Дочь

      Наутро погода практически не изменилась. Надоедливо моросил дождь, и тучи по-прежнему сгущались над Москвой, не позволяя даже маленькому лучику солнца коснуться холодной мокрой земли. Успешно избежав бессмысленного прозябания в непролазных пробках, автомобиль главы ФЭС в своё привычное время въехал на стоянку возле конторы. Уже через пять минут высокая женщина в тёмно-синем плаще, раскрыв зонт, неторопливо направилась к входу в здание. Возле лифта на первом этаже её вдруг окликнули.       — Доброе утро! — послышался откуда-то слева знакомый голос.       Рогозина обернулась и заметила, как от одной из стен, которая достаточно плохо освещалась, отделилась тёмная фигура и сделала несколько шагов навстречу.       — Нина? — полковник удивлённо смотрела на уже оказавшуюся рядом подопечную, пытаясь понять, сон это или реальность.       Девушка с лёгкой улыбкой пожала плечами и ничего не ответила.       — Вот это да! — протянула начальница ФЭС, наконец, нажав на кнопку вызова лифта. — Вы что тут делаете?       — Пришла на практику, — как-то несмело произнесла Скрябина, а потом, задумчиво нахмурившись, поинтересовалась: — А что, на этот раз снова что-то не так?       — Почему же? — усмехнулась собеседница. — Сегодня Вы превзошли не только саму себя, но и меня! Обычно я первая появляюсь на работе… Но зачем Вы стояли тут? Можно же было подняться наверх.       — Оказалось, что нельзя, — развела руками студентка. — Охрана тоже была поражена, когда я появилась перед ними в половину восьмого утра! Сказали, что не пропустят без Вас.       — Ладно, с этим разберёмся, — вздохнула руководитель, взглядом приглашая курсанта войти вместе с ней в только что подъехавший лифт. — Просто Вы, действительно, рановато приехали. Мне казалось, что мы договаривались на девять.       — Да, но, я подумала, что до утреннего собрания, где Вы нас будете тестировать, нужно ещё много всего успеть. Я должна устно ответить ту не зачтённую первую тему, должна рассказать тактику проведения допросов, должна сдать письменное домашнее задание. И, наверное, Вам было бы удобнее заниматься со мной всем этим до того, как в ФЭС передадут новое дело.       — Надо же, и правда… Спасибо, — еле слышно проговорила Галина Николаевна, как-то особенно пристально глядя на стоящую рядом Нину, и, выдержав небольшую паузу, вдруг добавила: — Прекрасно выглядите!       Девушка вежливо поблагодарила за комплимент. Да, возможно, её внешний вид сегодня удивит многих. Впервые за всё время нахождения в Федеральной экспертной службе она оделась, как надо. Тёмные брюки до щиколоток, суженные книзу, закрытые чёрные кожаные туфли со шнуровкой на высоком каблуке, который почти и не чувствовался из-за достаточно внушительной подошвы. Из-под такой же чёрной кожаной куртки слегка виднелась белая блузка, которая словно оттеняла немного мрачноватый образ и делала его более официальным. Тёмно-каштановые волосы практикантки, чуть касающиеся плеч, и на этот раз были распущены, но теперь уже совершенно не выглядели растрёпанными. Красивая укладка на косой пробор, наоборот, делала причёску строгой и аккуратной. Следовательно, у Рогозиной даже не возникло и мысли о том, чтобы снова заставить курсанта сделать отвратительный хвост.       То, о чём думала в этот момент студентка, так и оставалось загадкой. Она была одновременно и предельно собрана, и привычно растеряна. Её глаза, опущенные в пол, явно боялись наткнуться на глубокий взгляд начальницы, всегда стремящийся проникнуть в самые тайные недры души.       На нужном этаже лифт остановился, и уже через считанные минуты полковник и её подопечная подходили к посту дежурного. Почти на ходу поставив свою подпись в нужной графе журнала, женщина, как бы невзначай, проговорила в адрес стоящего вблизи лейтенанта:       — Сегодня Вы всё сделали правильно, но отныне прошу учесть, что курсант Скрябина имеет право ожидать меня в офисе. Передайте, пожалуйста, всем моё распоряжение о том, что эту девушку, — она кивнула в сторону стоящей за её спиной Нины, — не нужно заставлять стоять в тёмном холодном фойе до моего прихода в ФЭС.       — Есть, — коротко выпалил молодой человек в полицейской фуражке.       Начальница сосредоточенно посмотрела на практикантку:       — Идём. Впредь не возникнет никаких проблем, если Вы захотите появиться тут раньше назначенного времени.       — Спасибо, — одними губами произнесла собеседница, а далее безмолвно пошла за своим руководителем в кабинет.       — Итак, — рассудительно начала Галина Николаевна, сняв плащ и поставив сумку на стол, — появились ли у Вас какие-то вопросы по мере выполнения домашнего задания?       — Нет, — последовал тихий односложный ответ.       — Прекрасно, — ничего не выражающим голосом сказала Рогозина, после того, как разложила все вещи по местам и, наконец, села в своё кресло. — Значит, Вы сейчас будете отвечать на мои вопросы! — с этими словами она достала из принесённого с собой маленького пакета тетрадь, которую студентка сдала ей вчера.       — Да, конечно, — коротко вздохнув, кивнула курсант и снова осторожно передвинулась на один стул, чтобы женщине было удобнее показывать ей ошибки.       — У Вас всё хорошо? — вдруг осторожно спросила полковник, отыскивая среди исписанных листов нужную страницу с исправлениями.       Девушка непонимающе пожала плечами.       — Вы позавтракали? — продолжала допрос наставница.       — Да.       — Ладно, — как-то недоверчиво согласилась начальница ФЭС. — Значит, ожидать неприятных инцидентов мне не нужно?       — Не нужно.       — В таком случае, приступим к делу.       Действительно, примерно за полтора часа разбор многочисленных заданий был завершён. Скрябина отвечала достаточно уверено и быстро, что свидетельствовало о хорошем уровне её подготовки. Безусловно, до знаний своего руководителя ей было ещё очень далеко, но выдержка и старания, уже проявленные за сегодняшнее утро, просто поражали.       — Да уж, могу сказать наверняка, что Вы меня удивили, — едва заметно улыбнулась Галина Николаевна, вставая со своего места.       — Подождите! Но мы ещё не поговорили о допросах! — Нина вопросительно посмотрела собеседницу.       — Ещё не вечер, — таинственно усмехнулась в ответ Рогозина, направляясь к выходу из кабинета. — Пойдёмте, Ваши коллеги уже собрались в переговорной. Сегодня я должна немного омрачить и их жизнь.       Услышав такие необычные слова, студентка, всё же, не смогла не обрадоваться. Неужели в кои-то веки кто-то не побоится вправить мозги зазнавшейся генеральской дочке. Ну, а в том, что на это способна начальница ФЭС, сомневаться уже точно не приходилось.       Буквально через пару минут все, наконец, собрались в комнате для совещаний. Появление одетой с иголочки Скрябиной произвело должное впечатление. Пономаренко по своей дурной привычке оценивающе присвистнул, Султанова одарила сокурсницу презрительным взглядом, Абрамова широко раскрыла глаза, а Вельский, чуть слышно хмыкнув себе под нос, сразу же отвернулся.       — Здравствуйте, курсанты! Прошу садиться, — строго произнесла полковник, степенно проходя вдоль круглого стола. — Предлагаю сразу приступить к делу. Берём лист бумаги, что лежит перед вами, слушаем меня и записываем свой вопрос. Ничего сверхъестественного я требовать не буду. Только то, чему вас тут научили за два дня.       — А что будет тому руководителю, который ничему не научил? — ехидно поинтересовалась Софья.       — Вы неправильно сформулировали вопрос. Для Вас полезнее выяснить, что будет с практикантом, который ничему не научился!       Твёрдый голос женщины не предвещал ничего хорошего. Ребята нервно переглядывались, и лишь только Нина спокойно и непоколебимо держала наготове ручку, чтобы сразу же записать то, над чем ей нужно будет подумать в ближайшие пятнадцать минут. В этот момент неожиданно зазвонил телефон. Рогозина была вынуждена взять трубку.       — Ну, мне-то ничего не будет! — подмигнула дочь Руслана Султановича сидящей рядом подруге, а затем демонстративно положила ногу на ногу.       — Как знать, как знать, — осторожно пролепетала в ответ Марина и опасливо пригнулась, как школьница, боящаяся вызова к доске.       — Ну, так, что писать?! — воскликнула неугомонная темноволосая студентка. — Долго нам ещё ждать?!       Приняв к сведению все данные, услышанные на другом конце провода, глава ФЭС отключила звонок и, резко развернувшись, пронзила нетерпеливую девушку своим самым страшным взглядом.       — А Вам бы, дорогая коллега, в худой час помолчать, а в добрый — слово молвить! — сдержанно выдавила из себя Скрябина, но потом вдруг чуть тише продолжила: — Хотя нет… Именно Вам — лучше всегда молчать!       — Желательно и не только мне! — не сдавалась оппонентка.       — Прекратите этот балаган! — громко прервала спорящих полковник. — Записываем! Начнём с Вас, курсант Султанова.       Пока все слушали, опустив головы в свои работы, женщина, проходя за спиной своей подопечной, как бы невзначай, аккуратно похлопала её по плечу. Нина, безусловно, понимала, что колкости в адрес зажравшейся дочки большого начальника в такой обстановке абсолютно неприемлемы. Но факт того, что руководитель уже во второй раз принимает её сторону, просто не мог не забавлять!       Когда пришла очередь диктовать задание своей студентке, Галина Николаевна немного задумалась. После небольшой паузы она произнесла.       — Проклассифицируйте наблюдаемый Вами вчера допрос по всем известным показателям.       — И всё? — внезапно охрипшим от удивления голосом тихо уточнила девушка.       — Пожалуй, — пожав плечами, так же шёпотом ответила начальница ФЭС.       Ребята увлечённо приступили к описанию того, о чём их попросили. Конечно, не все, но многие. За выделенные пятнадцать минут полковник, не покидая переговорную, уже даже успела раздать своим сотрудникам указания по новому делу.       — Время вышло! — скомандовала женщина и уже через несколько секунд оказалась рядом с дочкой генерала: — Софья, позвольте, я посмотрю, что Вы написали.       Собеседница уже хотела отдать требуемый листок, сопроводив этот жест слащавой улыбкой, но полковник вдруг махнула рукой:       — Нет, не нужно. Я уже отсюда всё вижу. Это «неуд», — на выдохе произнеся эту фразу, она направилась к сидящей рядом Абрамовой: — Теперь Вы, Марина.       — В смысле «неуд»?! — возмущённо выкрикнула темноволосая практикантка. — Вы даже не посмотрели нормально!       — Смените тон, наконец! — в этот раз Рогозина резко осадила Султанову. — Читать придуманные Вами две строчки абсолютно не обязательно для того, чтобы понять уровень Ваших знаний, ведь величина качественного ответа — минимум половина страницы!       — Так разговаривать со мной очень не вежливо с Вашей стороны! — продолжала паясничать недовольная курсантка.       — И Вы, — женщина сделала акцент на обращении, — будете учить меня вежливости?! Ладно, — добавила она каким-то особенно странным тоном, — обсудим это чуть позже, сейчас некогда… Итак, Марина?       Подопечная Амелиной, поднявшись со своего места, несмело отдала немного помятый от волнения листок:       — Я там, в начале, немного запуталась и внизу дописала некоторые дополнения… И ещё…       — Не переживайте, важна суть, — внимательно вчитываясь, задумчиво проговорила глава ФЭС и, спустя некоторое время, вернула работу: — Конечно, немного сумбурно, но, в целом, неплохо. Думаю, что это «хорошо».       — Спасибо большое! — даже улыбнулась такой оценке слегка полноватая девушка.       — Теперь Вы, Алексей, — подошла к следующему студенту полковник.       Просмотрев написанное, она, чуть поморщившись, вынесла вердикт:       — Сегодня это «удовлетворительно». Вроде что-то есть, а, вроде как, и мало дельного. В следующий раз постарайтесь, иначе будет «неуд».       Кудрявый парень кивнул.       Следующим по очереди был Вельский. Возвращая ему листок, начальница уже более благосклонным голосом сказала:       — Антон, Ваша работа понравилась мне больше всех! Вы молодец! Тут, конечно, есть недочёты, но они несущественные. С опытом это всё придёт. Наверное, здесь я даже поставлю «отлично».       — Поздравляю, чувак! — Пономаренко протянул другу руку, чтобы дать пять.       Галина Николаевна одарила молодых людей красноречивым взглядом, но ничего не сказала и теперь уже подошла к Скрябиной. Та пододвинула исписанную бумагу, для удобства сложенную пополам. Мельком пробежав глазами по нарисованной схеме, руководитель кивнула:       — Ну, тут тоже сразу всё понятно.       — Что понятно? — испуганно поинтересовалась девушка, ведь она была уверена в своём ответе.       — Да у тебя тоже «неуд»! — неожиданно подала голос Султанова. — Можно было бы и самой сообразить. Просто товарищ полковник ответственна за тебя и никогда публично не признает, что её курсантка — одна из отстающих!       — Тебя никто не спрашивал! — коротко бросила в ответ Нина, а после, непонимающе посмотрела на Рогозину.       — Ваша оценка «отлично», успокойтесь, — и глазом не моргнув, констатировала женщина. — Сейчас все могут расходиться по своим местам. Софья — за мной!       — Что?! — опять возмутилась темноволосая практикантка. — Почему ей «отлично»?! Она же тоже мало написала!       Глава ФЭС перевела взгляд на этот неиссякаемый источник наглых претензий. Скрябина уже снова хотела ответить что-то колкое, но полковник жестом остановила её, обратившись к дочери генерала:       — Курсант Султанова, представьте, что Вы присутствуете на допросе взрослого человека, который совершил убийство, и предъявляете ему уже доказанные обвинения в преступлении. Охарактеризуйте подобный допрос по всем показателям.       На самом деле, вопрос — детский, но без ознакомления с информацией из учебника дать стопроцентно правильный ответ было невозможно. Следовательно, обиженная девушка благородно промолчала.       — Нина? — начальница глазами дала понять подопечной, что сейчас самое время озвучить то, что ею было написано.       Названная студентка, легонько кашлянув для солидности, произнесла:       — В зависимости от процессуального положения допрашиваемого — это допрос обвиняемого. По возрасту допрашиваемого — это допрос взрослого. По последовательности проведения допроса и объему информации — это повторный допрос. По составу участников допроса — это допрос без третьих лиц. По характеру следственной ситуации — это допрос в бесконфликтной ситуации. По…       — Спасибо, достаточно! — перебила Галина Николаевна. — Основные пункты Вы и так уже перечислили, — после этого она перевела взгляд на Софью: — Вы по-прежнему сомневаетесь в объективности моих оценок?       Недовольная собеседница отвернулась и промолчала. Всё ещё находящиеся в переговорной остальные курсанты напряжённо переглядывались.       — Что стоим? — вдруг обратилась к ним женщина. — Кажется, я уже закончила наше собрание. Быстро идём к своим руководителям и приступаем к работе!       Вздрогнув от столь резкого тона, практиканты начали расходиться.       — Нина, сходите, пожалуйста, в лабораторию и заберите оттуда досье на убитого, — попросила Рогозина и, убедившись, что её приказ принят к сведению, гневно посмотрела на Султанову: — А Вы — за мной!