Уэльские ведьмы

Глава 14. Дуэль

Не проси и не требуй, а приди и возьми.

Вадим Зеланд

1

      В спальне было душно. Эвелин дернулась от глухого хлопка двери в соседней комнате и раскрыла глаза. Пальцы – пять ломких соломинок – потянулись к прикроватному столику и открыли скрипучий нижний ящик. Айвори недовольно заворочалась, но Эвелин не подняла на нее глаз. Соломинки ухватили несколько пластиковых пузырьков, которые словно маракасы затрясли своими внутренностями, звучно, но нескладно. Подхватив полотенце и принадлежности для душа, ведьма вышла из комнаты.       В душевых Ривер и Хэбрен о чем-то громко спорили, но при появлении Эвелин, замолчали, опустив головы, а затем и вовсе покинули комнату. Эвелин проводила их бесстрастным взглядом. Сумочка опустилась на плитку раковины, соломинки поправили растрепавшиеся после душа волосы, звонкие пузырьки подлетели к лицу. Три таблетки аддералла отправляются в долгое путешествие по кишечнику, две капсулы лиздексамфетамина следуют за ними. Легкая дрожь в теле сменилась неприятной вибрацией в голове, и девушка громко выдохнула. Дверь в душевые открылась, впуская в комнату недовольную Миранду, которая брезгливо поморщилась, оглядывая стены, сочащиеся грибком, а затем перевела взгляд на дочь. Эвелин только вскинула брови, медленно протягивая руку к расческе, и отвернулась к зеркалу. - Ты поздно встала. Миранда принялась расхаживать вдоль душевых кабин. Эвелин ловила ее телодвижения в отражении зеркала. - Да. Миранда поджала нижнюю губу, но промолчала. Остановилась напротив одной из кабин и заглянула внутрь, словно что-то заметила. - Завтра Дуэль, - сказала она в противоположную от Эвелин сторону. - Да.       Расческа скользит между мокрых прядей, челка накрывает брови, пряча большой лоб. Волосы едва достают до подбородка. У Эвелин длинный острый нос и блеклые водянисто-зеленые глаза – в Миранду. Широкий подбородок, угловатые плечи и темные волосы – в отца Филиппа Конта. Филипп Конт – меценат и филантроп. Богатый альтруист, которому небезразличен каждый человек, кроме своих детей. Их брак с Мирандой трещал по швам, любви там никогда и не было. Фиктивный союз ради денег и статуса породил в себе мальчика и девочку, которые терпеть не могли своих родителей, жили с навязанными обществом устоями, что род – важнейшее, что у них есть, а его защита – дело всей их жизни. Эвелин отняла расческу от головы и положила обратно в сумочку. - Зачем пришла? – поинтересовалась девушка. - Я обо всем договорилась. Ты будешь в паре с Лордвуд. Мне казалось, что Бейтс будет лучшим вариантом, но она оказалась одаренной. С Лордвуд не должно быть проблем. - Ты считаешь это необходимым? – Эвелин отшатнулась от раковины, посмотрела на мать и нахмурилась. – В тебе нет ни капли уверенности в моей победе? Миранда резко повернула голову и злобно воззрилась на дочь. - Я задела твое самолюбие? Сколько раз мне еще нужно повторить?! Мы не можем допускать ошибок. Твои шансы на победу должны быть стопроцентными. - Против меня можно было ставить любую ведьму – ничего бы не изменилось. Я уверена в том, что справлюсь. Так почему же ты выискиваешь каждую трещину?! - Не повышай на меня голос!!! Эвелин дернулась в сторону от матери и зашипела. - Уходи. Миранда хмыкнула и направилась к двери. - В тебе слишком много от отца, и поверь мне, это вовсе не положительные качества.

2

      Рейвен плотнее запахнула пальто, пока глаза продолжали блуждать по чернеющему в ночи лесу, тихо дышащему хвоей. По поляне растянулся молочный туман, в ветвях переговаривались ночные птицы. Луна начала свое шествие по небу. Рейвен глубже вдохнула морозный воздух, насыщенный запахом костенеющей почвы и желтеющих листьев. Под тихий треск насекомых девушка сидела в беседке, когда со стороны Академии, в ее сторону, раздались шаги. - Вот так встреча!       Джонатан Дэнсон приветливо раскинул руки, в одной Рейвен заметила пухлую бутылку виски, а в другой два бокала. Девушка, простонав, откинула голову. - Мне иногда кажется, что вы меня преследуете. - Кажется – перекреститесь, - мужчина расхохотался и опустился на соседний стул, гулко поставив бутылку на стол и примостив рядом стаканы. - Вы само благоразумие… - проворчала Рейвен и собралась вставать. - Не желаете составить мне компанию? Я берег этот виски на особый случай. Рейвен недоверчиво оглядела напиток, затем Джонатана и, усмехнувшись, опустилась обратно. - Идея неплохая, - кивнула она, на что мужчина широко улыбнулся. Разлив виски по бокалам, он откинулся на спинку стула и, поболтав янтарную жидкость по стенкам, с наслаждением вдохнул терпкий аромат. - Так, что же за особый случай? – Рейвен с напитком не церемонилась, запрокинула голову и залпом осушила бокал, вызвав у Джонатана недовольный вздох. - Кто же так виски пьет… - Раздосадованные личности, - отрезала девушка и потянулась к бутылке за новой порцией. - Случай уникальный, - начал он. – Ваша победа на Дуэли. Рука Рейвен, наливавшая виски, дернулась, проливая несколько горячих капель на стеклянную поверхность столика. - Что? - Вы удивились, мисс Рейвен. Почему? Девушка смутилась и отставила бутылку. Взяв стакан, она наклонилась к Джонатану и заглянула ему в глаза. - Вы знаете почему, мистер Дэнсон. Потому, что не привыкла слышать подобные утверждения в свой адрес. Зачем вы так со мной носитесь? Вежливо со мной разговариваете, улыбаетесь, несмотря на то, что видели в котле Керидвен. Вы загнали меня в тупик, господин. - Приношу свои глубочайшие извинения, - Дэнсон сделал основательный глоток и вновь улыбнулся. – Я вовсе не хотел загонять вас в тупик. Вы мне нравитесь. Я вас уважаю. Этого недостаточно? - Нравлюсь? – Рейвен широко раскрыла слегка пьяные глаза и вскинула брови. – Что вы несете? - Вы хорошая девушка, мисс Рейвен. Пусть и пытаетесь казаться иной. Куратор не должен выбирать себе любимчиков, но для вас я готов сделать исключение. Я весьма проницательный. И я смог разглядеть в вас потенциал. Даже, не беря во внимание вашу… особенность. - Лесть не ваш козырь, - Рейвен осушила очередной стакан. – Я поверю. Хочу наконец кому-то довериться, знаете… - А ваши друзья? - Мои друзья… Может, это эгоистично, но я не хочу их в это втягивать. Или боюсь, что они от меня отвернутся. Пятьдесят на пятьдесят. Джонатан долго смотрел на Рейвен. Дернув плечами, он наполнил свой бокал и так же, как прежде Рейвен, залпом влил в себя горячий напиток. Рейвен рассмеялась. - Кажется, я на вас плохо влияю, мистер Дэнсон. Мужчина тоже рассмеялся, покручивая в руке опустевший сосуд. - Ну, это же все-таки особый случай… Он хотел еще что-то добавить, но на ступеньках лестницы, ведущей в беседку, неожиданно выросла тень. - Вы знаете который час, уважаемые? Белинда строго глядела на беседующих сверху вниз, постукивая по деревянному паркету толстым каблуком и шумно дыша. - Конечно же нет, госпожа, - Джонатан опустил взгляд на запястье. – У нас ведь нет часов. Рейвен тут же громко расхохоталась, откидываясь на спинку стула и закидывая ноги на столик. Белинда нахмурилась и поджала губы. - Рейвен, что у тебя в бокале? - Яблочный сок. Отведаете? – она добродушно протянула наставнице бокал, на дне которого мерцало несколько капель. Женщина цокнула и приблизилась. - У тебя завтра поединок, Рейвен! – воскликнула Белинда. - Вот я и готовлюсь! – утверждала Рейвен, невинно округлив глаза. – Мне же надо настроиться… - Что ты мне скажешь, когда завтра еле встанешь или вовсе проспишь! Сейчас не время расслабляться, ты должна быть сосредоточена и выкладываться на сто процентов! Только упорный труд даст тебе шанс занять место Верховной! Рейвен понурила голову и шлепнула себя по лбу. - Упорный труд… Так и знала, что надо было идти в стриптиз… Джонатан гаркнул в стакан и чуть не подавился. - Марш спать! – Белинда отняла бутылку. – Оба!

3

      Оглушительные фанфары пронеслись над амфитеатром и все зрители в предвкушении обернулись на арену, над которой поблескивала тонкая Эгида. Кайнан и Мэтт нашли друзей в тот момент, когда музыка стихла, оставляя после себя тишину и звук невесомых шагов по каменной кладке. Софи радостно помахала охотникам, но от проницательного взгляда Кайнана не ускользнула дрожь ее пальцев. В центр манежа вышла Белинда, и, поклонившись, обратилась к собравшимся: - Уважаемые леди и джентльмены! От лица Верховной Мерулы Рейнер и всех членов Верховного Сейма, рада приветствовать вас на официальном магическом поединке между претендентками на звание следующей Верховной Спеллхэмского Шабаша! Да будут наши ведьмы храбры и благородны, как и их кровь… Рейвен подавилась смешком, и, не обращая внимания на дальнейшую речь Белинды, повернулась к Тэнси. - Кто первый? - Айвори и Пич, - прошептала Тэнси, но сидящая позади Октавия все равно услышала ее. - Это будет быстро… - хихикнула она. – Пич никудышная в боях. Тэнси, твой отец тоже пришел? - Ага, - Тэнси обратила взгляд на противоположную сторону трибун, на которой сидели ее родители и о чем-то беседовали. – И ваш? - Да, - мрачно ответила Октавия. – Вместе с тетками… - Ты не рада? – наивно спросила Софи, на что Клэр тихо рассмеялась. - Конечно она не рада! Если отец и души в ней не чает, то тетушки за уши оттаскивают будь здоров. Октавия на последнем званом ужине вылила на голову ирландского джентльмена рагу за то, что тот назвал ее “невежда”! Октавия недовольно шмыгнула носом и отвернулась от сестры. - Предательница. Я же просила никому не рассказывать! - Да тут все сливки общества собрались… - удивленно пробормотал Малачи и, позабыв о всяких манерах, тыкнул пальцем на верхние трибуны, которые были огорожены невысокими бортиками и слегка выступила над остальными. – Дорин Мертон и Хоард Чарлтон тут как тут. Сидят, как Юлий Цезарь в Колизее. Бараны. - Малачи! – шикнула Клэр. - Чего? – он невозмутимо пожал плечами. – Эй, начинается! Вновь прогремела торжественная музыка, и с потолка упали два полотна, по разные стороны арены, зависая в воздухе и мирно пошатываясь. - Что это? – Софи удивленно раскрыла глаза. - Гербы, - ответила Тэнси. – Почти у каждого знатного рода они есть. Это дань традициям, ничего больше…       На одном полотне была вышита большекрылая бабочка, нити которой отливали фиолетовым, а тельце было окаймлено золотом. Второе полотно содержало на себе пятнистую черноглазую сипуху. Ее глаза показались Софи необъяснимо завораживающими. - Айвори Деффорест – сова, Пич Фортескью – бабочка, - пояснила Тэнси. Софи обернулась к Билли и тот вопросительно поднял брови. - А у Риланов? – Софи вновь обратилась к Тэнси. – Какой герб? Тэнси нахмурилась и двинула подбородком, погружаясь в мысли. - Честно, не знаю. Может, сегодня и узнаем. Верховная наверняка обладает подобными сведениями. Софи радостно улыбнулась и кивнула, но улыбка тотчас померкла, когда девушка нашла глазами Хюи. - Что такое? – взволнованно спросила Тэнси. – У вас все хорошо? - Д-да… - Софи отвела взгляд, понурив голову. – Я не нравлюсь его семье… Даже несмотря на то, что у меня теперь вроде как есть род… Тэнси накрыла Софи кольцом рук и прижала к своей груди. - Ну и что… Зато ты ему нравишься. Не думай сейчас об этом! - Хорошо, - Софи благодарно примкнула к Тэнси, обнимая ее в ответ. - Рейвен, чего ты трясешься! – Билли повалился девушке на спину и сжал ее плечи, принимаясь безудержно ее трясти. – Ты-то всем наваляешь, а если нет, то тебя выгонят… - тело Рейвен продолжало ходить ходуном из стороны в сторону, - ты лишишься дома, еды и воды, будешь жить на улице и попрошайничать у продуктовых магазинов. А когда наступит зима, то ты так оголодаешь, что свалишься в обморок и замерзнешь насмерть…       Головокружение привело за собой тошноту, и Рейвен скривилась, но Билли все никак не унимался. Тогда Мэтт стукнул его по макушке, вызывая у парня громкий визг и обвиняющее бормотание. - Спасибо, Билли, - Рейвен мрачно глянула на него. – Очень ободряюще… - Ну вот! – Он довольно потер руки и осуждающе взглянул на Мэтта. – А ты руки распускаешь! - Тихо, - строго сказал Кайнан, и парни тут же осеклись с дальнейшими пререканиями. - А если и не выиграешь, - начал Билли, опасливо поглядывая на Кайнана, - то такова уж твоя судьба. Быть свободной официанткой, веселящейся на гроши, которые кличешь зарплатой… Плавали, знаем. - Билли, заткнись, - Мэтт поднял руку, пригрозив очередным подзатыльником. - Fortes fortuna adjuvat, - сказала Тэнси, насмешливо оглядывая Рейвен. - Смелым судьба помогает. - Судьба не слишком благосклонна ко мне в последнее время… - Рейвен уронила голову на ладонь и устремила взгляд на арену, в центре которой уже начался поединок. - Она тебя уже терпеть не может, - усмехнулся Мэтт и примирительно вскинул руки, когда голова Рейвен мотнулась в его сторону.       Тем временем, поединок Айвори и Пич был закончен. Пич лежала на полу, тяжело дыша, прижимая руки к ушам, чтобы не слышать оглушающих фанфар, что заявляли всем зрителям о ее проигрыше. Софи сочувствующе поджала губы. - Смертельно скучно… - бубнила Октавия. – Продавали бы на это билеты, я бы потребовала деньги назад. - Скоро на твой бой посмотрим, сестренка, - ехидно подметил Малачи скрещивая руки на груди. Октавия показал ему язык. - Тэнси, где твой Хемлок? – спросила Рейвен. Тэнси сдвинула брови. - С Эвелин… Не начинай, - Она слегка пихнула подругу, и Рейвен, хмыкнув, отвернулась.       Следующими на арену выступили Нина Фэйрчалд и Хэбрен Савьер. Над их головами, издавая громкий шорох, рухнули гербы. Белоснежный лебедь являлся символом рода Фэйрчалдов, стоящий на задних лапах огнедышащий лев с гривой в виде солнца принадлежал Савьерам. Раздался сигнал начала боя, и девушки тут же вцепились друг в друга магическими тисками. - Скучнооо… - Октавия завалилась на сестру и притворилась, что начала храпеть. Кайнан подсел к Тэнси. Девушка, удивленно вскинув брови, повернулась к охотнику с немым вопросом. - Можно задать вопрос? – осторожно поинтересовался он. - Конечно. - Это насчет болот. Я говорил с Гантером Майроном. Спрашивал его, что это может быть. Ничего конкретного я ему не сказал, не стал болтать о том, что это может касаться Дарнелла, а тем более Улайкса Сигманда. Пока повременим с этим. Вопрос заключался в том, что я предположил, что на болотах может что-то находиться. Трещина, к примеру, из которой лезут духи. Он не согласился и остался непреклонен. Сказал, что, если бы там была трещина – мы бы об этом знали. Я не стал возражать. Тогда я спросил, о приступах гнева и голосах в голове. И вот, что я выяснил. Майрон сказал, что прежде сталкивался с таким только единожды – случай Улайкса, но, в период Сезона Охоты, они изучали данную проблему. Сумели узнать только то, что подобный случай не первый, и что до этого, в Австрии, случился переполох из-за девочки, что набрасывалась на свою родню и кусала их. - Значит, до Улайкса уже были такие люди? - Возможно. Также, Майрон сказал, что официальная причина помешательства Улайкса, то, что он родился с душой вендиго, но он в нее не верит. Слишком притянуто за уши. Он посоветовал поискать информацию о подобном у ведьм, так как это связано с душой. Но предупредил, что такие знания могут быть недоступны и находиться у закрытых обществ. Ты знаешь у кого можно искать? Тэнси задумалась, бегая глазами по лицу Кайнана. - Закрытые общества… Знаю несколько, вот только… На то они и закрытые. У многих таких организаций есть собственные гримуары и бестиарии, знания, которыми могут обладать только вхожие в них ведьмы или маги. Добыть их не представляется возможным. - Стоит попытаться… Тэнси заметила волнение в его голосе и сдвинула брови, наполняя взгляд грустью. - Я понимаю, Кайнан. Но мы не можем быть уверенными… - Хорошо, - его голова дернулась и свисла к груди. Тэнси тяжело вздохнула, сдаваясь. - Самое ближайшее к нам общество – это Дочери Арауна. Шабаш ведьм-отшельниц, которые были изгнаны из своих племен и объединились в семью изгоев. Их замок находится в Сноудонии, на Сонной Горе. Только это необычное закрытое общество… Одно из немногих, которое признал Сейм. Их поместье является тюрьмой для черных магов. Ужасное место, по атмосфере напоминает братскую могилу. - Ну, уже что-то, - Кайнан повеселел и слабо улыбнулся. – Спасибо. - Ты хочешь искать там? Кайнан и Тэнси взглянули друг на друга. Кайнан открыл рот, чтобы дать ответ, но, внезапно, между лицами охотника и ведьмы просунулась рыжеволосая головешка и, хохоча, вернулась на прежнее место. - О чем шепчемся? – Билли преувеличенно выкатил глаза и наклонился к собеседникам. - О том, как я тебя отметелю после Дуэли, - Кайнан протянул руку Билли за шею и взял его за шиворот. Билли сверкнул глазами и отрицательно замотал головой. - Я же знаю, что ты на самом деле прелесть. - Я тебе сейчас нос сломаю… Угрозы прервали громкие фанфары. Бой был закончен и победителем вышла Нина Фэйрчалд, которая сидела на полу, держась за голову, но в отличие от Хэбрен, оставалась в сознании. - А вот это удивительно, - заявила Октавия. - Хватит! – прикрикнула на сестру Клэр. Софи затряслась и вцепилась в рукав толстовки Билли, слегка потряся его руку. - Что такое, цветочек? – Билли наклонился к девушке и заглянул ей в глаза. - Я следующая… Тэнси и Рейвен обернулись к подруге и ободряюще улыбнулись. - Давай, Софи, мы в тебя верим! – заверила ее Тэнси, а Рейвен крепко сжала ее ладонь. - Что мне стоит знать о Сноу? – Софи обратилась к Тэнси, та задумалась. - Сноу Фон Эйрвен. Хорошая стихийная магия, особенно огонь. В основном использует его в качестве атак. Фон Эйрвены прославились созданием реликвий. Гримуар «Черная курочка» - их творение. Детальное описание создания магических предметов, не применяя посторонней помощи. Реликвии обычно создаются ведьмами, которые отдают предметам часть своей силы. Но реликвию можно напитать и природной магией. Это и рассказывается в гримуаре. Сноу очень дружелюбная, но хитрая. С ней стоит быть внимательной…       Софи понятливо кивнула, когда амфитеатр взорвался оглушительными аплодисментами, приглашающими заскучавших зрителей вновь обратить свое внимание на арену. Софи на негнущихся ногах спустилась по лестнице и выступила в начало манежа. Сноу появилась на противоположной стороне. - Софи! Девушка обернулась на громкий возглас и увидела бегущего в ее сторону Хюи. Не сумев сдержать радостной улыбки, она развернулась и поспешила к нему навстречу. - Прости, что не могу быть рядом… - Хюи стиснул ее плечи, обдавая жарким дыханием лоб и накрывая его поцелуем. - Ты ведь уже рядом, - Софи прижалась к его сердцу, слыша, как оно громко и волнительно бьется. Хюи пробежался пальцами по ее прядям. - Ты справишься, да? Не можешь не справиться. - Конечно справлюсь, - Софи нежно улыбнулась, заглядывая ему в глаза. Он удовлетворительно кивнул и, обхватив ее лицо руками, примкнул к губам в долгом поцелуе, прежде чем отпустить Софи на арену.        Софи помахала ему на прощание и отвернулась, обращая свое внимание на Сноу, которая уже приблизилась к середине арены. Ее бледное лицо горело серьезностью, отчего у Софи задрожали поджилки. С потолка сорвались два полотна, и Софи вздернула голову. Над ее макушкой покачивалась сероватая ткань, на которой была изображена летящая в сторону закатного солнца чайка. - Чайка, - удивленно вдохнула она.       Над головой Сноу величественно покачивался белый, в голубую полоску, готовящийся к нападению тигр. Сноу, точно так же, как и символ ее рода, встала в боевую стойку как только раздался сигнал о начале боя. Софи метнула взгляд в сторону друзей, но поняла, что медлить нельзя. Отставив ногу, она вытянула вперед руки, готовясь атаковать. Пальцы закололо, страх, засевший в груди, начал биться об ребра, застревая комом в глотке, а сердце гулко колотилось. Сноу сочувственно сдвинула брови, но в ту же секунду поджала губы, выплескивая из своих ладоней белый искрящийся поток, который, громко хлопнув, направился в сторону Софи. Она бы вот-вот струсила, отступила бы, опустила руки, но голос Рейвен в голове нудно проговаривал, слово за слово: творить магию во благо – самое благородное, что может делать ведьма. И у тебя есть такая возможность, так что хватай ее и делай все, чтобы твой отец смог прожить на этом свете как можно дольше. Не отступай ни перед чем, забудь слово “сдаться"…       Софи дернулась в сторону, уворачиваясь от яркой вспышки, но тут же выпрямилась, готовя атакующее заклинание. Сноу не стала дожидаться, когда она закончит - топнула ногой, и из-под земли, прорывая толщу почвы и каменное покрытие, вырвались огненные фонтаны, оглушая и ослепляя, врезаясь в защищающую зрительский зал Эгиду. Софи пошатнулась от гудящей вибрации вокруг и с трудом успела уйти от столпа пламени, что взорвался у самых ее ног. Плюхнувшись наземь, Софи перекатилась, отползая от извергающийся земли.       “Нельзя медлить. Надо атаковать.”       Только Софи успела задуматься, как ее сбил с ног густой поток ветра, отбрасывая к самому краю арены. Сноу медленно наступала, обходя шипящие огненные гейзеры. Из-за дыма видимость упала, и девушка настороженно щурилась, оглядывая арену. Софи выскочила, огибая пылающий фонтан и кинула Сноу в спину плотную стрелу энергии, отбрасывая ведьму ничком. Руки согнулись, пальцы выгнулись, и по предплечьям пошло, обдавая жаром и болью, золотое сияние, рубцами впивающееся в кожу. Софи стиснула зубы и вытолкнула из вен золотые лучи, которые, покидая ее пальцы, соединились в винтовой луч, что неумолимо настигал поднимающуюся с пола Сноу. Та подавилась криком, но успела выставить руки и создать защиту. Золотые лучи врезались в невидимую преграду, что за несколько секунд обрела плотность, стала осязаемой и налилась белым цветом, покрываясь тонкой коркой льда. Щит начал вытягиваться, обретать углы, затем округлости, становиться острее, затем тверже, и скоро перед лицом Софи, оттесняя ее атаку, вырос длинный ледяной вихрь, намеревающийся сбить ее с ног. Ледяной воздух осколками стал прорываться сквозь золотую завесу, обдавая щеки Софи морозом.       Огненные столпы продолжали вырываться из земли, набухая, словно молодой побег растения, раскрываясь пышущим жаром в потолок. Сноу часто заморгала и окончательно закрыв глаза, сделала шаг назад. Софи навострила уши.       “Что ты задумала?”       Пламя всколыхнулось, неестественно выгибаясь под нарастающими со всех сторон воздушными потоками. Софи продолжала давить Сноу золотыми лучами и не отрывала взгляда от ее оцепеневшего выражения лица, от странного блеска в глазах. Волосы на затылке вздыбились, пуская по коже стаю мурашек. Спину обдало жаром, голова Софи дернулась вбок, на периферии зрения выросли жгучие фейерверки огня, взрывающиеся и плюющиеся пламенными сгустками. В последний момент, за секунду до того как огонь бы снес ее с ног, Софи успела отдернуть от золотых лучей руку, сбрасывая с нее сияние и формируя спиральную защиту, витиевато расползающуюся вокруг ладони. Софи смогла остановить огонь одной рукой, пока вторая продолжала испускать из себя сияющие плети, что связывались в сплошной звенящий луч. Сноу заметно ослабла, двойная атака тянула из нее все силы. Но Софи так же начала уставать и сдавать позиции. Ледяной волне удалось приблизиться, хоть и на толику, но подобраться ближе. Воздух закрутился, напор увеличивался, норовил сжать Софи в тиски, сдавить ее хрупкие плечи. Она поняла, что надо что-то предпринять. С одной стороны ей угрожали огненные воронки, с другой ледяные осколки, а руки принялись дрожать, немея, порываясь тонкими иголками. Софи охнула и ухватилась за мысль, что так внезапно и ярко ее осенила. Напряглась, отталкивая опасность дальше. Золотые лучи вспыхнули, разрастаясь, полнея, налились сиянием и мигнули последний раз, обдавая девушек искрами, перед тем как исчезнуть насовсем. В последнюю секунду, освещаемая взрывающимся снобом бликов, Софи нырнула вниз, уходя от столкновения жара и холода. Огонь и лед встретились над ее макушкой, врезаясь в плоть друг друга. Громкий хлопок пронесся по амфитеатру, рокочущая волна разорвалась в воздухе, сбивая Сноу и оглушая Софи.       Софи вжалась в пол, прикрывая голову руками. Неожиданно наступившая тишина привлекла ее внимание. Подняв голову, она заметила неподвижную Сноу на другом конце арены. Холодок пробежался по плечам, и Софи сорвалась с места. На середине арены ее догнали фанфары, что знаменовали ее победу, но девушка не обратила на них внимание. Зал взорвался аплодисментами. Софи упала рядом со Сноу и задрожала от ужаса. Прекрасное бледное лицо исполосовали тонкие кровоточащие царапины, что оставили ледяные осколки. - Ох, Сноу… - Софи расплакалась, прижимая ладони к плечам соперницы. – Прости, прости пожалуйста. Я… Я все исправлю…       Сноу содрогнулась и открыла глаза. На ее щеки закапали горячие слезы Софи, которая тряслась, прижимаясь к ее телу. Сноу слабо улыбнулась, пальцем стирая с лица соленую воду, смешавшуюся с кровью. - Хитрый ход. Ты молодец, Софи. Софи дрожащими руками накрыла ее щеки и зажмурилась. - Я сейчас все исправлю… - шептала она. – Все исправлю… Прости…       Сноу прикрыла глаза продолжая улыбаться. К девушкам поспешила Белинда и двое сестер из лазарета. Лицо Софи обдало сиянием, а раны Сноу вспыхнули изнутри, обжигая кожу. Сноу сжала челюсть и сморщилась. Свет утих, и Софи облегченно вздохнула. - Все… Прости меня. Сноу тронула свои щеки, пальцы коснулись нежной кожи, поглаживая влажные скулы. Ведьма улыбнулась шире и благодарно кивнула. - Знаешь, Софи, если ты станешь Верховной, я буду говорить об этом поединке с гордостью, - Софи облегченно содрогнулась и, широко улыбнувшись ей в ответ, помогла подняться. Возвратившись на трибуны, Софи шлепнулась на скамью и упала Тэнси на колени. Рейвен склонилась к ее веснушчатому носу, над которым уже нависло лицо Билли. Стукнувшись лбами, они отпрянули друг от друга, шипя и потирая ушибленное место. - Ну как ты, цветочек? – Билли нежно постучал пальцем по кончику носа Софи, и та хихикнула. - Неплохо, - Софи выгнула шею, запрокидывая голову, и посмотрела на брата. – Да, очень даже неплохо. - Ты отлично справилась, но не время спать, победительница… - шепнула Рейвен. – Скоро начнется самое интересное. Мэтт и Кайнан ухмыльнулись, глядя, как Софи медленно проваливается в сладкую дрему. - Тэнси, - Кайнан вновь обратился к ведьме. – Дарнелл напал на вас в книжной лавке… - Да. - Значит, в стенах Академии есть его информатор? – подметил Кайнан. - Я тоже так подумала, - согласилась Тэнси. - Есть мысли, кто это может быть? Девушка отрицательно мотнула головой, размеренно поглаживая пальцами волосы сопящей Софи. - Даже предположений нет. Возможно рано об этом говорить… Но я доверяю Мэтту и Билли, и раз они были с нами… Они не в счет. Подслушать мог кто угодно. Здесь у стен есть уши… - Кстати, насчет ушей, - Билли внезапно влез в диалог, распихивая собеседников плечами. – Я кое-что слышал… - Гатри… - процедил Кайнан. - Погоди, прелесть. Я подслушал, честно, абсолютно случайно, один диалог. Две женщины, с очень странными и ворчливыми голосами, как у Измы, беседовали о чем-то весьма настораживающем. Упомянули Риланов, Д’артанганов, Лордвудов… И была фраза: “Еретизм должен быть искоренен”. Что-то про грязь и прочее… Я ничего не понял, но, может, вы поймете… Рейвен грела уши, косясь в сторону друзей. - Это ведь не секрет, что в обществе любую неугодную им вещь – называют еретизмом? – вставила она. – Уверена, таких разговоров в этих стенах дождем не смочишь. - Почему раньше не сказал? – воскликнула Тэнси. Билли покраснел и надулся. - Я забыл! Тут со мной уже произошло больше, чем за всю жизнь… И что это может значить? - Не знаю… - Тэнси спрятала лицо в ладонях. – Что-то очень нехорошее… Но сейчас не время об этом. - Это может быть опасно? – спросил Мэтт. – Вроде заговора какого-то… Все уставились на него широкими глазами, и он тут же задрожал. - Что? Билли захохотал, толкая его в плечо. - Ты бы свое лицо видел… Умора. - Отвали! Билли с Мэттом начали пихаться и что-то друг другу выговаривать. Кайнан устало вздохнул, отводя глаза от раздражающих его балбесов. - Октавия, Клэр, удачи! – завопил Малачи, подскакивая со скамьи.       Сестры вымучено улыбнулись, переглядываясь, и спустились вниз по лестнице, считая ступеньки, в попытке оттянуть злосчастный поединок. Зал возопил, грохнула музыка, и девушкам не оставалось ничего, кроме как подчиниться правилам – разойтись в противоположные стороны и встать друг напротив друга, посмотреть в глаза своей сопернице. Герб развернулся в тот же миг, как стихла музыка. На полотне извивался ярко-красный аспид, вышитый из пропитанных кровью нитей, зловеще трепыхаясь над ареной. Клэр с грустью в глазах всмотрелась в символ своего рода и перевела взгляд на Октавию. Ее сестра часто дышала, сжимая кулаки. Октавия злилась. Ее разрывало от досады, от несправедливости. Как она могла поднять руку на сестру, которую один раз чуть не потеряла? Октавия до сих пор помнила ту боль, что разлилась в груди Клэр, помнит жесткую хватку удушья на горле. Она не может уснуть, пока сестру мучают кошмары, не может есть, пока Клэр не в настроении, тогда как она может причинить ей боль? Великое наследие – сестры-близнецы, очаровательные девочки, первые за много поколений семьи Пемброков, чье племя долгое время не знало счастья рождения дочерей. Покойная мать Августина, завещала чудесным созданиям беречь друг друга, защищать любой ценой и всегда быть рядом. Любовь, что переросла в неразрывную связь, когда в крови вспыхнула магия, стала катализатором таланта, которым восхищаются по сей день. Октавия могла составить конкуренцию Эвелин. Вот только Клэр не была на это способна. И сколько бы тетушки не нравоучали, сколько бы сил не тратили – Клэр не имела возможности противостоять собственной сестре в силе магии. Сестры понимали, что пройти может только одна. Они бы согласились и не пройти вовсе, если бы не отец, состоявший в Сейме, если бы не репутация, и много других вещей, сковывающих в тиски обязательств. Пройти может только одна, и каждая сестра хотела бы уступить. Каждая сестра не посмеет причинить вред другой. Клэрития почувствовала, как защипало глаза. Она любила поэзию и долгий сон. Не могла жить без верховой езды и выпечки. Не представляла своего существования без их загородного дома, с стрельчатыми окнами и узорной архитектурой, с длинным шпилем, вонзающимся по вечерам в уходящее за горизонт солнце. А без магии, Клэр спокойно могла жить, но в тоже время ведьме нельзя жить без магии. Тем более, когда ты одна из двух первых ведьм в семье за несколько поколений. Она грустно улыбнулась и опустилась на холодный минерал, доставая из рукава иголку. Октавия быстро смекнула, что задумала ее сестра, и села вслед за ней, также протягивая руку к нагрудному карману и извлекая оттуда коробочку. Тонкая игла, зажатая в пальчиках, сверкнула, отражая сияние настенных светильников, белых и холодных, как зимнее утро.       Сестры одновременно укололи пальцы, вонзая ледяной металл в мягкие подушечки пальцев. Красные капли потекли по коже, огибая костяшки, заструились по запястьям. Когда их путь достиг пола, то, воткнувшись в твердую поверхность, они зашипели, испуская густой пар, обволакивающий тело и разум. Ведьмы вытянули окровавленные руки, переворачивая их ладонями вниз. Кровь продолжала бежать, ее было неестественно много для такого маленького укола, но вот она собралась в лужицу, которая принялась неистово бурлить, испаряясь в воздух, собираясь в кроваво-красное облако. Пар кружился, метался в разные стороны, клокотал и недовольствовал, сгущаясь над их головами. Красные облака зависли друг напротив друга, обретя формы и объем, приняв угрожающе-оборонительную позицию.       Сестры взмахнули руками, и облака спустились ниже, придвигаясь к груди, вставая щитом, но и мечом. По щелчку пальцев из них вырвались острые щупальца, похожие на иглы. Лезвия принялись вонзаться в облака, нарушая неосязаемый покой, изрезать и выкорчевывать. Клэр хлопнула в ладоши, и облако распалось, рассыпалось на множество осколков, вмиг обернувшихся жидкой кровью. Та потекла ручьем вокруг ведьмы, окружая ее, заключая в кольцо. Затем она зашипела, превращаясь в кровавый кипяток. Клэр задергала руками, заметала пальцами, заскрипела костями. По арене пошел черный морок, россыпью сокрушаясь над Октавией, затягивая ее в непроглядную завесу чумного пороха. Октавия закашлялась, давясь слюной, сгибаясь пополам. Тело налилось свинцом, кожу тяготил туман, ложась липкой пленкой на затылок, придавливая к земле. Но Октавия не могла проиграть. Не могла принять свою судьбу на глазах отца и Верховного Сейма. Их битва должна состояться в той мере, в какой ее все ждут. Зрители жаждали зрелищ.       Вонзаясь ногтями в камень, ведьма откинула голову, мотнув густыми кудрями. Глаза выкатились от натуги, из носа пошла кровь, затекая в рот и глотку, ползя по шее. Рука взметнулась к лицу, прошлась по губам, вытирая теплую жидкость. Октавия растерла кровь меж ладоней, а затем нанесла полосами на веки, обрамляя подсыхающей коркой брови и виски. Зрачки ее задрожали, а радужка скрылась, заползая глубже в голову, оставляя только белоснежную склеру. Облако Октавии осело на пол дождем, и по взмаху руки, вновь начало обрастать формой – мышцами и тканями. Кровь собиралась в цилиндрический предмет, что с каждой новой секундой все больше напоминал руку, которая принялась увеличиваться. Пальцы исполинской конечности задрожали, и она, пригвожденная к полу кровавыми чернилами, метнулась в сторону Клэритии и оттолкнула ее. Заклинание сбилось – морок растворился в воздухе, словно его и не было. Октавия вздохнула полной грудью. Ее тело тряслось, на коже выступил пот. Клэрития медленно поднялась с пола, усаживаясь на колени. Несколько плавных движений, и облако вновь взметнулось над землей, выпуская из себя острые иглы, вонзающиеся в руку на страшной скорости, заставляя ее изгибаться. Октавия вскрикнула, словно иглы вонзались в ее собственное тело.       Клэр больше не предпринимала попыток новой атаки, только поддерживала на весу облако, что продолжало испускать из себя призрачные лезвия. Октавию пробрало дрожью, ее подчиненная плоть совершила новый выпад. Каменный пол треснул под ударом громадного кулака, но Клэрития не двинулась. Тогда Октавия вскричала: - Не смей мне поддаваться!       На губах Клэр появилась тень улыбки. Всего лишь тень. Внезапно для Октавии, рука метнулась в сторону облака, что она и планировала, но сгусток тумана ушел в другую сторону, вставая аккурат над головой ее сестры. Миг - и ладонь должна накрыть крохотное тело Клэр, и Октавия не успевала ничего сделать. Шум от удара заставил весь амфитеатр вздрогнуть и прикрыть уши. Фундамент затрещал, брызжа пылью и песком. Под ногами Октавии, несущейся к сестре, дрожала земля.       Зрители затаили дыхание. Октавия нависла над сестрой, которой чудом удалось увернуться от удара. Помотав головой, она привстала на руках и прокашлялась. - Сдурела?! Что это было, Балор тебя раздери?! Зачем подставилась? Тебя могло раздавить! – Октавия схватила сестру за плечи и начала возмущенно трясти. Клэр лениво усмехнулась, потирая вспотевший лоб. - Ты слишком низкого обо мне мнения, сестренка. Грохнули фанфары. Октавия прижала Клэр к груди. Слезы, которые она пыталась сдержать, но тщетно, заструились по щекам, прорезаясь сквозь кровавые мазки. - Прости, - Октавия выдохнула Клэр в шею и почувствовала ее пальцы на своей скуле. - Звание Верховной тебе пойдет больше. Пусть для Шабаша это и будет опасно… Октавия подавила смешок и подхватила сестру под руку, поднимая ее на ноги. - Ты отлично справилась, - сказала Октавия. - И без тебя знаю. Почти все друзья, кроме Тэнси – из-за сопящей на ней Софи и Кайнана – из-за нежелания, поднялись со скамеек и встречали сестер бурными аплодисментами. Билли даже присвистывал. - Да будет вам, показушники… - ворчала Октавия, бережно опуская сестру рядом с Малачи. - Блистательно, невероятно! – Малачи зашелся в безудержном смехе, продолжая хлопать в ладоши. - Зрелищно, ярко! – поддержала Рейвен. - Неудержимо, потрясающе! – закончил Билли. Октавия улыбнулась, искренне смеясь и театрально поклонилась, отведя одну руку, затем вторую. Приняв от Малачи влажную салфетку, она вытерла лицо и гордо вскинула голову. - Узрите, перед вами будущая Верховная. Тэнси и Рейвен насмешливо переглянулись. - А за такое можно и по хребту получить… - тон Рейвен был язвительно страшным. Октавия лишь хмыкнула. Тэнси нежно погладила Софи по макушке, пробежавшись пальцами по лбу. - Моя очередь, милая… Софи недовольно заворочалась, сильнее прижимаясь к ее коленям, и Тэнси улыбнулась. Рейвен, придерживая Софи под боком, взяла ее за воротник и переложила к себе, вызволяя Тэнси из плена веснушчатых рук. - Волнуешься? – тихо спросила Рейвен. - Вовсе нет, - лицо Тэнси было действительно спокойным. В умиротворенных глазах лежал покой. – Случится так, как случится. - Но ты все же постарайся, - подметила Октавия. Билли ободряюще улыбнулся. Мэтт тоже было хотел что-то сказать и даже раскрыл губы, но тут же запнулся и отвел взгляд. - Удачи, Тэнси, - неожиданно сказал Кайнан. Тэнси удивилась, и пусть это было не очень вежливо, даже приоткрыла рот. - Спасибо большое, Кайнан, - она широко улыбнулась, прищурив глаза и махнула друзьям рукой.       Воздух в амфитеатре спертый и пыльный. Духота наваливается со спины, распрямляется и впитывается под кожу, оседая на костях талым снегом. Она давит на голову, в которой роятся мрачные мысли, заползает в уши, капает в глазные яблоки. Тэнси стерпела духоту, перебив ее прохладными выдохами. Потрясая кистями, ведьма преодолевает ряды скамеек, отворачивается от следящих за ее движениями глаз, поправляет выбившиеся из прически локоны, изящно заправляя их за ухо. Спина прямая – безупречная осанка, нежный взгляд и легкая улыбка. Такая, какой ее привыкли все видеть. Ривер ждала ее у входа на арену, скрестив на груди руки. - Ты не торопишься, - недовольно говорит она. Тэнси кивнула и промолчала, тогда Ривер шумно вздохнула и полезла в карман. – Это тебе от Хемлока… В ее голосе читалось раздражение. Тэнси посмотрела на протянутую руку и заметила сжатый в пальцах клочок бумаги. Розоватый листочек, для заметок, блестел под лампами. Тэнси вскинула брови и приняла его, незамедлительно развернув. “Во всяком деле, чтобы добиться успеха, нужна некоторая доля безумия”.       Тэнси подняла взгляд, пытаясь отыскать Хемлока на трибунах. Он сидел точно напротив, там где восседал Сейм – Дорин Мертон и Хоард Чарлтон – но чуть позади, за спинами Мерулы и Джонатана. Поймав ее взгляд он улыбнулся и помахал рукой, пусть и недолго, так как тут же отвлекся на разговор с Эвелин. Тэнси этого достаточно. Она свернула листочек и убрала в рукав. В голове стоял звон, заглушающий прочие мысли, скрывая волнение и страх поражения. Тэнси искоса посмотрела на Ривер. Ведьма выглядела напряженной, выспренной, словно мраморная колонна.       Зал шептался, но гомон тихих голосов прерывала торжественная музыка. - Даже не пожелаешь мне удачи, Ривер? – Тэнси слегка наклонилась вперед, пытаясь заглянуть сопернице в глаза. - Подавись своей удачей, Д’артанган. Не думаю, что ты что-то потеряешь, если проиграешь в конкурсе, - в глазах Ривер много злобы. – Только вот не у всех есть возможность остаться “при дворе”, даже в случае поражения. Удача тебе не требуется… Больше не сказав ни слова, Ривер двинулась вперед, пересекая арену и вставая чуть впереди от ее конца. Тэнси выгнула бровь и последовала за ней. - Мне не пристало поддакивать… - Тэнси выхватила глазами родителей на трибунах. Ее мать – Твилла – радостно махала руками, подначивая дочь и широко улыбалась, глаза ее блестели. Отец был более сдержан, но на лице лежала гордость, в плечах виднелась уверенность. Терстон медленно кивнул, и Тэнси кивнула ему в ответ. – Подобным персонам… Музыка стихла, оставляя тишину, которая явила два герба, шумно упавших с потолка. Символом рода Ривер – Харриданов – был синий соловей, сидевший на тонкой ветви. Над Тэнси в воздухе просвистела ткань, на которой была изображена черная кошка, сидящая на задних лапах, прикрывая их хвостом. Узкие ромбовидные зрачки были вышиты золотом. Звук ткани ударил Тэнси по ушам, подстегивая сконцентрировать внимание на Ривер.       Сигнал к бою пронесся по арене, и Ривер не стала медлить. Ее пухлые ручки творили одно атакующее заклинание за другим, и мощные потоки магии летели друг за другом дробью. Тэнси охнула и выставила перед собой руки, создавая щит, в попытке защититься от неудержимых заклятий. Но Ривер не сдавалась. Магия сыпалась на Тэнси, от которой та неумело отмахивалась, отступая назад, все ближе к парапету, что разделял арену и зрительский зал. Несколько атак ушли в молоко, врезаясь в упрощенную Эгиду. Тэнси повалилась на пол, сбитая с ног очередью сияющих стрел. Голова закружилась, перед глазами принялись мельтешить черные точки.       Ривер наступала. Малорослая, трусливая, но такая упертая. Ривер была известным провокатором, порой казалось, что ей просто скучно жить в обществе, где никто не спорит и не сплетничает. Ее всегда было слишком много. Ривер была в каждом разговоре, в каждом слухе, в каждой комнате. Она пряталась за углами, а спустя секунду убегала оттуда, потрясая длинным хвостом черных волос. Тэнси не могла понять, почему Ривер ее так невзлюбила. Возможно, Ривер никто по-настоящему не нравился. Ей нравилось угождать и находиться в центре внимания. Ривер нравилось таскаться за Эвелин, сотворять себе кумира в ее лице, хотя и слепому было понятно, что внучке Верховной до нее и дела нет. Но Эвелин ее не гнала, мирилась с ее существованием, как мирится акула с акульей реморой. А Тэнси решила прогнать, отвергнуть лесть и благоговейные вздохи. Голос Ривер был полон насмешки, ее руки горели магией, пока ее тело приближалось к оглушенной, почти поверженной Тэнси.       “Во всяком деле, чтобы добиться успеха, нужна некоторая доля безумия”. - … некоторая доля безумия, - прошептала она. Взмах руки, быстрый выпад. Важно было успеть, ухватиться, увернуться. - Solutam terram! Тэнси выпалила заклинание и тут же перекатилась. В тот же миг земля под ногами заворчала, разрушаясь, осыпаясь на куски – превращаясь в песок, что тянул ноги и тело, затягивая в свою рыхлую плоть. Тэнси оказалась на краю самодельного обрыва, в который провалилась Ривер, и теперь неуклюже карабкалась, разгребая руками землю, впиваясь ногтями в чернозем. Пальцы Тэнси заискрились – почва начала размягчаться, теряя форму и плотность, стала вязкой, горячей. Болотистая гуща облепила Ривер до самой поясницы, вцепилась в нее своими липкими лапами, ухватилась за волосы, за край одежды, размазываясь по коже дегтем. Ривер завопила от боли рвущихся волос, но за мгновение до того, как ее голова скрылась бы под слоем вязких песков, она прокричала: - Аqua columna! Свет и гром ворвались на арену, выплескиваясь из ладоней Ривер, обволакивая ее тело. Песок оттолкнуло что-то невидимое, вставая вокруг ведьмы куполом. Трескучая волна отбросила завороженную блеском Тэнси и уронила на бок. Увеличиваясь и разрастаясь, поблескивая и шипя – болото встало на дыбы. Темная густая жидкость стала прозрачной, обращаясь в столб воды. Яма под ногами Ривер поднялась, восстанавливаясь в ровный пол, и теперь ведьма уверенно стояла на твердой поверхности, а вокруг нее, беснуясь, колыхалась вода, обвиваясь вокруг нее смерчем. Тэнси подавила истеричный вопль и вскочила. Вода угрожающе волновалась. Резко всполохнулись капли, и водяная стрела бросилась в сторону Тэнси, следуя за руками Ривер.       Доля безумия. Тэнси кинулась в сторону, отставила назад ногу, почти падая лицом на землю, но падение предотвратили вовремя выставленные руки. Пальцы вцепились в грубый камень и заскребли по нему, издавая неприятный писк. По камню пошел, вальяжно растягиваясь по поверхности, ледяной налет. За долю секунды, еще до того как водяной столб достиг своей цели, а именно хрупких плеч Тэнси, ледяная корка успела дотянуться до того места, где прежде стояла девушка. Мороз вскинулся над землей, твердым телом впиваясь в поток. Столкновение стихий разнеслось по амфитеатру свистящей волной, вынуждая зрителей зажмуриться от хлынувшего в их лица ледяного ветра. Вода не выдержала натиск холода и начала загрубевать, покрываясь инеем, который становился все толще по мере распространения. Лед скрежетал разрастаясь, превращая водяную стрелу в заледеневшую скульптуру современного искусства. Ривер огромным усилием сумела оторвать руки от заклинания. Отдача прошлась по ее телу, и девушка упала на спину, корчась и прижимая замерзшие руки к груди. Она перевернулась на бок и вжалась лицом в холодный пол, шумно дыша. - Сдаюсь… - шептала она. – Сдаюсь, только отстань…       Тэнси не верила своим ушам, застыв на месте и слегка пошатываясь. Ледяная скульптура надломилась и обвалилась на пол, разлетаясь на сотни мелких осколков, заглушая своим падением рыдания прижимающейся к земле Ривер. - Что? – Тэнси сделала к ней шаг. – Почему? Звук приближающихся шагов заставлял Ривер вздрагивать каждый раз и прятать лицо в ладонях. - Отстань…       Тэнси не посмела подойти ближе. Замерла в двух шагах, созерцая опустошенным взглядом убитую горем поражения соперницу. На трибунах заулюлюкали, призывая ведьм продолжать, но музыка дала понять, что победитель уже выбран. - Ривер, зачем… - прошептала Тэнси. – У тебя ведь еще много энергии… - Нет! – злобные зеленые глаза высунулись из-под растрепанной челки и бешено уставились на Тэнси. – Я больше не хочу… Не хочу…       Подбежали медсестры, хватая Ривер под руки, встряхивая ее пухлое тельце и суя под нос беленький платочек с нашатырем. Тэнси поджала губы, наблюдая, как Ривер уводят с арены, как трясутся ее плечи. До Тэнси вдруг дошло, что мало кто из конкурсанток хотел стать Верховной по-настоящему. Этого хотело общество. Сборище высокомерных личностей, которые, несмотря на время, место и чувства, вынуждали следовать по пройденной тропе, ведь так было нужно. Так когда-то приказали предки. И кто они такие, юные и зеленые, чтобы противиться традициям? Ривер не хотела быть Верховной. Первые два испытания были детским лепетом, по сравнению с тем, что их ждало дальше. Многие люди хотели власти, но лишь крохотный процент от этой массы готов добиваться ее таким путем. Уничтожая человека в других.       Тэнси вернулась на свое место, разбитая, дрожащая. Руки Рейвен вцепились в ее предплечья, сжали хрупкие руки, притягивая к себе. - Ну как ты?.. - Это нечестная победа… - Тэнси опустила голову на плечо Рейвен, прикрывая глаза. – Я ее не заслужила… Рейвен обернулась к Октавии с Клэр. На их лицах читалось изнеможение. - Тэнс, ты заслужила все и даже больше, - пальцы Клэритии пробежалась по макушке девушки, размеренно поглаживая. – Это выбор Ривер… Тэнси вдруг подскочила и взглянула на Рейвен. - Сейчас твой поединок… Не слушай меня, тебе нужно собраться.       Рейвен устало улыбнулась и сжала ладонь Тэнси, кивая ее словам. Страх поселился в подкорке. Он жил в затылке, надоедливо постукивая, скребя когтями по коже и заливисто, язвительно хохотал. Руки Рейвен тряслись, но она не смела поддаться этому чувству. Она пообещала, что будет терпеть ради себя. Ведь пока она ничего не добилась, покоя она не заслужила.       Натянуто улыбнувшись друзьям напоследок, девушка встала. Взгляд Кайнана на секунду заставил ее смутиться и оторопеть, но он тут же отвернулся слегка кивая, будто невзначай. Рейвен поджала губы, пряча улыбку. Эта его ненавязчивая поддержка провоцировала в ней садистское веселье. Забавно было наблюдать, как он пытается оставаться равнодушным. Кайнан проводил девушку глазами. Ее магия была ему интересна, что, безусловно, выбивалось из его хладнокровного образа. Но ему и правда не терпелось увидеть подчиненную мертвую энергию в действии. Отец бы этого не одобрил. Сегодня Кайнан готов пойти на уступки. Только сегодня. Рейвен пообещала ему, что больше не станет использовать темную магию. Один раз, а если ослушается, то охотник выполнит свой долг.       У входа на арену Рейвен ждала Присцилла. Удивление хлестнуло Рейвен по лицу, но девушка только слегка сжала пальцы, обращая на бабушку вопросительный взгляд. - Что ты здесь делаешь?       Присцилла жалостливо потупила глаза и потянулась к рукам внучки. Рейвен позволила взять ее ладони, которые бабушка принялась медленно поглаживать. - Хотела пожелать удачи… И подарить тебе кое-что. Присцилла отняла руки и сняла с безымянного пальца голубоватое сияющее кольцо. Протянув его Рейвен, она вздохнула, растягивая сухие губы в улыбке. - Это кольцо подарил мне твой дедушка, когда делал предложение… Оно из лунного камня, который был для нас с Корвусом символом любви, вечной, неугасающей. Эту любовь я хочу отдать тебе. Она ничего не изменит и не искупит моей вины перед тобой, но… может, положит начало нашим новым отношениям… Рейвен приняла протянутый подарок. Кольцо светилось звездным блеском, было гладким и теплым. - Не стоит его мне отдавать. Все-таки оно много значит для тебя… - тихо сказала Рейвен. - Ты значишь не меньше. Дай мне шанс, и я все исправлю, - Присцилла положила морщинистую ладонь Рейвен на щеку, проводя большим пальцем по скуле. - Исправишь? Что? - То, что натворила… Теперь я вижу, какой эгоисткой была, но страх потерять тебя меня отрезвил. Ты была таким светлым ребенком, Рейвен, а я все испортила… Рейвен покачала головой. - Не ты все испортила… - Рейвен надела кольцо и долго на него смотрела. Переведя взгляд на Присциллу, девушка искренне улыбнулась, наблюдая ее смятение. - Я только за. Но нам предстоит тяжелый разговор… - Я знаю, - Присцилла улыбнулась в ответ. – Мы обязательно обо всем поговорим. А сейчас, вдохни поглубже и не смей проиграть. Рейвен закивала и прижалась к бабушке, морща лицо, в надежде сдержать подступающие слезы. - Спасибо. Для меня это важно…       Присцилла крепко обняла ее, прежде чем отступить на полшага, а затем подняться на трибуны. Рейвен несколько секунд смотрела ей в след, а когда отвернулась, подскочила на месте, натыкаясь на Эвелин. Та только повела бровью, смерив девушку взглядом и направилась к арене. Рейвен глубоко вдохнула и двинулась в ту же сторону. Они встали у самого входа и принялись дожидаться приглашающего сигнала. Рейвен было неспокойно от вида Эвелин, стеклянными глазами уставившуюся вдаль. - Стоит хотя-бы парой слов обмолвиться… - выдавила Рейвен. – Перед поединком.       Эвелин заморгала и повернулась в ее сторону, одаряя девушку вопросительным взглядом, будто только что заметила ее присутствие. Рейвен от такого пренебрежения прожгло изнутри. “Да она меня за человека не считает!” - Прости? – Эвелин вскинула брови, наклоняясь ближе к Рейвен, словно разглядывая причудливое насекомое. – Действительно ли стоит? Какой толк?       Рейвен задохнулась возмущением, но тут же черты ее разгладились. В глазах Эвелин действительно была пустота, как и сказала Тэнси. - Ну, будет бестактно просто победить меня, и даже не удостоить похвалой. Хотя бы за то, что мне посчастливилось биться именно с тобой. Или я не достойна и твоего взгляда? Эвелин оторопело созерцала собеседницу. - Никак не пойму… Мне стоит тебя похвалить за то, что я тебя одолею? - Как вариант… Или за то, что я не струсила и встретилась с тобой лицом к лицу, внучка Верховной… - Рейвен широко раскрыла глаза. – Тебя ведь тут все боятся, а ты лавируешь меж студентами, как меж сорняками. Это я успела заметить. Эвелин без интереса пожала плечами и завела руки за спину, сцепляя пальцы в замок. - Я не обязана замечать каждую букашку, на которую наступает мой сапог.       Рейвен иронически улыбнулась, любуясь, как Эвелин показательно от нее отвернулась, теряя терпение. Она выпрямилась и отвела взгляд, повторяя ее позу. - Я могу тебя понять, Эвелин. С такой матерью и Джек-потрошитель бы волком выл. Но не жди от меня сочувствия.       Рейвен услышала, как Эвелин резко вдохнула, и победно улыбнулась. Выводить людей из себя было ее лучшим талантом, пусть и не самым востребованным. Но выражение лица Эвелин осталось невозмутимым, когда она вновь повернулась в сторону Рейвен. - Ты смешная девочка, Рейвен Лордвуд, - девушка утвердительно кивнула, отвечая на равнодушный взгляд Эвелин острой ухмылкой. - Еще какая. А знаешь, когда наступит апогей комедии? Когда ты проиграешь. К радости Рейвен, щеки Эвелин заалели, а глаза наполнились презрением. - Не такая уж ты и страшная, внучка Верховной, - самодовольно сказала Рейвен. - Верно говорят, ты дочь своей матери, Лордвуд, - бросила Эвелин и улыбнулась. – Ты только не печалься сильно, когда опозоришься на всю Академию. Громкие речи – это слабость.       Рейвен словно ледяной водой облили. В груди затерлось жгучее желание ударить Эвелин по лицу, стереть с ее лица насмешливую улыбку, выбить из ее рта эти грязные слова. Глотку засаднило наступающей тошнотой. Но сейчас не время злиться, нельзя поддаваться эмоциям.       Ответ Рейвен заглушили фанфары, и ей пришлось проглотить негодование, устремляясь на арену. Герб с белым пятнистым кречетом развернулся над Эвелин. Свой символ род обрел благодаря Меруле Рейнер, которую однокурсницы называли “хищной птицей”, из-за ее жадного и упрямого характера, неугасимого настроя достигать своей цели.       Зал погрузился в тишину. Рейвен герб не достался. Она воздела глаза к потолку и плотнее сжала челюсти. Вдруг, с громким треском, полотно все же выпало из своей ямки и расстелилось, открывая наблюдателям взмахнувшего крыльями черного ворона. Рейвен слабо скривила губы в полуулыбке и взглянула на Верховную. Мерула вальяжно распласталась в кресле, положив голову на ладонь, казалось, происходящее на арене ей вовсе не интересно. Но когда ее глаза нашли глаза Рейвен, губы Верховной дрогнули, а на лице блеснуло хитрое торжество, как у ребенка, чья проказа удалась. Официально у Лордвудов не было герба, но некоторые в обществе отказывались признавать Корвуса Лордвуда еретиком, настаивая на том, что его вклад в алхимию все же неоценим.       Рейвен хотелось кричать и визжать, запрыгать на месте от недовольных лиц Миранды и Сейма. Рейвен все помнила, ей хватало ума понять, что многие идеи Корвуса потерпели крах именно благодаря зацикленным на правильности и традициях людям. Сейчас, только в ее руках что-то изменить. Доказать, что они заблуждаются на ее счет. Корвус был некромантом, в народе “последним вороном”. Черная птица считалась потусторонним вестником, могла пересекать границы между мирами, что и пытался сделать Корвус – воскресить мертвую плоть, достать погибшую душу из другого мира. Так Лордвуды обрели свой символ.       Прозвенел сигнал, вырывая Рейвен из раздумий. Когда она сфокусировала взгляд на Эвелин, то тотчас увидела, что ее рука уже выставлена, а в ее сторону несется ужасающе яркая вспышка. Луч гремел, пересекая арену. У Рейвен была доля секунды, чтобы сгруппироваться, сотворить магию. В этот раз, к удивлению Рейвен, это оказалось проще, чем ранее. Осознание своей своеобразной значимости придало ей сил? Девушка не знала. По рукам, от кончиков пальцев до локтей, пополз блеклый липкий туман, обрастая щупальцами. Левую ногу в сторону, корпус наклонить. Грудь обдало жаром, а по затылку пробежался холодок. Рейвен ощутила как зачесались дрожащие глазные яблоки, а сознание помутилось. Тэнси и Кайнан задержали дыхание. Луч врезался в серую завесу и остановился. Он продолжал висеть в воздухе, звенеть и пробиваться, но все же замер. Рейвен трясло, такой напор ей сложно было остановить. Она вмиг вспотела, а ноги начали подкашиваться. Луч продолжал напирать, тогда ей пришлось развести руки в стороны, ловя его в некую сеть, погружая глубже в непроглядную тьму, которая обволакивала метающееся сияние. Когда Луч полностью погрузился в ловушку, Рейвен сдавила его и прошептала: - Effusio…       На ладонях зажглись фиванские буквы, яркими вспышками освещая черную мглу. Заклинание поглощения было как никогда кстати. Луч мог поглотить все, кроме мертвой энергии. Но Рейвен могла поглотить и ее. Сияние схлопнулось, сверкнув напоследок в глазах Рейвен, и исчезло. Рейвен пошатнулась, но быстро выпрямилась. Лицо Эвелин осталось непроницаемым, но глаза… Рейвен увидела в них такую желанную тревогу. Зал притих, утопая в молчании. Время словно замерло. Рейвен остановила Луч и осталась стоять на ногах. По трибунам пробежался шепот. Софи медленно разлепила глаза. Тишина тут же ее насторожила. Бросив взгляд на Тэнси, она заметила, что подруга неотрывно следит за ареной. Октавия прикрыла рот ладонью, а Клэрития сцепила пальцы, прижимая их к груди. - У нее получилось… - изумленно прошептала Октавия. – Как у нее это получилось?..       Тэнси не ответила. Сбивчивое дыхание выдавало ее волнение. Эвелин поджала губы, но больше ничего не показало ее смятения. Но Рейвен хватило одних только глаз. Сорвавшись с места, Эвелин вскинула обе руки из которых молниями вылетели сразу два Луча, в несколько раз больше первого. Рейвен, не успела и моргнуть, как ее сбило с ног и отбросило в парапет. Гулко влетев в каменную стену, она упала на пол, застонав. “Блестяще большой шаг к победе, значит…”       Голова трещала. Но на передышку не было времени, ведь земля под ее ногами задрожала. Острые, словно пики, грубые камни, которые способны разорвать плоть за секунду – из земли вырвались сталагмиты, один за другим, вставая вокруг Рейвен стеной, непреодолимой преградой, что отрывала ее от реальности, скрывала от посторонних глаз. Воображение Рейвен достаточно ярко преподнесло ей картины, как ее тело насаживается на один из таких камней, как насаживает рыбак червяка на крючок. Эвелин стала рыбаком. Отчаяние вызывало приступы удушья. Сталагмиты начали уплотняться, расширяясь, грозясь сжать Рейвен и раздавить. “Черта с два!”       Рейвен свела ладони, слова шепотом слетали с ее губ быстрым речитативом. Руки жгли еще не потухшие фиванские символы, к этой боли прибавились судороги, схватившие плечи. От напряжения из носа и ушей пошла кровь, но Рейвен не замечала. Слух резал скрежет камней, что рвали землю. Они приближались, были уже совсем рядом. Она спиной чувствовала их холод. Вместе с последним предложением, с пальцев Рейвен слетела вспышка, впитавшаяся в каменные столбы. - Fiat lux!       Камни покрылись тонкими полосами, надломившимися трещинами, из которых просачивался свет, с каждой секундой все более яркий, почти ослепляющий. Сталагмиты затрещали, и Рейвен свалилась на пол, закрывая голову, когда они взорвались. Булыжники разлетелись по всей арене, передние ряды дернулись, когда несколько осколков врезались в Эгиду, прямо у них перед носом. “Может, сегодня я не одержу победу. Но поставить тебя на место, Эвелин, я обязана.”       Из глаз потекли слезы, которые Рейвен тут же стерла вместе с кровавыми подтеками. Нельзя быть сейчас слабой. Эвелин пошатнулась. Красные щеки, изогнутые губы, злобный прищур глаз. Рейвен выбила ее из колеи. Шумное дыхание, часто вздымающаяся грудь. Рейвен вскинулась, скрестив перед собой руки, но тут же развела их в сторону, выплескивая, будто из самой груди, поток пламени, который разлетелся полукругом. Словно пылающий серп, огонь полетел в сторону Эвелин, что на мгновение потерялась, ошеломленная наглостью. Рейвен посмела атаковать. Пламя рывками двигалось в воздухе, выкидывая вперед полыхающие языки. Эвелин подняла ладонь, окружение вокруг которой загустело. Огонь врезался в неосязаемую стену, отбрасывая искры вокруг Эвелин, но не задевая. Поглотив пламя, которое покинуло арену с жалобным шипением и характерным звуком угасания, Эвелин дернулась вперед, махнув руками по бедрам. Из воздуха вылетели звенящие полупрозрачные цепи, возникнув казалось из-под земли. Лязгнул призрачный металл и схватился прочными оковами вокруг тела Рейвен, прижимая руки к туловищу, погружая ее в кокон, из которого не было шанса выбраться.       Эвелин начала сжимать пальцы вытянутой руки, медленно, постепенно, вынуждая Рейвен корчиться от боли сдавливаемых мышц и костей. Цепи скрежетали, стягиваясь. Об пол что-то брякнуло. Рейвен опустила глаза, сжимая челюсть, увидела бабушкино кольцо, блеснувшее в нескольких шагах от нее.       Беги, маленькая Рейвен, беги. К полыхающему на отшибе дому, неси свои кости к умирающей в угаре матери. Скорбеть – вот твоя участь. Рейвен затрясло от гнусавого шепота в голове. Сердце забилось в глотке, не пропуская воздух, схватывая единственные попытки взять себя в руки. Цепи давили все сильнее и вдыхать переставало быть возможным. Рейвен стиснула зубы и откинула голову. Цепи рвали кожу, но девушка терпела, терпела боль ради себя, высвобождая из хватки руку, которая, как только освободилась, схватила звено одной цепи, сжимая призрачный металл пальцами. Вырывай свою победу зубами, иначе ты ничего не стоишь. Сожри всех с костями, не дай им тебе помешать. Ногти впились в скользкую поверхность, пальцы вспыхнули кислотно-зеленым сиянием, переходящим в черные сгустки. Звено треснуло под натиском тонких паучьих пальцев и Рейвен удалось разломить одну из цепей пополам. Дышать сразу же стало легче. Рейвен только потянулась ко второй цепи, как разорванная вскинулась над землей и стеганула ее по спине, выбивая весь дух. Ты не ходила к ней на могилу. Скоро ляжешь рядом.       Второй замах был ощутим одним лишь взглядом, как более сильный и большой. Цепь приближалась, свистела в воздухе, но подлетев к самой шее, зависла в воздухе, недвижимая. Эвелин оторвала от цепи хладнокровный взгляд и перевела его на Рейвен, которая уже прожигала соперницу глазами.       Она с тобой не церемониться. Так почему же ты такая жалкая, маленькая Рейвен?       Цепь, повисшая за спиной, надломилась и треснула, обрушиваясь стеклом на каменный пол. Вторая отнялась от тела, шумно отлетев в сторону, встречаясь грозным звоном со своим собственным продолжением. Но не успела она далеко пролететь, как тут же рука Рейвен заставила ее остановиться. Призрачная плоть затряслась, вскипая изнутри. По цепи побежали тускло-белые язвы, оплетая заклинание будто паутина, растворяя его в себе. Цепь исчезла, но вместо нее возникла стрела, мерцающая и переливающаяся внутренностями. Сгусток энергии, обретший форму, ринулся на Эвелин. Ведьма выставила руку, но заклинание оказалось слишком мощным для столь спешного щита и отбросило ее на спину.       Эвелин зарычала, как животное, брызжа слюной, метая безумный взгляд. Поднимаясь с пола, она царапала ногтями камень. Злость впилась в голову, разъедая разум. Поединок затягивался. А поединок не должен затягиваться. Она ударила кулаком по земле, раскалывая твердый фундамент и по нему, летящей вспышкой заструилось свечение, которое, достигнув Рейвен, взорвалось точно под ней, подбрасывая над ареной. Рейвен задохнулась вздохом, когда ее тело вскинулось над землей, но легкие успели выдохнуть два слова: - Arbor radices!!!       Землю вновь затрясло и она разверзлась, извергая из себя мощные корни, витиевато уходящие вверх. Рейвен подгадала момент и ухватилась за один из них, молниеносно соскальзывая с него и падая на пол. Стебли обрушались на Эвелин один за другим, поднимая столпы пыли. Ведьма то уворачивалась, то отбивала их щитом, пригибалась, уходя от столкновения.       Но сколько бы Рейвен не прилагала усилий, Эвелин все же прорвалась. Стебли заледенели, когда девушка выкрикнула заклинание, а следом вспыхнули, раскалываясь на острые куски, что собрались в один рой, встав плотной завесой перед Эвелин. Окруженная сверкающими жалящими орудиями, что выглядели как отломанные от крыши сосульки, Эвелин сжала руки, царапая ногтями ладони. Завертевшись одним течением, осколки полетели в Рейвен, которая уже сотворила щит. На полноценную Эгиду времени не было, хотя она наверняка сработала бы лучше. Осколки низринулись на Рейвен со всех сторон, пусть, сотворенная на скорую руку защитная оболочка их и сдерживала, но ведьма еле стояла на ногах. Каждый осколок будто вбивался ей в голову, вонзался в серое вещество, безжалостно и беспощадно. Колени дрожали и подгибались.       Окружение гремело вокруг зажмурившейся Рейвен несколько минут, а когда наконец стихло, она упала как подкошенная. Долгожданная тишина была нарушена последним осколком. Провернув маневр, он вышел у Рейвен из-за спины, дрогнувший палец Эвелин наметил его точно в глаз соперницы. Рейвен только и успела, что вскинуть правую руку. Ладонь прожгло, и девушка закричала. Осколок прошел плоть насквозь, уродливо торча с тыльной стороны, окаймленный разорванной кожей. Рейвен разрыдалась прижимая руку к груди, но обостренные до предела чувства уловили на периферии, что Эвелин снова колдует. Плохо соображая от боли, Рейвен смогла взмахнуть предплечьем и поднять из земли толстую каменную стену, к которой тут же прислонилась. Она вжималась спиной в грязный камень, грудь разрывало от утробного воя, который издавала девушка, сотрясаясь в судорогах и глядя на обезображенную конечность.       Тэнси вскрикнула, когда осознала, что произошло. Рейвен скрывалась от глаз друзей за высокой стеной, не позволяя оценить свое состояние. - Она ранена?! – голос Софи дрожал. Все замерли, в расстроенных чувствах пожирая глазами арену. Эвелин выставила ногу, сделав шаг, неуверенный, но затем второй. На лбу выступила испарина, лицо было обезображено маской гнева. Дернув руку, она зажгла на кончиках пальцев огонь, скривилась от боли в мышцах и пошла вперед. - Выходи, Лордвуд! – крикнула она. – Выходи, пока я добрая! Прозвучал короткий сигнал, словно из утробы, как поют молитвы в церквях. Зрители зашептались. - Что это? – Билли обратился к Тэнси. Девушка тряслась, бегая глазами от Эвелин к прячущейся Рейвен. - Предварительный сигнал об окончании. Когда прозвучит третий такой сигнал, Рейвен будет признана проигравшей… - ответила Октавия. Билли нахмурился и отвернулся, обращая взгляд на арену. Рейвен не шевелилась. Боль от ранения заволокла все тело, каждую мышцу, впиталась под кожу. Разум отказывался думать, мечась в горячей лихорадке. Билли сорвался с места, запрыгивая на скамью и, приставив ладони ко рту, закричал, нарушая мрачное безмолвие: - Рейвен! Чего встала, лошадь?! Надери ей зад! Поднимайся! Хватит отсиживаться! Крик прорезался через весь амфитеатр, стукнувшись об потолок, просвистев в ушах сотен смотрящих и добрался до плачущей, сгорбившейся от боли Рейвен, которая резко распахнула глаза. Все тут же обратили на Билли недоуменные взгляды, но парню было все равно. Он продолжал выкрикивать ее имя, возвышаясь над трибунами и высоко задрав голову. Мэтт хохотнул и тоже подлетел с скамьи, подражая другу и присоединился к его задумке. С противоположной стороны амфитеатра донесся схожий, но более тонкий крик. Тамсен и Рэйлин голосили во все горло, зовя Рейвен по имени. К ним тут же присоединилась Софи, а вслед за ней и Тэнси. Хор голосов заглушал все остальные звуки, легкие движения и перешептывания, недовольные и осуждающие вздохи, даже прерывистое дыхание Рейвен утратило громкость. Она откинула голову, упираясь макушкой в стену, и шумно вдохнула ноздрями. - Вот же, разорались… Слезы не переставали течь по щекам, а наоборот, заструились с еще большей силой. - Рейвен! Рейвен, вставай! Эвелин колотило от раздражения, вид рвущих глотку сострадателей выводил ее из себя. Зубы скрежетали, сжимаемые от досады. Она затылком чувствовала испепеляющий взгляд матери, готовой подорваться со своего места и броситься ей на спину, вгрызаясь зубами в глотку. Поединок затягивался. Как ты это допустила, Эвелин? Рейвен наконец пришла в себя, частые вдохи помогли немного отрезвить разум. Но один взгляд на торчащий из руки окровавленный обломок и развороченную плоть сводил с ума, заставляя кровь леденеть в жилах. Раздался второй сигнал. - Рейвен! Рейвен, поднимайся! Сожри с костями. Она над тобой смеется. Позволишь ей? Тряпка. Шум в голове нарастал, буравя лобную долю, терзая, мучая. Рейвен издала стон, постепенно переходящий в рык, и подняла здоровую руку, согнув пальцы. Напряжение отдалось болью в черепе, но девушка продолжала тянуть из себя магию, направляя ее на застрявший в ладони осколок. С криком острие покинуло плоть. Рейвен била дрожь, кровотечение не прекращалось. Кровь струилась по предплечьям, пропитывая одежду. От вида раны подступила тошнота. Рейвен поняла, что ее необходимо прижечь. Большая часть ладони была искорежена, образовывая дырку, через которую она могла видеть пол. Собравшись с силами, она стиснула запястье, останавливая дрожь и огромными глазами уставилась на кровоточащее ранение. Грызущее пламя зажглось на рваной коже, и Рейвен стиснула зубы, в попытке подавить стенания. Неприятный запах горечи ударил в нос. В глазах потемнело, из Рейвен то и дело вырывались громкие всхлипы, подавить которые у нее не получалось. Терпеть больше не было сил. Она осела, соскальзывая по стене, в плывущем от боли окружении. Клонило в сон. - Рейвен! - Рейвен! - Вставай! Голоса колотили по голове, словно молот по наковальне. Сожри с костями. От ладони к запястью, от запястья к предплечью, по плечам к затылку и наконец – в сознание. Огонь пробежал по венам, как лавина, снося все, что подвернется, будь то страх или неуверенность, обреченность, а может и скорбь. Рейвен развернулась и толкнула стену рукой, отбрасывая ее, бросая громадной скалой мчаться по ровной поверхности, словно по льду. Мчаться к Эвелин, снести ее, одолеть и больше не вспоминать. Эвелин махнула рукой, разрезая воздух пополам, выпуская сноп тусклых бликов, и расколола летящую в нее стену. Рассеченный камень рухнул, сотрясая пол. Рейвен поднялась, шатаясь и выпрямилась. По спине пробежала дрожь, с пальцев капала кровь. Открывшееся ей зрелище было сладким как мед, таким долгожданным и блаженным. Эвелин полыхала, сдвинув брови, приковав взгляд к фигуре соперницы. Она часто и глубоко дышала, лицо оскалилось, стало похоже на волчью морду. Глаза сверкали злобой. Рейвен действительно разозлила ее. Левую ногу назад, корпус наклонить. Эвелин приготовилась к новой атаке. Зрачки Рейвен сузились, заметались по радужке, ловя каждое движение, следя за поворотом головы и рук. Эвелин бросила взгляд влево, что не ускользнуло от напряженного разума. Свистящий звук вспышки взорвался по левую руку, и из воздуха вырвалась шаровая молния. Но Рейвен была к ней готова. Отразив одну угрозу, ведьма продолжила сметать одну за другой, отбрасывать, поглощать, выворачивать, подавлять. Эвелин бесновалась, срываясь на крик, но Рейвен не поддавалась. Рука нестерпимо жгла, но надо уметь терпеть боль. Сожри с костями. Она столь наивна, раз думает, будто мы дадим ей победить… “Мы?”       Хлопок над головой обрушил на Рейвен пучину магических хлыстов, снесших ее к краю арену, подбросившими над землей. Ее тело упало, словно тряпичная кукла, отлетев от парапета. Дыхание пропало, ушибленная грудь не давала сделать ни вздоха.       В голове шептало и шептало, не унимаясь.       Сожри с костями.       Эвелин не даст Рейвен подняться. До ушей доносилось, как она пряла заклинание, как переливалась трель магии, сочащейся из ее пальцев. Фиолетовый туман накрыл Эвелин, вырываясь из спины и собираясь в шар между ее ладоней. Рейвен догадалась, что это последние секунды, чтобы что-то предпринять.       Она подорвалась и свела пальцы, подушечка к подушечке. Взмокшие ладони соприкоснулись, холодные и липкие. Зажглась зеленая магия, что сформировалась в луч, точно вслед за магией Эвелин. Вскинутые руки уставились друг на друга и два луча - звенящие заклинания - наконец встретились. Их столкновение спровоцировало ударную волну, ветром пролетевшую через всю арену. Девушки пошатнулись, но удержались на ногах, продолжая выпускать смертоносные потоки, бурлящие, словно кипяток, распыляющиеся искрами во все стороны.       Но лучам не дали окончательно изничтожить друг друга. Магия вспыхнула в сердцевине и всколыхнулась, растворяясь ввысь, просачиваясь в Эгиду. Ведьм откинуло друг от друга. С трибуны поднялась Мерула, опираясь на деревянную трость. В ушах колотилась барабанная дробь, кровь стучала по перепонкам, и Рейвен еле держалась, чтобы не повалиться с ног. В мыслях для нее все закончилось. Рука онемела, боль больше не тревожила, ее теснило щемящее в грудной клетке чувство. Словно там кто-то скребся, просясь на волю. - Достаточно, - горько-медлительный говор Верховной, обычно ложащийся паутиной на уши, въедающийся на подкорку, в этот момент находился за гранью. Рейвен хваталась за это слово, но ноги совсем плохо держали. - Я признаю ничью. Вы обе проходите. Сердце пропустило удар, когда легкие издали вздох облегчения. Глаза наконец закрылись.

4

В кабинете Верховной было холодно. Распахнутое настежь окно впускало порывы ледяного ветра, трепавшего шелковые занавески, что плясали, как балерины. Эвелин не отрывала глаз от статуэтки омелы. В серебре отражалось ее застывшее лицо, в глазах вдруг зажглась скорбь. Миранда влетела в двери, словно вместе с потоком ветра и бросилась к дочери. Приблизившись, она отвесила ей звонкую оплеуху и зашипела у самого лица: - Что это было?! Какого дьявола, Эвелин?! - Миранда, поди прочь. В дверях застыла Мерула, уничтожающе глядя на Миранду. Но женщина только шире открыла рот, захлебываясь в ругательствах. - Ничья?! Что это значит?! Так не должно быть!!!       Мерула смерила дочь снисходительным взглядом и молча прошествовала к своему креслу, постукивая тростью по скользкому паркету. - Ты теперь смеешь говорить мне, как должно быть в моем Шабаше? – тон голоса Верховной был спокойный. Мерула и дочь оказались в одной комнате, словно лед и пламя. Эвелин не смела поднять глаз. – Обе девушки показали себя достойно. Учитывай, что я могла бы без всяких угрызений совести отстранить Эвелин за нанесения Рейвен тяжких ранений. - Это твоя очередная несмешная шутка? Победитель в Дуэли должен быть один! Таков указ Сейма! - Данный указ распространяется лишь на пару Шабашей в Англии и только с согласия их Верховных правителей. В моем, я тебе напоминаю еще раз, Шабаше, такого указа нет. Миранда свирепо сжала ладони и вновь обернулась к Эвелин. - Исправляй ситуацию. Эвелин не двигалась, но Миранда не рискнула продолжать наседать с наставлениями в присутствии Мерулы и покинула комнату. Мерула устало вздохнула как только тень Миранды исчезла из приоткрытых дверей. - Как ты себя чувствуешь, Эвелин? Девушка пожала плечами. - Никак. - Расстроена? - Не знаю. Мерула пристально уставилась на внучку и промолчала. - Тебе лучше отдохнуть, дорогая. У тебя был тяжелый день. Распорядиться с чаем? Или с ванной? Что хочешь? Эвелин подняла на бабушку безучастный взгляд и слегка приоткрыла губы. - Нет, спасибо. Я лучше подышу воздухом… Еще раз спасибо, бабушка.

5

      Рейвен разлепила тяжелые веки. Их словно магнитом притягивало друг к другу. Просыпаться совсем не хотелось, что-то утягивало ее назад. - Ну, так в этом и соль… - Билли, это глупость! Она же тебе потом руки поотрывает. - Да брось ты… Можно подумать, я ее никогда из себя не выводил. Побесится, а потом снова будет ластиться, как кошка дворовая… - Вам делать нечего? - Ох, святой Люк Эванс! Зачем же так подкрадываться? - Это что, черный маркер? Гатри… - Да все, все! Говорю, ей бы пошли усы Дали… Вы убиваете во мне художника. - Могу убить не только художника. - Ой, вот это новости. Почему всегда мне достается? Я что, самый рыжий?! - Билли, заткнись… Рейвен захотелось рассмеяться, но от усталости ее тело не выдало ничего больше, чем сдавленный хрип. - Это можно считать предсмертным вздохом? Есть чем ее потыкать, руками трогать не хочу… - Билли… Теплые руки тронули щеки Рейвен, горячее дыхание обожгло лицо. Запах цветочных духов. Тэнси. - Ты проснулась?       Глаза все же пришлось открыть. Над ней действительно нависла Тэнси. Встревоженная, краснощекая, с заплаканными глазами. У края кровати сидела Софи, положив руки на простынь и спрятав в них лицо. Позади нее девушка заметила Мэтта и Билли, который все еще держал в руках маркер, а в самом дальнем и темном углу стоял Кайнан с привычным холодным и безразличным лицом. Рейвен находилась в своей комнате, в своей постели. Со своими людьми. - Посмотри на руку! – требовательно пискнула Софи тыча пальцем на забинтованную ладонь. На бинте не было и следа крови. - Что? – голос подвел и дрогнул. Рейвен хлопала глазами пытаясь сфокусироваться, но рука двоилась, а то и троилась. - Я ее вылечила! – гордо сказала Софи. Поэтому она была такой бледной. Тэнси рассмеялась. - Она три часа сидела, не отходя. Такой труд должен быть оценен по достоинству… Рейвен всхлипнула и села в постели. Боли не было. Аккуратно развязав повязку, Рейвен резко вдохнула. Рана действительно затянулась, больше не было той уродливой дыры, в которую можно было заглядывать, как в окно. Новая кожа была розовато-желтая и отчетливо выделялась на фоне остальной, бледно-фарфоровой. - Шрам останется… - Софи грустно понурила голову, словно совершила какую-то пакость и теперь раскаивается. Рейвен долго смотрела на нее не отрываясь, с восхищением, а затем, откинув одеяло, кинулась ей на шею. - Боги, это чудо, Софи! Ты - чудо! Софи расхохоталась, прижимаясь к Рейвен в ответ. Отлипнув друг о друга они широко улыбнулись. Рейвен вернула свой взгляд к шраму. - Шрам и шрам, - шептала она, водя по ладони пальцем, - зато рука на месте… - Посторонись! - без всяких вопросов и разрешений Билли прыгнул к Рейвен на постель, подтягивая к себе Тэнси и Софи. – Давайте, девчонки, кучкуемся! Сегодня что-то похолодало! Тэнси и Софи громко смеялись, но Рейвен было не до смеха - под тремя тяжелыми телами друзей дышать было нелегко. Она закашлялась, подскакивая. Попытка увернуться и сбежать не увенчалась успехом. - Рейвен, ты ужасно костлявая! Мне неудобно! – завопил Билли. - Так слезь с меня, придурок! Я в туалет хочу! Сгинь! Куча переплетенных и гогочущих свалилась с кровати на пол, где продолжила свое переплетение и гоготание. Рейвен вышла из комнаты и направилась в уборные. Вода из-под крана оказалась ледяной, сколько бы девушка не крутила переключатель. Новая кожа покраснела. Рейвен все никак не могла ей налюбоваться. В глубине души она действительно боялась, что придется ходить с дырой в руке. Дверь хлопнула, вынудив Рейвен подскочить на месте. Из тени вышла Эвелин. Презрительный прищур и гордая осанка. Удивлению Рейвен не было границ, хотя, это были общие уборные, в конце концов. Но Эвелин была здесь явно не по нужде. - Рейвен. Голос пробирал насквозь. Рейвен подавила желание сбежать и, вытерев руки полотенцем, повернулась к девушке. - Эвелин? Пришла меня похвалить? Ее губы недовольно изогнулись. - Можно и так сказать… Моя мать все никак не может понять, что же это было? Так что это было, Рейвен? - Что именно? Твое поражение? Или моя победа?       Эвелин говорила сдавленным от злости голосом. - Тебе бы язык вырвать… - Рейвен вздернула бровь и расплылась в улыбке, скрещивая руки на груди. - И все равно, он останется острее, чем твой. Что тебе надо?       Эвелин медленно приблизилась. - Мы с тобой похожи, Рейвен. Мы обе сильные целеустремленные ведьмы. Только ты внизу, а я наверху. - Звучит по-лесбиянски. Будем беседовать об этом в туалете? Некоторые могут неверно это истолковать… Глаза Эвелин недобро сверкнули, в них плескалось негодование вперемешку с отвращением. - Такие ведьмы, как ты, Лордвуд – расходный материал. Вы нужны лишь для того, чтобы через вас переступать, как через порог. Массовка для господ более великих, более востребованных в этом мире, где каждый себе враг. Я была рождена, чтобы стать Верховной. Я шла к этому всю свою жизнь, а твоя жизнь досталась тебе из-за распущенности твоей матери. Жалкое существо. Ты посмела думать, что твоя сила равна моей, что твой талант хоть немного способен приблизиться к моему? Ты и пальца моего не стоишь, но мнишь себя достойной находиться здесь. С чего моя бабушка так с тобой носится? Что такого особенного в мерзкой черной ведьме? Риторический вопрос – ты ничтожество. Я терпела тебя, пока ты не начала наглеть. Не переходи мне дорогу. Рейвен словно только этого и ждала – момента, когда маска наконец спадет и “самая сильная ведьма” Шабаша явит сове истинное лицо. Она расхохоталась прямо Эвелин в лицо и захлопала глазами. Смех тут же пропал, Рейвен его проглотила, сменив безмятежность на язвительную насмешку. - Эвелин, тебе и твоей семейке давно пора понять, что я вас не боюсь. Ни тебя, ни твою мать, ни вашего ручного пса Дишона. Я иного воспитания, мне все равно на ваш статус. Он, как клеймо на коровах. Я уважаю только тех, кто уважает меня. А от тебя я уважения не вижу. Подлизываться к тебе я не собираюсь, уступать тоже. На войне как на войне, а ты бросила мне вызов. Ты проиграла, Эвелин. Ты же там почти обмочилась, была в шаге от того, чтобы начать молить меня о пощаде. Для расходного материала у меня слишком завышенные требования, которым соответствует только победа. Я здесь не просто для того, чтобы тебе глаза мозолить, мне нужно кое-что более конкретное. Место Верховной. И если мне потребуется пойти по головам ради этого - я побегу по ним вприпрыжку. Будешь соваться ко мне со своими громкими заявлениями – выгрызу тебе гортань. Все просто. Эвелин бегала глазами по ее лицу, сдерживая порыв выжечь Рейвен глаза. - Вы, вороны, – падальщики. Твое предназначение - бросаться на каждый объедок, что подвернется по дороге, - Рейвен самодовольно дернула щекой. - Это лишь значит, что вороны хитрее любой птицы и способны выжить в условиях, непригодных для царских особей, что делает меня изворотливее и дальновиднее, чем ты. А значит сильней. Впредь не суйся ко мне со своим недовольством, у меня далеко не ангельское терпение. Громкие речи – это слабость… Сладко улыбнувшись, Рейвен откинула прядь волос и покинула уборные, не оглядываясь. Из их с Тэнси комнаты доносилась тихая музыка, в стиле софт-рок. Рейвен поняла, что за веселье сегодня отвечает Мэтт. Запах, царивший в спальне, был чем-то средним между запахом выпечки и сливочного масла. Билли с Софи сидели на полу. Парень подбрасывал попкорн в воздух, а затем смешно выгибался, пытаясь поймать его ртом, чем вызвал у сестры приступы заливистого хохота. Тэнси с Мэттом сидели на кровати Рейвен, ведьма показывала другу альбом с фотографиями, красочно описывая их детские приключения в стенах загадочного поместья. Кайнан сидел на кровати Тэнси и крутил между пальцев легкий клинок, наблюдая за неуклюжими потугами Билли извернуться на сто восемьдесят градусов. - Что делается? – спросила Рейвен, закрывая дверь. - Делается вечер танцев! – объявил Билли. – Данная затея была принята единогласно! - А вот и нет… - вскинул брови Кайнан. - Хмурым парням в обтягивающих футболках слово не давали… - Билли покрутил головой. – Но очень бы хотелось… - Гатри, у меня в руках буквально холодное оружие. Хочешь проверить мои рефлексы? - Ну… Знаешь, я совсем не прочь! Кайнан рассмеялся, качая головой. - Шутка юмора. Ты клоун, Билли. - Для тебя, хоть мим в подтяжках… - Кайнан гордо проигнорировал данное заявление.       Тэнси поднялась с кровати и полезла в свою прикроватную тумбочку. Мэтт продолжил разглядывать пленочные снимки. На его лице то и дело сменялись две эмоции: смех и недоумение. Рейвен села рядом с ним и оперлась на стену. - Рейвен, почему ты в детстве выглядела как Венсдей Аддамс? - А почему ты сейчас выглядишь как Гуфи? Мэтт расхохотался. - Упаковала. Тэнси, что ты там ищешь? Девушка подпрыгнула и воровато огляделась. - Я украла шампанское из преподавательского запаса… - Что?! – крик Рейвен оглушил рядом сидевшего Мэтта и заставил Билли подавиться попкорном. – Нет… Что ты сделала с Тэнси? Та пренебрежительно закатила глаза и выудила пузатую бутылку из кокона пакетиков и платочков. - Стаканов нет, пьем из горла… - Первый глоток победительницам! – сказал Билли. – Софи? - Софи только семнадцать… - ворчала Тэнси. - Сегодня можно! – Парень отмахнулся от нудных наставлений и предоставил право на первый глоток своей сестре, передав ей бутылку. Софи понюхала горлышко и скривилась. Шумно выдохнув, она запрокинула голову и принялась быстро глотать. Все тут же возопили, призывая ее остановиться. Тэнси грохнулась на колени, готовая ловить бутылку или Софи, главное чтобы не на ковер. - Ох, господи… - девушка закашлялась и протянула бутылку брату. - Какая гадость… - Ну, не отдых на Мальдивах… - согласилась Тэнси.       Все поочередно сделали по глотку. Алкоголя явно было мало, чтобы начать позволять себе непристойные вольности или громкий шум, но хватило, чтобы план устроить вечер танцев начал приходить в действие. Билли вскочил с пола, когда заиграла очередная песня и, тряхнув шевелюрой, начал изображать игру на гитаре, качая головой из стороны в сторону, театрально кривя лицо кокетливой улыбкой, блуждая по комнате, точно по сцене, приставным шагом. Мэтт тут же подхватил его настроение, и они встали друг напротив друга, состязаясь кто быстрее и проворнее сыграет на воображаемых струнах. Софи потащила на “танцпол” Кайнана, который до последнего отнекивался, вертя головой во все стороны и что-то лениво возражая. Но Софи не было до этого дела, ухватив Тэнси за руку, она пустилась с друзьями в хоровод вокруг трепыхающихся в музыкальной эйфории Мэтта и Билли. Рейвен наблюдала за диким действом с легкой улыбкой. Мышцы все еще саднило, но все неприятные ощущения отступали, меркли на фоне веселящихся друзей. Софи до того закрутила Кайнана, что он, не рассчитав чуть не завалился на ноги Рейвен, вовремя успев сгруппироваться. Упав рядом с ней на кровать, он рассмеялся. - Прости, - выдал он на вздохе. - Боги, да чудо-мальчик улыбается… - Рейвен глядела на охотника с ухмылкой. - Ой, отстань…       Они помолчали, созерцая песни и пляски, развернувшиеся у них перед носом. Рейвен почти задремала, когда Кайнан вдруг произнес: - Это было круто… - А? – она непонимающе обернулась к нему. - Ты неплохо справилась, говорю… Она посмотрела на него некоторое время. По лицу скользнула едва уловимая улыбка. - Спасибо.

6

      На следующий день Рейвен вновь столкнулась с Эвелин в душевых. Пар ходил по комнате, в запотевшем зеркале можно было заметить смутные силуэты девушек. Взглядов, обращенных на Рейвен, стало больше. Куда бы она не пошла, за ней непременно гнались несколько пар въедливых взглядов, сверлили ей спину, провожали ее из комнаты в комнату. Девушку это не волновало, но действовало на нервы. В старшей школе было так же. Обычным людям не дано понять, насколько сильно ведьма выделяется на их фоне. Природное очарование было словно плеть и оно стегало каждого прохожего по спине, призывало повернуть голову, увидеть. Людей тянуло к ведьмам, необъяснимо привораживало. Особенно тех, кто с ними до этого никогда не сталкивался. На Рейвен всегда смотрели, как в страшных фильмах, где главный герой оказывается под влиянием чего-то демонического и видит кошмар наяву. И сейчас было также. Шепот был за спиной, шепот был в голове. Была признана ничья. Что это значит? Она сильнее Эвелин? Не говори глупостей… Рейвен резко повернулась, отрываясь от умывания, и застала двух второкурсниц. Они стояли, прижавшись друг к другу, чуть ли не слипшись, и глазели на Рейвен. Когда они поняли, что их поймали, то заверещали, словно мыши, и поспешили удалиться. Тогда вошла Эвелин. Но на Рейвен она не взглянула. Девушка поспешно подумала, что это была ее очередная маленькая победа, но что-то ей подсказывало держать ухо востро. Эвелин всегда носила верх с длинными рукавами, будь то платья, блузки или свитера. И ее сумочка с душевыми принадлежностями как-то странно звучала. Словно маракас. - На что смотришь? Рейвен тут же одернула себя и отшатнулась. Руки Эвелин были в порезах. Девушка часто заморгала, отгоняя навязчивые мысли. Ее не должно это волновать. Это не ее дело. Когда она вошла в комнату, то замерла на секунду от удивления. На прикроватном столике Тэнси стоял высокий и пышный букет синих орхидей. Рейвен не сумела побороть любопытство и заглянув в букет, обнаружила там записку. Цветы были от Хемлока. Рейвен злорадно рассмеялась. На своем столике она тоже увидела листочек бумаги со спешными каракулями. “Мы встречаемся у главного входа. Если тоже хочешь съездить в закрытый Шабаш, то поспеши.” ***       Кайнан и Тэнси действительно встретились у главного входа, и Тэнси что-то очень быстро тараторила, пытаясь задержать охотника, который уставился на нее с глубоким недоумением, скрестив руки на груди. Рейвен подлетела к ним, вся взъерошенная и запыхавшаяся. - Вот… - она схватилась за колющий бок, пытаясь отдышаться. – Я успела.       Кайнан долго смотрел на Рейвен, а затем нахмурился, переводя взгляд на Тэнси. - И что это значит? Он и сам все понял, но из вежливости все же решил уточнить причину столь несуразного явления. Тэнси было открыла рот, как ее перебила Рейвен: - Меня ведь это тоже касается, разве нет? Что бы ни было на болотах – это наша общая проблема. - Каким образом это тебя касается? – вскинулся Кайнан. – Ты сейчас должна о конкурсе думать, а не таскаться за мной и разгадывать загадки.       Рейвен тяжело вздохнула. В мыслях, она давно уже сто раз его поколотила и отобрала ключи от машины. - Вы же едете узнавать информацию о душах? Мне тоже есть, что там узнать…       Кайнан подозрительно сощурил глаза. - Что?       Рейвен старательно делала безмятежный вид, словно все ее рвение вызвано лишь детским любопытством. - Да так… Интересны кое-какие аспекты… - Интерес не необходимость…       Рейвен выпятила губу, взирая на охотника снизу вверх. - Пожалуйста…       Он только отмахнулся и направился к машинам. - Черт с тобой. Всю плешь мне проедите…       Тэнси с Рейвен бегло переглянулись и рассмеялись. Тэнси села на переднее сидение и пристегнула ремень. Кайнан громко хлопнул дверью, недовольно вздыхая. Только Рейвен влезла на заднее сидение и начала закрывать дверь, как ее перехватили, и в салон влезло еще два человека, настырно и с совершенно наивными лицами. Кайнан простонал и обернулся. - Какого черта?! - Да зачем же кричать сразу? – Билли отпихнул Рейвен к окну, чтобы Мэтту тоже хватило места. - Что вы тут забыли?! - Мы с мистером охотником решили, что засиделись в четырех стенах, а вы вроде в горы собрались… Ну и нам полезно свежим воздухом подышать…       Кайнан до того разозлился, что его щеки покраснели, а в глазах метались молнии. - Лордвуд, вышвырни их! Мэтт, зачем ты за этим дураком таскаешься? У тебя своего мнения нет?       Рейвен безразлично пожала плечами, а Мэтт смущенно отвернулся. - Вообще-то есть…       Тэнси примирительно подняла руки и обратилась к Кайнану. - Пусть едут, мы же только за информацией… Туда и обратно.       Кайнан недоверчиво скосил на нее глаза, все еще громко пыхтя. Билли съежился под его суровым взглядом и втиснулся глубже в сиденье. Охотник сдался и дернул ключ зажигания. - Будет чудом, если этот день закончится… - День только начался… - начал Билли, но на него тут же все зашипели. Дорога лежала через безграничные зеленые поля, вдоль небольших деревень и поселков. Изредка им встречались люди и тут же уносились прочь. Кайнан с силой сжимал руль, не отрывая от дороги взгляда. Заговорить никто не решался. Мэтт периодически открывал рот, как рыба на суше, и сразу же закрывал. Все же, решившись выступить первым, вопреки страху перед Кайнаном, он спросил: - А что за общество, в которое мы едем? Я ничего о нем не знаю… - Ох, неужели… - буркнул Кайнан, отчего Мэтт ссутулился и скривил губу. - Это закрытый Шабаш, - ответила Тэнси. – Ведьм изгоняют из своих племен, хоть и очень редко… Обычно таких ведьм называют отшельницами. Они одни без Шабаша и знаний. Их магия перестает развиваться и все, что им остается, это отречься от колдовства и больше им не заниматься. Но нашлись такие ведьмы, которые объединились и создали новый Шабаш. Таких организаций не очень много, в Уэльсе по крайней мере. Я знаю всего три. Мы едем к дочерям Арауна. - Дочери кого?.. – Билли вздернул бровь. - Арауна… - лениво пояснила девушка. – Высший дух-покровитель Аннуна в одном из трактатов рождения магии. У ведьм, как у людей, есть несколько вероисповеданий. Самая распространенная – дануизм – поклонение богине Дану, что по общей версии и подарила человечеству магию. Дочери Арауна же, поклоняются Арауну, соответственно. Дану и Араун в дануизме – это жизнь и смерть. Его Дочери занимаются некромантией, практикуют жертвоприношения… По их поверьям, ведьмы были изгнаны из Аннуна в наказание за что-то… Все их обряды и ритуалы – это молитвы Арауну, чтобы после смерти он пустил их обратно, в Аннун – домой. Их глаза всегда закрыты повязкой, чтобы не видеть человека самого, а видеть сразу его душу. Для них плоть, это рудимент. - Ужас… Это же лавкрафтнуться можно… - в шоке прошептал Билли. – И что, эти духи реально существуют? - Никто не знает. В высших духов верят по принципу: “кто-то же должен был все создать”. Религия – неотъемлемая часть любого, пусть даже малоразвитого, общества. Вопросы здесь излишне, ответов все равно нет…       “Поэтому они решили заглянуть туда… В Аннун” – подумала Рейвен.       За окном показались первые холмы, и они наконец подъехали к заповеднику. Дальше пришлось идти пешком. Промозглый ветер растрепывал волосы, забирался под одежду. Компания уже достаточно запыхалась, когда на горизонте наконец всплыли два острых шпиля.       Готический замок врос в горную мерзлую почву, непоколебимая твердыня. Грубые черные камни лизал холодный ветер, стрельчатые окна тянулись ввысь, словно силясь вырваться из окаменелости. Фасад оброс колючими лозами и терном, придавая замку вид древних руин, давно брошенных человеком, одичалых и одиноких. Со стороны крепость не выглядела большой: две конусообразные башни, продолговатая основная часть и внутренний дворик. Но все величие пряталось от взора обывателя, а именно в уходящих в глубину подземельях, что содержали в себе бесчисленные тюремные карцеры, с ржавыми решетками, кованными перилами, бесконечными лестничными пролетами.       Мэтт и Билли обомлели, замерев на месте как вкопанные, не в силах сделать ни шага. - А я думал, Академия жутко выглядит… - шелестел Билли. Тэнси с Кайнаном переглянулись и направились к воротам. Гора была покрыта серым песком, кое-где виднелась небольшая растительность. Под ногами шуршали мелкие камни, ступать было неприятно, в уши врезались бешеные порывы ветра, который свободно носился по холмам, не встречая препятствий. Тишину больше ничего не нарушало, и атмосфера была гнетущей. Охотник вплотную подошел к воротам и протянул руку, с желанием открыть. Тэнси предостерегающе воскликнула и остановила его. - Что это? – спросила Рейвен, глядя куда-то чуть повыше остроконечной преграды. – Похоже на Эгиду, но… Что-то другое. - Даже думать не хочу, что тут может быть, - дрожащим голосом сказала Тэнси. – Не забывайте, там все-таки держат опасных черных магов… - Выехали свежим воздухом подышать, - с укором подметил Мэтт, стреляя глазами в Билли. Входная дверь в замок хлопнула, и друзья подскочили. На лестнице показалась женщина в длинной темно-синей рясе. Глаза ее были перевязаны, но это совершенно не мешало ей свободно и уверенно передвигаться. Проворно спустившись с лестницы, она направилась в сторону незваных гостей. - Что вам надо? – вопросила она железным голосом как только приблизилась к чугунным прутьям. - Меня зовут Тэнсней, мы прибыли из… - Я знаю, откуда вы прибыли. - Губы ведьмы-отшельницы двигались, но слова, казалось, проникали не только в уши, но в само сознание. – Мне необходимо знать зачем. Вперед выступил Кайнан. - Мы посчитали, что вам могут быть известны истинные причины безумства Улайкса Сигманда, мальчика, из-за которого начался Сезон Охоты. Мы думаем, что есть еще один человек, с подобным помешательством… Все дело в болотах… - Способность к раздумьям - не причина для необдуманных решений, молодой господин… - ведьма вздернула подбородок. – Подобные вещи не стоит обсуждать с кем-то, кто сотрудничает с Сеймом… - Как к вам можно обращаться, госпожа? – обратилась к ведьме Тэнси. - Филиа Наоми – такого мое имя здесь. Но не обольщайтесь знакомством со мной, это мало что вам даст. - Так вам известно что-то? – настаивал Кайнан. – Что-то есть на болотах?       Филиа Наоми вдруг резко дернула голову, поворачивая ее в сторону Рейвен и застыла. Долго, невыносимо долго, она простояла в этой позе, не сводя с девушки слепых глаз. Кайнан заметил, как затряслись плечи ведьмы. - Может быть, - Филиа Наоми понизила голос. Казалось, ей с большим трудом удалось отвернуться от Рейвен. – Но вам не здесь стоит искать информацию… - Где же? Филиа Наоми вскинула руку, кладя ладонь на сердце, будто хотела убедиться, что оно все еще бьется. - Человек по имени Ингрэм Сейвард может вам подсказать. - Сейвард? – воскликнул Кайнан. – Он же охотник… Взглянув на Рейвен в последний раз, перед тем как удалиться обратно в замок, ведьма сказала: - Вам шестерым пора возвращаться. Я сказала слишком много… Сейвард знает все, что вам необходимо знать самим. Он… уже сталкивался с… порождениями… Наоми словно выворачивало изнутри, говорила она с трудом. Вцепившись в полы платья, она бросилась обратно к замку. - Шестерым? – удивился Мэтт и начал загибать пальцы. – Чего? - Да брось, она же слепая… - отмахнулся Билли. - Идем, - Кайнан развернулся и направился обратно, в сторону машины. - Рейвен? Тэнси окликнула подругу, но девушка словно примерзла к земле. Она уставилась на замок одурелым взглядом, как на нечто ужасное, первородное, пожирающее сознание. - Рейвен, ты в порядке? Теплая ладонь Тэнси коснулась ее пальцев, и девушка встрепенулась. - Идем? - Да… Всю обратную дорогу Билли в мельчайших деталях описывал, как сильно его напугала эта ведьма, какие именно мурашки пробежались у него по рукам – по правой мелкие и быстрые, а по левой большие и медленные – и рассуждал на тему, какого это жить с повязкой на глазах. - Кто этот Сейвард? – поинтересовалась Рейвен. - Один из самых опытных и сильных охотников… - задумчиво ответил Кайнан. – Не думал, что посоветуют именно его… - Почему? - Он, как бы сказать… В черном списке… Все вопросительно уставились на Кайнана. - Был инцидент… Неважно. - Так что, каков план? – спросила Тэнси. – Найти Сейварда? Не думаю, что он может знать абсолютно все… - Я тоже так не думаю… - согласился Кайнан. – Поэтому узнаю еще в столице. У охотников тоже должны быть свои гримуары. Компания вернулась в машину и направилась обратно в Спеллхэм, к возвышающейся над равнинами Академии. Тэнси и Билли принялись серьезно обсуждать практичность повязок на глазах, третье око и шестое чувство. Когда машина вывернула на болотистую низину, которая являлась подъездным путем к Академии, Тэнси вдруг резко замолчала, прервавшись на полуслове и подскочила, оттягивая грудью ремень. Рейвен тоже стало не по себе, накатила опустошающая тревога. - Рейвен, ты чувствуешь? – голос Тэнси был вкрадчив, насторожен. - Да. Что это? - Что случилось? – Кайнан опасливо глянул на девушек. Билли с Мэттом испуганно переглянулись. Тэнси и Рейвен уставились в лобовое стекло немигающим взглядом. Над Академией парил грязно-зеленый туман, заметный еще издалека. Птицы смолкли, а небо затянуло серыми непроглядными облаками. Тэнси сдавленно прошептала: - Эгида… Она пала…