Дочь

      — Точно всё в порядке? — пристально глядя в глаза заместителю, переспросила Рогозина. — Что показалось?       — Да ничего, — отмахнулся Николай Петрович. — Пойдем скорее, а то ребята уже давно нас ждут.       Сказав это, майор незамедлительно направился в переговорную. В течение некоторого времени Галина Николаевна не могла сделать и шагу. «Ничего себе! Как он посмотрел-то на эту…» — тут же промелькнуло в голове. От самих этих мыслей словно передёрнуло. Ещё раз машинально оглядев пустой коридор, ведущей к допросной, женщина, наконец, решительно отбросила от себя всю неожиданно нахлынувшую неприязнь к незнакомому человеку и поспешила присоединиться к своим коллегам.       — Итак, — начала полковник, присаживаясь на свой стул за круглым столом, — у нас снова появилось неотложное дело по личной просьбе Руслана Султановича.       — И снова оно по душу Софьи Батьковны, — добавил Тихонов.       — Иван! — возмутилась начальница и, как-то не веря самой себе, продолжила: — Нам сейчас не до ехидства! И вообще, на этот раз всё может оказаться гораздо серьёзнее!       После таких слов Круглов едва заметно усмехнулся, вспомнив недавние причитания самой Галины Николаевны, но, поймав на себе её убийственный взгляд, тут же снова принял серьёзный вид.       — Николай Петрович, раз у Вас такое хорошее настроение, поведайте пожалуйста коллективу то, что я Вам недавно рассказала, — строгим тоном с вызовом произнесла Рогозина.       — Да, конечно, — и глазом не моргнув, начал заместитель. — Что ж, насколько мне известно, сегодня утром в кафе на Луговой улице произошло ограбление, в процессе которого, около двадцати человек было взято в заложники. Среди них оказалась группа молодых людей, которые не растерялись и стали оказывать активное сопротивление. Когда полиция приехала на место преступления, двое грабителей уже были мертвы. Их застрелили из своего же оружия. Но один успел спрятаться от дерзких ребят за барной стойкой и его всего лишь немного ранили в плечо. Оставшиеся люди, которые также были заложниками, как только появился шанс, быстро сбежали. Полицию вызвал как раз-таки этот самый выживший господин. Мол, он готов сам сдаться, лишь бы задержали убийц его товарищей.       — Я прошу прощения, — подала голос Антонова, — но как к этому причастна дочь Султанова?       — Очень просто, — произнесла полковник, — приехавший отряд полиции обнаружил её вместе с этим типом на месте преступления.       — Но ситуация вроде, и правда, серьёзная, не как в прошлый раз, — задумалась патологоанатом. — Интересно…       — На самом деле, Валюш, ничего интересного, — махнул рукой Сергей, а после обратился к начальнице: — Галь, можно теперь я расскажу, что мне удалось выяснить?       — Конечно, — кивнула Рогозина.       — В общем, успел я уже съездить в это кафе, тут недалеко, и доставить сюда этого болезного. Зовут его Игнатов Андрей Васильевич, пойдёт он у нас уже на вторую ходку. Первая была, кстати, за тяжкие телесные. Ну, да ладно, это не важно. Я вот с ним недавно побеседовал по душам. И поведал мне этот фрукт, что девушка, которая была с ним на месте преступления, знакома с теми, кто напал на его напарников. Он утверждал, что успел схватить её прежде, чем компания молодых людей заметила пропажу подружки. Таким образом, Робин Гуды и покинули кафе, думая, что Софья Руслановна убежала вместе с другими освобождёнными заложниками. Удержать девчонку ему не составило труда — достаточно было закрыть рукой рот и подставить к её шее дуло своего пистолета. А всё для чего? Правильно! Чтобы помочь доблестной полиции быстрее найти тех упырей, что завалили его корешей.       — Прямо стихи выдаёшь, Майский, — подала голос Амелина. — А этот Андрей Васильевич, значит, наивно полагает, что Султанова возьмёт и назовёт нам имена друзей, тем самым, подставив их?       — А она и назвала, — констатировал Иван, — пока ты ходила в буфет чай попить.       Девушка удивлённо посмотрела на коллегу, а начальник компьютерного отдела продолжил:       — Что странно, в этом кафе совершенно нет камер. Видеонаблюдение присутствует только на улице, на соседних зданиях, и то не на близко расположенных. Так что, работать нужно по старинке: слова Софьи и опознание товарища Игнатова, по идее, должны иметь ключевое значение.       — По идее, — эхом отозвалась Галина Николаевна, а потом добавила: — Но такой расклад мне совершенно не нравится. Должно быть всё чётко доказано, а то мало ли кого они там вдруг захотят подставить. Так, что там сказала дочь генерала?       — А она нам заложила всю компанию, к чёртовой бабушке! — махнул рукой Тихонов и застучал по клавиатуре, при этом продолжая говорить: — Ведь это и не её дружки, вовсе, ошибся немного твой Игнатов, Серёга! Это так, знакомые ребятки, с которыми она редко общается… Дайте мне пару минут.       — Да, — подтвердил Майский, — Софья сказала, что даже и не сидела с ними за одним столиком, а просто, проходя мимо, перекинулась парой фраз, что, наверное, и заметил наш Андрей Васильевич. Просто он уже находился в кафе до момента ограбления. Типа был на стрёме, чтоб своим подать сигнал, когда вокруг будет сравнительно тихо. А Султанова, как бы это банально ни прозвучало, зашла в сие место за кофе. Видите ли, капучино там делают неповторимо, и она каждое утро приходит, только чтобы выпить этот божественный напиток.       — Так, а что она сказала по поводу выстрелов в грабителей? — вдруг подал голос Круглов. — Стреляли те самые её знакомые?       — А это главный гвоздь программы, Петрович! — усмехнулся Сергей и, почтенно выдержав паузу, продолжил: — Она не знает! Когда происходили выстрелы, эта милая девушка находилась под одним из боковых столов, и её поле зрения было ограничено. А выглянуть из укрытия и почувствовать пролетающую над головой пулю — это то, от чего она не испытала бы большого удовольствия.       — Да уж, — вздохнула Валентина, — казалось бы, дело плёвое, но не тут-то было…       — Господа! — обратился Иван. — Внимание на экран! Это досье тех троих ребят, на которых указала Султанова. Все они курсанты Московского колледжа полиции, ну, как и она, собственно. Пройдёмся коротенько по каждому.       Посмотрев на высвеченные фотографии фигурантов дела, Николай Петрович вздрогнул. Он снова увидел лицо той самой девушки, прошедшей мимо них в коридоре. Поразительно! Неужели ему не показалось?! Неожиданно слова Тихонова стали слышаться приглушённо. Майор не мог оторвать взгляда от этих до боли знакомых серо-голубых глаз, от этого носа с небольшой горбинкой, от этих крупных от природы бровей, от этого лица немного округлой формы, от этих густых насыщенно каштановых волос, чуть касающихся плеч. Нисколько не изменилась! Сердце вдруг застучало с неимоверной силой. Руки похолодели. От какого-то сильного внутреннего напряжения изображение юной курсантки уже постепенно расплывалось перед глазами. Наконец, Круглов решился и несмело перевел взгляд с лица девушки на её личные данные, надеясь на то, что его уставшее подсознание ошибается. Но нет! Нет! Это невозможно! Нет!       — Николай Петрович! — уже в третий раз окликнула своего заместителя Рогозина, немного повысив голос.       — Да? — чуть прокашлявшись, отозвался майор.       — О чём Вы вообще думаете?! — как-то особенно нервно возмутилась начальница. — Хватит витать в облаках! Вам понятен план наших дальнейших действий?       — Мне всё ясно, — спокойно, но с вызовом произнёс собеседник.       — Очень сомневаюсь! — съехидничала Галина Николаевна, чуть закатив глаза. Конечно же, на самом деле, Круглову ничего было не ясно. Да, теперь, когда в его жизни неожиданно снова возникла Она, наверное, всё опять перепутается и лишится здравого смысла…       — Ну, что, за работу? — произнёс Сергей, желая разрядить обстановку, и встал со своего места.       — Да, — кивнула полковник. — Значит так, лаборатория пытается мне найти любые, но бесспорно доказуемые факты, Валя ждёт, когда привезут трупы, а остальные — на допросы.       Перед тем, как Оксана отключила проектор, Николай Петрович успел бросить последний взгляд на фото девушки, так взволновавшей его внутренний мир.       — А она ничего, — с усмешкой едва слышно подметил майор спецназа ГРУ, подойдя поближе к товарищу.       Заместитель начальника ФЭС не успел даже и рта раскрыть, чтобы ответить, как вдруг, где-то за его спиной раздался строгий голос Рогозиной, которая, наверняка, услышала эту последнюю фразу:       — Майский, ты ещё здесь?!       — Уже ушёл, — выпалил Сергей и скрылся за дверями переговорной.       На минуту в помещении воцарилась молчание.       — Я сейчас задам вопрос в последний раз, — еле слышно, но собранно произнесла Галина Николаевна. — Всё в порядке?.. Ты неважно выглядишь…       — Не знаю, — как-то потерянно, но, наконец, искренне ответил Круглов.       Отведя взгляд в сторону, женщина подумала о чём-то своём, а потом, едва заметно усмехнувшись, вздохнула:       — Понятно.       Рогозина уже почти вышла из переговорной, когда майор окликнул её:       — Постой! Ты… С кем ты сейчас идёшь беседовать?       Не оборачиваясь, начальница громко ответила:       — К тебе через несколько минут доставят Доброва Павла Михайловича, а меня в допросной уже ждёт Скрябина Нина Викторовна.       Сказав это, полковник поспешно вышла, оставив Николая Петровича наедине со своими тяжёлым мыслями.       — Нина… — одними губами задумчиво произнёс он, а после, пододвинул к себе для изучения папку с материалами дела, которую Галина Николаевна, словно без слов поняв состояние коллеги, «случайно» оставила на столе.