Дочь

      На улице ещё было светло, однако солнце уже успело скрыться за густыми облаками. Дул безмятежный летний ветер, под вечер, всё же, ставший несколько холодным и раздражающим. Глава ФЭС, наконец, покинув стены любимой конторы, прогулочным шагом направлялась к своему автомобилю, как всегда, находящемуся на стоянке неподалёку. Вокруг слышались вечно не стихающие звуки города: шум машин, стук каблуков об асфальт, сигналы сирен и плач маленьких детей, не желающих отлучаться от игр на свежем воздухе и возвращаться домой. Галина Николаевна же наоборот, после столь тяжёлого дня, хотела уже поскорее пересечь порог собственной квартиры и незамысловато отдохнуть в абсолютной тишине. Оказавшись в уютном салоне своего автомобиля, она привычно бросила сумку на пассажирское сиденье и поправила причёску. Эти два действия за последние годы стали носить уже рефлекторный характер. Выехав на шумный перекрёсток, женщина с очевидным сожалением придирчиво оценила масштаб очередной повседневной московской пробки. Обречённо вздохнув, она от нечего делать посмотрела в правое окно, а после, опустила взгляд на свою полураскрытую сумку, из которой еле заметно выглядывал телефон. Недолго думая, она схватила его и, закрепив на держателе, набрала знакомый номер, переведя формат вызова в видеозвонок. Меньше чем через полминуты увидев на экране знакомое и вполне себе бодрое лицо, полковник улыбнулась, сказав:       — Ну, что, боец, как дела?       — Лучше некуда, — саркастически закатил глаза заместитель, поднимаясь со своего места и направляясь к выходу из палаты. — А что нового на передовой?       — Мы закрыли два дела, — устало выдохнула собеседница, мельком косясь на неподвижный ряд машин перед собой, а потом с сожалением добавила: — Извини, сегодня так и не успела заехать к тебе, но завтра — обязательно…       — Да брось ты, — махнув рукой, перебил Николай Петрович, уже оказавшийся рядом с одним из подоконников в больничном коридоре. — Зачем зря ходить-то? Я тут если и помру, то только со скуки.       — Нет, помирать не стоит, — показательно возмутилась начальница, — ты нам ещё живым понадобишься!       — Да кому я нужен? — изобразив на лице высшую степень отчаяния, глубоко вздохнул Круглов.       — Ой, вот только не прибедняйся, — взмолилась руководитель ФЭС, подозрительно прищурившись. — Между прочим, кое-кто сегодня очень сильно разнервничался.       — Надо же! Боюсь спросить, кто же это? — мечтательно улыбнулся мужчина.       — А тут нечего бояться, — Рогозина мгновенно прервала весь поток самодовольных мыслей майора. — Это тот человек, который на протяжении всей недели демонстрировал своё якобы безразличие!       Коллега ничего не ответил, а его взгляд сразу же сделался серьёзным.       — Нина переживает, — наконец, прямо заявила звонившая и снова осмотрела дорогу, но после нескольких секунд молчания едва заметно усмехнулась: — Слышал бы ты, сколько всего она мне наговорила сегодня, видать, осмелев на фоне сильных эмоциональных потрясений.       — Не принимай близко к сердцу, — попытался успокоить заместитель. — Просто она до сих пор всего лишь импульсивный ребёнок. Не злись на неё и… не наказывай сильно.       — Знаешь, — непроизвольно выпрямив спину, язвительно подметила Галина Николаевна, — мне кажется, что моё отношение к ней и так излишне лояльно! И, уж извини, пропускать всё мимо ушей я не стану! Она же должна видеть какие-то границы, должна соблюдать хоть элементарные нормы приличия!       — Я понимаю, — уверенно подтвердил собеседник. — Но что уж поделать, если она попала к нам на практику?!       — Ничего, — слегка нахмурившись, буркнула женщина, положив руки на руль и с силой сжав его.       — Я считаю, что тебе просто нужно отдохнуть, — как всегда заботливо подметил Николай Петрович, тем не менее всё ещё находясь где-то в своих мыслях. — И не вздумай даже завтра вставать раньше, чтобы с утра в офисе разгрести побольше бумаг и потом, в часы посещений, успеть ко мне в больницу! Лучше отоспись нормально! Договорились?       — Пожалуйста, не диктуй мне, что надо делать, — по возможности максимально учтиво попросила полковник, аккуратно нажимая на педаль газа, чтобы продвинуться в пробке из автомобилей на некоторое расстояние. — Завтра наступит — завтра и разберусь!       — В таком случае, мне уже стоит попрощаться и пожелать спокойной ночи? — уловив радикальный настрой главы ФЭС, осторожно спросил Круглов, намекая на конец разговора.       — Возможно, — грубо выпалила начальница, но потом вдруг резко осеклась, заметив, что человек в телефоне собирается прервать звонок: — Погоди-погоди!       Майор выжидающе посмотрел с экрана, демонстративно вернувшись к подоконнику, от которого успел отойти лишь на шаг.       — Как твоё плечо? — пытаясь сделать максимально равнодушно лицо, поинтересовалась Рогозина, однако многие годы общения и сотрудничества, всё же, позволили коллеге различить в этом, казалось бы, формальном голосе нотки сочувствия и беспокойства.       — Спасибо, Галь, всё хорошо, — тут же последовал чёткий ответ. — Моё здоровье, как всегда, в полном порядке. Это всего лишь царапина! И я совершенно не понимаю, почему должен бессмысленно торчать в этом…       — Только давай без глупостей! — перебила женщина, уже прекрасно осознавая, к чему обычно приводят такие возмущения. — Ты взрослый человек и должен понимать необходимость подобных мер!       — Да-да, — снова закатил глаза заместитель. — Просто сидеть без дела, находясь в полной боевой готовности, очень утомительно!       Руководитель ФЭС, оторвав пристальный взгляд от светофора, на котором уже вот-вот собирался загореться разрешающий зелёный, умоляюще посмотрела на Николая Петровича:       — Пожалуйста, я прошу тебя…       Как назло, как раз именно в этот момент кто-то сзади предупреждающе просигналил. Полковник была вынуждена прервать фразу и снова подняла глаза на раскинувшийся перед ней перекрёсток. Тронувшись с места, она свернула на нужном повороте и только после этого, уже не отвлекаясь от проезжей части, произнесла:       — Ты меня услышал?       — Да, — на удивление быстро и чётко ответил мужчина.       — А понял?       — Конечно!       — Что-то я сомневаюсь, — обречённо вздохнула Галина Николаевна, а после произнесла: — Будет желание — звони. Только по возможности не ночью.       — Ладно, — усмехнулся Круглов, в очередной раз отходя от окна. — Но сегодня я лучше не буду тебя более отвлекать.       — Тогда до завтра? — возможно, даже с каким-то небольшим сожалением уточнила полковник.       — До завтра!

***

      Можно было утверждать твёрдо, что новый день в ФЭС за всё прошедшее время, наверное, оказался самым спокойным. Все занимались своими делами и никоем образом не мешали друг другу. Даже Скрябина, которая ещё вчера вечером готова была снести всё на своём пути, сейчас мирно, в полном одиночестве сидела в переговорной, по поручению Майского изучая досье предполагаемых подозреваемых. Выполняя это задание, она даже не заметила, как в помещение вошёл Антон.       — Привет, — как-то несмело поздоровался он, усаживаясь на соседнее кресло.       Оторвав сосредоточенный взгляд от бумаг, подопечная Рогозиной сухо отозвалась:       — Добрый день.       — Я тебя отвлекаю?       — Да.       — Сильно?       — Да.       — Прости, но это вынужденная мера, — не сдаваясь, решительно, но вполне добродушно заверил сокурсник. — Ты ничего не потеряла? Вчера вечером, у лифта?       Девушка рефлекторно дёрнулась за рюкзаком, но вовремя вспомнила, что он, как и всегда, в кабинете Галины Николаевны. Тогда она ненадолго задумалась, а потом непонимающе пожала плечами:       — Нет, все мои вещи на месте.       — Не могу с этим поспорить, — кивнул Вельский, засовывая руку в задний карман брюк, — ведь потерянная вещь не твоя.       С этими словами он, как ни в чём не бывало, положил на стол удостоверение сотрудника ФЭС. Нина вздрогнула и ничего не ответила, пока курсант не задал новый вопрос:       — И зачем же тебе ксива Круглова?       Взволнованно сглотнув, практикантка, коротко усмехнувшись, всё же, подала голос:       — Незачем.       — Тогда откуда она у тебя? — продолжал любопытничать курсант.       — Устраиваешь допрос? — съязвила коллега, при этом уверенно закинув ногу на ногу. — Я, что ли, вот сейчас должна взять и рассказать тебе всё во всех подробностях?       — Нет, — совершенно внезапно великодушно отозвался Антон, поднимаясь со своего стула. — Ты мне ничего не должна. Моя задача — вернуть и спросить, твоя задача — забрать и не ответить. В конце концов, вчера ты справедливо высказалась о том, что всё происходящее с тобой — не моё дело. Так что, я не имею права заставлять тебя говорить. Если честно, меня самого раздражает, когда кто-то нарушает личные границы.       Студентка потеряно отвела взгляд, а когда собеседник уже подошёл к дверям, вдруг даже неожиданно для самой себя произнесла:       — Спасибо! Такого отношения со стороны окружающих людей мне сейчас, как раз, очень и не хватает.       — Да не за что, — еле заметно улыбнулся парень и ушёл.       Словно очнувшись, Скрябина вдруг выкрикнула:       — Эй, стой! — подорвавшись с места и наспех спрятав удостоверение под папку с материалами дела, она выбежала в коридор и, догнав послушно остановившегося собеседника, в своей привычной скептической манере поинтересовалась: — И чем же теперь я буду обязана тебе за столь благородное поведение? Я-то знаю, что в мире ничего не делается просто так.       — Ошибаешься, — чётко подметил молодой человек, — если не воспринимать окружающую обстановку враждебно, но можно заметить, что не все вокруг расчётливые твари.       — Серьёзно? — выразив на лице максимальное количество удивления, с львиной долей сарказма произнесла коллега.       — Более чем, — рассудительно заявил Антон и, заметив через прозрачные окна за спиной девушки приближающуюся начальницу ФЭС, скомандовал: — Шухер! Расходимся, пока нас не отметелили за безделье.       Всё ещё находясь в некотором смятении, практикантка немедленно развернулась и поспешила вернуться к работе. У входа в переговорную она, всё же, столкнулась с полковником.       — Вам что-то непонятно или Вы просто так шатаетесь без дела? — строго выговорила женщина, словно насквозь пронзая взглядом свою подопечную.       — Нет-нет, — вдруг откуда-то сбоку послышался голос Вельского, — это я отвлёк Нину. Она же занимается анализом досье подозреваемых, а из лаборатории просили передать, что фотограф Ивченко не причастен к убийству, так как у него есть алиби.       — Хорошо, — подозрительно прищурив глаза, кивнула Рогозина.       Она хотела сказать что-то ещё, но в этот момент у неё зазвонил телефон. Увидев знакомый номер, она сразу же ответила. Через несколько секунд её взгляд стал ещё более мрачным и угрожающим. Сокурсники переглянулись и от греха подальше поспешили разойтись по своим местам.       По прошествии некоторого времени Скрябина заметила, как Галина Николаевна, суетливо вернувшись в кабинет, наспех закинула в сумку все свои вещи, разложенные на столе, а после, не открывая от уха мобильника, пулей промчалась мимо подбежавшего к ней на проходной Тихонова и быстро покинула ФЭС.