Дочь

      В дверях лаборатории Николай Петрович столкнулся с Рогозиной.       — Как там у вас дела? — на ходу тихо спросила женщина.       — Да всё, как всегда, — так же негромко последовал ответ.       Услышав это, полковник резко остановилась и, развернувшись, махнула рукой собеседнику, тем самым, приглашая его выйти обратно в коридор для разговора. Поймав на себе удивлённый взгляд Тихонова, она жестом приказала ему вернуться к своей работе и не слушать того, что пока ему не следует знать.       — Опять секретики, — вздохнул парень и послушно направился к своему компьютеру для проверки результатов, раздражённо добавив: — Когда же уже и мне начнут доверять тайны политического масштаба?!       — Никогда, — усмехнулась Амелина, передавая Марине пинцет с волосом, который был обнаружен на рубашке подозреваемого. — Просто смирись с этим.       Тем временем, отойдя на несколько шагов от лаборатории, Галина Николаевна уже более уверенным голосом поинтересовалась:       — Подожди, почему всё, как всегда? При посторонних людях она же просто вынуждена с тобой разговаривать!       — Ну, это же никоим образом не прояснит нашу с ней ситуацию, — объяснил майор. — Можно, сколько угодно, общаться через посредников! Это же ничего не изменит!       — Вообще, да, соглашусь, — задумчиво произнесла начальница ФЭС. — Значит, нам нужно сделать так, чтобы она как можно быстрее повзрослела и поняла, что иногда важно просто обсудить с человеком ту проблему, которая и породила такое количество обид.       — Гениально, Галь! — с сарказмом подметил мужчина. — Только это не работает.       — Почему?       — Просто проверь моему тринадцатилетнему опыту, — таинственно посмотрев на коллегу, ответил Круглов.       Та не заметила этого взгляда и продолжила рассуждать:       — Доверие-доверием, но… Вот приведи мне какое-нибудь доказательство.       Тут уже Николай Петрович решил не тянуть и говорить напрямую:       — Да зачем далеко ходить за доказательствами! Скажи, ты сама часто готова выслушать кого-либо, если чувствуешь, что этот кто-то не оправдал твоих ожиданий и, допустим, совершил то, что причинило тебе боль?       — Очень показательный пример, — с притворной улыбкой съязвила Рогозина.       Неожиданно в её голове пронеслась одна противоречивая мысль, и через несколько секунд женщина продолжила:       — Но, всё же, знаешь, мне кажется, что я лучше разбираюсь в женской психологии. Дай мне день… нет, пару дней, и Нина сама придёт к тебе, горя желанием поговорить.       — Надо же! — удивился заместитель, не отрывая взгляда от хитро прищуренных серо-голубых глаз. — Хорошо, договорились, — но потом вдруг, изобразив сомнение, добавил: — Но я очень надеюсь, что Галина Николаевна будет действовать в рамках закона.       — Очень смешно, Коль, — возмущённо сказала собеседница и, посмотрев на настенные часы возле поста дежурного, засуетилась: — Так, всё, мне пора, а ты иди пока. Если что-то понадобится, я тебе позвоню. И, кстати, надеюсь, ты помнишь о том, что нужно съездить к соседям Верещагина?       — Да, конечно. Сейчас только загляну в лабораторию.       Кивнув, начальница ФЭС пошла в сторону своего кабинета, а Николай Петрович вернулся к экспертам и, одарив программиста каким-то подозрительным взглядом, осторожно начал:       — Вань, тут такое дело… Твои бутерброды… В общем, их снова съели…

***

      Оторвавшись от изучения материалов по новому делу, Галина Николаевна, удивлённо приподняв бровь, посмотрела на только что влетевшую в кабинет девушку. Глубоко выдохнув, та с неимоверным облегчением еле выговорила:       — Успела.       Тут же посмотрев на свои наручные часы, полковник согласно кивнула:       — Да уж, удивительно, но Вы, и правда, наконец-то, пришли вовремя.       — Я старалась, — с лёгкой усмешкой довольно ответила студентка, усаживаясь за стол.       — Как самочувствие? — убирая в сторону ненужные бумаги, поинтересовалась начальница ФЭС и перевела взгляд на свою подопечную.       Нина показательно вздохнула:       — Теперь меня постоянно все будут об этом спрашивать?!       — А что плохого в том, что Ваше состояние небезразлично окружающим?       Курсант даже немного смутилась от столь прямолинейного вопроса и, пожав плечами, тихо сказала:       — Ничего… — а после, сделав небольшую паузу, всё-таки, сочла нужным добавить: — Спасибо, у меня всё хорошо.       — Замечательно, — ровным голосом ответила женщина и, протянув собеседнице какую-то чёрную папку, произнесла: — В таком случае, прочтите это и постарайтесь вникнуть в суть. Минут через пятнадцать пойдём на допрос.       — Ого! — радостно воскликнула Скрябина, перелистывая полученные документы. — Здорово! Я буду допрашивать преступника!       Рогозина наигранно улыбнулась:       — Это я буду допрашивать преступника! А Вы посмотрите за этим из теневой комнаты.       Счастье в глаза практикантки сменилось разочарованием.       — Ну, вот… Обидно…       — Вам что-то не нравится? — резко перебила руководитель, одарив девушку строгим взглядом: — Тогда, может быть, снова прогуляемся до архива?       — Нет-нет, меня всё устраивает, — быстро замотала головой студентка, вдруг осознав, что предлагаемое занятие, действительно, не такое уж плохое, и решила скорее перевести тему: — А это вы уже так быстро нашли убийцу того обгоревшего человека из морга?       — Нет, это мы закрываем дело, которое было передано нам вчера.       — То, которое с осами?       — Нет, другое… Просто привыкайте уже потихоньку к тому, что в Федеральной экспертной службе, зачастую, расследуют несколько дел одновременно.       — Ясно…       Погрузившись в изучение полученных данных, Нина и не заметила, как быстро пролетело указанное время. В реальность её заставило вернуться какое-то необъяснимое чувство тревоги. Наверное, оно возникло потому, что как раз именно в этот момент по коридору, мимо кабинета, прошла обвиняемая. Можно было без труда догадаться, что конвойные её вели именно на допрос.       — Пора, — неожиданно громко произнесла Галина Николаевна.       От этого девушка вздрогнула и, молча встав со своего места, взяла со стола ту самую папку с бумагами и направилась вслед за полковником. Уже через пару минут они входили в теневую комнату. На счастье взволнованного курсанта там уже сидела Антонова.       — Вот отсюда Вы будете наблюдать за допросом, — строго произнесла Рогозина. — Слушайте всё очень внимательно, потому что потом я задам вопросы, чтобы узнать, вынесли ли Вы из этого что-нибудь полезное для себя.       Подопечная как-то неуверенно кивнула и села на стул рядом с патологоанатомом. Убедившись, что её студентка всё поняла, женщина забрала у неё документы, вышла в коридор и уже через несколько секунд оказалась в допросной.       — Ульяна Константиновна, — обратилась к задержанной начальница ФЭС, раскладывая перед ней на столе результаты экспертиз, — на Вашей обуви обнаружены замытые следы крови убитого — Давыдова. Ваши с ним телефоны позавчера, как раз в примерное время наступления его смерти, находились в одной соте. И, более того, наши сотрудники в мусоропроводе Вашего дома нашли орудие убийства — кухонный нож — с отпечатками Ваших пальцев. Зачем Вы убили своего жениха?       Кудрявая брюнетка, сидящая напротив полковника, дрожащими руками пододвинула к себе листки, словно пытаясь лучше вглядеться в напечатанные на них слова, и вдруг… заплакала.       — Если бы… Не жених он мне! Я… я не знаю, как это вышло, — сквозь всхлипывания выдавила из себя она. — Я… Я не хотела… Миша… Я же любила его… Любила, понимаете?!       От этого неожиданного крика на последней фразе Скрябина снова вздрогнула.       — Когда любят, не убивают, — и глазом не моргнув, серьёзно подметила Галина Николаевна. — Факт остаётся фактом. Расскажите, что произошло в тот вечер.       — Да, — задумчиво обратилась Валентина к рядом сидящей практикантке, — пять глубоких ножевых ранений — это уж точно не проявление любви!       — Ничего себе! — только и выговорила девушка.       А в допросной продолжался разговор. Наконец, утерев остатки слёз, обвиняемая Черненко как-то горько улыбнулась и сказала:       — Мы с ним были знакомы уже около четырёх лет. В течение этого времени наши крепкие приятельские отношения постепенно перерастали в романтические. Он так мило и забавно за мной ухаживал, что все вокруг постоянно говорили: «Вот какой мировой мужик тебе достался!» А я что? Мне уже тридцать! Я хотела семью, детей, красивый загородный дом, а он… Даром его хвалила каждая старушка у подъезда! Он не спешил переводить отношения на новый уровень!       — Но ведь многие женщины рожают детей и без брака! — возразила Рогозина. — За столько лет Вы вполне могли бы хоть на шаг, но приблизиться к своей мечте.       — Молчите! — стукнув рукой по столу, нервно выкрикнула Ульяна Константиновна. — Вам не понять моих ценностей!       — Куда уж мне, — закатила глаза собеседница. — Давайте ближе к делу.       — Позавчера я решила приехать к нему днём без предупреждения. Дверь в квартиру была открыта. Я бесшумно вошла. И… Что я услышала?! Он… ОН! Этот человек, который за столько лет стал для меня дороже всего на свете, по телефону делал предложение моей подруге! Вы представляете!.. Я решила не откладывать ничего и расставить все точки над «и» сразу! Честное слово, я хотела просто поговорить, но… Потом меня словно накрыло осознание очевидного! Я, наконец, поняла, почему за столько лет он не рассматривал меня, как потенциальную жену! Ему нужна была Диана! Наверняка, он просто решил через меня подобраться к моей подруге! Она ж у нас вся такая правильная, от мужа не гуляет! А этот урод, скорее всего, подумал, что видимость отношений со мной поможет ему больше узнать о ней, о её увлечениях, о её вкусах, о её характере! Вот сволочь! А я-то не понимала, почему он так часто пропадал куда-то, зачем постоянно интересовался, когда и где мы с Дианкой проводим время! После того, как я всё поняла, как сопоставила разные эти факты, я совершенно потеряла контроль над собой. Даже и не помню, как успела схватить этот дурацкий ножик, а… когда пришла в себя, было уже поздно. Я… Это ужас! Вот за что он так со мной?! — снова всхлипнула обвиняемая.       — За что ОН так с Вами? — поражённо переспросила полковник. — Думаю, что здесь уместнее задать вопрос по-другому: «За что Вы так с ним?»       Черненко непонимающе посмотрела на Галину Николаевну, а та, вздохнув, уже негромко продолжила:       — Мы допросили Диану, и…       — И Вы, хотите, чтобы после всего, я поверила словам этой стервы?! — с каким-то пренебрежением, усмехнулась женщина.       Не обратив внимания на очередную резкую фразу, руководитель ФЭС продолжила:       — Так вот, Ваша подруга рассказала нам, что как раз в тот самый день Давыдов и хотел сделать Вам предложение. По своей природе он был очень стеснительным человеком и боялся что-то не так сделать, что-то не так сказать, поэтому и попросил помощи у неё. Беседа по телефону была ничем иным, как банальной репетицией разговора с Вами.       — Нет, я не верю! — засмеялась Ульяна Константиновна. — Эта тварь всего лишь выгораживает себя!       — Хорошо, — кивнула Рогозина, достала из папки ещё один документ и положила на стол перед задержанной. — Тогда что Вы скажете на это?       — Ну, и что тут? — даже не посмотрев на листок, фыркнула собеседница.       — А я Вам сейчас поясню. Это договор купли-продажи дома и земельного участка. Примерно год назад Михаил Александрович приобрёл недвижимость в одном из загородных посёлков, благоустройством которой и занимался в течение последних месяцев. Думаю, что именно поэтому он часто и пропадал куда-то.       — Не понимаю… — поморщилась обвиняемая. — Что за бред?! Я ничего не знала об этом!       — А Вы и не должны были знать о предстоящем свадебном подарке, — развела руками полковник. — Это должно было быть чем-то вроде сюрприза. Позавчера вечером Давыдов сам собирался пригласить Вас туда, чтобы сделать предложение и уже не кормить обещаниями, а наглядно показать чудное место, в котором и могли бы расти Ваши дети!.. Разве не об этом Вы мечтали?       — Нет… Нет! НЕТ! — снова разрыдавшись, прокричала женщина. — Этого не может быть! Нет!       — Может, — громко произнесла Галина Николаевна. — Вы понимаете, что всё могло бы быть иначе, если бы Вы только пересилили все свои внезапно нахлынувшие обиды и просто поговорили с близким человеком! Поверьте, иногда то, что кажется очевидным, отнюдь не является истиной! Ваши эмоции и неукротимая ревность взяли верх над здравым смыслом, и теперь Вы, мало того, что убили невиновного, так ещё и сами остались у разбитого корыта. Неужели, он заслужил такое обращение к себе?!       Уже практически захлёбываясь в собственных слезах и закрывая лицо руками, Черненко слабо покачала головой.       — Увести! — вставая со своего места, привычно чётко выговорила начальница ФЭС и покинула допросную.       В теневой комнате Скрябина широко раскрытыми от удивления глазами безмолвно смотрела на безудержно плачущую кудрявую брюнетку, на которую уже надевали наручники.       — Да, — протянула Антонова, — не знаю, что было бы со мной и с моим мужем, если бы мы не разговаривали… Дамочка так зациклилась на своих фантазиях, что не смогла в нужный момент разглядеть реальность. Это плохо, — вздохнула она и посмотрела на студентку: — нельзя обвинять людей, не узнав всех нюансов сложившейся ситуации.       Девушка повернулась в сторону патологоанатома:       — Даже тогда, когда чей-то поступок в корне изменил всю твою жизнь?       — Жизнь — понятие абстрактное, а человек — конкретное, — где-то за спиной неожиданно послышался голос Рогозиной. — Каждый имеет право на ошибку, ровно, как и каждый имеет право на счастье. Если Вы кем-то по-настоящему дорожите, то ни в коем случае не допускайте того, чтобы недосказанность разрушила всё, что небезразлично вам обоим.       Практикантка, поспешно развернувшись, посмотрела на своего руководителя. Пристальные взгляды необыкновенно выразительных серо-голубых глаз снова встретились.