Дочь

      Наконец, покинув допросную, Рогозина направилась к своему кабинету, где её уже, наверняка, ждали оперативники. По пути она позвонила в лабораторию и дала экспертам ещё несколько указаний.       Да, голову просто переполняли разного рода мысли. Сейчас было необходимо из всего этого хлама выбрать то, что на данный момент имело первостепенное значение. В противном случае нечто важное снова будет непростительно и позорно упущено из виду. Дело набирало свои обороты, становясь всё более и более неприятным для полковника.       Стоило начальнице ФЭС пересечь порог своего кабинета, как она тут же услышала немного встревоженный голос своего заместителя:       — Что-то ты долго, Галь! Всё нормально прошло?       Женщина резко посмотрела на Круглова. От такого пронзающего насквозь изучающего взгляда стало не по себе даже Сергею, находящемуся поблизости.       — Я тут, знаете, о чём подумал! — на полном ходу влетел в кабинет Тихонов, едва успев затормозить, чтобы не сбить с ног Рогозину, до сих пор стоящую в дверях. Но, заметив, достаточно напряжённую обстановку, он еле слышно договорил: — Я, пожалуй, ещё пойду подумаю…       Предоставив себе несколько секунд на размышления, полковник, всё же, определила для себя приоритеты и решила проигнорировать вопрос Николая Петровича. Да, за годы совместной службы она научилась понимать его состояние по глазам, по едва уловимым в голосе интонациям. Наверное, то, что было замечено сейчас, породило в её голове ещё некоторое количество неясностей. Но на них сейчас не было времени! Подобного рода беседы непременно стоит оставить для более подходящего момента. Несмотря на все эти мысли, появление Ивана не скрылось от внимания начальницы, но останавливать эксперта она не стала, так как для начала нужно было обговорить с коллегами иные вещи.       — Что вам удалось выяснить? — не принимающим возражения голосом поинтересовалась женщина, наконец, заняв своё рабочее место.       Майоры, переглянувшись, подробно рассказали результаты проведённых допросов.       — Ну, что ж, — коротко вздохнув, начала подводить итог Галина Николаевна, — Скрябина сказала абсолютно то же самое. Думаю, что эти трое тут, действительно, не при чём.       — Но ведь они легко могли сговориться! — решительно заявил Майский, после чего поймал на себе какие-то странные неодобрительные взгляды со стороны начальства.       Безусловно, можно было твёрдо утверждать, что Нина не понравилась Рогозиной. Но на этот раз неконтролируемая волна неприязни не смогла захватить полковника. Что-то внутри подсказывало ей, что девушка не виновата. Наверное, это была та самая природная интуиция, которая вечно не давала покоя, заставляя перепроверять любые мелочи и оправдывать невиновных людей, на которых предательски указывали обстоятельства.       А то, о чём думал в данный момент Круглов, для всех по-прежнему оставалось загадкой. Но нельзя было не заметить, что он как-то особенно заинтересован судьбой этих задержанных курсантов и тоже, будто готов поспорить, что они никого не убивали.       — А что вы так на меня смотрите? — продолжал Сергей. — Факт того, что они сговорились, вполне естественно может быть очевиден!       — Мне нужны доказательства, — спокойно пояснила начальница, и, немного подумав, уверенно добавила: — У нас на них ничего нет, кроме слов этого Игнатова. Где отпечатки пальцев на оружии, например? Где следы пороха на их руках, одежде? Где вообще заключение о том, из какого именно пистолета стреляли?       — У меня, — вдруг послышался голос Тихонова. На этот раз эксперт уже достаточно спокойно вошёл в кабинет.       — Ну, так и ответь мне на все эти вопросы! — воодушевлённо произнесла Галина Николаевна. — Тогда у нас, наконец-то, и появятся те самые очевидные факты!       — Обязательно, — кивнул Иван, — только для подтверждения моих слов пригласим сюда ещё и Антонову.       — Ты думаешь, что она уже закончила? — спросила Рогозина, при этом набирая номер коллеги.       — В таком случае, если дело терпит, предлагаю собраться всем в переговорной минут через десять, — неожиданно подал голос Николай Петрович, а после, даже не дождавшись ответа полковника, встал со своего места и поспешно вышел из кабинета.       Майский и Тихонов, переглянувшись, вопросительно посмотрели на начальницу, которая, видать, была не менее своих коллег удивлена поведением заместителя.       — Так и сделаем, — неожиданно спокойно сказала Галина Николаевна, проводив Круглова взглядом. Почему-то она без тени сомнений могла предположить, куда именно он направится.       В назначенное время все сотрудники собрались в переговорной.       — Я, пожалуй, начну, — сказал руководитель компьютерного отдела. — Могу утверждать наверняка, что доставленные недавно трупы не на совести этих троих ребятишек из колледжа полиции. Во-первых, время смерти, да, Валя?       — Да, — кивнула патологоанатом. — И у одного, и у другого смерть наступила сегодня утром, где-то около 10 часов.       — А что в это время делали наши дорогие курсанты? — задал риторический вопрос Иван. — Правильно! Они разбирались с беременной Анастасией Дмитриевной Шиллер, которую мы и разыскали в одном из городских роддомов.       — А откуда известно имя роженицы? — сосредоточенно спросил Николай Петрович.       — Его нам написала сама Нина Викторовна, — ответила за коллегу Рогозина, припоминая, как просматривала то, что изложила девушка на отдельном листке по её просьбе. — Во время звонка в скорую её попросили назвать хотя б минимальные личные данные пациента. А фамилия у этой женщины необычная, как у знаменитого немецкого поэта, поэтому так легко и запомнилась.       — Короче, — продолжил Тихонов, — примерно в момент смерти тех господ и поступил вызов в скорую по известному нам адресу. Но это ещё не всё! По предоставленной распечатке звонков мы также проверили, что номер звонившего человека принадлежит, как раз-таки, Скрябиной. Соглашусь, алиби слабенькое, конечно, но уже хоть что-то.       — Во-вторых, — подхватила Амелина, — я провела полную экспертизу всех трёх пистолетов, доставленных к нам с места преступления, и выяснила, что из двух-то вовсе никогда не стреляли! Догадаетесь, из каких?       — Из тех, что принадлежали убитым грабителям, — тут же ответил Круглов.       — Именно! — кивнула девушка. — В это утро стрелял только пистолет Игнатова, и извлечённые из трупов пули это подтверждают.       — А кто-то из этих ребят не мог выхватить его оружие и выстрелить? — задумавшись, спросил Майский.       — Думаю, что нет, — ответил Иван. — Тут недавно Галина Николаевна интересовалась по поводу отпечатков пальцев и следов пороха. Так вот, всё это у нас присутствует, но принадлежит Андрею Васильевичу, а не курсантам.       — Сам же убил, и сам же вызвал полицию! — сказала Валентина. — Это, как минимум, не логично.       — Постойте, — вдруг спохватился Сергей, — а как же Султанова? Она же оставалась в кафе с этим Игнатовым. Даже если она где-то и пряталась поначалу… Неужели было не заметно, что выстрелы произошли после того, как её знакомые выпустили всех и вышли на улицу?       — Резонный вопрос, — согласилась Рогозина и, негромко вздохнув, добавила: — Пожалуй, мне всё-таки придётся поговорить с Софьей. Пусть попытается вспомнить всё хорошенько.       Женщина уже достала телефон, чтобы позвонить генералу, как вдруг неожиданно что-то вспомнила. Она отвела взгляд в сторону и, что-то мысленно проанализировав, произнесла:       — Иван, Оксана, найдите ещё, на всякий случай, всех сотрудников кафе, которые работали сегодня, и пригласите на допрос.       — Но зачем? — решил уточнить заместитель. — Тут всё и так вроде понятно, да и дело уже пора бы закрывать, а то в Министерстве ворчать начнут.       — Лишним не будет, — задумчиво ответила полковник, набирая номер Султанова. — Чем больше людей повторят одну и ту же информацию, тем лучше. В конце концов, мы же как-то должны разобраться с мотивами этого Андрея Васильевича.       Начальница сначала и сама не заметила, как почти процитировала недавно услышанные слова задержанной девушки, а когда осознала, то непроизвольно смутилась, но не подала виду.       Быстро переговорив с Русланом Султановичем, Галина Николаевна отложила телефон и посмотрела на коллег.       — Скоро приедет Софья, — сказала она. — Серёжа, после того, как я с ней пообщаюсь, мы с тобой коротенько подведём итоги и ты допросишь Игнатова ещё раз. Лаборатория знает, что делать. Доброва, Шилова и Скрябину мы отпускаем, у нас на них ничего нет.       Ребята начали неспешно расходиться по своим местам. После слов полковника Круглов едва заметно выдохнул и словно успокоился. В коридоре он догнал начальницу и уже как-то более живо спросил:       — Галь, постой, ты не сказала, что делать мне. Может, мы Майского отпустим пораньше, а с этим типом поговорю я?       Рогозина замедлила шаг, а потом и вовсе, остановившись, развернулась лицом к собеседнику.       — Поразительное рвение, Коль, — усмехнулась она. — Это ты так сильно рад, что объекту твоего внимания ничего не грозит?       Майор удивлённо посмотрел на женщину, наконец-то, осознав, что, а точнее, кто является причиной её недовольства. Он невольно улыбнулся, и, отведя взгляд в сторону, чуть тише поинтересовался:       — Снова не дашь мне и слова сказать?       — Почему же, — немного сократив расстояние, чтобы не привлекать внимание окружающих громкостью своего голоса, ответила Рогозина, — мне кажется, что я, наоборот, в течение дня всячески демонстрировала своё желание услышать от тебя внятные объяснения.       — В таком случае, нам предстоит долгий разговор.       — А я по вечерам никуда не тороплюсь.       За столь интересной беседой начальство и не заметило, как на противоположном конце коридора появились три высоких силуэта. Уже через несколько секунд отпущенные из-под стражи ребята показывали свои пропуска на проходной. Круглов, стоящий спиной к данной компании, даже не заметил, как один человек неожиданно отделился от своих друзей.       — Коля… — только и успела шепнуть Галина Николаевна, когда Нина оказалась прямо за спиной её заместителя.       — Коля? — эхом, но более звучно переспросила Скрябина.       Майор вздрогнул и испуганно обернулся.       — Значит, я не ошиблась, и это всё не волшебные совпадения, — усмехнувшись, но с едва заметной горечью в голосе, подметила девушка, а после, окинув уже знакомую ей Рогозину пренебрежительным взглядом, добавила: — Так вот, на кого ты меня променял…