Ведьма Ребекка Макинтайр

      Ребекка замерла, наблюдая, как магическая лестница медленно скользнула к противоположной стене и остановилась прямо перед массивной дверью, покрытой загадочными узорами. Внезапно в её ушах раздалось тихое, но отчетливое шипение — словно зловещий шёпот, проникающий прямо в сознание. Дверь, казалось, дышала тайной, притягивая её взгляд.       — Пошли здесь, — решительно сказал Гарри, хватая Рона за рукав и шагая вперёд.       — Только бы лестница не уехала снова, — пробормотал Уизли, поспешно следуя за Поттером.       Макинтайр и Грейнджер, переглянувшись, двинулись следом. Они подошли к двери, и Гарри, не колеблясь, ухватился за холодную железную ручку. В голове Ребекки шипение стало громче, но она сжала зубы — если это галлюцинация, зачем пугать остальных? И без того напряжение витало в воздухе.       Дверь со скрипом поддалась, и они вошли в просторное помещение, окутанное мраком. Воздух был тяжелым, пропитанным запахом плесени и чем-то ещё — чем-то недобрым.       — У вас не возникает чувства, что мы здесь явно лишние? — прошептал Рон, озираясь по сторонам.       Стены комнаты покрывала вековая пыль, а в углах громоздились статуи горгулий, их каменные глаза будто следили за незваными гостями.       — Нам здесь не место, — тихо, но твёрдо сказала Гермиона. — Это третий этаж. Дамблдор строго запретил сюда ходить.       Внезапно на одной из колонн вспыхнул огонь, отбрасывая дрожащие тени на стены.       — Всё равно идём, — произнёс Гарри, выражая общее решение.       Но едва они сделали шаг, как тишину разорвало громкое мяуканье. Из темноты выступила худая кошка с блестящими, как угли, глазами.       — Миссис Норрис… — ахнул Рон.       Филчева кошка медленно обвела их взглядом, будто запоминая лица нарушителей.       Четвёрка застыла, но лишь на мгновение — затем, не сговариваясь, рванула вглубь коридора. Огни на колоннах вспыхивали один за другим, освещая их путь, но вместе с тем выдавая беглецов.       — Быстрее, прячемся здесь! — захлебываясь от бега, выдохнул Гарри, резко сворачивая за угол.       Он рванулся к массивной железной двери, покрытой потускневшими от времени узорами, и изо всех сил налег на неё плечом. Но створка даже не дрогнула.       — Не открывается! — сквозь зубы выругался Поттер, отскакивая назад.       — Всё, нам крышка, — прошипел Рон, бледнея. Он обернулся — из темноты коридора уже доносилось мягкое шуршание когтей по камням. Миссис Норрис приближалась.       — Дай-ка я! — Гермиона решительно оттолкнула Гарри, выхватывая палочку. Ребекка тут же встала рядом, прикрывая подругу спиной, пока та сосредоточенно нацеливалась на замок.       — Алохомора! — чётко произнесла Грейнджер.       Раздался металлический щелчок, и тяжёлая дверь со скрипом подалась.       — Внутрь, быстро! — скомандовала Гермиона, пропуская остальных.       Четвёрка влетела в помещение, и дверь тут же захлопнулась за их спинами.       — Алохо… что? — растерянно переспросил Рон, тяжело дыша.       — "Стандартная книга заклинаний", глава седьмая, — автоматически отчеканила Гермиона, прижимая ухо к двери.       Снаружи послышались медленные шаги, затем скрипучий голос Филча:       — Ну-ка, кто тут шумит?       Сердца у ребят замерли. Но через мгновение смотритель пробурчал себе под нос:       — Да кто ж полезет в запретный коридор? Дверь-то заперта…       Его шаги стали удаляться.       — Ушёл, — прошептала Ребекка, всё ещё прислушиваясь.       — Он решил, что дверь закрыта, — облегчённо выдохнул Рон, отходя от неё.       — Но зачем её вообще запирать? — нахмурилась Гермиона, оглядывая комнату.       Гарри не ответил. Он застыл, уставившись в темноту.       — Была причина… — тихо сказал он.       Остальные обернулись — и леденящий ужас сковал их тела.       Прямо перед ними, занимая почти половину комнаты, лежала гигантская трёхголовая собака. Её грудь медленно вздымалась во сне, а из полуоткрытых пастей капала слюна, оставляя мокрые пятна на камнях.       — Она… ещё не проснулась? — шёпотом спросил Рон, но тут же пожалел.       Одна из голов дёрнулась, затем вторая. Третья зевнула, обнажая клыки размером с кинжалы.       Их заметили.       Шесть жёлтых глаз вспыхнули в темноте, а из трёх глоток одновременно вырвался рёв, от которого задрожали стены.       — БЕЖИМ! — завизжала Гермиона.       Они рванули обратно, едва успевая захлопнуть дверь перед самой мордой чудовища. Деревянная створка затряслась от ударов, но заклинание Гермионы сработало — замок щёлкнул, запирая пса внутри.       Не останавливаясь, они мчались по коридору, пока не выскочили в знакомый холл. Только тогда, задыхаясь, они остановились.       — О чём они, вообще, думают?! — Рон трясся от ярости и страха. — Держать такое чудовище в школе?!       — И не просто держать, — добавила Гермиона, всё ещё дрожа. — А прятать под замком… Значит, охраняют что-то.       — Что-то очень важное, — тихо сказал Гарри.       Ребекка молчала, но в её голове вновь зашипел тот самый зловещий шёпот.       Теплый свет факелов отражался на старинных гобеленах, а мягкие кресла у камина так и манили присесть — но сейчас было не до отдыха.       — Ты что, ослеп?! — выпалила Гермиона, всё ещё дрожа от адреналина. Её каштановые волосы растрепались, а глаза горели возмущением. — Ты вообще видел, на чём он сидел?       — Прости, что не рассматривал его лапы! — огрызнулся Рон, сжимая кулаки. Его рыжие брови сердито сдвинулись. — Я был немного занят тем, что три огромные морды пытались меня откусить!       Ребекка резко шагнула вперёд, встав между ними.       — Он стоял на люке, — твёрдо сказала она, бросая на Рона взгляд. — Это не случайность. Пёс там не просто так — он что-то охраняет.       Гарри провёл рукой по взъерошенным волосам, пытаясь осмыслить услышанное.       — Но что? — спросил он, понизив голос. — Что может быть настолько важным, чтобы держать в школе такую тварь?       — Пока не знаю, — вздохнула Ребекка, устало опуская плечи. — Но сейчас нам всем нужно отдохнуть. Пока кто-нибудь не додумается снова туда сунуться.       — И пока вас не прикончили, — язвительно добавила Гермиона, скрестив руки на груди. — Или, что ещё хуже, вас не вышвырнули из Хогвартса.       Повисло тяжёлое молчание.       Наконец, девочки переглянулись и, не сказав больше ни слова, направились к винтовой лестнице, ведущей в их спальни. Мальчики же задержались на мгновение, обмениваясь взглядами, полными невысказанных мыслей, прежде чем медленно поплелись в свою башню.

***

      Ребекка нервно перебирала край мантии, мысленно возвращаясь к тому странному шипению, что звенело у неё в голове перед входом в зловещую дверь. Оно не исчезало — лишь притихло, словно змея, свернувшаяся в глубине сознания. Неужели это как-то связано с её магией? Письма от тётушки всё не было, и это беспокойство грызло её изнутри.       Кабинет заклинаний встретил студентов мягким светом, льющимся из высоких окон. Помещение было поделено пополам: с одной стороны — зелёно-серебристые галстуки Слизерина, с другой — ало-золотые Гриффиндора. Между ними, на шаткой пирамиде из фолиантов, стоял профессор Филиус Флитвик — крохотный, седовласый волшебник с пронзительным голосом, чьи гоблинские корни подарили ему не только миниатюрный рост, но и невероятное мастерство в искусстве заклинаний.       — Левитация — фундамент магического мастерства! — проскрипел он, взмахивая короткими ручками. — Управление предметами без прикосновения! Готовы ли вы, мои юные таланты?       Его взгляд скользнул по классу, и Гермиона тут же подняла перо, демонстрируя готовность. Рон, уткнувшийся лбом в раскрытый учебник, лишь громко вздохнул. Ребекка улыбнулась — ей нравилась эта страсть Грейнджер к знаниям, её ненасытная жажда учиться.       — Помните! — Флитвик подпрыгнул на своих книжках. — Движение палочки — это танец! Рассечь воздух… плавный взмах… и…       Ребекка сжала в пальцах свою палочку — изящную, с сердцевиной из пера феникса, дарующую силу тем, кто готов к самопожертвованию. Древесина лавра, гладкая и тёплая, будто шептала ей о победах и тайнах, которые ей ещё предстояло раскрыть.       — Вингардиум Левиоса! — хором прокричал класс.       Гул голосов наполнил кабинет, но Ребекка произнесла заклинание тихо, почти шёпотом — и её перо взмыло вверх, будто подхваченное невидимым ветром.       — Браво, мисс Макинтайр! — завизжал Флитвик, захлопав в ладоши.       Она улыбнулась, но тут же заметила Рона, который яростно размахивал палочкой, коверкая слова:       — Вин-вингарди… ЛевиосА!       — Прекрати, ты кого-нибудь покалечишь! — фыркнула Гермиона, хватая его за запястье. — Леви-о-са. По слогам.       — Ах, да? — Рон злобно сверкнул глазами. — Ну-ка, покажи, раз такая умная!       Гермиона резко вскинула палочку, чётко выговорив:       — Вингардиум Левиоса!       Её перо взлетело так же высоко, как и у Ребекки. Девушки переглянулись.       — Великолепно! — Флитвик запрыгал от восторга. — Настоящие звёзды Гриффиндора!       Гарри, наблюдавший за этим с улыбкой, вдруг вздрогнул — рядом Симус Финниган, сосредоточенно шептавший заклинание, дёрнул палочкой слишком резко.       БА-БАХ!       Яркая вспышка ослепила весь класс. Когда дым рассеялся, Симус сидел почерневший, с дыбом стоящими волосами, а его перо лежало обугленным.       На секунду воцарилась тишина, а затем громовой хохот покатился по кабинету.       — Кажется, профессор, нам понадобится ещё одно перо, — рассильно заметил Гарри, пряча улыбку.       Флитвик лишь закатил глаза, но в его взгляде читалось: «Опять эти ирландцы…»

***

      Прошла ещё одна неделя, наполненная уроками. Ребекка отправила тёте уже два письма, но ответа так и не получила. Каждый раз, когда школьная сова возвращалась без конверта, сердце девочки сжималось от досады. «Может, она просто занята? Или письма теряются по дороге?» — пыталась утешить себя Бекка, но тревога всё равно грызла её изнутри.       — Может, она в отпуске? — предположила Гермиона за завтраком, отламывая кусочек тоста.       — Или её съели гиппогрифы, — мрачно добавил Рон, набивая рот омлетом.       — Рон! — фыркнула Гермиона.       Бекка лишь вздохнула и проткнула вилкой жареный помидор, который тут же обидно брызнул ей на мантию. «Прекрасное начало дня», — подумала она, стирая пятно салфеткой.       Это был вторник. Утро началось как обычно: шумные голоса студентов, звон ложек о тарелки, запах жареного бекона и свежеиспечённых булочек. Солнечные лучи, пробивающиеся сквозь высокие витражные окна, рисовали на дубовом полу причудливые узоры. Ребекка сидела за гриффиндорским столом, оживлённо обсуждая с Гермионой последние задания по зельеварению, когда к ним подошёл Перси Уизли. Его лицо было серьёзным, а голос — деловито-официальным.       — Ребекка, директор вызывает тебя к себе.       Девочка удивлённо приподняла бровь и перевела взгляд на Гермиону. Та лишь пожала плечами, выразив недоумение. Бекка медленно поднялась со скамьи и последовала за Перси.       Проходя между рядами Гриффиндора и Слизерина, в ее адрес было кинуто следующее:       — Что, ведьмочка, направила на кого-то порчу, и Дамблдор об этом прознал?       Малфой. Конечно же, это был он.       Бекка даже не обернулась, лишь едва заметно улыбнулась в ответ. Её пальцы слегка шевельнулись в воздухе — движение настолько ловкое и быстрое, что никто не успел его заметить.       И тут же кубок с тыквенным соком, стоявший прямо перед Драко, внезапно опрокинулся, обдав его мантию липкой оранжевой жидкостью.       — Что за..?! — взревел Малфой, вскакивая со скамьи.       Слизеринцы замерли в ошеломлённом молчании, а остальные студенты тут же разразились смехом. Особенно громко хохотали гриффиндорцы.       — Это ты устроила? — шёпотом спросил Перси, когда они вышли в коридор.       — Я совершенно не понимаю, о чём ты. — Ребекка сделала самое невинное лицо, какое только могла, но через секунду её сдержанный смех прокатился по каменным стенам.       Перси не выдержал и тоже рассмеялся, качая головой.       Бекка знала, что клеймо «Ведьмочка», брошенное в её сторону Драко Малфоем, было не с целью показать свою ненависть. Это было сказано с тем, что ведьмы в волшебном мире были уродливые существа, внешне напоминающих старых волшебниц с большими бородавками, которые обладают злобным нравом и любят поедать детей. Ведьмы известны многим маглам, так как они предпочитают не скрывать свой колдовской облик, да и Министерство магии старается с ними не связываться. Также, распознать ведьму можно по зеленоватому оттенку кожи. Однако часто они применяют всевозможные зелья и заклинания, чтобы представать перед обществом в прекрасном образе, а не в образе уродливых существ.       В роду Барклай однажды, очень-очень давно, была такая ведьма, но сам род ведьм Барклай состоит из ведьм другого статуса. Их называли ведьмами, потому что те управляет магией без палочки, читая длинные заклинания. А также, они очень хороши в зельях.

***

      Перси провёл Ребекку по длинному коридору, заканчивающемуся массивной дубовой дверью. Но прежде чем они дошли до неё, путь преградила огромная каменная горгулья, сидевшая на постаменте с видом существа, которое вот-вот оживёт и укусит за нос любого, кто осмелится подойти без пароля.       — Лимонный щербет, — чётко произнёс Перси.       Каменный страж медленно отпрыгнул в сторону, открывая проход к винтовой лестнице, которая тут же пришла в движение, поднимаясь вверх с лёгким скрипом.       — Всё в порядке, не волнуйся, — ободряюще улыбнулся Перси и, кивнув на прощание, развернулся, оставив Ребекку одну перед предстоящей встречей.       Лестница остановилась, и перед Беккой открылся просторный круглый кабинет, залитый мягким светом, льющимся из высоких арочных окон. Солнечные лучи играли на позолоченных рамках многочисленных портретов бывших директоров, которые дремали, прикрыв глаза, или с любопытством разглядывали новую посетительницу.       В воздухе витал аромат старых книг, пергамента и чего-то сладковатого — возможно, леденцов. Повсюду стояли загадочные серебряные приборы, тихо позванивая и выпуская клубы дыма причудливых форм. В углу, на отдельном постаменте, мирно почивала Распределяющая шляпа, слегка похрапывая. А вдоль стен тянулись стеллажи с книгами, чьи корешки переливались золотыми и серебряными буквами.       — Ребекка, — раздался тёплый голос сверху.       Девочка подняла голову и увидела Альбуса Дамблдора, спускающегося по небольшой лестнице со второго уровня кабинета. Его длинные серебряные волосы и борода сияли в солнечных лучах, а глаза за очками в половинке луны искрились добротой.       — Дядя… то есть, директор, — поправилась Бекка, но тут же рассмеялась.       — Как поживаешь, моя дорогая? — спросил Дамблдор, подходя ближе.       — Отлично! Ну, почти, — улыбнулась Ребекка, чувствуя, как тревога понемногу уходит.       Они не виделись с начала учебного года, и сейчас она наконец могла рассмотреть его поближе — всё тот же пёстрый плащ, те же загадочные искорки во взгляде.       — Ты знаешь, зачем я тебя вызвал?       — Честно? Нет, — призналась Бекка, слегка насторожившись.       — Твоя тётя связалась со мной. Оказывается, Магна Морриган хочет с тобой поговорить.       — Магна… кто? — Ребекка нахмурилась. — Я писала тёте, но она не отвечала больше недели. С ней всё в порядке?       Глаза девочки выражали беспокойство, но Дамблдор мягко успокоил её:       — Не волнуйся, Агнесс в полной безопасности. Она гостила у мисс Морриган.       — А кто это вообще такая? Правда ли, что она дружила с моими родителями?       — Да, это правда, — кивнул директор и жестом пригласил её присесть.       Как только Бекка опустилась в кресло, пустая кружка перед ней тут же наполнилась ароматным чаем — именно таким, какой она любила: с капелькой мёда и щепоткой корицы.       — Магна Морриган училась с твоими родителями на одном курсе, — начал Дамблдор, устраиваясь поудобнее в своём кресле. — Они были очень близки. До самого… конца.       Ребекка замерла, не перебивая.       — После тех событий мисс Морриган уехала в Канаду, где сделала блестящую карьеру в Министерстве магии. Сейчас она занимает высокий пост.       Он протянул девочке газетную вырезку. На пожелтевшей от времени странице была изображена женщина с тёмно-русыми кудрями, принимающая почётную медаль из рук важного человека.       — Но почему я никогда о ней не слышала? — в голосе Бекки звучала лёгкая обида. — Вы с тётей рассказали мне столько всего… но о ней — ни слова!       Дамблдор вздохнул.       — После гибели твоих родителей о тебе знали только Агнесс и Магна. И мисс Морриган… согласилась стереть воспоминания о тебе.       — Что?! — глаза Бекки округлились.       — Но через несколько лет их вернули. Твои родители просили её наставлять тебя, когда ты поступишь в Хогвартс.       — Тогда почему она не появилась раньше? Если уже безопасно…       Директор опустил взгляд, и в его обычно безмятежном лице промелькнула тень сомнения.       — Не знаю, — тихо признался он. — Но, думаю, у неё были причины. Возможно… она хотела уберечь тебя.       — От чего?       Дамблдор замолчал, и в кабинете повисло тяжёлое молчание.       — Думаю, — наконец произнёс он, — это она должна тебе рассказать сама.       В тот самый момент, когда Дамблдор произнес последние слова, воздух в кабинете резко сжался с характерным хлопком. Поток внезапно возникшего ветра отбросил рыжие пряди Ребекки назад, заставив её инстинктивно прикрыть глаза рукой. Когда она открыла их, рядом с директором уже стояла женщина — та самая, что была изображена на газетной вырезке, только теперь живая, дышащая, с глазами, блестящими от непролитых слёз.       — Здравствуй, Ребекка, — голос Магны Морриган дрожал, будто тончайшая струна, готовая лопнуть от напряжения. Её взгляд жадно впитывал каждую черточку лица девочки, находя в них знакомые черты. — Боже, ты... точная копия Катрины в её годы.       Бекка вскочила на ноги так резко, что кресло откатилось назад с пронзительным скрипом. Её зелёные глаза, широко раскрытые от изумления, не отрывались от женщины, которая вдруг стала живой нитью, связывающей её с прошлым, с родителями, о которых она знала так мало.       — Вы... вы действительно знали моих родителей? — голос Ребекки звучал хрипло. Она непроизвольно прищурилась — точно так же, как это делала её мать, когда что-то сильно её волновало.       Сердце Магны болезненно сжалось при этом знакомом жесте.       — Да, знала, — она кивнула, а потом неожиданно рассмеялась, вспомнив что-то. — Мы даже не раз вместе бывали в этом кабинете. И поверь, не для получения наград.       Дамблдор присоединился к её смеху, его глаза под полукруглыми очками лукаво блестели.       — Пожалуй, я оставлю вас наедине, — сказал он, мягко положив руку на плечо Магны, прежде чем выйти через потайную дверь за своим рабочим столом.       Когда звук его шагов затих, обе женщины снова сели, теперь ближе друг к другу. Ребекка не сводила с Магны взгляда, в котором читались и надежда, и страх, и миллион невысказанных вопросов.       — Почему вы не пришли раньше? — наконец сорвалось с её губ. Вопрос, который жёг её изнутри с той самой минуты, как она услышала это имя.       Магна глубоко вздохнула, как будто готовилась к этому моменту годами.       — За мной следили, Ребекка. Следят и сейчас. — Она наклонилась вперёд, понизив голос. — В Министерстве боятся твоих способностей. Когда стало известно о твоём существовании, они пришли ко мне первой. Я... солгала им. Сказала, что твои родители стерли мне память о тебе. Это спасло меня от суда и дало возможность хоть как-то тебе помочь.       Ребекка почувствовала, как по её спине пробежали мурашки.       — Вы... вы добились, чтобы мне разрешили иметь палочку?       — Да. Хотя официально все заслуги приписали Дамблдору, — Магна горько усмехнулась. — Но если бы они узнали, что я поддерживаю с тобой связь... Они боятся твоего потенциала, Ребекка. И если бы заподозрили, что я помогаю тебе развивать способности... — Она не договорила, но девочка поняла и без слов.       — Значит... я опасна? — прошептала Бекка, сжимая подлокотники кресла до побеления костяшек.       Магна мягко покачала головой.       — Ты была бы опасна, если бы не научилась контролировать свои силы. Спасибо Дамблдору, он дал тебе эту возможность. А теперь... — Она твёрдо сжала руку девочки. — Теперь я здесь. И никто не помешает мне быть рядом с тобой.       По щеке Ребекки скатилась предательская слеза. Магна нежно стёрла её большим пальцем, и в этот момент девочка вдруг ощутила что-то необъяснимое — связь, нить, протянувшуюся сквозь годы, соединяющую её не только с этой женщиной, но и с родителями, которых она почти не помнила.       — Для меня это... большая честь, — прошептала Магна, и в её голосе звучала вся боль и вся радость одинадцати лет ожидания.