Жестоко? Это жизнь.

Вечер. Почти ночь. Всем известная кухня. Форточка нараспашку, ветер за окном заставляет тюль подлетать до потолка. Младший стоит на входе в эту самую кухню с поникшей головой. Старший копчиком опирается об кухонный гарнитур, сложив руки на груди. — Ну давай по новой. Почему пришёл? — говорит Юнги, поднимая взгляд на Чимина и указывая ему на кружку на столе с дымящимся чаем внутри. — Ты же знаешь… — Он картинно закатывает глаза и садится со «своей» стороны стола. — В этом и проблема. Ты приходишь ко мне… всего лишь во второй раз? — невесело хмыкает, доставая пачку сигарет из кармана спортивок. — В третий… — Хорошо, в третий. Ты вновь пришёл плакаться мне в жилетку. — картинно вздыхает, закуривая — Не думал к психологу наведаться? Или подожди. Будешь вновь заливать про то что он тебе не нужен? Заблуждаешься. Если бы он тебе был не нужен, ты бы сейчас не сидел здесь и не пил в очередной раз мой чай. Пиздюк мелкий. Ну же, давай, скажи, что ты сам, опять заяц, я повторюсь САМ ушёл от человека, который тебя любил давненько правда, но что же я вижу, в твоих грустных глазках просматривается жалость. Ты что, жалеешь? — НЕТ! Я не жалею! — выкрикивает, резко поднимая голову — Ох, хорошо ты не жалеешь, а что тогда? Завидуешь, что у других есть, а у тебя нет? А что ты сделал, чтобы у тебя это было? Ничего же, заяц, ты не делаешь Н.И.Ч.Е.Г.О. Окей, что там дальше? Одиночество? Ты сам это выбрал. Да, стоит заметить с предыдущей нашей встречи ты прокачался, теперь все считают тебя не эмоциональной шлюхой, а человеком которого невозможно ничем задеть и которому на всё поебать, поздравляю. — Нет, у меня есть друзья, которые меня поддерживают и. сестра, у меня сестра есть! — Ах, точно. Сестра. Ну что, многое ты ей рассказываешь в последнее время? А знаешь почему нет? Потому что ты считаешь, что так унижаться могут только слабые маленькие сучки, а ну и люди, которым нужно внимание, а мы же с тобой не такие, да ведь? Кто захочет сравнивать себя с человеком, который режет себе руку, после показывая это всем со словами «довели!». Мы ведь взрослые люди, которые пьют, курят, режутся и всё это в одиночестве, буквально захлёбываясь в слезах. Потому что не тебя довели, а ты собственноручно вновь рушишь всё. Тебе пару лет назад не хватило же, крольчонок. А когда спрашивают про порезы мы улыбаемся как идиоты и одним говорим, что больше не будем, а вторым затираем про то что это была кошка. Ты думаешь, они поверили? Глубоко в этом сомневаюсь. — Ты заебал додумывать за других. М, кстати это ещё не всё же? Что там по весу? Жрём как не в себя, а когда последний раз на весы вставал? Когда мамочка сказала, что ты круглый? — Но ведь я… — Не пизди. Хотя бы мне. Себе можешь доказывать всё что угодно. Но мы же оба знаем, что ты буквально ежедневно коришь себя за каждый кусок, а потом начинается накручивание и убийственные мысли о прожитом зря дне. Ты же хочешь жить, так в чем дело? Или что? Родственников жалко или свои силы? Может закончишь само бичевать и начнешь что-нибудь делать… — Может и начну… — слишком громко ставит кружку на стол и выходит в коридор. — Когда-нибудь ты поймёшь, что ко мне можно приходить не только, чтобы поплакаться или покричать. Я буду ждать того дня, когда ты придешь ко мне и скажешь, что у тебя всё хорошо. Что ты нашёл свою отдушину и больше не будешь приходить ко мне. — старший тушит сигарету и слышит, как в тишине квартиры хлопает железная входная дверь…