Дочь

***

      По оконному стеклу громко стучали крупные капли дождя, а осенний ветер завывал с какой-то необыкновенно зловещей силой. В комнате периодически мигал свет, пытаясь таким способом привлечь внимание хозяина для того, чтобы он, наконец, поменял лампочку. Нина сидела на диване, укутавшись в плед, и, пока Круглов разговаривал по телефону, неспешно переключала телевизионные каналы, в надежде увидеть там что-то кроме срочных криминальных новостей о новых жертвах органиста, которые ей строго-настрого запретили смотреть. Не добившись желаемого результата, девочка выключила бесполезное устройство, отложила пульт и осторожно приблизилась к двери, чтобы узнать причину столь позднего звонка генерала. По странному тону Николая Петровича Скрябина поняла, что на этот раз речь идёт не о нашумевшем маньяке.       — Вы напрасно думаете, что это имя мне ни о чём не говорит! Мало кто не слышал о Ней… Руслан Султанович, подумайте хорошенько! Чем Она сможет Вам помочь? Опыта там не так уж и много, как можно сначала подумать!.. В конце концов, у нас, что, настолько мало кандидатов, что Вы хотите заставить женщину ловить эту мразь?.. Дайте мне ещё немного времени, я справлюсь и без посторонней помощи!.. Что? Я не собираюсь работать по указке какой-то… Есть.       После столь неприятной беседы майор как-то небрежно положил телефон на тумбочку в прихожей и, немного подумав, развернулся в сторону комнаты. Нина резко отбежала от двери и заняла своё прежнее место на диване. Не прошло и доли секунды, как мужчина вошёл и с сосредоточенным видом сел рядом.       — Проблемы? — осторожно спросила девочка.       Круглов, как-то обречённо вздохнув, посмотрел на собеседницу:       — Мне кажется, что они у меня не закончатся никогда.       Скрябина кивнула и, опустив голову, начала надоедливо теребить в руках уголок диванной подушки. Спустя пару минут молчания, едва слышно последовал вопрос:       — О ком вы сейчас говорили? Кто Она?       Немного удивившись, Николай Петрович, всё же, с усмешкой ответил:       — Твой эталон! Одинокая женщина-полковник.       От столь нескрываемого скептицизма Нина немного смутилась, но всё-таки поинтересовалась:       — Вы будете вместе работать? Она станет твоим помощником?       — Можно и так сказать.       — И ты думаешь, что Она не справится?       — А это только одному Богу известно, — отмахнулся майор и, поднявшись со своего места, протянул руку девочке: — Да ну её! Пошли ужинать?       Скрябина уже хотела принять столь заманчивое приглашение, как вдруг в комнате неожиданно погас свет. Во внезапно возникшей темноте девочка так и не смогла взять Круглова за руку. Лампочка, всё-таки, перегорела.

***

      — Неужели Вы не видите, насколько неэффективны Её методы! Повторюсь в сотый раз — в игрушки Она играет! Надо уже начинать действовать!       Подобные телефонные дискуссии на повышенных тонах уже стали в порядке вещей. Изо дня в день Нина наблюдала, как майор упорно пытался в чём-то убедить генерала. А тот, видать, так же самозабвенно не хотел принимать какие-либо возражения. Девочка чувствовала, что эта спущенная сверху напарница-помощница уже порядком надоела Николаю Петровичу. Из спокойного и сдержанного человека он превратился в вечно недовольного ворчливого дядьку. Это не могло не огорчать Скрябину. Где же сейчас был её прежний заботливый и улыбчивый папа? Возвращаясь с работы, мужчина лишь интересовался, поела ли она, и шёл спать, ведь в любой момент ночную тишину мог разорвать пронзительный телефонный звонок, не предвещающий ничего хорошего. Втайне от Круглова посмотрев пару раз криминальные новости, Нина, наверное, впервые почувствовала самый настоящий страх. Сначала она испугалась за себя, а потом… Потом ей стало страшно за Него, за самого лучшего в мире милиционера, который оказался бессилен перед хитростью и коварством этого маньяка. А на что ещё может оказаться способен человек, зверски убивший уже около десятка детей? Даже если милиция и найдет долгожданный след, органист, наверняка, не сдастся просто так…       Чем чаще майор уезжал на очередное место преступления ночью, тем чаще девочке снились кошмары. Ворочаясь в кровати, она просыпалась от какого-то съедающего изнутри чувства опасности. В темноте то и дело мерещились ужасающие сцены убийств и задержаний, виделись чьи-то заплаканные лица, слышались душераздирающие крики. Спать становилось просто невозможно… Зачастую, в такие одинокие страшные ночи Скрябина, закутавшись с головой в одеяло, прибегала в комнату Круглова, включала свет и, устроившись на диване, начинала смотреть любые телепередачи… Но только не криминальные новости… Николай Петрович возвращался ближе к утру и всё чаще находил в свой комнате дремлющую Нину с пультом в руках. Он получше укрывал её одеялом, готовил завтрак и… снова уходил. В течение этой сложной недели девочка окончательно забыла, что такое детский сад. Она только и делала, что изо дня в день ждала долгожданного прихода майора домой. А вечером повторялось практически то же самое. Больше никакого совместного времяпрепровождения, привычные споры с Султановым, жуткое молчание и понурое настроение. Столь ужасная неразбериха так продолжалась, пока однажды…       — Эй, дочь моя, ты где? — как-то особенно воодушевлённо крикнул мужчина, закрывая за собой дверь.       Услышав почти забытые, но необыкновенно приятные нотки уже, практически, родного голоса, Скрябина пулей понеслась в прихожую, еле вписываясь во все повороты.       — Осторожнее, — с улыбкой, но немного укоризненно произнёс Круглов, когда девочка выбежала к нему и тут же обняла.       Майор немного растерялся, так как до сих пор не мог предугадать, когда и как Нина проявит свои эмоции, но потом еле слышно продолжил:       — Смотри, что я тебе принёс.       С этими словами он протянул собеседнице маленькую шкатулку. Та с интересом открыла её и увидела серебряную с позолотой подвеску в виде весов на аккуратной золотой цепочке. Скрябина улыбнулась и, не скрывая восхищения, протараторила:       — Как красиво! Я даже боюсь трогать, а это точно мне?       Николай Петрович показательно вздохнул:       — Боже мой, хватит прикидываться! Ну-ка, подойди к зеркалу, давай примерим.       — Мне, конечно, наплевать на гороскопы, я не баба Лида, и… — на секунду она замолчала, а потом, тихо добавила: — Спасибо! Но за что такие подарки?       Мужчина снова усмехнулся и перевёл взгляд на девочку:       — За то, что ты есть! — тут же ответил он, а потом добавил: — Я тоже не верю в гороскопы. Это просто так совпало случайно! Ты разве не знаешь, что весы, в какой-то степени, можно считать символом справедливости?       Нина с интересом посмотрела на Круглова, всё ещё вертясь перед зеркалом, будто ей подарили не маленькое украшение, а огромное бальное платье.       — Ты, что это, никогда не слышала о Богине правосудия, которая держит в руках весы?       Девочка помотала головой, всё также продолжая смотреть на майора. Поймав этот взгляд, он снова улыбнулся. Но на этот раз в его улыбке было что-то особенное, что-то недосказанное. Мужчина словно увидел в Скрябиной нечто новое, доселе незаметное.       — Это непростительно! Ты же будущий милиционер! — покачал головой Николай Петрович. — Надо срочно исправлять ситуацию, пойдём, пока еда разогревается, я тебе расскажу.       В этот вечер Круглов понял, что в его жизни что-то изменилось. А ещё, именно тогда он впервые и заметил какое-то поразительное сходство необыкновенно глубоких серо-голубых глаз Нины с глазами…

***

      Погода за окном снова была отвратительная. Нина задумчиво смотрела на раскачивающиеся под сильными порывами ветра деревья и на серые облака, которые заволокли всё небо. Время близилось к ночи, к очередной ненавистной ночи, а Круглов со вчерашнего дня так ещё и не появлялся. На душе у девочки было тревожно, как никогда. Но что она могла сделать? Что? Верно, ничего…       Вдруг раздался настойчивый звонок в дверь. Скрябина тут же соскочила со стула и побежала в прихожую.       — Здравствуйте! — спокойным ровным голосом произнесла одна из женщин, стоящих на лестничной клетке. — Вы, наверное, Нина Викторовна?       Открывшая дверь девочка как-то неуверенно кивнула.       — Мы из органов опеки, — продолжила гостья, решительно пересекая порог квартиры. — Позвольте, мы пройдём! И пригласите, пожалуйста, — она опустила глаза и, посмотрев на папку с бумагами в руках, продолжила: — Круглова Николая Петровича.       — А… его нет сейчас дома, — как-то испуганно произнесла Скрябина.       — И часто его нет? — тут же спросила собеседница, что-то помечая в документах.       — Да… Ой, в смысле, нет, — покачала головой Нина. — А что случилось?       — Ничего особенного, — неожиданно ответила вторая, более добрая женщина. — Просто мы обязаны контролировать, в каких условиях ты тут живёшь. Тебе всё нравится?       — Да, конечно, мне всё нравится, — не задумываясь, протараторила девочка. — У нас тут всё хорошо, можно даже не проверять!       — Покажите нам, пожалуйста, свою комнату, — не унималась более строгая гостья с какими-то бумагами в руках.       Скрябиной ничего не оставалось, как выполнить просьбу. Ещё в течение десяти минут ей задавали разные вопросы. Отвечая на некоторые из них, девочка немного привирала, чтоб у посетительниц складывалось исключительно хорошее впечатление об их семье. Всё шло относительно гладко, пока та самая строгая женщина не спросила, почему Нина не была в детском саду уже в течение трёх недель.       — Я… — замялась девочка. — Я болела.       — Надеюсь, у тебя есть справка из поликлиники?       — Нет… Мы… не ходили к врачу, я просто сидела дома.       — И кто же присматривал за тобой?       — Папа… — так же неуверенно продолжала врать Скрябина.       — И где он сейчас? Разве можно оставлять больного ребёнка?!       — Он много работает. Может, вы слышали об органисте? Вот папа его ловит…       Гостьи переглянулись, и одна из них снова спросила:       — Но ты же сказала, что он сидел с тобой во время болезни? Разве он не брал больничный?       — Ну, я не так выразилась, — показательно махнула рукой Нина. Она чувствовала, что её сердце бьется где-то в горле. — Папа проводил со мной время по вечерам, а днём… днём со мной была баба Лида!       Девочка почувствовала, что во время этой беседы с неё сошло сорок потов. Как же было страшно не угодить странным женщинам из опеки.       — Ладно, — вздохнула эта дотошная посетительница. — А где твоя бабушка? Что ж ты в такое позднее время одна дома, без присмотра?       — Вообще, я уже достаточно взрослая и многое умею делать сама, — серьёзно ответила Скрябина. — А бабушка… вышла в магазин.       Да, всё могло бы закончиться более удачно, если бы в этот самый момент в дверном замке не повернулся ключ и на пороге не появилась сама Лидия Михайловна.       — Добрый вечер! — удивлённо произнесла она. — А что тут такое происходит? Ниночка, а где Коля?       — Баба Лида! — сдержанно улыбнулась девочка. — А папа на службе.       — Он на часы вообще смотрел?! — возмущённо воскликнула мама Круглова. — Сколько раз я ему говорила, что нельзя оставлять ребёнка одного на целый день! Совершенно не приспособленный человек! Всё со своей работой носится, а на дочку наплевать! Нельзя мне на месяц в санаторий уехать! Развели тут бардак без меня! А это ещё кто?! — она кивнула в сторону не менее удивлённых посетительниц.       Одна из них, чуть прокашлявшись, произнесла:       — Мы из органов опеки, пришли провести плановый контроль жизни ребёнка в новых условиях, — она повернулась в сторону Скрябиной, протянула ей какую-то бумажку и добавила: — Всё понятно с Вами, Нина Викторовна, передайте это Николаю Петровичу и ждите, мы обязательно придём ещё. Всего хорошего!       С этими словами незваные гости ушли так же быстро, как и появились.       — И что эти грымзы тут тебе говорили? — поинтересовалась Лидия Михайловна.       Собеседница развела руками:       — Кажется, у меня проблемы.       — Так, спокойно! — не унывала женщина. — Никаких проблем не будет! Мы тебя никому не отдадим! Сейчас я этому чуду российской милиции так вправлю мозги, пусть только вернётся! Ишь, чего удумал…       Но не успела мама Круглова договорить, как раздался телефонный звонок. Через несколько секунд короткого разговора, она перевела испуганный взгляд на девочку, еле выговорив:       — Боже мой, нам нужно срочно в больницу. Звонили с Колиной работы… с ним там что-то случилось, я, толком, и не поняла… говорили про какой-то яд… Боже мой!       Скрябина так и продолжала, молча, стоять, поражённо хлопая глазами, к которым неожиданно стали подступать слёзы.       Лидия Михайловна очнулась первой:       — Идём, — сказала она, беря девочку за руку, — мне сейчас сообщили, что он пришёл в себя.       Уже через сорок минут они, накинув на плечи белые халаты, быстро шли по больничным коридорам. Вокруг была какая-то жуткая атмосфера, свойственная всем медицинским учреждением. Медсёстры суетились, выполняя свои обязанности, врачи давали какие-то указания пациентам, вышедшим из палат, чтобы размять ноги. Мама Круглова по-прежнему держала всё ещё плачущую Нину за руку, не давая ей отстать и потеряться. Девочка с тревогой оглядывалась по сторонам в надежде увидеть среди толпы людей вокруг знакомое уже родное лицо, но вместо этого… Пока Лидия Михайловна спрашивала у одной из санитарок, где найти нужную палату, Скрябина вдруг увидела, как из-за небольшой двери в самом конце коридора неспешно вышла высокая стройная женщина. Её волосы были уложены в строгую причёску, а под накинутым белым халатом виднелся чёрный деловой костюм. Нина и сама не поняла, почему эта особа так привлекла её внимание. Странно, но именно сейчас девочка, наконец, перестала плакать. Не ясно, по каким причинам, она, не отрывая глаз, смотрела на эту незнакомку. На миг взгляды обладательниц глубоких серо-голубых глаз встретились. Скрябина вздрогнула и отвернулась. В этот самый момент женщина стремительно прошла мимо них, оставив за собой лишь необыкновенно приятный шлейф духов.       — Пойдём, нам туда, — сказала Лидия Михайловна, указывая на ту самую палату в конце коридора.       Уже через несколько секунд состоялась долгожданная встреча, участники которой были необыкновенно рады, что всё закончилось так хорошо. Но надолго ли это счастье?

***

      — Как так вышло, что отравили именно тебя? — спросила Нина, усаживаясь за стол на кухне. Это был их первый ужин с Кругловым после его выписки.       — Ну, понимаешь, наша служба и опасна и трудна, — улыбнулся мужчина. — Такое могло случиться с каждым.       Скрябина задумчиво опустила глаза на тарелку с едой.       — А как твоя помощница? — почти сразу поинтересовалась она. — Вы больше не работаете вместе?       — Кто? — сначала не понял Николай Петрович.       — Ну, помнишь, ты рассказывал про женщину, с которой тебя принудил работать генерал. Она ещё вечно раздражала тебя своими непонятными идеями, своей заносчивостью…       — А, вот ты о ком, — усмехнулся майор и, немного подумав, спокойно ответил: — Да нормально всё, теперь мы с Ней вместе будем руководить этим специальным подразделением в составе МВД.       Девочка посмотрела на собеседника, коротко подметив:       — И теперь тебя ничуть не беспокоит это сотрудничество? Забавно… Произошло что-то, что заставило тебя изменить прежнее мнение?       — Твоя серьёзность пугает, дочь моя, — снова улыбнулся Круглов. — Относись к ситуации позитивнее. А на твой вопрос я отвечу. Дело в том, что Она, действительно, оказалась профессионалом своего дела и… достаточно хорошим человеком. На тебя, кстати, чем-то похожа. Понимаешь, тогда я просто не мог Её не защитить.       — Защитить? — резко переспросила Скрябина. — Так, значит, ядом должны были отравить Её, а не тебя?       Только сейчас мужчина понял, что случайно сказал ребёнку то, о чём явно следовало бы умолчать. Но, что ж, в любом случае, отступать от своих слов уже бессмысленно.       — Да, — коротко подтвердил он. — Но я уверен, что любой на моём месте поступил бы также. Знаешь, когда появляется хоть минимальный шанс спасти жизнь человека, думаю, что им нельзя не воспользоваться.       — Но ведь не ради всякого ты готов пожертвовать собой? — продолжала спрашивать Нина, пристально глядя на майора.       — Соглашусь, — кивнул Николай Петрович, — но ради некоторых готов.       Девочка как-то странно улыбнулась, а потом несмело произнесла:       — А мною… Мною, значит, ты тоже пожертвовал ради Неё?       — Это ещё что такое?! — возмущённо сказал мужчина и, строго посмотрев на собеседницу, продолжил: — Немедленно выброси эту дурь из головы! И чтобы я больше такого не слышал!       После таких слов Скрябина резко вскочила со стула и убежала в свою комнату, громко хлопнув дверью.

***

      Николай Петрович в очередной раз задерживался на службе. Прошло уже около недели со дня закрытия дела об органисте. По идее, работы должно было стать чуть меньше, но нет.       После той ссоры на кухне девочка демонстративно не разговаривала с Кругловым, пытаясь всячески выразить свою обиду и заставить его беспечную совесть мучиться. Как можно было кинуться спасать какую-то совершенно постороннюю женщину, при этом забыв о ней, о Нине, о дочери, которой, в случае неприятного исхода, пришлось бы очень плохо без своего папы. Но именно сегодня Скрябина, наконец-то, решилась зарыть топор войны и помириться. Вместе с бабой Лидой, они приготовили вкусный пирог и теперь ждали только появления главного героя. А его всё не было и не было… Когда стрелка часов достигла полуночи, девочка, так и не дождавшаяся Николая Петровича, уже мирно спала в своей комнате.       Около часа ночи ключ в замке аккуратно повернулся и в тёмной прохожей появился знакомый силуэт. Услышав, как скрипнула входная дверь, Нина тут же открыла глаза и спрыгнула со своей кровати. Поняв, что на звук уже вышла Лидия Михайловна, маленькая шпионка решила пока не обнаруживать своего присутствия, а просто понаблюдать за ситуацией через небольшую щёлку.       — И тебе не стыдно во столько являться домой?! — возмутилась женщина. — Я, конечно, понимаю, ты у меня не школьник, чтобы каждый твой шаг контролировать. Но как ты не понимаешь! Ниночка тебя так ждала, мы даже с ней вместе пирог испекли, она извиниться хотела, а ты… Эх!       Махнув рукой, она хотела уже пойди в гостиную, но майор тихо, чтобы не разбудить ребёнка, ответил:       — Постой, я понимаю причину твоего негодования, но… У меня новая, ещё более серьёзная должность, которая требует максимальной отдачи. За эту неделю мы с коллегами раскрыли ещё несколько крупных дел. Все наши сотрудники работают на износ, некоторые вообще не бывают дома. И вдобавок, сейчас штат пока не до конца сформирован, людей мало, поэтому мы все и трудимся без выходных. А потом…       — Должность отца намного важнее! Когда же ты это осознаешь?! — с упрёком прошептала Лидия Михайловна.       — Я согласился сегодня помочь с отчётностью исключительно потому, что твёрдо знал, что ты будешь с Ниной.       — Молодец! — с нескрываемым сарказмом в голосе произнесла собеседница. — Но почему ты пришёл настолько поздно, Коля?       — Я подвозил коллегу до дома, — честно ответил майор, вешая куртку в шкаф. — Она сегодня была без машины.       — Очень интересно, — покачала головой женщина и усмехнулась. — Ну, посмотрим — посмотрим, до чего это всё дойдёт…

***

      — Верните мне дочь! — ещё настойчивее повторил Круглов.       — Да я Вам повторяю уже в сотый раз! Не можем! — крикнула в ответ женщина из опеки. — Вы не в состоянии обеспечить ребёнка достаточным количеством внимания! Да что уж там мудрить, у Вас девочка практически постоянно без присмотра! Вы даже не каждый день удосуживаетесь отводить её в детский сад! Поймите же, она ещё маленькая, её нельзя просто взять и бросить на волю судьбы! Вы же, всё-таки, брали над ней опеку!       — Почему же?! — продолжал спорить Николай Петрович. — У ребёнка есть всё, что нужно! Она всегда одета, обута, накормлена, живёт в хороших условиях! Да, в конце концов, спросите саму Нину! У нас с ней прекрасные отношения!       — Забавно! — парировала собеседница. — А вот Ваши соседи утверждают, что последнее время девочка была на Вас очень сильно обижена! Многие видели, как она молча шла рядом и нехотя садилась в машину.       — Конечно, она нехотя садилась в машину! Она любила оставаться дома с бабушкой, а не в садик ходить! Вы говорите какие-то глупости, а не аргументы! Обоснуйте чётко, по какому праву у меня отобрали её!       Женщина закатила глаза и, коротко вздохнув, опять повторила:       — В результате последних проверок мы выяснили, что малолетний ребенок у вас долгое время может находиться без присмотра взрослых, что абсолютно недопустимо! Мы уже устали идти Вам на уступки! Поймите же, Николай Петрович, с таким рабочим графиком Вы не сможете нормально воспитать девочку, Вам вечно будет не до неё!.. Я ни в чём не упрекаю, но посудите сами. Наверняка, она и обижается на Вас из-за этого!       На мгновение майор задумался, а потом, словно очнулся, и продолжил:       — Позвольте со своими обидами мы сами разберёмся! Ну, дайте нам ещё один шанс! Просто сейчас снова началась чёрная полоса, мою мать положили в больницу, а раньше, она нам очень помогала. Да и сама Нина уже достаточно самостоятельная, мы её многому обучили!       — Всё это очень похвально, но ребёнку 6 лет! Не рановато ли для того, чтобы оставлять её одну почти на двое суток! По-Вашему, это нормально?!       — Постойте! — крикнул Круглов в след уходящей собеседнице: — Такого больше не повторится! С ней будет сидеть моя тётка, ну, или сестра, в крайнем случае! Да подождите же! Я вот прямо сейчас пойду уволюсь с новой работы!       — А на что Вы будете содержать ребёнка? Нет, Николай Петрович, никакого второго шанса не будет! До свидания!       — Но можно хотя бы поговорить с Ниной или узнать, куда именно её отвезут, пожалуйста!       — Нет, — отрезала женщина, закрывая дверь перед носом надоедливого посетителя. — У девочки сейчас и так будет много стрессов.       — Чёрт! — только и произнёс мужчина, быстрым шагом покидая это ненавистное место.       Через несколько секунд оказавшись на улице, он тут же набрал телефонный номер и с напором произнёс:       — Товарищ генерал?.. Да, это Круглов… Знаете, а мне всё надоело, я увольняюсь!.. Что?.. Нет, Рогозина не в курсе… А причину Вы скоро и сами узнаете. В ближайшие дни в моём личном деле появится очень неприятная информация, и репутация заместителя начальника ФЭС уже не будет такой чистой, какой ей следовало бы быть для службы в таком учреждении! Хотя, честно сказать, мне сейчас уже на это наплевать!.. Да и пошло всё к чёртовой бабушке!..       Даже не дослушав слов Руслана Султановича, майор отключил звонок. Что-то прикинув в голове, он снова достал телефон и уже набрал за недавнее время выученный номер, но… вдруг резко передумал и сбросил вызов.

***

      «Это какая-то ошибка! Да такого просто не может быть! Он непременно за мной вернётся!» — вертелось в голове Скрябиной, пока она сидела среди других детей в игровой комнате: «Он всё равно дорожит мною, хоть и помешан на своей работе! А та странная женщина, которую я видела в больнице… Думаю, что это именно Она! Папа непременно выбросит её из головы и придет ко мне, заберёт домой и мы, наконец, спокойно поговорим. Ведь… я же его дочь…»       Через несколько дней Нина абсолютно спокойно поднималась по огромной лестнице, знакомой ей с детства. Оказавшись на своем этаже, она оглядела обстановку и поняла, что за полгода тут ничего не изменилось.       — Наш детский дом в ближайшее время расформируют, — тихо сказала воспитательница, — так что, готовься к переезду. Вас всех распределят по разным учреждениям. Ну, иди, пообщайся последние деньки со своими ребятами.       Девочка с ничего не выражающим лицом пошла к толпе других воспитанников. Сейчас её походка казалась твёрдой и уверенной, из волос был сделан строгий пучок, а не привычная тут всем растрёпанная коса.       — Ой, посмотрите, кто к нам пришёл! — тут же послышался едкий голос Сани. — Это же наша дочь милиционера! Да уж, быстро ты стала не нужна своему папаше!       Не успел парень и нескольких слов договорить, как Скрябина спокойно подошла к нему и, уверенно перехватив одну из рук, больно вывернула её, при этом чётко произнеся:       — Только попробуй ещё что-нибудь сказать, и я тебя в бараний рог скручу. Это не очень приятно. Есть желание проверить?       — Нет, — еле выговорил собеседник, необыкновенно скривив лицо.       Стоило девочке ослабить хватку, как Саня тут же отскочил в сторону. Окружающие удивлённо переглянулись, а Скрябина неспешно подошла к былой подруге.       — Почему? Почему ты снова здесь? — сочувствующе спросила Ира.       Вернувшаяся воспитанница промолчала.       — Нина, пожалуйста, не молчи! Если есть желание, обязательно поделись тем, что у тебя сейчас в голове, а то я так переживаю.       — Я хочу посмотреть Ей в глаза, — еле слышно ответила девочка.       — Кому? — удивилась подруга.       — Той, на кого он меня променял…