Дочь

      — Заходите смелее, не стесняйтесь, — по-хозяйски произнесла Антонова в адрес курсантов, оказавшись в буфете. — Чувствуйте себя, как дома!       — Большое спасибо! — кивнул Вельский и занял один из стульев за столом. — Вам помочь?       — Какой Вы галантный, молодой человек, — улыбнулась собеседница, доставая четыре кружки. — Но не переживайте, я и сама справлюсь. Лучше поухаживайте за нашей жертвой голода.       Парень через стеклянную стену посмотрел на ещё идущую по коридору сокурсницу и, как только та пересекла порог, поинтересовался:       — Нина, ты как?       Скрябина ничего не ответила.       Честно сказать, она до сих пор чувствовала себя неважно, вследствие чего ей просто пришлось по совету Рогозиной принять помощь Николая Петровича. В тот момент на споры не было никаких сил, и поэтому девушка молча позволила взять себя под руку, а потом, крепко вцепившись в сопровождающего, спокойно пошла рядом. Наконец, добравшись до места назначения, студентка облегчённо вздохнула и уже самостоятельно направилась к ещё издалека запримеченному мягкому диванчику, усевшись на который, она тут же устало закрыла лицо похолодевшими руками.       — Валь, сделай ей крепкий сладкий чай, пожалуйста, — попросил Круглов, подходя к холодильнику. — А я пока поищу ещё что-нибудь съестное.       На это патологоанатом, шутя, съязвила:       — Не учи учёного. Вообще-то врач у нас тут не только Галина Николаевна.       Мужчина усмехнулся в ответ:       — Ну, в твоих профессиональных способностях я ничуть не сомневаюсь, просто… У меня уже привычка слушать… руководство.       — Конечно, — закатила глаза блондинка, а потом неожиданно добавила, прищурившись: — рассказывай мне тут про руководство.       Майор, словно не заметив этой фразы, развёл руками и, показательно вздохнув, обратился уже к своему практиканту, который с интересом наблюдал за столь необычной беседой:       — Вот женщины! Сказать ещё ничего не успеешь, а они уже обижаются.       — Она, что, тоже врач? — как-то неуверенно, но достаточно громко вдруг спросила Нина, повернувшись к разговаривающим.       — А то! Мы вместе учились, — сразу же отозвалась Антонова, наполняя кипятком заварочный чайник. — Ты не знала?       — Откуда? — пожала плечами девушка и с сарказмом произнесла: — Я знакома с ней всего четыре дня и, к сожалению, перед началом нашей совместной работы, мне никто не предоставил её досье.       Вельский усмехнулся:       — А может, тебе ещё дать ключ от её квартиры, где деньги лежат?       — Очень остроумно! — в том же духе подметила Скрябина, а после, снова вопросительно посмотрела на Валентину, словно прося продолжить: — Так вы вместе учились? А как же её юридическое образование?       Женщина вполне охотно ответила:       — Да Галина Николаевна у нас много всего успела, — а потом чуть тише добавила: — ну, кроме самого главного…       Поражённо раскрыв глаза, Скрябина медленно перевела взгляд на Николая Петровича:       — Странно, правда?       — Действительно, — неожиданно быстро согласился заместитель начальника ФЭС.       — Ничего странного, — не заметив этих переглядок, вздохнула патологоанатом, — она очень хороший человек, но практически живёт на работе. Кто сможет выдержать такое?       — Наверное, тот, кто сам просто не может жить без любимой службы, — изобразив мыслительный процесс, как бы ненавязчиво предположила студентка.       — Так, всё, Шерлок Холмс, твоё лекарство готово, — резко сменила тему блондинка, видимо осознав, что сплетни уже начинают переходить все границы, и вдруг обратилась к парню напротив: — Антон, давай, не тормози, у тебя снова появился шанс поухаживать за неприступной девушкой!       Курсант непонимающе посмотрел на собеседницу. Та, подмигнув, кивнула в сторону кружки на столе. Осознав безвыходность положения, Вельский покорно встал, взял чай и поднёс сидящей на диване сокурснице:       — Держи.       — Спасибо, — без каких-либо эмоций на лице ответила Скрябина и уже через пару секунд сделала долгожданный глоток горячего сладкого напитка.       — Это тоже тебе, — за спиной послышался голос Круглова, и вскоре на стол перед практиканткой опустилась тарелка с бутербродами.       — Благодарю, но я не буду их есть, — сквозь зубы произнесла девушка и гордо отвернулась, чтобы не выдать своего истинного желания.       На самом деле, кушать очень хотелось, и было просто невозможно отвести взгляд от аппетитных толстых кусков колбасы в совокупности с явно сочными листьями салата, с такими манящими ароматными ломтиками сыра, ну, и с необыкновенно мягким хлебом, которой, наверняка, был ещё смазан просто тающим во рту маслом.       — Хорошо, — как-то подозрительно быстро согласился мужчина и забрал поднесённую минуту назад тарелку. Но, заметив, как Нина, вцепившись глазами в стремительно удаляющуюся из поля зрения еду, смотрит ему вослед, развернулся к остальным собеседникам и пальцами свободной руки показал «три, два, один».       — Пожалуй, я всё-таки возьму один бутерброд, — с максимально серьёзным видом сказала курсант и, вдруг увидев улыбку на лице Валентины, оправдательно добавила: — а то отказываться как-то неприлично.       — Кстати, — патологоанатом поманила к себе рукой майора, — а это, случайно, не Ванин неприкосновенный запас?       — Не знаю, — тихо отозвался заместитель начальника ФЭС.       — Ууу, — протянула в ответ блондинка и ободряюще похлопала коллегу по плечу. — Что-то мне подсказывает, что тебе сегодня стоит ожидать неприятностей.       — Да ладно, — махнул рукой Николай Петрович, — я с ним поговорю. Между прочим, это Галя приказала накормить ребят, — тут он посмотрел на Антона и пододвинул к нему поближе вторую тарелку с таким же содержимым: — А ты чего сидишь? Давай, налетай, а то нам с тобой сейчас ещё ехать с соседями убитого разговаривать.       Вельский сразу оживился и немедленно приступил к еде.       — Что ж, мне пора. Нужно ещё изучить медкарту этого несчастного Верещагина, — ополоснув свою кружку, вздохнула патологоанатом и обратилась к студентам: — А вы не спешите, покушайте спокойно, ещё есть время.       — И я, думаю, успею наведаться в лабораторию, пока ты доедаешь, — задумчиво произнёс Круглов, снова поглядев на Вельского. Потом он перевёл взгляд на Скрябину: — Тебе уже лучше?       — Намного, — не отвлекаясь от пережёвывания божественного во всяком отношении угощения, еле выговорила девушка.       Проходя мимо Нины, заместитель начальника ФЭС снова посмотрел на неё и вдруг, даже неожиданно для самого себя, тихо сделал замечание:       — Сколько раз говорил тебе: «Не разговаривай с набитым ртом!»       Услышав это, девушка вздрогнула и резко перестала жевать. Уже через секунду она повернулась в сторону говорящего, но его уже в буфете не было. Тогда её взгляд зацепился за сокурсника, сидящего за соседним столом с высокими стульями.       — Что, теперь, небось, всем растрезвонишь, что я перед трупами от страха в обморок падаю?       — Зачем мне это надо? — сразу же в ответ спросил парень. — Нам, что, кроме тебя и говорить больше не о чем!       — Ну, тебе же в определённый момент надо будет как-то подлизаться к Сонечке… Вот и предложишь ей прекрасный повод для подколов, а то шутки про детдом уже как-то совсем неоригинально смотрятся, согласись?       — Ты уж больно преувеличиваешь свою роль в нашей жизни. Султановой на тебя плевать, — по-прежнему, не оборачиваясь, произнёс собеседник.       — О, неужели я дожила до этого момента! — показательно вознесла руки к небесам Скрябина и, что-то заметив через стеклянные стены, вдруг добавила: — Кстати, а вон и твоя красотка идёт! Ищет тебя, наверное, днём с огнём!       Вельский обернулся и посмотрел в указанном направлении, а после неожиданно с усмешкой, первый раз за весь разговор, посмотрел прямо на девушку:       — Кстати, а тебя сейчас уже тоже кое-кто начнёт искать днём с огнём!       В течение нескольких секунд студентка анализировала услышанное, но потом, вдруг резко осознав правоту коллеги, вскочила со своего места, посмотрела на часы возле поста дежурного и, быстро поставив кружку и пустую тарелку в раковину, пулей выбежала из буфета, чуть не сбив с ног входящую Софью.       — Вот сумасшедшая! — только и выговорила та, провожая взглядом Нину, которая, еле вписавшись в поворот, понеслась к кабинету Галины Николаевны.       Антон молча посмотрел на подругу. Госпожа Султанова-младшая всегда выглядела величественно и независимо. Её необыкновенно длинные чёрные волосы струились по плечам и спускались намного ниже лопаток, но, тем не менее, они никогда не выглядели небрежно. Тонкое и даже какое-то аристократическое чувство стиля — вот, что было свойственно этой особе практически с рождения. Она была достаточно высокого роста, но, несмотря на это, никогда не стеснялась носить туфли на шпильках. Макияж, который та же Скрябина, например, назвала бы парадным, Софья считала повседневным. Ярко накрашенные брови, огромные ресницы, тени, делающие выразительными крупные карие глаза, идеальный тон кожи без единого дефекта и заметная помада на губах — всё это было неотъемлемой частью её образа. Одежду она носила лишь фирменную, купленную в самых популярных среди богатой молодёжи магазинах. В данный момент на девушке была небесно-голубая кружевная кофта без рукавов и светлые брюки, с лёгкостью подчёркивающие её стройные красивые ноги.       — А что тут произошло? — как-то особенно мило улыбнувшись, почти шёпотом поинтересовалась гостья, оказавшись уже около стола.       — Ничего особенного, — на удивление немногословно ответил практикант Круглова.       — Давно это вас с ней кормят на барской кухне?       — А ты думаешь, что здесь нас просто так не могут угостить чаем? Почему обязательно должно что-то произойти?       — Потому что здесь работает Рогозина. А я за всю свою жизнь не встречала более равнодушного человека. Она настолько помешалась на своей работе, что превратилась в бесчувственное существо, которое лишь выполняет приказы вышестоящих и заставляет слушаться себя нижестоящих. Она идеальный инструмент, она машина для ловли преступников!..       Вельский громко поставил свою кружку на стол, чем заставил Султанову прервать эту пламенную речь.       — Ты не права, — только и ответил он ровным голосом.       — А мы вот потом у Скрябиной спросим, когда о великая начальница ФЭС её до ручки доведёт! — уверенно заявила собеседница.       — Спросим, — кивнул Антон.       Было заметно, что он, хоть и не высказывал ярых возражений, но всё равно не признавал очевидность только услышанных слов. Этого ему не позволяли сделать свежие воспоминания об инциденте в морге, об искреннем беспокойстве в глазах полковника при виде бледного лица своей студентки. Но пока привести такие аргументы курсант не мог, а значит, оставалось только ждать.