Дочь

      На мгновение глаза Галины Николаевны словно загорелись огнём гнева, однако через несколько секунд молчания она невозмутимо ответила:       — Что ж, узнаю Вашу наглую невоспитанность. Видимо, Вы уже успокоились и пришли в чувства, раз, забыв обо всём, вернулись к своей излюбленной манере общения… За мной! — с этими словами женщина твёрдой походкой направилась к своему кабинету.       — Предпочитаете игнорировать неугодные вопросы? — не унималась студентка, догнав руководителя, а потом ещё смелее добавила: — Или не любите транслировать личные проблемы на весь офис?       Слушая всё это, полковник еле сдерживалась. Ей непременно следовало осечь столь острые фразы собеседницы, отругать её за привычное бесстыдство и за абсолютно непозволительное поведение, но что-то внутри подсказывало, что сей неподкупный интерес Скрябиной, пусть и выраженный ею в столь грубой форме, определённо оправдан. Можно было предсказать наперёд все неоспоримые аргументы раздосадованной оппонентки. Неужели настал тот момент, когда стоит прекратить действовать за её спиной, перестать делать навязчивые намёки и, наконец, раскрыть карты, честно рассказав о своих не совсем честных намерениях? Однако девушка сейчас на взводе и вряд ли сумеет спокойно поговорить, хотя, с другой стороны, кто знает…       — Присаживайтесь, — сдержанно произнесла начальница, пододвинув стул по направлению к подопечной, которая, нахмурившись, до сих пор стояла в дверях кабинета.       Когда курсант, молча, выполнила просьбу, Рогозина, решив не уходить далеко к своему креслу, неожиданно заняла место рядом с ней.       — И долго Вы будете мысленно обзывать меня всеми нехорошими словами? — усмехнувшись, спросила практикантка и повернулась так, чтобы оказаться с главой ФЭС лицом к лицу. — Скажите уже что-то! Отчитайте за дерзость, дайте невыполнимое задание, обвините в неумении отделять личное от работы, назначьте в наказание перебрать весь архив или вовсе вышвырните уже меня отсюда, как непослушную куклу, не способную играть по Вашим правилам!       Коротко вздохнув, Галина Николаевна, не отводя взгляда и зачем-то вертя на столе абсолютно чистый лист бумаги, честно сказала:       — Нина, я не прошу Вас играть по моим правилам, ведь это не совсем верная тактика поведения… Я верю, что Вы обижены, верю, что Вам тяжело учиться в такой обстановке, но не верю, что Вы не способны слушать, и не верю, что Вы забыли всё, что вас… с Ним связывало. Понимаете, такое же не проходит бесследно! Сначала я, абсолютно не зная Вас, хотела помочь только Ему, а теперь… Я чувствую, что и Вы, хоть и несчастный, но хороший человек. Как сотрудник правоохранительных органов, я вижу у Вас огромный потенциал. Сейчас мне очень хочется помочь уже вам обоим! Прошу, хотя бы в данный момент, услышьте мой голос, а не свой внутренний, который до сих пор так и не способен трезво воспринимать ситуацию.       Сбитая с толку настолько внезапной искренностью, студентка лишь насмешливо выпалила:       — Ах, вот оно что! То есть Он не в состоянии решать собственные проблемы самостоятельно и поэтому попросил помощи у своей…       — Нет, — резко перебила Галина Николаевна, — меня Он ни о чём не просил. Перевести Вас на практику в ФЭС — исключительно моя инициатива… Да Он и не в курсе.       — Тогда кто Вас просил совать свой нос туда, куда не требуется?! — подчёркивая каждое слово, но при этом слегка дрожащим от нахлынувших эмоций голосом спросила подопечная, а после, отвернулась и чуть тише, но более напряжённо пояснила: — Если бы не Вы со своей бесполезной заботой, у меня была бы спокойная практика, было бы спокойное лето, а сейчас… Мало того, что я каждый день сталкиваюсь в коридорах со своими призраками из прошлого, так ещё и нахожусь бок о бок с самодовольными однокурсниками, которые не видят ничего дальше своего носа и носа Султановой! Уверена, Вы считаете, что у меня нет ни стыда, ни совести, но… Посмотрите на себя! Что Вы творите? Да кто вообще Вам дал право распоряжаться чужими жизнями?!. Вам не понять, что значит оказаться снова в детском доме, вернуться туда, куда хотелось навсегда забыть дорогу! Решили сыграть роль миротворца? Починить то, что разрушили своими же руками много лет назад? Не выйдет! Я человек, а не вещь! Меня нельзя однажды просто так выкинуть, а потом взять и снова подобрать!       — Хотите, чтобы я извинилась? — удивлённо приподняв бровь, негромко поинтересовалась женщина, первый раз за весь разговор опустив глаза в пол.       — Хочу, чтобы вы все оставили меня в покое! — устало проведя рукой по лбу, отозвалась Скрябина.       Руководитель едва заметно кивнула:       — В таком случае, возвращайтесь к майору Майскому и проведите вторую половину дня достойнее, чем первую. Вечером, как и договаривались, перед уходом жду Вас у себя.       Курсант, снова утерев нос, безмолвно встала и подошла к двери. Однако что-то её заставило обернуться и, всё же, спросить:       — Скажите, а как Он себя чувствует? Ранение, и правда, несерьёзное?       — Как только я что-то узнаю — сразу же Вам сообщу, — ровным голосом ответила полковник, после чего проводила взглядом спину девушки, уходящей вглубь коридора.       Словно по иронии судьбы именно в этот момент, с другой стороны показался Сергей, который, наконец-то, добился от лаборатории телефона приёмного отделения.       Нигде не обнаружив куратора, Нина не спеша возвращалась в сторону переговорной. Оказавшись рядом со своим привычным пунктом ожидания, она заметила объект поисков в буфете. Сотрудники ФЭС в лице экспертов, патологоанатома и оперативника обедали, при этом что-то бурно обсуждая. Практикантка подумала, что лучше, всё-таки, подождать и не мешать людям во время перекуса. Она уже развернулась и сделала пару шагов в сторону комнаты с круглым столом, как вдруг за спиной раздался знакомый бодрый голос:       — Эй, красавица, что тут шатаешься, как не родная? Давай, заходи, как раз про тебя беседу ведём!       «Ну, вот, — подумала студентка, нехотя направляясь к позвавшему, — сейчас опять огребу за свою самодеятельность на выезде. Что ж, всё верно, умеешь косячить — умей и отвечать за косяки».       Как только майор спецназа ГРУ вместе со своей временной подопечной пересекли порог буфета, Тихонов, показательно отставив в сторону кружку, гордо произнёс:       — Что ж, коллега, поздравляю тебя с вступлением в наш дружный, но иногда бедовый коллектив! Раньше Галина Николаевна воспитывала только меня, но теперь есть ты!       — Хватит дурачиться, — легонько пнув товарища локтем в бок, проворчала Оксана, а потом обратилась к Скрябиной: — Не обращай внимания и не пугайся! На самом деле, он хотел похвалить тебя.       — Но за что? — изумлённо выпучив глаза, только и выговорила приглашённая собеседница.       — Ну, как за что? — развёл руками Майский. — За то, что ты заступилась за нас с Петровичем перед Рогозиной.       — Так вы, и правда, были ни при чём! — продолжала недоумевать курсант. — Пистолет схватила я, побежала тоже я, а дальше выстрел и…       — Ну, мы же не доглядели за тобой, — пояснил оперативник, — а я ещё и табельное умудрился без присмотра оставить! Конечно, рапорт всё равно писать придётся, но, знаешь… было приятно, — сказав это, она слегка улыбнулся. — Не каждый способен признавать свою вину, тем самым усложняя жизнь себе и облегчая её кому-то другому. Также благодаря тебе у нас получилось задержать Удальцова и закрыть одно из дел, а это уже многого стоит.       — Думаю, что где-то глубоко в душе и Галина Николаевна гордится твоей решительностью, — неожиданно подметила Антонова, тоже пытаясь разрядить обстановку, и, посмотрев на высокого мужчину, с усмешкой добавила: — Что ж, один смелый герой в больнице, вторая отчаянная героиня теперь стоит перед нами. Серёж, выходит, что ты сегодня на выезде меньше всех проявил себя!       Все присутствующие благосклонно приняли эту шутку. Все, кроме Нины. Она так и стояла, молча глядя в пол. По её мнению, повода для похвалы не было от слова «совсем». Круглов ранен, куратор получит выговор, товарищ полковник выслушала нагоняй от генерала. А ей? Что же достанется ей? Во время разговора, который совершенно неожиданно приобрёл непредвиденные повороты, начальница так и не озвучила, какого рода наказание грозит самой девушке. Новые загадки…       В это самое время мимо буфета, в очередной раз уткнувшись в свой телефон, проходила Софья. Безусловно, она ни за что в жизни не отвлеклась бы от своих вечных женских проблем в соцсетях, если бы не услышала доносящиеся из-за угла явные похвалы в адрес курсантки Рогозиной. Что? То есть эта чокнутая натворила дел на выезде, а её опять хвалят? То есть сама дочка генерала, послушно находясь в стенах ФЭС и не обеспечивая новых проблем, была вынуждена прилюдно выслушать претензии отца, опозориться перед работниками конторы и перед Мариной, а эта… Постояв возле стены ещё около минуты, Султанова не выдержала более и, нервно заправив длинную тёмную прядь волос за ухо, с раздражением закрыла на экране все вкладки приложений и сразу же набрала один из знакомых номеров. Отойдя на пару шагов от своего наблюдательного пункта, она, наконец, обратилась к собеседнику по ту сторону трубки:       — Привет, ты сейчас где?.. Есть разговор.       К счастью, остаток дня у Скрябиной, и правда, прошёл без происшествий. Где-то через десять минут, после совместного обеда с другими сотрудниками, на котором те всячески старались, несмотря ни на что, как-то поддержать студентку, Галина Николаевна, как и обещала, нашла подопечную и поведала ей то, что узнала от врачей приёмного отделения. Информация, к счастью, была хорошая. Пуля, действительно, прошла по касательной и задела лишь кожу и верхние мягкие ткани. Это феноменальное везение просто не могло не обрадовать! Однако во избежание всех возможных осложнений Николая Петровича, всё же, оставили на несколько дней в больнице.       Вечером практикантка, как и договаривались, перед уходом заглянула в кабинет Рогозиной.       — Ваше домашнее задание, — строго проговорила женщина, протягивая несколько только распечатанных листов бумаги. — До завтра это нужно внимательно изучить и ответить на вопросы ниже. Моя новая проверка знаний — не за горами, так что, расслабляться некогда. Хотите получить высокую итоговую оценку — выполняйте все то, что я задаю, в срок и также качественно, как и прежде. Я пытаюсь преподносить Вам материал понятным и простым для усвоения языком. Так что, сейчас запомните основные принципы — дальше не придётся сутками напролёт в ужасе бездумно зубрить сложные учебники.       Девушка кивнула и, убирая в рюкзак полученное, осторожно произнесла:       — Я сегодня, наверное, нахамила слишком сильно…       — Не то слово! — сразу же подтвердила начальница.       Однако подопечная вместо банальных извинений добавила:       — Так сильно, что Вы даже забыли о наказании для меня за инцидент на выезде… Видать, на моём первом и последнем выезде.       — Почему же? — продолжая заниматься своими делами, серьёзным тоном ответила полковник. — Во-первых, я всё помню. Во-вторых, выезд, может быть, и не последний… Хотите наказание — будет наказание, — поймав на себе взгляд собеседницы, который резко стал более обеспокоенным, она подозрительно прищурила глаза: — Ну, так, для профилактики!       Можно было утверждать твёрдо, что в тот момент Нина уже пожалела о своих словах и о демонстрировании, как, наверняка, считает руководитель, остатков своей совести. Не выдержав напряжённой паузы, она поинтересовалась:       — Ну, и где теперь мне нужно будет навести порядок?       — В своей голове! — даже неожиданно для самой себя, решительно заявила начальница, но, заметив, как курсант уже вознамерилась высказать в ответ очередную грубость, коротко отрезала: — Всё, на сегодня Вы свободны! По поводу отработки за проступок я сообщу завтра!       Еле сдерживаясь, Скрябина мгновенно развернулась на месте, схватила со стула рюкзак, пулей вылетела из кабинета и, не замечая ничего на своём пути, помчалась в сторону выхода. А Рогозина, лишь устало потерев висок, вернулась к работе.       Не снижая скорости у лифта и спеша, как можно скорее нажать на кнопку вызова, курсант неожиданно с кем-то сильно столкнулась.       — Эй! — послышался возмущённый возглас Антона. — Хотя бы смотри вперёд, когда так несёшься!       — Отвали, — немногословно отозвалась сокурсница, при этом выжидающе стуча ногой и пытаясь нормально надеть до этого легко накинутую на плечи чёрную кожаную куртку.       — И это вместо извинений, — усмехнулась парень, пронзая коллегу пристальным взглядом. — Ладно, допустим. Может, тебе помочь? — не в силах наблюдать за тем, как чем-то или кем-то разозлённая собеседница упорно не может попасть рукой в рукав, предложил он.       — Обойдусь, — снова недовольно фыркнула студентка и, перехватив раскрытый рюкзак ногами, наконец, успешно справилась с поставленной задачей.       — Как знаешь…       Вдруг раздался звон подъехавшего лифта. Обрадовавшись этому долгожданному событию, Нина рефлекторно сделала шаг вперёд, забыв о ноше, до сих пор удерживаемой весьма нестандартным способом.       Услышав звук рассыпавшихся по полу вещей, девушка готова была от обиды захлебнуться крокодильими слезами. Что за фатальное невезение?!       Заметив на лице незваной практикантки горькое разочарование и явное огорчение, Вельский, в этот раз даже не спросив разрешения, безмолвно нагнулся и начал помогать собирать то, что упало. У курсантки уже даже не было сил возражать.       — Тяжёлый день? — аккуратно спросил подопечный Круглова, передавая вторую толстую тетрадь.       — Не твоё дело, — наспех и как попало напихав всё в рюкзак, выпалила Скрябина, а после, резко вскочив, успела-таки забежать в ещё чудом не отъехавший лифт.       — Постой! — только и смог выговорить добровольный помощник.       Нет, ему было совершенно не сложно подождать следующего лифта. Просто в его руках так и осталась одна не отданная, поднятая с пола вещь…