То, что останется в музыкальном классе

      Куроко, не отрываясь смотрел в алые глаза с вертикальным зрачком и силился вспомнить, почему молодой человек, застывший в дверном проёме и не сводящий с него взгляд, показался ему знакомым.       Щелк.       Средняя школа «Тейко», огромный рисунок во всю стену — единственная команда в истории школы, трижды подряд выигравшая кубок. Четырнадцатилетний Акаши Сейджуро — капитан команды, которую прозвали «Поколением чудес», — стоял справа вполоборота и едва заметно улыбался, сложив руки на груди.       — Доброй ночи, Акаши-сан. Мы впервые встречаемся лично. Вам не кажется, что называть человека по имени невежливо? — Куроко с присущим ему каменным выражением лица смотрел на ночного гостя музыкального класса. Обычно люди не могут больше пары секунд выдержать прямой взгляд Тецуи и почти сразу отводят глаза. Акаши же, все еще стоящий у двери, смотрел на него в упор.       — Для меня это уже третья встреча с тобой, Тецуя, — Акаши лукаво улыбнулся. — Во второй раз мы столкнулись сегодня днем в главном корпусе. А впервые встретились в спортивном зале средней школы «Тейко».       Лицо Куроко не выдавало ни единой лишней эмоции, но в глазах отражалось любопытство. Акаши, не прерывая зрительный контакт, подошел к нему почти вплотную.       — В тот день я не смог поблагодарить тебя, — Акаши бережно снял ладонь Куроко с клавиш, нагнулся и поцеловал её.       — Акаши-сан, вы и не должны были.       Куроко аккуратно высвободился, любопытство в его глазах сменилось удивлением, если не шоком. Акаши продолжил вести себя так, будто каждый день принимает гостей в музыкальном классе и целует им руки при встрече.       — Тецуя, ты сказал, я невежлив, но вежливо ли заместителю главы студсовета и студенту-стипендиату красть у пожилого завхоза ключи от музыкального класса?       Куроко шагнул назад, чтобы извиниться с поклоном.       — Прошу прощения, такого больше не повторится. — Вот теперь в его глазах мелькнул страх. Если ситуацию предадут огласке, Куроко, скорее всего, отчислят.       — Прости, я не хотел тебя напугать, — Акаши, конечно, не поклонился, но тоже попросил прощения. — Меня немного заинтересовал студент, на которого так много жалуется декан. Уэнояма-сан рассказал, что за последние три месяца ты шесть раз напугал его в лифте, дважды — по твоей вине — он пролил кофе себе на пиджак. — На этом моменте Куроко слегка улыбнулся. — И шестнадцать раз он вскрикнул, когда ты вылавливал его в коридорах главного корпуса. Уэнояма-сан возмущался, что из-за тебя над ним студенты смеются, — теперь уже Акаши не смог удержаться от улыбки в ответ.       — За два года в университете он должен был привыкнуть, — в голосе можно было расслышать нотки обиды — Куроко не любит, когда его не замечают.       — Берегись, Тецуя, в следующий раз он пообещал нацепить на тебя колокольчик. — Если бы взглядом можно было сверлить дырки, а убийственной аурой придавливать к полу, замученный выходками Призрака Уэнояма пожалел бы о столь опрометчиво брошенных словах. — Расскажи, зачем образцовому студенту так издеваться над деканом?       Куроко оценивающе взглянул на Акаши, прежде чем ответить. Раз он еще не вызвал полицию и не пожаловался завхозу, значит, ему можно довериться. К тому же никакой великой тайны не было.       — В средней школе я пробовал играть, но в силу некоторых обстоятельств занимался всего год. И уже в университете три месяца назад услышал, как здесь кто-то репетировал. Нахлынули воспоминания, и очень захотелось играть вновь. Акаши-сан, вы, должно быть, не знаете. В Тодае можно состоять только в одном клубе, а бросить студенческий совет я не могу. Поэтому уже третий месяц уговариваю Уэнояму-сана сделать исключение и разрешить мне посещать музыкальный клуб.       — Те-цу-я. — Куроко стало слегка неуютно от того, как Акаши произнес его имя своим мягким голосом. — Тебе сегодня везет.       Акаши осторожно присел на банкетку, коснулся пальцами клавиш и, обернувшись, ласково улыбнулся единственному зрителю:       — Слушай.       Акаши отвернулся, и Куроко услышал первые звуки зарождающейся мелодии. Очарованный музыкой, он не мог отвести взгляд от изящных пальцев, перебирающих клавиши, и даже не заметил, как оказался сидящим на полу рядом с роялем. Зато заметил Акаши.       Мелодия оборвалась, ее место заняла оглушительная тишина.       — Акаши-сан, вы сыграете еще?       Акаши не мог отказать, когда на него снизу вверх смотрели непростительно огромные восторженные голубые глаза. Он сглотнул вязкую слюну и с трудом нашел в себе силы произнести:       — Только если ты присядешь на стул, Тецуя.       Куроко недовольно поднялся, нашел взглядом стул, и перенес его почти вплотную к банкетке, на которой сидел Акаши.       — На самом деле я недолюбливаю классические произведения.       — Я думаю, Акаши-сан восхитительно играет. Ваши мелодии очаровывают, независимо от произведения, — будто рядом происходит волшебство.       — Думаю, я восхищаюсь тобой в равной степени. В прошлом твой рисунок придал мне сил. Вышло даже лучше, чем на фото. Теперь слушай, Тецуя.       Пальцы Акаши вновь начали искусно перебирать клавиши. Куроко закрыл глаза, позволяя сознанию раствориться в неторопливой мелодии.       Они разошлись ближе к рассвету. А в обед, не сговариваясь, встретились в столовой.       — Добрый день, Тецуя.       — Здравствуйте, Акаши-сан. Невежливо с вашей стороны после двухчасового сна выглядеть таким бодрым.       — Взгляни на это под другим углом — сегодня ты как никогда похож на Призрака. — Куроко вновь активировал убийственную ауру. По помещению, до отвала набитому студентами, пронесся холодок. Акаши стоически перенес суровый взгляд.       — Акаши-сан, если не хотите стать следующей жертвой серийного маньяка-призрака, попрошу вас так не шутить.       — Что ты, Тецуя, как я могу забрать титул жертвы у Уэноямы-сана?       Они еще немного посверлили друг друга взглядами, а потом вдруг тихонько рассмеялись. Кажется, в столовой послышался коллективный облегченный выдох. О специфическом юморе Куроко хорошо знал весь факультет.       — У меня сейчас пара, до свидания Акаши-сан, — не дождавшись ответа, Куроко исчез из виду.       — Я бы не отказался, Тецуя, — тихонько произнес Акаши.       В следующий раз они увиделись только через две недели. Куроко все время был занят подготовкой к фестивалю искусств, а у Акаши менялась концертная программа, так что он сутками не вылезал из музыкального класса, разучивая все новые и новые партитуры.       Акаши выцепил Куроко из толпы и под шутливые улюлюканья случайных свидетелей утащил его в музыкальный класс, не встретив никакого сопротивления.       — В наши прошлые встречи я забывал нормально тебе представиться. Я — Акаши Сейджуро, второй концертмейстер Токийского филармонического оркестра, преподаватель фортепиано и руководитель музыкального клуба. — Акаши слегка прищурил глаза, хитро улыбнулся в ожидании реакции на свои слова и протянул руку в знак знакомства.       — Куроко Тецуя, второкурсник факультета искусств, заместитель главы студсовета и самый молодой номинант на премию Асахи. — Акаши попытался поймать отвисшую челюсть. — Профессор сказал, я не прошел, потому что несовершеннолетний, — Куроко поймал его руку и пожал, наслаждаясь реакцией.       — Ты полон сюрпризов, Тецуя. Это было неожиданно, — Акаши наконец нашел в себе силы ответить. Надо же, номинант на премию Асахи.       — Акаши-сан тоже поразительный человек. Сомневаюсь, что каждому выпускнику Гэйдзюцу [1] поступают такие предложения.       — Куроко Тецуя, у нас всего четыре года разницы — прошу, называй меня по имени…       — Простите, для меня это трудно, — Куроко посмотрел на Акаши своими невозможными глазами, и Акаши решил, что сегодня этого будет достаточно.       Игра в гляделки стала их своеобразным ритуалом. Куроко наконец нашел человека, который не боялся прямого взгляда его голубых глаз. Просьба Акаши также вошла в привычку.       — К слову, Тецуя, ты говорил, что занимался музыкой целый год.       Куроко слегка поморщился:       — Преподаватель сбежал спустя два месяца, так что дальше я занимался один. Сейчас я уверенно могу сыграть гамму до мажор правой рукой.       Акаши попытался сделать вид, что не смеется, маскируя смех кашлем.       — Присаживайся, будем оценивать твою гамму.       Куроко, слегка сомневаясь, сел на банкетку и поставил правую руку на клавиши.       — Так не пойдет, ставь сразу левую, я помогу, — Акаши накрыл его пальцы своими. — Начнем с гаммы в одну октаву. Возьми до.       Куроко одновременно нажал на клавиши мизинцем левой и большим пальцем правой руки. Прозвучала до.       — Хорошо, только не делай такие паузы, — Акаши слегка надавил на безымянный и указательный пальцы Куроко, заставив нажать сперва ре, затем ми. — Нет, не убирай руку. Ты должен большой палец переставить на фа, переход делаешь под низ, — Акаши повернул его большой палец к нужной клавише. Зазвучала фа, и Акаши напомнил, что левой рукой тоже нужно играть, нажав указательным на указательный палец Тецуи. — Дальше соль. Не забывай —обе руки.       Чтобы нажать ля, Куроко попытался переставить руку.       — Тецуя, запомни, во время игры ты перемещаешь не ладонь целиком, а переставляешь пальцы. Смотри, — Акаши помог ему правильно поставить средний палец на клавишу. Прозвучала нота. — Еще немного.       Они доиграли си и до.       — Видишь, это не так трудно, — снисходительно произнес Акаши. — Закрепим результат.       Куроко заметил, как контрастируют его холодные руки с горячими ладонями Акаши.        Они сыграли вместе еще дважды.       — Отлично, теперь попробуй повторить самостоятельно. — Показалось, что Акаши немного неохотно освободил чужие руки.       Тецуя сыграл гамму двумя руками. Сам. У него получилось. Вечно бесстрастное лицо Куроко на несколько секунд озарилось детским восторгом.       — Акаши-сан, это восхитительно! За год занятий у меня ни разу не получалось играть двумя руками. Вы лучший преподаватель, которого я знаю.       — Кхм, — Акаши собрался с мыслями. — Похоже, придется неофициально принять тебя в клуб. ___________________________________________________________________ [1] Токийский университет искусств