Холод

А твоего солнца хватит на десять Африк. А твоего холода — на несколько Антарктид… Роберт Рождественский

Мимо Антона проносились деревья, дома, высотные башни и фонарные столбы. Каждый из них, оставаясь вдали, отсчитывал все большее расстояние от его дома. Точнее, от того, что у него от этого дома осталось. А осталось немногое: кроссовки со сбитыми носками, потертые джинсы и толстовка. В этой одежде он был в день пожара. — Я довезу тебя до остановки, оттуда до дома топать всего ничего. Тебя проводит мой старший сын, — мужчина, сидевший за рулем машины, кратко взглянул на парня через зеркало, — кроме Арсения в доме будет еще моя дочь, Ирина, она твоего возраста, и младший сын Артем. Шастун устало кивнул. Сил на то, чтобы вести разговор, не было никаких. Вновь отвернувшись к окну, он продолжил разглядывать унылый пейзаж дождливого подмосковья. На самом деле, он не очень понимал, зачем сдался этим людям. Приемный сын женщины, которая уже очень давно не общалась с родственниками, на самом деле, редко кому бывает нужным. Да еще и настолько, чтобы забрать его к себе. Прямо-таки чудо какое-то. Тем не менее, спросить об этом прямо Шастун так и не смог. Мало ли, вдруг действительно решат пошевелить мозгами и придут к выводу, что держать у себя безродного семнадцатилетку и вправду нет смысла, и сдадут обратно в детский дом. В место, которое до сих пор снится ему в кошмарах. — Ничего страшного, выкарабкается твоя маман. Сейчас, знаешь же, врачи творят настоящие чудеса. Антон хмыкнул. Конечно, в восстановление приемной матери, вторую неделю лежавшей в реанимации, верить очень хотелось. Но не настолько, чтобы отрываться от реальности и уповать на высшие силы или магию медицины. Может, у нее окажется гораздо больше шансов, чем сказал тот усатый хрен в больнице?.. До дома Поповых ехать долго. Сначала выехать из города, потом пересечь трассу, чтобы оказаться в каком-то лайтовом районе для богатых чудиков, предпочедших квартире собственный особняк со слугами и всем таким прочим. В своей потрепанной одежке Шастун почувствовал себя какой-то дояркой их Хацапетовки (ну или доярином). Наконец Антона высадили. Нет, не выпнули посреди дороги, а вполне культурно открыли дверь, всучили в руки чемодан с его пожитками, потрепали по плечу типа в знак приободрения и показали, куда идти дальше. Этот Сергей Викторович вполне хороший мужик, относится по-доброму, но в его жестах есть что-то такое… притворное. Антону от него не по себе. Хотя, наверное, когда остаешься в одиночестве всегда так. Брошенным Шастун не чувствовал уже целых десять лет, так что отвык, разнежился на любви и ласке. Крепче сжав ручку чемодана вспотевшей от тревоги ладонью, парень направился к одинокой фигуре, стоявшей неподалеку. Старший сын семейства, опора, поддержка, лучший студент своего факультета, главный помощник дома и все прочие титулы, которыми его наделил Сергей. Еще издалека Антон заметил идеально ровную, словно у военного на параде, осанку и горделиво приподнятый подбородок. Кажется, этот парень (мужчина?) самопровозглашенный граф или король, иначе как еще объяснить его надменность? С каждым шагом Шастуну все больше хотелось развернуться и уйти жить в больницу к матери. Тем не менее, он нацепил на себя добродушную улыбку и остановился напротив Попова. Недовольно поморщившись, Попов скрестил руки на груди и оглядел с головы до ног, оценивая. На худых плечах висела синяя кофта от спортивки, ниже болтались широкие видавшие виды джинсы, а на ногах - кроссовки с потертыми носками. Деревенщина, ничего не скажешь. Ничуть не смущаясь чужого взгляда, Антон поправил копну русых волос пальцами и добродушно улыбнулся: — Здрасьте. Так это в вашем доме мне теперь придется жить? Холодный взгляд скользнул по Антону снизу вверх, затем обратно, словно сканируя. На лице Арсения не отразилось ни одной эмоции, хотя Шастун словно на каком-то подсознательном уровне чувствовал его пренебрежение. Вот же графская задница. — Извини моего отца, — неожиданно мягким для такой наружности голосом произнес Попов, — он даже представить себе не может, сколько из этой глуши нужно идти, чтобы добраться до нашей улицы, где стоят нормальные дома. Антон насмешливо хмыкнул. Если эти аккуратные домики, как на подбор выкрашенные в кремовые тона, этот человек называл гадюшником, то от его деревенской постройки он бежал бы с визгом. Представив эту картинку, Шастун нервно рассмеялся, чем заслужил недоуменно-раздраженный взгляд Арсения. Не сказав ни слова, он приблизился к парню вплотную и, выхватив из его рук чемодан, направился вперед, особо не обращая внимания на Антона. Тому ничего не оставалось делать, как следовать за мужчиной, надеясь не отстать. Шаг у Арсения быстрый, четкий, каждый удар невысокого каблука на его туфлях разносился эхом по безлюдной улице. Рядом с ним Шастун казался себе мальчишкой-простолюдином перед аристократом, что не могло не бесить. Стараясь придерживаться темпа Попова (благо, ноги длинные) Антон шел рядом с ним, украдкой разглядывая чужой профиль. По внешности Арсения нельзя было сказать, что он сын своего отца. В отличии от полного крупного мужчины, смотрящего на мир хитроватым взглядом, Попов-младший был более легким, строгим, упрямым. Весь вид этого человека говорил о том, что он знает себе цену. — Свистни, как закончишь любоваться, — насмешливо хмыкнул Арсений, вырывая парня из мыслей. Тот смущенно опустил взгляд и, тряхнув головой, усмехнулся. — Больно вы мне нужны. Чуть замедлив шаг, мужчина повернул голову к Антону и вновь оглядел его с головы до ног, словно видел всю его подноготную. Под таким взглядом хотелось смиренно опустить голову и замолкнуть, но Шастун, напротив, нахально улыбнулся, чуть склонил голову вбок и приподнял брови в немом вопросе. — Идем, — только и сказал на это Попов, вновь возвращаясь к привычному темпу. От места, где Сергей высадил Шастуна до дома Поповых действительно было достаточное расстояние. Те самые «кремовые» домики сменились особняками повнушительнее, которые вместе с садами занимали большую часть улицы, отчего та заметно сузилась. Антон удивленно разглядывал огромные здания, собранные в самых разных стилях, и думал о том, как же, черт возьми, красиво могут жить люди. — Добро пожаловать, — без особых эмоций произнес Арсений, остановившись у особняка, завершающего левую сторону улицы. Только взгляд Шастуна скользнул по массивным воротам, отделяющим от реального мира добрую часть массивного здания (из верхнего края торчала только крыша, сделанная в виде декоративной башни), в его голове тут же всплыли все сюжеты ужастиков про подвалы и чердаки древних замков. А Арсений тем временем требовательно нажал на кнопку звонка, которая почему-то находилась прямо на наружной калитке, и из ограждения показался какой-то крупный мужчина. Быстро бросив хмурый взгляд на Шастуна, он принял из рук Попова чемодан и вновь направился внутрь. — Это Филипп, он поднимет твои вещи на второй этаж, — кратко пояснил Арсений в ответ на недоуменный взгляд, — идем, наверное, нас уже ждут. — Я и сам мог бы донести, зачем человека напрягать… — пробормотал Антон, хлопнув ресницами. Попов на это лишь фыркнул: такому мальчишке никогда не привыкнуть к их порядкам. К изумлению мужчины, помимо кухарки и охранника в доме был лишь Артем, который, как он сам признался, решил сегодня прогулять секцию по плаванию. Единственной дочери семейства на месте не было уже как два часа, судя по докладу работников и записке, которую сестра все-таки удосужилась оставить. У Матвиенко сегодня тусовка на природе, вернусь о-очень поздно, не теряй. Встречайте новенького без меня. Ира Новенького? Как обозвала-то! Попов усмехнулся. Сестра, как и Арсений, никогда не отличалась особым радушием по отношению к чужим людям в доме, однако в этот раз в грубости она переплюнула даже его, назвав Шастуна так, словно он был только что прибывшим постояльцем богадельни. — А еще она сказала, что будет выкладывать фото в инстаграм каждый час, чтобы позлить тебя, — Артем насмешливо улыбнулся, возвращая Попова из мыслей на грешную землю и, заглянув за спину брата, заметил Шастуна, — это он? Самому младшему члену семьи было около двенадцати, может, чуть больше. Внешне он был похож на отца: такой же полноватый, с добродушным взглядом, совсем без той надменности, что сквозит в каждом движении его брата. Внезапно сдвинувшись с места, Артем ловко обогнул Арсения и в два шага оказался рядом с Антоном. Карие глаза внимательно скользнули по чужому лицу, а их обладатель, чуть замешкавшись, внезапно произнес: — Умеешь играть в Фортнайт*? — Прикалываешься? — Шастун фыркнул и, наклонившись к мальчику, доверительно зашептал: — я был лучшим в своей школе. На лице Артема появилась улыбка, искренняя, живая, словно парень только что пообещал ему купить Диснейленд. Обхватив тонкое запястье Антона обеими руками, он на одном дыхании протараторил: — У меня в комнате есть приставка и два джойстика, хочешь поиграть вместе? Мы раньше играли с Иркой, но ей надоело, а Арс вообще не умеет, поэтому я один всегда. Антон растерянно хлопнул ресницами, от неожиданности даже чуть отступив назад, и перевел вопросительный взгляд на Арсения. Тот тут же положил ладонь на плечо брата и тактично кашлянул, привлекая к себе внимание Артема: — Должно быть, сначала Антону нужно разобрать свои вещи, а затем поужинать. Он ведь ехал к нам больше четырех часов, помнишь? Мальчик обреченно вздохнул и, кивнув, сказал мужчине что-то еще (Шастун особо не вслушивался). На самом деле, он был почти парализован открытием, которое озарило его несколько мгновений назад: Арсений улыбался. Это была не та насмешливая ухмылка, от которой по спине бежит холодок, а настоящая, чуть рассеянная улыбка, которая тут же исчезла, как только Антон обратил на Попова внимание. — Тебя поселили на втором этаже, между комнатой Артема и моей, — мужчина вытянул руку, словно собирался обхватить ей ладонь Шастуна, но вовремя одернул себя, — я покажу, где это. Следуй за мной. По дому Попов шел чуть медленнее, не так, как на людях. В его движениях даже можно было заметить следы усталости, которые, Антон был уверен, он никогда бы не позволил увидеть чужим. Пересекая широкую гостиную, парень не мог заставить себя перестать глазеть на стеллажи с книгами, блестящие в свете позолоченных люстр, массивные кресла, выставленные вокруг небольшого стеклянного стола и балконы, с которых, наверное, можно было смотреть на комнату с высоты второго этажа. — Моя мачеха любит роскошь, — заметив изумление Антона, произнес Арсений, — а отец любит простор. Поэтому они объединили все свои идеи вот в это, — он усмехнулся, — самый сок в том, что из-за работы никто из них здесь не живет, так что все старания были потрачены впустую. — Ты следишь за всем этим один? — невольно сорвалось с губ Антона, отчего тот почти сразу же пожалел (мало ли, связываться с Поповым вообще не очень хотелось), — я имею в виду детей, уборку и все такое… — На самом деле, это не так сложно, когда есть горничная, кухарка и охранник. Я лишь иногда забираю и отвожу сиблингов** в гимназию или на секцию, представляю родителей на собраниях, закупаю продукты или товары быта, одежду… рутина. — Арсений легко пожал плечами и, резко остановившись, указал на молочно-белую дверь с нарисованными на ней силуэтами животных и джунглей, — раньше эта была гостевая, так что не удивляйся необжитости. Можешь переставить мебель по своему вкусу или изменить что-нибудь еще, никто не против. Комната, выделенная Антону, была относительно небольшой. В ней присутствовали стандартные для спальни вещи: просторная кровать, прикроватная тумбочка, стол для письма, несколько мягких кресел и шкаф. Ничего особенного для Попова, но Шастуна, кажется, впечатлило. Непонятно зачем сбросив толстовку, он с разбегу запрыгнул на кровать, тут же утопая в одеяле и вдыхая едва заметный запах стирального порошка. Матрас под ним колыхнулся, повторяя форму худощавого тела. — Обожаю огромные кровати, — промурлыкал парень, и напоследок подтянувшись, словно кот, принял сидячее положение, — у меня есть время на то, чтобы поспать? — он бросил беглый взгляд на наручные часы Попова, словно мог что-то разглядеть. — Сейчас без пятнадцати пять. Ужин будет в семь, я отправлю Артема позвать тебя. Антон торопливо кивнул и, вновь плюхнувшись на кровать, прикрыл глаза. Краем уха он слышал, как щелкнул выключатель света и закрылась дверь в комнату. В внезапно охватившей его тишине прежде, чем уснуть, парень смог подумать лишь о том, что каким-то образом в семье таких теплых и веселых людей появился Арсений, мужчина, рядом с которым ощущался лишь холод.