Дочь

      Рогозина неспешно шла по коридору в сторону допросной, пытаясь мысленно проанализировать недавнее странное поведение своего заместителя. «Сначала переглядки на проходной, потом какое-то немое оцепенение в переговорной, — думала женщина. — Он ведь не услышал ни одного моего слова! МОЕГО слова… А раньше его внимание привлекал даже любой мимолетный жест с моей стороны… Почему?.. Почему эта девушка так на него влияет? Может, они знакомы? Или… Глупости! Моя голова занята не тем! Сейчас надо как можно быстрее разобраться с этим делом!»       Через несколько секунд Галина Николаевна уже решительно вошла в допросную и, удобно устроившись за столом напротив задержанной, наконец, подняла глаза на девушку. Гордая осанка и уверенный взгляд, смотрящий в упор, как-то непривычно сбивали с толку, но, преодолев это неведомое напряжение и отбросив на задний план любые эмоции, женщина с равнодушием произнесла:       — Добрый день! Я полковник Рогозина, руководитель данного подразделения. Могу я задать Вам несколько вопросов?       — Здравия желаю, товарищ полковник, — почему-то с некоторым ехидством в голосе последовал ответ. — Да уж, пожалуйста, задавайте, не зря же меня сюда Ваши амбалы притащили!       От такой дерзости начальница едва заметно усмехнулась, но ни на секунду не отвела пристального взгляда от сидящего напротив человека, а потом неожиданно строгим тоном подметила:       — Что-то больно не любезно и не по правилам Вы разговариваете со старшим по званию, курсант Скрябина. Чему вас всех только учат в этих колледжах?!       Вдруг собеседница слегка улыбнулась.       — Ничего себе, сколько яда! — чуть прищурив глаза, едва слышно констатировала она. — Ну, да, сразу видно, одинокая… А в «этих колледжах» нас учат прекрасно! Да, кривить своё умное лицо от среднего профессионального образования всякий может, а вот нормально давать знания, увы, не каждый!       После таких слов Рогозина, еле сдерживая в себе необыкновенно сильный поток возмущения, громко ответила:       — Значит, хотите, чтоб в администрацию Вашего чудесного учебного заведения поступил на Вас рапорт от руководителя Федеральной экспертной службы за непозволительно хамское поведение?!       — Ну, что ж, стучите, если хотите, — развела руками задержанная, — мне всё равно, я одна из лучших на курсе, думаю, мне ничего серьёзного не сделают!       Да, лёгкая неприязнь полковника к этой особе, сидящей напротив, неожиданно быстро сменялась ярой ненавистью. Галина Николаевна редко на допросах вступала в перепалки, но сейчас её словно подменили. Какая-то неведомая волна чувств застилала всегда свойственный ей чистый разум. Эта девчонка своей бесстрашной непосредственностью и элементарной невоспитанностью просто вывела её из себя!       — Какая поразительная уверенность и наглость! — вдруг, снова не выдержав, раздражённо произнесла женщина. — А Ваши родители, что, тоже влиятельные люди в органах? Видать, они Вам многое позволяют в общении и неплохо помогают, раз Вы с таким языком как-то умудрились стать лучшей на курсе! И, более того…       Но собеседница вдруг резко перебила и, громко стукнув рукой по столу, выкрикнула:       — Более того, если бы Вы, товарищ полковник, качественнее готовились к допросам, то знали бы, что у меня нет родителей! Нет! И никогда не было! Я выросла в детском доме, где многие ребята не живут, а выживают! А лучшей в колледже я стала сама, куда, кстати, и поступила собственными силами, без какой-либо протекции! И это, наверное, главное чудо, случившееся со мной за все девятнадцать лет существования в этом алчном продажном мире! У меня хорошие физические данные, а усидчивость и упорство я постоянно воспитываю в себе! Мне никто никогда ничего не подносил на блюдечке с золотой каёмочкой, и не Вам судить моё поведение! Понятно?!       На минуту допросная погрузилась в тишину. Этот крик стал для Рогозиной чем-то отрезвляющим, чем-то, возвращающим способность к адекватному мышлению. В течение некоторого времени начальница, молча, смотрела в одну точку, а потом, словно найдя в себе силы, несмело перевела взгляд на девушку и уже более спокойно сказала:       — Простите. Пожалуй, приступим к делу… Нина Викторовна, расскажите, что произошло сегодня в кафе?       Скрябина сидела, чуть отвернувшись. Она смотрела куда-то вбок. Распущенные волосы закрывали часть её лица, из-за чего Галина Николаевна не могла даже понять состояние собеседницы. Уже в течение минуты задержанная молчала.       — Может быть, Вам принести воды? — осторожно поинтересовалась полковник, мысленно каря себя за проявленную невнимательность и за такой несвойственный ей непрофессионализм. Что только на неё нашло…       Через некоторое время последовал абсолютно спокойный ответ:       — Не нужно… Я просто собираюсь с мыслями, чтобы рассказ был максимально подробным.       Начальница заметила, что на последнем слове голос девушки предательски дрогнул. Неожиданно в голове Галины Николаевны промелькнула одна мысль. А что? Таким образом, она сможет убить сразу двух зайцев: пойдёт навстречу человеку, перед которым определённо провинилась, и кое-что проверит… Чуть закатив глаза, как бы в упрёк самой себе, она не выдержала более и тихо произнесла:       — Так, всё, Нина Викторовна, успокойтесь… Вижу, что у нас с Вами разговора не получится, — а потом, словно не веря самой себе, вставая со стула, добавила: — Подождите немного, через 10 минут с Вами тогда побеседует мой заместитель, майор Круглов.       Скрябина вздрогнула и тут же обернулась. На её лице не было заметно ни единого проявления эмоций, которые могли бы быть вызваны задетыми чувствами.       — Как Вы говорите? — словно не расслышав, переспросила она. — Круглов?       — Да, — кивнула полковник, — Николай Петрович Круглов, мой заместитель. Он освободится и поговорит с Вами.       — Нет! — резко вскочив со своего места, выкрикнула девушка.       Рогозина остановилась у самой двери, медленно развернулась и, приподняв бровь, удивлённо посмотрела на задержанную. Та, осознав, как выглядит со стороны эта неожиданная выходка, собрав всю волю в кулак, твёрдо произнесла:       — Я хотела сказать, что мне не нужно одолжений. Я готова и с Вами вести разговор, товарищ полковник, — а после, чуть помедлив, добавила: — И ещё… Я прошу прощения за неподобающее поведение.       — Ну, что же, — вздохнула Галина Николаевна, возвращаясь на своё место и при этом пристально глядя на девушку, — в таком случае, начнём беседу заново. Я готова выслушать Вашу версию того, что произошло сегодня в кафе на Луговой улице.       — Утром, — начала Нина, — я вместе со своими друзьями — Павлом Добровым и Егором Шиловым — как обычно, завтракала в этом кафе. Мы уже собирались уходить, как вдруг в помещение ворвались двое грабителей в масках и с пистолетами. Потом к ним присоединился ещё третий, он сидел за столиком недалеко от нас. Все вокруг кричали, но они отказывались кого-либо выпускать. Таким образом, посетители оказались в заложниках. Ну, мы же не могли просто стоять и смотреть, как на наших глазах происходит преступление. А когда один из грабителей, пока его товарищ обносил кассу, начал угрожать беременной женщине, Егор уже не выдержал, подошёл к нему, резко ударил и попытался обезвредить, ну, как нас учили. Правда, у него не очень получалось, мне нужно было как-то помочь ему, но я растерялась и не придумала ничего лучше, как треснуть мужика по голове своей сумкой. Ну, от удара он упал, конечно же.       — Интересно, что же такое тяжёлое Вы носите в своей сумке? — спросила Рогозина.       — Да просто так вышло… Сегодня как раз с собой было последнее издание УПК РФ в твёрдой обложке… Да у меня же оно до сих пор с собой, можете проверить, я ж даже и не успела вещи в общагу закинуть!       Что-то приблизительно представив, начальница утвердительно кивнула.       — Так, — продолжила Скрябина, — потом Пашка увидел, что мы одного обезвредили, накинулся на второго и вырубил его. Тем временем, этот третий, который сидел недалеко от нас, куда-то делся, искать его уже не было времени, следовало скорее вывести заложников, пока преступники в отключке. Мы выпустили всех, а той самой беременной вдруг стало плохо. Я вызвала скорую к остановке рядом с кафе, и мы с ребятами под руки повели её на свежий воздух. Вроде как внутри больше никого не оставалось, но это не точно.       — А почему Вы просто так покинули место преступления? Почему не вызвали полицию? — вполне обоснованно поинтересовалась Галина Николаевна, внимательно посмотрев на собеседницу.       — Ну, понимаете, я знаю всё это, но тогда чуток не до того было, — и глазом не моргнув, отвечала девушка. — Тётка беременная в прямом смысле с ног валилась, ей совсем схудилось от волнения, видать, а она ж ещё и с животом, тяжелая. Мы еле дотащили её до остановки, потом ещё медиков ждали минут 20. Я так испугалась! А вдруг она рожать бы начала! И вот только когда её увезли, мы, наконец, позвонили в полицию, но нам сказали, что по такому адресу уже выехали.       Полковник, немного задумавшись, произнесла:       — Значит, Вы хотите сказать, что когда покидали кафе, преступники были всего лишь без сознания?       — Да, — кивнула Нина. — Не думаю, что от удара книжкой по голове можно отдать концы! Подождите… А почему Вы спрашиваете?       — Дело в том, — вздохнула Рогозина, — что двое грабителей были убиты.       — Как убиты? — удивилась Скрябина, а потом, махнув рукой, немного встревоженно добавила: — В смысле, какая причина смерти?       — Трупы пока ещё везут в ФЭС, — как-то недоверчиво пояснила начальница, — но по предварительным данным эти люди были застрелены из своего же оружия.       — Не может быть! — немного странно усмехнулась собеседница. На её лице уже явно отразился испуг, однако она решительно произнесла: — Но это не мы! Я рассказала Вам правду!       — Мы проверим, — кивнула Галина Николаевна и достала из своей папки чистый лист бумаги. — Напишите данные всех людей, которые могут подтвердить алиби Вашей компании, и чётко изложите последовательность действий, желательно с указанием времени. Хотя бы приблизительно.       — Принято, — чётко ответила Нина, пододвигая к себе листок. — Товарищ полковник, разрешите озвучить предложение?       Рогозина усмехнулась:       — Хотите дать нам совет? Что же, пожалуйста.       — Сотрудники кафе: бармен, официанты, дед-охранник, который ничего не смог сделать… и так далее. Опросите их. Они, как никто другой, подтвердят мои слова. Остальных посетителей-свидетелей вы вряд ли так просто отыщите. Чем больше людей повторят то, что я сказала, тем лучше. Камер-то в этой забегаловке нет, а восстановить ход событий нужно.       — Бесспорно, — коротко ответила руководитель ФЭС, осознавая очевидность слов девушки. Конечно же, они расспросят всех, кого возможно, это и так понятно!       Чуть помолчав, Скрябина пристально посмотрела в глаза допрашивающей её женщине и немного тише добавила:       — Уж не знаю, что там произошло после нашего ухода, но поверьте, я человек закона, а самосуд — это не закон! Убить кого-то я бы даже и не посмела!       После этих слов Галина Николаевна отвела взгляд и ненадолго задумалась, но её лицо в этот момент не выразило никаких эмоций.