но если у тебя не выйдет, если потеряешь контроль, я не буду заступаться, не стану защищать. Для меня на первом месте репутация моей семьи. Надеюсь, ты понимаешь… - Мне достаточно вашего позволения, о большем просить и не стала бы, - Рейвен облегченно выдохнула, расслабляя плечи. – В защите я не нуждаюсь. - Да, я знаю, - наставница с ухмылкой смотрела на Рейвен. – Ты сильный человек, Рейвен, это сразу заметно. Но не стоит переоценивать свои возможности. Рейвен признательно склонила голову и поднялась, голос Белинды догнал ее у выхода. - Если ты не продавала душу, то как наложила проклятье? Рейвен обернулась на женщину через плечо, хищные глаза блеснули, отражая яркий свет пламени. - Поговорите с мистером Дэнсоном, госпожа. 4.       В амфитеатре стоял шум тысячи свирелей, так ярко и громко Луч метался из рук Тэнси и взрывался у Рейвен в груди. Кайнан и Мэтт, которые пришли раньше девушек, решили прерваться на обед, и теперь с любопытством наблюдали за тем, как Тэнси нещадно швыряет тело Рейвен по всей арене. - Тц… - Рейвен, мучительно скрипя костями, с трудом поднялась с пола и бросила на Тэнси жалостливый взгляд. - Спорим, - Тэнси язвительно выгнула губы, - я состарюсь раньше, чем у тебя получится сделать щит. - Спорим, - подхватила Рейвен, - я откушу тебе голову прежде, чем снова откроешь рот. Тэнси громко расхохоталась, а Рейвен тяжело вздохнула, выпрямляясь и борясь с отдышкой. - Давай еще раз. - Как знаешь, - Тэнси кивнула.       Рейвен выставила перед собой ладони, прижала ближе к груди, в которой ныло и рвалось то самое чувство, что ей требовалось. Но это была уловка, сила вовсе не хотела выходить, только смеялась над отчаявшейся девушкой. Пальцы потемнели, налились густой чернотой, окатив предплечья горячей волной и болью. Тэнси ждала, а Рейвен жмурила глаза и хмурила брови, сведя их к переносице. Кайнан внимательно следил за руками Рейвен, улавливал каждую мелочь, что появлялась на лице Рейвен в виде слегка поджатых губ, или дернувшейся от боли щеки. Разглядел как дрожат ее худые, паучьи пальцы, как ходит рябью окружающий ее воздух. Ладони Рейвен выпустили из себя темный сгусток дыма, что принялся расползаться и окутывать ее руки, как утренний туман наполняет еловый лес. Тэнси приняла это за готовность и оповестила Рейвен, что сейчас атакует. Ее голос долетел до Рейвен вместе с горящим шаром, несущимся точно ей в лицо, прыща светом и шкворча, словно масло на сковородке. Девушка открыла глаза и, ослепленная, отлетела от магического удара, врезаясь спиной в невысокий парапет.       Мэтт, ошеломленный быстрым развитием событий, соскочил со скамьи и кинулся Рейвен на помощь. Ведьма, борясь с желанием надавать Тэнси тумаков и тихо постанывая, приняла его протянутую руку и кое-как оторвалась от пола. - Черт, Тэнс… - Прости! Я думала, ты услышала… - Тэнси осторожно гладила подругу по спине, пока та ковыляла к ближайшей скамье. - Дай мне пару минут и продолжим…       Тэнси с недоверием посмотрела на Рейвен, но та так убедительно сгримасничала, выпячивая подбородок и активно кивая, что девушке ничего не оставалось, как позволить Рейвен истязать свое тело дальше. Мэтт предложил Тэнси термос с чаем. Она радостно согласилась и села рядом с ним, заведя непринужденную беседу. - Твой брат! – воскликнула она. – Почему раньше не сказал? Думаю, можно будет убедить Верховную взять его на обучение… Рейвен? Не хочешь побеседовать с госпожой Мерулой про брата Мэтта?       Звенящий череп не хотел впускать в себя слова Тэнси, но ее настойчивый голос высокомерно проигнорировал данное желание. Рейвен медленно повернула голову в сторону Тэнси и вскинула брови. - У нас школа ведьм или проходной двор? - Какая ты вредная! – Тэнси вскинула подбородок. – Мэтт же твой друг. Неужели ты не хочешь помочь? Рейвен с полминуты глядела в наглые и озорные глаза Тэнси, скривив губу, но в итоге просто отвернулась. - Сама с Мерулой говори, - ворчливо выдала Рейвен. – Мать Тереза. - И вот так всегда, - вздохнула Тэнси, но Рейвен лишь отмахнулась. - А что, в Академию берут простых людей? – спросил Мэтт. Кайнан молчаливо наблюдал за беседой, предпочитая не вмешиваться, и бросал короткие взгляды на шумно дышащую Рейвен. - Конечно, - рассмеялась Тэнси. – Академия в первую очередь школа, а во вторую уже магическое училище. Ты думал, мы тут только зелья варим, а математика для нас, как астрономия для муравьев? - Ну… - Мэтт неловко пожал плечами. - Ну даешь. Не все обучающиеся здесь девушки ведьмы, и не все юноши – учатся колдовать с реликвиями. Тут и литературе, и химии учат… Хотя, химию лучше бы и не преподавали… - Значит, Колин действительно сможет учиться здесь? – глаза Мэтта искрились надеждой. – Сможет быть рядом со мной? - Сможет, если заручишься поддержкой минимум трех знатных семей. Моей уже, считай, заручился, - Тэнси тепло улыбнулась, отчего Мэтт покраснел, а его дыхание сбилось. - Рейвен, ты поддержишь меня? – обратился к ней Мэтт. - Моя семья не влиятельная, - ответила она, не поворачиваясь. - Разве? Но о Лордвудах тут много говорят, я слышал. Все Белла, да Белла… Тэнси шикнула на него, косясь на дернувшуюся Рейвен. - Я помогу, - заверительно шепнула она, уходя от щепетильной темы. Кайнан принял это к сведению. - Тэнси, давай.       Рейвен резко поднялась, под всепроникающим взглядом Кайнана, но не успела твердо встать на ноги, как пошатнулась, от внезапно нахлынувшей на глаза тьмы, и рухнула на пол без сознания. Рука Кайнана подхватила ее голову за секунду до того, как ее череп с треском бы раскололся о каменный пол. *** Перед глазами плыло, взгляд упрямо не собирался фокусироваться, вынуждая Рейвен щуриться и дергать руками, словно припадочную. - Рей, ты меня так напугала! – голос Тэнси был привычно пронзителен и волнителен, что отпечатался улыбкой на пересохших губах. – Улыбаешься? Дура! Рейвен было тепло в его руках. На секунду ей показалось, что ей никогда не было так же тепло. Ее усадили на холодный парапет и встряхнули, отчего перед глазами снова забегали пятна. - Все хорошо, просто переутомилась… - шептала Рейвен, уверенная в том, что говорит разборчиво, но до друзей доносились звуки, схожие со змеиным шипением. - Я приведу мисс Синдер! – уверила ее Тэнси и кинулась к выходу из амфитеатра. Мэтт последовал за ней.       Рейвен все еще шаталась, но взгляд уловил на периферии движения, ленивые и надменные. В следующую секунду, перед ее лицом оказался пластиковый контейнер с большим куском курицы, рисом и овощами, а в соседнем отделении плошки лежал сэндвич, с ярко-зелеными листьями латука и солнечно-желтым ломтиком сыра. - А? – она непонимающе взглянула на протянутую пищу. - Ешь, - строго сказал Кайнан, намеренно не глядя ей в глаза. - Зачем? Он устало вздохнул. - Затем, чтобы вновь в обморок не упасть, - больше не сказав ни слова, Кайнан поднял руку выше, чуть ли не вжимая контейнер Рейвен в подбородок. Девушка послушно приняла еду и, ковырнув вилкой кусок курицы, отправила его в рот. С трудом проглотив, она благодарно кивнула, понимая, что ей это сейчас нужно. - Спасибо, - Кайнан безмолвно мотнул головой. – И прости, я вчера накричала на тебя… Это было неправильно… - Да. Я понимаю и зла не держу. Я даже не удивился. Рейвен хмыкнула. - Уже читаешь меня как открытую книгу? – Кайнан повел плечами и обернулся на девушку. От его взгляда Рейвен задрожала, но он не был холоден, скорее, в нем засело знакомые Рейвен отчаяние и тоска, въевшаяся усталость. - Нет. Вряд ли когда-нибудь смогу понять тебя, да и не особо стремлюсь. - Стремление и не требуется, иногда это приходит само собой. Знаешь, как говорит моя бабушка: люди ищут смысл в каждой отдельной песчинке, и не понимают, что смысл в пляже, который они образуют. Мы пытаемся проанализировать один поступок человека, но закрываем глаза на другие, не видя картины. Я имею в виду… - Ешь, а не болтай. У тебя язык без костей… - И не только язык, - ухмыльнулась Рейвен. - Я вижу картину, - тихо сказал Кайнан. – Вижу, что произошло. Исходов могло быть сотни, но все они бы привели ко второму Сезону Охоты… Если бы Клэрития Пемброк погибла тогда, или Дарнелл бы пострадал от рук Тэнси или… Но только благодаря тому, что ты вмешалась, наши семьи не переубивали друг друга. Это даже храбро, с одной стороны… Рейвен хмуро смотрела на охотника, пытаясь найти в его словах насмешку, или увидеть ее в глазах, но Кайнан казался искренним. - Это не значит, что я тебя прощаю, Лордвуд. Он все-таки мой брат. - Зачем тогда было это начинать… - Может, ты думаешь, что я идиот, но хочу тебя разочаровать. - Ох, нет, Алестер, - рассмеялась Рейвен, - ты тот еще болван, меня не переубедишь. Кайнан одарил ее гневным взглядом, а Рейвен принялась показательно громко и усердно жевать, чавкая и хмыкая. - Боги, что за амброзия эта ваша вареная грудка… Ох, - девушка откинула голову и похлопала себя по животу. Кайнан сдержано улыбнулся, закатывая глаза. - Я тебя сейчас прихлопну, как самую назойливую муху. - Сразу так и без прелюдий? – Рейвен была полна возмущения. – Не ожидала подобного от такого джентльмена… - Все, отстань, - Кайнан замахал руками, словно Рейвен действительно была насекомым, что вилось вокруг парня неприятно жужжа. - Так уж и быть, живи пока, негодник… - она стрельнула в него предостерегающим взглядом и продолжила есть. - Вы с Тэнси пытаетесь остановить живую энергию мертвой, верно? – Рейвен поперхнулась от его повседневного тона. - Давно ты это понял, чудо-мальчик? – Кайнан неопределенно повел рукой. - Почти сразу, - он заметил перемену в ее лице и сказал: - Ругаться не буду, ты в первую очередь проблема Шабаша. Но ты уверена, что сможешь контролировать ее? - Больше да, чем нет… - Кайнан подозрительно вздернул брови. – А что ты сделаешь, если не смогу ее удержать? - Убью тебя, - спокойно ответил он. Рейвен резко вдохнула, упираясь глазами в его безразличный профиль. - Обещаешь?       Охотник удивленно обернулся к девушке и уставился в ее ледяные глаза. Какой же странной она ему казалась, словно сбежала из дома для душевнобольных. Его настораживали ее резкие движения, ее отчужденный проницательный взгляд. Слишком она была наглой, немыслимо дерзкой, до ужаса невоспитанной нахалкой. Рейвен не кланялась и не улыбалась, деловито взирала на мимо проходящих, как если бы ехала на паланкине, отгородившаяся ото всех узорчатой шторкой. В ее словах всегда было много желчи и будто бы мало правды. В глазах горела злость и лицо, это красивое лицо – кривилось ухмылкой. Кайнан тяжело вздохнул и отвернулся. - Тебя что-то тревожит, не отрицай это. Ты словно сама боишься того, на что способна… - Так и есть, - невозмутимо сказала Рейвен. – А ты бы не боялся, зная, что внутри находится нечто тебе непонятное, но хуже – неподвластное? Охотник задумался, водя пальцем по клинку. - Боялся бы, - сказал он. – Рейвен, ты… Кайнан запнулся, устремляя на нее долгий взгляд. Она взглянула на него в ответ, открыто и беззлобно, как если бы впустила его в свою голову. - Неважно. 5.       Рейвен нашла Присциллу в оранжерее, которая, казалось, уже стала для старушки второй спальней. Присцилла пересаживала корневище с едва проросшим стеблем, медлительно, дрожащими руками перенося землю из одного горшка в другой. - Рейвен!       Вошедшая в позолоченные двери девушка не заметила, как в нее чуть не влетело два ребенка. Тамсен и Рэйлин тут же напрыгнули на нее, обвивая ее талию своими тонкими ручками и что-то затараторили. Рейвен довольно улыбнулась и стиснула детей в своих объятиях, даже не пытаясь разобрать переполненный эмоциями прерывистый лепет. - Привет! Как ваши дела? Давно вас не видела. Тамсен, не желающий отпускать туловище девушки, принялся объяснять причину их долгого отсутствия. - Родители после всего забрали нас в Кардифф, - тараторил мальчик, - они так переволновались, что не хотели отпускать нас ни на секунду… Рейвен вспомнила холодные стены, их стремительный побег, гремучую реку, и ей показалось, что все происходило по меньшей мере год назад. - Рада, что у вас все в порядке… - девушка опустилась на корточки и заглянула детям в глаза. – И учитесь вы, должно быть, тоже просто замечательно… Тамсен и Рэйлин смущенно переглянулись и одновременно закивали головами, чем вызвали у Рейвен смешок. - Еще увидимся, - потрепав их кудрявые волосы, Рейвен направилась к бабушке. Присцилла подпрыгнула, виновато пряча глаза, когда Рейвен тронула ее дрожащее плечо и встала напротив. - Здравствуй, милая… - прошептала она в нерешительности. – Не думала, что захочешь меня проведать. - Почему нет? – Рейвен только пожала плечами. – Я не злюсь. Точнее, злюсь, но не на тебя… Как ты себя чувствуешь? - Хорошо, - Присцилла кивнула своим мыслям. – правда, неплохо. Сны странные снятся, но уже намного лучше… Рейвен уже это слышала, поэтому не спешила верить бабушке на слово. - Что за сны?       Присцилла продолжила пересыпать землю, пряча корни в слои почвы. Морщинистые пальцы, тонкие и грязные, мяли землю, вылепливая для растения своеобразный бассейн, в котором оно будет жить и расти. Бабушка долго не отвечала, роясь руками в одном горшке, затем в другом. - Жуткие… Нечеткие и такие горькие… - Горькие? - Да, как клюква. Помню образ лестницы, бесконечной, уходящей во тьму, яркий блик – ослепляющий, как взорвавшееся солнце и огонь. Огонь кричит, в нем мечется что-то хрупкое, силуэт… Слишком расплывчатый. - Сперва ты говорила, что у меня красные глаза, затем про чернокрылого ангела, теперь лестница и огонь… Бабушка, это лишь бредни или ты чувствуешь что-то?.. - Не знаю…       Присцилла навязчиво рылась в земле, уже без цели, маниакально перебирая рыхлую почву, мяла, мяла, мяла. Рейвен взяла ее за руку и придвинула к себе. - Успокойся… - Прости меня, Рейвен. Я плохая бабушка. Всегда такой была… - Да, - Рейвен не смотрела на бабушку, в то время как та устремила на нее немигающий взгляд. – Да. Я понимаю. Меня это уже не особо тревожит, но рада, что ты осознала.       Рейвен повернулась к горшку и накрыла его рукой, которая сверкнула тусклым светом, спрятавшимся в стенках сосуда. Когда она отняла ладонь, то маленький росток уже превратился в цветущую белую примулу. - В сонном полчище мне места нет, ведь я бодра, но и средь жаворонков, взметнувшихся к солнцу, я чужак… Глаза открыты, но слепы, в лучах не брезжит свет, лишь тень луны. - Уйатт Сполдинг? – вскинула брови Присцилла. – Что ты хочешь сказать? - Что Белла твоя, дрянь последняя…       Рейвен внезапно расхохоталась, а вместе с ней, гнусавым смехом залился разум, с издевкой наблюдая, как она плутает в собственных чертогах.