Сила, которую она не хотела.

Даня никогда не верил в ведьм, супергероев и прочую ерунду. Будучи ещё маленьким мальчиком, он провернул целую операцию, чтобы доказать всем, что деда мороза не существует. Его мама истошно завопила, когда пятилетний мальчуган вылез из огромной антикварной вазы в гостиной перед Новым годом. От испуга женщина чуть не уронила на пол радиоуправляемую машинку, упакованную в красивую коробку. А Даня заливисто смеялся и кричал о том, что был прав. Мама на него обиделась и отказывалась отдавать подарок ещё неделю, но мальчик был слишком сильно ослеплён своим успехом, чтобы расстраиваться из-за такой мелочи. Парень рос дотошным скептиком, он подвергал любые высказывания критике и анализировал все, что ему говорили в школе. Копался часами в интернете, рыская по различным сайтам, намеренно игнорируя википедию, в поисках доказательств своей правоты. Даню было невозможно обвести вокруг пальца и все это знали. За годы тренировок он научился видеть людей насквозь, понимать мотивы их поступков и ловить за руку, когда они нагло врали. Поэтому симпатичная новенькая, которая привлекла добрую половину парней школы своей внешностью, заставила Даню буквально сгорать от любопытства. Впервые он не мог прочитать кого-то, словно раскрытую книгу. Смотря на Еву, он не видел ровным счетом ничего, кроме идеальной укладки, лёгкого макияжа и модных шмоток. Это его одновременно бесило и привлекало. Как сумасшедший ученый, он хотел притащить девушку к себе в комнату и часами допрашивать, чтобы узнать её. То, что он совершенно ничего не мог про нее сказать, жутко раздражало. Даня был готов визжать от радости, узнав про ее небольшой секрет. — Мизофобия — навязчивый страх загрязнения… — читал он глубокой ночью, сидя в кровати с ноутбуком на коленях. — Ну что за глупость! Парень захлопнул крышку серебристого чуда техники, которое ему подарили на день рождения, и досадливо стукнул кулаком по прикроватной тумбочки. Что-то неумолимо ускользало от него и он это понимал. Он понимал, что Ева явно что-то недоговаривает или вообще скрывает. Мерзкий червячок сомнения и раздирающего любопытства поселился в груди парня, не давая ему спать ночами, заставляя пялиться в потолок часами и прокручивать в голове каждое слово и движение Островской. Он буквально стал помешанным. И его это тоже безумно сильно бесило. Даня относился к любви с пренебрежением, считал чувства полной чепухой, да и вообще иногда задумывался о своей асексуальности, ведь секс его совершенно не привлекал, а приставучие девицы, не дававшие ему спокойно жить, лишь раздражали и он отмахивался от них, как от назойливых мух. Конечно, у него были отношения и их было довольно много, часто его обзывали бабником и мудаком, который разбивает девчонкам сердца, но Даню это никогда не волновало. Он встречался с кем-то исключительно от скуки и желания понять, почему все так отчаянно пытаются найти свою вторую половинку. Кстати, Даня этого так и не понял. Но встречаться с девушками продолжил, чтобы хоть в этом плане быть обычным. Раньше его постоянно называли чудаком и сумасшедшим и если поначалу Даню это не беспокоило, то к началу десятого класса уже злило. И злило так сильно, что он мог спокойно вмазать по морде любому, кто назовёт его странным. Несколько визитов с родителями к директору и Даня окончательно убедился в тупоголовости некоторых учителей, которые с остервенением выступали за его исключение, почему-то резко забыв все его победы на олимпиадах по точным наукам. Парня перевели в другую школу, когда ему было шестнадцать, лишили интернета на все лето и пригрозили отправить в суворовское училище, если он не исправится. Поэтому, не желая портить себе жизнь, Даня начал работать над своим образом и поведением, чтобы стать типичным крутым школьником, по которому сохнут все восьмиклассницы. И чего уж там говорить, у него отлично получалось играть свою роль. Уже в октябре прошлого года он носил гордый статус «краша» всей параллели восьмых, девятых, десятых и даже одиннадцатых классов. — А нахера носить такие дырявые перчатки? Они же не защищают от грязи вообще! — недоуменно восклицал Даня, разговаривая со своим лучшим другом по телефону. В тот день он понял, что руки Евы зачастую скрывает кружево, а не плотная ткань. Даня шёл по улице и размахивал руками в разные стороны, на том конце провода парень тихо смеялся и периодически шептал противным голосом, что его друг влюбился. — Денис, да иди ты в зад! — обиженно гаркнул Даня и сбросил звонок. Засунув телефон в передний карман бомбера, он направился домой, зло топая по сырому асфальту. Ему почему-то было неспокойно. Прошло всего лишь четыре дня с момента знакомства с новенькой, а Даня уже сходит с ума. Девица умудрилась в первый же день схватить какой-то приступ и пропасть на несколько дней! И теперь ему приходится не спать ночами, гадая, что же происходит с Евой и почему она такая необычная. Но это интерес, основанный на чистом любопытстве! И ничего больше. Поэтому глупые слова Дениса не имеют никакого смысла. Повторяя в голове, какой его друг всё-таки придурок, Даня зашёл в квартиру, бросил на полку новомодные кроссовки и поплёлся в свою комнату, желая наконец порубиться в игру на компьютере. И он бы точно провёл за компом весь вечер, если бы не тихий плач матери в гостиной. Внутри как-то все резко похолодело, ноги подкосились и задрожали, от страха онемел язык и Даня, еле сгибая колени, осторожно ступал в сторону единственной освещённой комнаты в квартире. — Мам? — парень аккуратно приоткрыл дверь и тут же поморщился. В нос ударил запах алкоголя. — Ты чего? Женщина с растрёпанными волосами и в потёртом халате сидела на диване, держа в руках гранёный стакан, на дне которого плескалась янтарная жидкость. Глаза выражали такую боль и отчаяние, что Даня неосознанно схватился за косяк двери, чтобы не свалиться на пол. — Артёмку перевели в хоспис неделю назад. Твой отец решил, что мы не имеем права даже знать об этом. И Даня все-таки сполз на пол, пустым взглядом смотря на стену. В груди образовалась дыра.