Ведьма Ребекка Макинтайр

      Темные коридоры Хогвартса казались особенно мрачными этой ночью. Лунный свет, просачивающийся сквозь высокие витражные окна, рисовал на каменных стенах причудливые узоры, а их шаги эхом разносились под сводами потолка. Четверо друзей шли плотной группой, перешептываясь о недавних событиях в хижине Хагрида.       — Хагрид мечтал о драконе с тех пор, как я его знаю, — тихо сказал Гарри, осторожно оглядываясь по сторонам. — Он рассказывал мне об этом еще в день нашего знакомства. Когда вез меня из лачуги на скале.       — Это чистейшее безумие, — прошептал Рон, нервно теребя край мантии. — А теперь еще и Малфой в курсе... Это катастрофа.       Ребекка, шедшая впереди, обернулась, ее рыжие волосы вспыхнули в лунном свете.       — Почему все так паникуют? Ну дракон и дракон. Разве это так уж страшно?       Рон остановился как вкопанный, его голубые глаза расширились от ужаса.       — Ты что, вообще не... — он резко замолк, уставившись куда-то за спину друзей.       Остальные последовали его взгляду и замерли. Из-за поворота коридора, освещенная мерцающим пламенем свечи, появилась профессор МакГонагалл. В своем ночном халате цвета лесной зелени, с волосами, собранными в тугой пучок, она выглядела одновременно строгой и неожиданно уязвимой. Но это впечатление тут же развеялось, когда из-за ее спины выскользнул Драко Малфой, его бледное лицо искажала самодовольная ухмылка.       — О нет... — прошептал Рон, и в его голосе слышалась настоящая паника.       Четверка друзей застыла на месте, будто завороженная. Ребекка почувствовала, как по ее спине пробежали мурашки. Ее пальцы непроизвольно сжались в кулаки, ногти впились в ладони. Она буквально физически ощущала, как по телу разливается волна гнева — этот мерзкий Малфой...       — Добрый вечер, — произнесла профессор МакГонагалл. Ее голос, обычно такой четкий и звонкий, сейчас звучал устало, но в нем по-прежнему чувствовалась стальная твердость. — Каким интересным образом вы все оказались здесь в столь поздний час.       Малфой скрестил руки на груди, его серебристые глаза блестели от злорадства. Он даже не пытался скрыть торжество — его взгляд скользил от одного к другому, словно наслаждаясь их замешательством.       Ребекка чувствовала, как сердце бешено колотится в груди. Она мысленно представляла, как бросается на Малфоя, как бьет его по этому наглому лицу... Но холодный взгляд профессора МакГонагалл удерживал ее на месте.       — Мы... мы просто... — начал запинаться Гарри.       — Возвращались из библиотеки, — быстро подхватила Гермиона, но ее голос прозвучал неестественно высоко.       Профессор приподняла бровь, а свеча в ее руке бросила зловещие тени на лицо. — В два часа ночи? Как усердно.       Малфой фыркнул, но тут же сделал невинное лицо, когда МакГонагалл повернулась к нему.       — Мистер Малфой сообщил мне о... необычном гостях у Хагрида, — продолжила профессор. Ее взгляд скользнул по каждому из них, будто пытаясь прочитать их мысли. — И, кажется, он был прав, выражая беспокойство.       Ребекка почувствовала, как по спине пробежал холодок. Теперь все зависело от того, насколько далеко зашел Малфой в своем доносительстве. Узнала ли МакГонагалл о драконе? Или он просто настучал о нарушении комендантского часа?       Тишина в коридоре стала такой плотной, что можно было услышать, как где-то далеко капает вода. Даже Малфой, обычно такой болтливый, молчал, наслаждаясь моментом. Лунный свет падал на его белокурые волосы, делая их почти серебряными, а на лице застыло выражение кота, только что поймавшего сразу четырех мышей.

***

      Кабинет трансфигурации, обычно наполненный светом и оживлёнными голосами учеников, сейчас казался мрачным и безжизненным. Четверо гриффиндорцев стояли навытяжку перед массивным дубовым столом профессора, в то время как Малфой расположился чуть поодаль, явно наслаждаясь их унижением.       Взгляд профессора за очками в тонкой оправе скользил от одного ученика к другому, а губы были плотно сжаты в тонкую линию.       — Ничто, — начала она, — абсолютно ничто не даёт ученикам права бродить по замку в ночные часы. — Она сделала паузу, давая словам проникнуть в сознание провинившихся. — В наказание за это безрассудство Гриффиндор теряет пятьдесят очков.       Гермиона и Ребекка синхронно ахнули, их глаза стали круглыми от изумления. Даже в полумраке кабинета было видно, как побледнел Рон.       — Пятьдесят? — вырвалось у Гарри, его голос дрогнул. — Но профессор...       — Именно пятьдесят, мистер Поттер, — холодно подтвердила МакГонагалл. — По десять с каждого. — Её взгляд скользнул к Малфою, который не смог сдержать торжествующей усмешки.       Ребекка почувствовала, как горячая волна гнева поднимается от живота к горлу. Её пальцы непроизвольно сжались в кулаки, когда она увидела, как Малфой, поймав её взгляд, нарочито медленно подмигнул ей.       — Однако, — продолжила профессор, и в её голосе появились стальные нотки, — чтобы гарантировать, что подобное не повторится, все пятеро отправляются на арест.       Тут лицо Ребекки озарилось пониманием. Она едва сдержала торжествующий возглас — Малфой тоже попал под наказание! Её губы дрогнули в сдерживаемой улыбке, когда она увидела, как бледное лицо слизеринца исказилось от изумления.       — Простите, профессор, — его голос, обычно такой плавный и надменный, теперь звучал как скрип несмазанной двери, — я, кажется, ослышался. Вы сказали... все пятеро?       — Ваш слух не подводит вас, мистер Малфой, — ответила МакГонагалл, поправляя очки. — Какими бы благородными ни были ваши намерения, вы также нарушили правила, покинув спальню после отбоя. Вы разделите наказание с остальными.       Малфой бросил взгляд на гриффиндорцев, и его лицо скривилось в гримасе ярости, когда он увидел, как Ребекка, прикрыв рот рукой, трясётся от сдерживаемого смеха. Гарри и Рон переглянулись с едва сдерживаемым торжеством, а Гермиона сжала губы, стараясь сохранить серьёзное выражение лица.       — Арест состоится в субботу вечером, — закончила профессор, садясь за свой стол. — Теперь все — марш в постели. И да поможет вам Богрик, если я поймаю вас ночью вне спален ещё раз.       Когда они вышли в коридор, Малфой бросил на них взгляд, полный ненависти, и исчез в темноте, а четверо друзей, наконец отпустив сдерживаемые эмоции, расхохотались.       — Пятьдесят очков... — вздохнула Гермиона, но в её глазах светилось облегчение.       — Зато теперь мы знаем, что справедливость в Хогвартсе всё же существует, — ухмыльнулась Ребекка, поправляя свой гриффиндорский шарф. — Особенно когда дело касается любимчиков Слизерина.       Их смех эхом разносился по пустым коридорам, пока они шли к своей башне, оставив позади мрачный кабинет и получив хоть какую-то победу в этом неудачном вечере.

***

      Сумерки сгущались над Хогвартсом, окрашивая небо в глубокие лиловые тона. Пятеро учеников нестройной процессией следовали за Филчем, чья кривая спина вырисовывалась на фоне заката. Скрипучие сапоги завхоза мерно стучали по каменным плитам, а его бледные, похожие на когти пальцы сжимали фонарь, который бросал неровные тени на их лица.       — В мои времена наказания были... убедительнее, — прошипел Филч, оборачиваясь к ним. Его желтые зубы обнажились в подобии улыбки. — Провинившихся подвешивали за большие пальцы в подземельях. Иногда на неделю.       Ребекка закатила глаза так сильно, что на мгновение увидела собственный мозг. Ей хотелось, чтобы это мучение поскорее закончилось.       — Ох, как я скучаю по их воплям, — добавил он с ностальгией в голосе.       Тропинка становилась все уже, а деревья вокруг — гуще. Вскоре показалась знакомая каменная хижина Хагрида, из трубы которой валил густой дым. Филч остановился и жестом указал на строение.       — Ваше наказание — помогать Хагриду. Сегодня вечером.       Дверь хижины с скрипом открылась, и на пороге появился сам полувеликан. Его обычно добродушное лицо было омрачено печалью.       — Он должен выполнить... особое задание в Запретном лесу, — пояснил Филч.       Хагрид молча подошел к костру, где висел массивный арбалет. При свете пламени Ребекка заметила следы слез на его щеках.       — О боже, — фыркнул Филч. — Ты все еще переживаешь из-за того кровожадного ящера?       — Норберта больше нет, — глухо ответил Хагрид, проверяя тетиву. — Дамблдор отправил его в Румынию. В заповедник.       Гермиона попыталась утешить его:       — Но это же хорошо! Там его сородичи, он будет среди своих.       — А если ему там не понравится? — всхлипнул Хагрид. — Если другие драконы будут его обижать? Он ведь еще малыш...       Филч закатил глаза так выразительно, что казалось, они вот-вот застрянут у него в черепе.       — Возьми себя в руки, ради Мерлина! В конце концов, — он сделал паузу для драматизма, — вам предстоит идти в Запретный лес. Там нужно держать ухо востро.       — В лес? — пискнул Малфой. Его обычно бледное лицо стало абсолютно белым. — Я думал, это шутка!       Ребекка переглянулась с друзьями. В их глазах читался немой вопрос: «Он серьезно?»       — Ученикам туда ходить запрещено! — продолжал вопить Малфой, его голос сорвался на визг.       Филч медленно повернулся к нему. Свет фонаря снизу освещал его морщинистое лицо, создавая поистине демонический эффект.       — Там есть... вещи пострашнее оборотней, — прошептал он, наслаждаясь их страхом. — Будьте уверены. Спокойной ночи... — И с этими словами он растворился в темноте, оставив их наедине с Хагридом и надвигающимся лесом.       Ребекка выдохнула с облегчением — хотя бы не придется больше слушать этого старикашку. Но это облегчение тут же сменилось тревогой, когда она взглянула на черную стену деревьев, откуда доносились странные шорохи и щелчки.       — Ну что, пошли, — бодро сказал Хагрид, поднимая фонарь. Его голос дрожал чуть меньше, чем руки. — И не отставайте. В лесу сегодня... неспокойно.       Малфой замер на месте, его глаза были круглыми от ужаса. Ребекка не могла удержаться от злорадной ухмылки — хоть какое-то удовольствие в этом наказании.

***

      Густой мрак Запретного леса поглощал свет масляной лампы Хагрида, превращая его в бледное желтое пятно, едва освещающее путь. Воздух был насыщен запахом влажной земли, гниющих листьев и чего-то еще — чего-то металлического, что щекотало ноздри. Фанг шел рядом с хозяином, его обычно виляющий хвост был теперь поджат между ног, а уши прижаты к голове.       Хагрид внезапно остановился у древнего дуба с искривленными ветвями, похожими на скрюченные пальцы. Он бережно поставил лампу на землю и опустился на колени перед серебристой лужей, странно мерцающей в свете фонаря.       — Что это? — прошептал Гарри, когда Хагрид обмакнул пальцы в жидкость.       Ребекка резко повернула голову. Ее волосы, собранные в тугой хвост, хлестнули по лицу. Где-то в глубине леса раздался звук — не хруст ветки и не шелест листьев, а что-то другое, что заставило мурашки пробежать по ее спине.       — То, ради чего мы здесь, — глухо ответил Хагрид, поднимая окровавленные пальцы.       Бекка напрягла зрение, вглядываясь в темноту. Там ничего не было. Или... было что-то, что не хотело показываться. Она почувствовала это скорее кожей, чем услышала — холодное, скользкое присутствие, пробирающееся между деревьями.       — Это кровь единорога, — голос Хагрида дрогнул. — Две недели назад нашел одного мертвым. А этого... — он кивнул на лужу, — кто-то тяжело ранил.       Внезапно Фанг заскулил и прижался к ногам Хагрида. Ребекка снова ощутила это — будто тьма между деревьями сгустилась, стала плотнее. Гарри непроизвольно шагнул назад, его рука потянулась к карману, где лежала волшебная палочка.       — Ладно, слушайте, — Хагрид поднялся, вытирая руки о брюки. — Надо найти беднягу. Рон, Гермиона — со мной.       Рон проглотил комок в горле и кивнул. Его веснушчатое лицо стало на несколько оттенков бледнее.       Малфой скривился, осознавая, что ему предстоит идти с Поттером и — что хуже всего — с этой рыжей ведьмой. Его бледные пальцы сжали край мантии.       — Гарри, Ребекка, Драко — вы вместе, — сказал Хагрид, избегая их взглядов.       Ребекка и Гарри обменялись красноречивыми взглядами. Малфой фыркнул:       — Ладно. Но я беру пса.       — Прекрасно, — вздохнул Хагрид. В его глазах читалось беспокойство. — Только учтите... — он потрепал Фанга по голове, — он... э... немного пуглив.       Фанг, словно подтверждая эти слова, жалобно заскулил и попытался спрятаться за Хагрида. Его дрожащие лапы скользили по влажной земле. Ребекка невольно улыбнулась — огромный пес боялся темноты, как первокурсник.       — Мы найдем единорога, — твердо сказала она, беря лампу. Ее голос звучал увереннее, чем она себя чувствовала.       Хагрид кивнул и повел свою группу в одну сторону, в то время как Гарри, Ребекка и Малфой (волоча за собой перепуганного Фанга) двинулись в другую. Лампа в руке Бекки бросала неровные тени на стволы деревьев, которые казались теперь выше и угрожающе наклоненными.       Где-то в глубине леса снова раздался тот звук — будто что-то тяжелое и влажное волочилось по земле. Фанг заскулил и попытался убежать, но поводок натянулся в руке Малфоя.       — Идиотский пес, — прошипел Драко, но его голос дрожал не меньше, чем лапы животного.       Ребекка сжала лампу крепче. Кровь единорога на земле вела их все дальше в чащу, где деревья стояли так плотно, что приходилось протискиваться боком. И с каждым шагом ощущение чего-то незримо следующего за ними становилось все сильнее.

***

      Тропа в Запретном лесу становилась все уже, ветви деревьев сплетались над их головами, образуя зловещий темный тоннель. Масляная лампа в руках Малфоя бросала неровные блики на корявые стволы, создавая причудливые тени, которые казались живыми. Фанг шел позади, его горячее дыхание обжигало пятки Ребекки, а поводок в руке Драко был натянут, как струна.       — Если бы мой отец узнал, что я занимаюсь такой работой... — брюзжал Малфой, высокомерно поднимая подбородок. — Это занятие для прислуги, а не для чистокровных волшебников.       Гарри покачал головой, его очки блеснули в свете лампы.       — Знаешь, Малфой, если бы я не знал тебя лучше, — он нарочито медленно оглядел дрожащие руки слизеринца, — я бы подумал, что ты напуган.       — Заткнись, Поттер, — прошипел Драко, но его голос предательски дрогнул.       Ребекка прикусила губу, чтобы не рассмеяться вслух. Ее рыжие волосы, собранные в беспорядочный хвост, казались кровавыми в тусклом свете.       — Чего ты ухмыляешься, ведьмочка? — резко обернулся к ней Малфой, его бледное лицо исказила гримаса отвращения.       Ребекка медленно улыбнулась, демонстрируя ровный ряд зубов.       — Осторожнее со словами, Драко, — прошептала она, делая шаг ближе. — Мы в темном лесу... — еще шаг, — а я... ведьма. — Последнее слово повисло в воздухе, наполненное невысказанными угрозами.       Малфой резко отпрянул, на мгновение его серые глаза расширились от страха. Ребекка не сдержала смешка, но вдруг замолчала, резко повернувшись к черной стене леса. Ее тело напряглось, как у охотничьей собаки, учуявшей добычу.       — Ты что-то услышала? — прошептал Гарри, невольно сжимая палочку в кармане.       Ребекка медленно покачала головой, не отрывая взгляда от тьмы между деревьями.       — Не знаю... — ее голос звучал отрешенно.       — Бекка? — Гарри потянулся к ее плечу, но она не реагировала. Даже Малфой замер, его дыхание стало частым и поверхностным. Ведьмы славились своей связью с потусторонним — что, если она действительно видит или слышит что-то, недоступное им?       Внезапно Ребекка резко развернулась и с криком «Бу!» бросилась к Малфою. Тот вскрикнул по-девичьи, швырнув лампу в воздух. Гарри едва успел поймать ее, прежде чем она разбилась о землю.       — Ты совсем рехнулась?! — завопил Драко, его лицо пылало от ярости и унижения. Он поспешно отряхнул мантию.       Ребекка, держась за живот, смеялась так сильно, что слезы выступили у нее на глазах.       — Если бы я тебя не знала, Малфой, — она с трудом выговорила между приступами смеха, — то подумала бы, что ты испугался.       Драко фыркнул, высокомерно подняв подбородок, но его руки все еще дрожали, когда он подобрал поводок Фанга. — Пошли, Клык, — бросил он через плечо, стараясь сохранить достоинство.       Ребекка и Гарри переглянулись, их глаза блестели от смеха и облегчения. Они двинулись следом, но через несколько шагов Гарри услышал, как Малфой бормочет себе под нос:       — Я... я вовсе не боюсь... просто... ненавижу этот лес...       Фанг жалобно заскулил, будто соглашаясь с хозяином. Ребекка прикусила губу, чтобы не рассмеяться снова, но ее веселье быстро угасло, когда где-то в глубине леса раздался протяжный, леденящий душу вой. Даже Малфой невольно прижался к ним, а Фанг заскулил и спрятал морду между лап.

***

      Темнота Запретного леса сгущалась с каждым шагом, словно живая субстанция, обволакивающая деревья. Внезапно Фанг замер как вкопанный, его лапы напряглись, а из горла вырвался низкий, предупреждающий рык, от которого по спине Ребекки пробежали мурашки.       — Что с ним? — прошептал Гарри, останавливаясь.       Бекка замерла, ощущая странную вибрацию в воздухе — будто сама тьма между деревьями пульсировала от чего-то нездешнего. Ее пальцы непроизвольно сжали рукав мантии.       Впереди, в лунном свете, белело распростертое тело единорога. В детстве Макинтайр представляла единорогов похожими на лошадей, но реальное создание превосходило все фантазии. Его огромные фиалковые глаза, полные мучений, казалось, смотрели прямо в душу, а тело излучало едва уловимый жемчужный свет. Даже воздух вокруг пах иначе — свежестью горных ручьев и чем-то неуловимо волшебным.       Над ним склонилась закутанная в черное фигура, ее капюшон скрывал лицо. Гарри резко схватился за шрам, сдавленно ахнув от боли.       — Он... он пьет его кровь, — прошептала Ребекка, чувствуя, как ее собственное сердце бьется в унисон с ослабевающими ударами сердца единорога. Волны чужой боли накатывали на нее, заставляя дрожать колени.       Темная фигура резко подняла голову. Даже не видя глаз под капюшоном, Ребекка ощутила ледяное прикосновение того взгляда.       — Ему так больно... — ее голос дрогнул, наполняясь слезами. Она хотела закрыть глаза, убежать, но не могла пошевелиться, зачарованная ужасом происходящего.       Существо издало хриплый, нечеловеческий звук. Малфой вскрикнул и бросился бежать, увлекая за собой перепуганного Фанга. Гарри, все еще сжимая лоб, шагнул назад, но Ребекка осталась на месте, ее зеленые глаза широко раскрыты, полные слез.       Черная фигура оторвалась от земли, паря в нескольких сантиметрах над опавшими листьями. Она медленно приближалась, будто скользя по воздуху. Гарри схватил Бекку за руку, но она не реагировала, завороженно глядя на приближающийся ужас.       — Ребекка!       — Так... больно... — прошептала она, и слезы покатились по ее щекам, оставляя блестящие дорожки в лунном свете.       В этот момент из-за деревьев с громким топотом вырвался кентавр. Его мощный удар копытом заставил черную фигуру отпрянуть. Существо издало шипящий звук и растворилось в темноте.       Кентавр.       Он был огромен — по крайней мере, на две головы выше Хагрида. Его мускулистое туловище светлого золотисто-коричневого цвета переходило в мощный конский круп тёмно-гнедой масти. В лунном свете его шерсть переливалась, как полированная медь, а каждый мускул играл под кожей, когда он поднялся на дыбы, защищая детей. Его человеческая часть — торс, руки и лицо — казались высеченными из тёмного дуба, такие же крепкие и благородные. Длинные чёрные волосы, перехваченные кожаным шнуром, и такая же густая грива сливались в единый водопад, струящийся по мощной спине.       Но больше всего Ребекку поразили его глаза — глубокие, тёмные, как ночное небо, усыпанное звёздами. В них светилась древняя мудрость, и в то же время — яростная решимость защитить их. Когда он повернул голову, Ребекка заметила, как в его зрачках отражаются звёзды — буквально, как на настоящем ночном небе.       Но Ребекка бросилась к единорогу, падая на колени рядом с его окровавленным телом. Ее пальцы дрожали, когда она осторожно коснулась серебристой гривы.       — Мисс Макинтайр, мистер Поттер, вам нужно уходить, — произнес Кентавр, убедившись, что тот человек в темном ушёл. — Многие существа знают вас. Лес небезопасен в это время суток.       Гарри подошел ближе, его глаза метались между кентавром и Ребеккой.       — Кто это был? — спросил он, голос хриплый от напряжения.       Кентавр склонил голову к раненому единорогу.       — Тот, кто пьет кровь единорога, обрекает себя на вечное проклятие. Жизнь, купленная такой ценой, будет горше самой смерти.       — Но кто согласится на это? — Ребекка подняла заплаканное лицо. Ее руки все еще лежали на боку единорога, будто пытаясь передать ему последние капли тепла.       — Есть лишь один, кто столь отчаянно цепляется за жизнь, — ответил кентавр, его глаза сверкнули в темноте.       — Волан-де-Морт, — без тени страха произнес Гарри.       Кентавр наклонился ближе, его грива падала серебристым водопадом. — Вы знаете, что скрыто в стенах вашей школы, юный Поттер?       — Философский камень... — прошептал Гарри.       В этот момент раздался лай Фанга, и из чащи вырвались Хагрид, Гермиона, Рон и бледный как мел Малфой. Их лица были искажены ужасом, а дыхание прерывисто от бега.       — Гарри, Ребекка, — голос Гермионы прозвучал тихо.       Хагрид тяжело вздохнул, его массивная фигура заслонила лунный свет.       — Приветствую, Флоренц, — кивнул он кентавру. — Уже познакомились с Поттером и Макинтайр? — Его карие глаза с беспокойством скользнули к Ребекке, которая, казалось, не слышала ничего вокруг. Гарри лишь молча кивнул в ответ, сжимая кулаки.       Флоренц склонил свою благородную голову, его грива перелилась серебристыми бликами.       — Я прощаюсь с вами. Теперь вы в безопасности. — Его глубокий взгляд на мгновение задержался на Ребекке, полный какого-то странного понимания. — Удачи... — И с этими словами он исчез между деревьями, его копыта не издали ни звука на мягкой лесной подстилке.       — Бекк?.. — Гарри осторожно опустился на колени рядом с подругой, его голос дрогнул. Когда она не ответила, он мягко положил руку на ее плечо. — Нам нужно идти. Хагрид позаботится о нем, я обещаю.       — Ему было так больно, Гарри... — голос Ребекки разбился на сотню осколков, слезы катились по ее лицу, оставляя блестящие дорожки. Она сжала пальцами серебристую гриву, будто пытаясь удержать ускользающую жизнь. — Я чувствовала... каждую секунду...       Гарри посмотрел на остальных — Хагрид стоял, опустив голову, его обычно румяные щеки были влажными. Гермиона кусала губу, а Рон с Малфоем переминались с ноги на ногу, не зная, куда деть глаза.       — Теперь ему не больно, — прошептал Гарри, осторожно поворачивая Ребекку к себе. — Он свободен.       Когда она наконец поддалась, Гарри обнял ее, чувствуя, как ее худенькое тело сотрясается от рыданий. Ребекка уткнулась лицом в его мантию, ее пальцы вцепились в ткань. В этот момент Гарри понял самую простую и важную истину — друзья нужны именно для таких моментов, когда твое сердце разрывается на части. Чтобы было кому молча подставить плечо и принять твои слезы, не требуя объяснений.       Хагрид тяжело опустился рядом на корточки, его огромная ладонь легла на спину Ребекки с неожиданной нежностью.       — Он был прекрасен до последнего вздоха, — прошептал полувеликан. — И теперь его дух будет бегать по самым чудесным лугам волшебного мира. Там, где трава всегда зеленая, а небо — самое голубое.       Ребекка медленно подняла заплаканное лицо. Боль утихает.       Осторожно поднявшись, она последний раз провела рукой по шелковистой гриве единорога, прощаясь. Даже Малфой, обычно такой язвительный, стоял молча, его бледное лицо было неожиданно серьезным.       — Пошли, — тихо сказал Гарри, беря Ребекку за руку. И маленькая процессия, освещенная бледным лунным светом, медленно двинулась обратно к замку.

***

      Треск дров в камине был единственным звуком, нарушающим тягостную тишину в гостиной Гриффиндора. Четверо друзей расположились у огня — Гарри нервно шагал взад-вперед по ковру, Рон грыз ногти, Гермиона склонилась над раскрытой книгой, а Ребекка... Ребекка сидела ближе всех к пламени, сжимая в руках чашку чая, которая давно остыла.       — Ты хочешь сказать, что знаешь, кто это был? — Гермиона нарушила молчание, её голос прозвучал неестественно громко в тишине комнаты.       Гарри остановился, его тень гигантской растянулась по стене.       — Тот, кто прятался под капюшоном... он пьёт кровь единорогов, — он бросил осторожный взгляд на неподвижную фигуру Ребекки, но та даже не дрогнула. — Потому что он слаб. Смертельно слаб. Мы ошибались насчет Снейпа, — Гарри провел рукой по лицу. — Он не хочет камень для себя. Он пытается помочь Волан-де-Морту вернуться.       Словно по мановению невидимой палочки, в комнате стало холоднее. Рон побледнел настолько, что его веснушки стали похожи на рассыпанный перец.       — Но если он вернётся... — голос Рона дрогнул. — Он же попытается... закончить то, что начал... — он не решался сказать «убить тебя» вслух.       Гарри тяжело опустился в кресло, его руки сжали подлокотники. — Если бы он мог, то сделал бы это сегодня. И не только меня... — его взгляд снова скользнул к Ребекке, чья спина оставалась неподвижной.       Гермиона вдруг вскочила, её кудри растрепались от резкого движения.       — Подождите! — её голос звенел, как разбитое стекло. — Кого боялся Волан-де-Морт больше всего на свете? — Рон и Гарри переглянулись в растерянности. — Дамблдора! Пока директор здесь, Гарри в безопасности. Волан-де-Морт не посмеет напасть на Хогвартс!       Лёгкая улыбка тронула губы Гарри, но почти сразу исчезла.       Ребекка слышала каждое слово, но они казались такими далёкими, будто доносились из другого конца туннеля. В пламени перед ней вдруг возникли образы — её родители... Тёмный Лорд, протягивающий руку с обещаниями власти... И она, маленькая девочка, оставшаяся одной в мире, где даже магия не может вернуть потерянное.       Гермиона была права. Пока Дамблдор здесь, Гарри в безопасности. Но никто не говорил о том, что будет, если Тёмный Лорд обратит внимание на ту, чьи родители отказались присоединиться к нему. На ту, чья сила уже сейчас превосходила способности её матери и отца вместе взятых.       Одна-единственная слеза скатилась по её щеке, оставив после себя горящий след. Ребекка быстро смахнула её, но было поздно — Гарри уже заметил. Он молча подошёл и положил руку на её плечо, не говоря ни слова.

***

      Рассвет застал Ребекку у окна в гостиной Гриффиндора. Первые лучи солнца золотили её бледное лицо, подчёркивая тёмные круги под глазами. Всю ночь она провела, борясь с чужими эмоциями, которые врезались в её сознание, как осколки разбитого зеркала — боль единорога, страх друзей, ледяное прикосновение того... существа. Её пальцы непроизвольно сжали подол мантии, когда в памяти всплыли эти ощущения.       В столовой за завтраком она сидела, уставившись в тарелку, не замечая, как Гермиона трижды предлагала ей тосты с джемом. Даже шумные возгласы Рона, обычно заставлявшие её улыбаться, сегодня не могли пробиться сквозь толстую стену её мыслей.       — Бекка, может, сходим в оранжерею? — осторожно предложил Гарри после пятой неудачной попытки завязать разговор. — Там появились новые мандрагоры...       Ребекка лишь покачала головой, её взгляд скользнул по друзьям, задержавшись на мгновение на их обеспокоенных лицах, прежде чем снова устремиться в никуда.       Когда прошло уже полдня, троица собралась в укромном уголке библиотеки.       — Это не нормально, — прошептала Гермиона, теребя край пергамента. — Она даже не реагирует, когда Малфой называет её «ведьмой». Обычно она сразу огрызается.       — Может, к Дамблдору? — предложил Рон. — Они же... близки. — Он сделал странный жест, будто показывая какие-то невидимые кавычки.       Гарри кивнул:       — Он единственный, кто действительно понимает её.       Тем временем Ребекка нашла уединение в тени старого дуба во внутреннем дворе. Его шершавая кора давила на спину, но эта боль казалась такой далёкой по сравнению с тем, что бушевало у неё внутри. Она закрыла глаза, пытаясь заглушить эхо чужих эмоций.       — Дорогая... — знакомый мягкий голос заставил её вздрогнуть.       Ребекка подняла голову. Перед ней стоял Дамблдор, его серебристая борода переливалась на солнце, а половинки очков ловили блики, создавая странный эффект — будто его глаза светились изнутри. За его спиной она мельком увидела три знакомые фигуры, которые тут же бросились наутек, спотыкаясь и толкая друг друга.       — Я в порядке... — автоматически ответила она, поднимаясь. Трава под ногами показалась необычно мягкой, будто пытаясь утешить её.       — Нет, — Дамблдор покачал головой, и в его голосе прозвучала непривычная нота вины. — И в этом моя ошибка.       Ребекка нахмурилась, её брови сошлись в одной точке.       — Какая ошибка?       — Я не предполагал, что дар твоего отца проявится в тебе с такой силой.       — Дар? — её голос звучал хрипло от невысказанных эмоций.       — Эмпатия, — объяснил Дамблдор. — У маглов она проявляется слабо, но у волшебников... особенно таких, как ты... — Он сделал паузу, его взгляд стал отстранённым, будто вспоминал что-то давно забытое. — Твой отец страдал от этого дара, пока не встретил твою мать. Она научила его контролировать это.       Ребекка сжала кулаки, её ногти впились в ладони.       — Почему ты никогда не говорил мне об этом?       Дамблдор положил тёплую руку ей на плечо.       — Эмпатия — редкий дар, Ребекка. Он не передаётся по крови, как цвет глаз или форма носа. Это... призвание души. Твоя мать называла это «бременем ангела» — чувствовать боль других так остро.       Девочка опустила голову, её рыжие волосы упали вперед, скрывая лицо.       — Я до сих пор чувствую его... единорога... — её голос разбился на тысячу осколков. — Его страх... его боль... — Плечи её затряслись.       — Тебе нужно научиться управлять этим даром, — мягко сказал Дамблдор. — Не блокировать его, а направлять. Как маяк, который может и ослеплять, и указывать путь.       — Но как? — она подняла на него глаза, в которых стояли слёзы.       — Я уже написал мисс Морриган. Она была... близка с твоими родителями. — В его глазах мелькнуло что-то неуловимое. — Она поможет тебе понять этот дар.       Ребекка не сдержалась и бросилась в объятия директора, вдыхая знакомый запах леденцов и чего-то древнего, как сама магия. Его руки мягко обняли её, и на мгновение ей показалось, что весь мир замер, давая ей передышку.       — Ты справишься, — прошептал он. — Потому что в тебе есть и сила отца, и мудрость матери. И кое-что ещё... что-то, что принадлежит только тебе.       Где-то вдали раздался смех её друзей, и Ребекка почувствовала, как тяжёлый камень в груди становится чуть легче. Путь предстоял долгий, но она была не одна. Никогда.

***

      Яркое солнце заливало двор Хогвартса золотистым светом, когда четверо друзей вышли из мрачных школьных ворот после последнего экзамена. Воздух был наполнен ароматом цветущего боярышника и свежескошенной травы.       — Мне всегда говорили, что годовые экзамены в Хогвартсе — настоящее испытание, — Гермиона щурилась от солнца, поправляя сумку на плече. — Но оказалось, они вполне... приятные.       Рон и Гарри брели за ней, пошатываясь, словно только что пережили схватку с горным троллем. Лицо Рона было бледным, а волосы встали дыбом — он то и дело проводил по ним рукой, будто пытаясь пригладить. Гарри же одной рукой крепко сжимал лоб, его пальцы впились в знаменитый шрам.       — Говори за себя, — проворчал Рон, с трудом переставляя ноги. — Я чувствую, будто мой мозг вывернули наизнанку, хорошенько постирали и... Гарри? Ты в порядке?       Поттер скривился от боли, его зеленые глаза зажмурились.       — Шрам... горит как в тот день в лесу.       Ребекка, шедшая рядом с Гермионой, резко обернулась. Её рыжие волосы вспыхнули на солнце.       — Такое уже было раньше?       — Никогда с такой силой, — прошептал Гарри, с трудом разжимая зубы. — Это... это предупреждение. Опасность близко.       Они вышли за ворота, намереваясь отдохнуть у озера, но Гарри вдруг замер как вкопанный. Его взгляд устремился к хижине Хагрида, где полувеликан сидел на крыльце, наигрывая что-то на странно изогнутой дудке.       — Всё понятно... — голос Гарри стал резким.       — Что понятно? — Гермиона нахмурилась, но Гарри уже шагал к Хагриду, его мантия развевалась за ним как черное знамя.       — Разве тебе не кажется подозрительным, — он обернулся к друзьям, не сбавляя шага, — что Хагрид годами мечтал о драконе, и вдруг появляется загадочный незнакомец с драконьим яйцом? Часто ли торговцы носят в карманах такие ценности? Почему я не догадался раньше?!       Они подбежали к Хагриду, перебивая друг друга вопросами. Великан от неожиданности чуть не проглотил дудку.       — Хагрид! Кто дал тебе яйцо? Как он выглядел? — Гарри схватил его за рукав.       — Э-э... Лица не видел, — Хагрид растерянно почесал бороду. — Капюшон носил, весь в чёрном...       — Но вы же разговаривали? — встряла Гермиона, её глаза сузились.       — Ну... Спрашивал, за какими зверями я ухаживал раньше. Я сказал — после Пушка любой дракон покажется пушинкой!       Ребекка и Гермиона переглянулись — в их глазах вспыхнуло одинаковое понимание.       — Он спрашивал про Пушка? — голос Гарри стал опасным.       — Ну да! Я же сказал — любому торговцу интересно про таких зверей. Я ему и про музыку рассказал — стоит сыграть мелодию, и наш Пушок засыпает как младенец... — Хагрид вдруг осёкся, его глаза округлились. — Ой. Лучше бы я вам этого не говорил...       Но четверо друзей уже мчались обратно к замку, оставив Хагрида кричать им вдогонку:       — Куда вы?! Вернитесь! Объяснитесь!

***

      Четверо друзей остановились под огромным гобеленом с изображением танцующих троллей, их дыхание еще не успокоилось после бега.       — Это был не случайный незнакомец, — Гарри говорил сквозь зубы, его пальцы непроизвольно тянулись к шраму. — Хагрид встретил Снейпа. Я уверен, это он выведал, как пройти мимо Пушка.       Гермиона нервно обхватила себя за плечи, будто внезапно почувствовала холод.       — Как не вовремя Дамблдор уехал... Он бы точно знал, что делать.       Рон швырнул сумку с книгами на пол, отчего раздался громкий стук, заставивший всех вздрогнуть.       — И что нам теперь делать? Ждать, пока Снейп украдет камень и передаст его Тому-Кого-Нельзя-Называть?       Ребекка, до этого молчавшая, резко подняла голову. Ее зеленые глаза в полумраке коридора казались почти светящимися.       — Мы должны опередить его.       Гарри кивнул, его лицо в сумеречном свете выглядело не по-детски решительным.       — Сегодня ночью. Мы спустимся к тому люку.       — Ты с ума сошел? — прошептал Рон.       Ребекка перевела взгляд на высокое окно.       — Снейп не должен получить этот камень. Если Волан-де-Морт вернется... — Ее голос дрогнул, и она не стала заканчивать фразу.       Гермиона вдруг схватила всех за руки, сжимая их с неожиданной силой.       — Тогда решено. После отбоя, у статуи Одноглазой Ведьмы. — Ее карие глаза блестели в темноте. — Но нам понадобится мантия-невидимка, Гарри. И... — она сделала паузу, — нам нужно быть готовыми ко всему.       Где-то в глубине замка прозвучал смех Пибси, эхом разнесясь по пустым коридорам. Четверо друзей переглянулись — в их глазах читалось понимание, что этой ночью они пересекут черту, за которой нет пути назад. Но другого выбора у них не было.       Ребекка последней отвела взгляд от окон. - Я знаю несколько защитных заклинаний, — тихо сказала она. — И кое-что похуже... на крайний случай. - В ее голосе прозвучала стальная нота, заставившая даже Гарри вздрогнуть.       Тени в коридоре сгущались, поглощая их фигуры. Ночь обещала быть долгой, а испытания — страшными. Но они были готовы. Они должны были быть готовы.

***

      Темнота спальни Гриффиндора нарушалась лишь слабым светом луны, пробивающимся сквозь тяжелые бархатные занавеси. Ребекка, одетая в темные удобные одежды, последний раз проверила заговоренный карман, где лежала ее палочка. Где-то в коридоре прозвучали мягкие шаги — Гарри с мантией-невидимкой подходил к условленному месту.       — Надеюсь, эта штука вместит всех нас, — прошептал Рон, когда четверо друзей сгрудились под серебристой тканью. Мантия чудесным образом растянулась, охватывая их плечи, хотя край все равно предательски топорщился.       — Ау! — резко прошипела Гермиона, наступив на ногу Рону. — Ты всей своей громоздкостью навалился на меня!       — Извини, — пробормотал Рон, — но я не волшебный портной, чтобы уменьшаться по желанию.       Третий этаж встретил их зловещей тишиной. Каменные стены здесь казались темнее, а воздух — гуще. Когда Гермиона шепотом произнесла «Алохомора», железная дверь со скрипом открылась, выпуская волну звериного тепла и запаха псины.       Пушок спал, его три головы мирно посапывали, пуская слюни, которые блестели на полу как лужицы ртути. Ребекка сжала палочку, чувствуя, как по спине пробежали мурашки. Дверь за ними захлопнулась с глухим стуком.       — Снейп уже побывал здесь, — Гарри указал на арфу, которая тихо наигрывала жутковатую мелодию. Ее струны перебирались невидимыми пальцами.       Ребекка вдруг вздрогнула.       — Камень еще здесь, — прошептала она. — Я чувствую его... как шипение в воздухе.       — Ты уверена, что в порядке? — Гермиона положила руку ей на плечо.       — Да, просто... это неприятное ощущение.       Когда они подошли ближе, Рон скривился:       — Фуу... У него дыхание как у тролля после чесночного супа!       — Надо сдвинуть его лапу, — решил Гарри, указывая на гигантскую мохнатую конечность, прижимающую люк.       — Ты шутишь? — Рон побледнел.       Но времени на споры не было. Вчетвером они ухватились за лапу — шерсть оказалась жесткой и жирной на ощупь. Одна из голов пса дернулась, ноздри затрепетали, учуяв незнакомый запах. Люк наконец освободидился с глухим скрежетом.       Темнота внизу казалась абсолютной, как чернильная бездна.       — Я первый, — сказал Гарри, поворачиваясь к друзьям. Его лицо в полумраке выглядело бледным, но решительным. — Если что-то пойдет не так...       Внезапно музыка оборвалась. Тишина повисла тяжелым покрывалом.       — Вам не кажется... что стало слишком тихо? — прошептал Гарри.       Гермиона обернулась к арфе — струны замерли. В этот момент огромная капля слюны упала Рону на плечо.       — Фууу...       Медленно, как в самом страшном кошмаре, они подняли головы. Три пары желтых глаз смотрели прямо на них. Громовой рык потряс стены.       — Прыгаем! — крикнула Ребекка.       Они рухнули в темноту, падая, падая, падая... И неожиданно приземлились на что-то мягкое и упругое.       — Фух, — Рон облегченно вздохнул, — хоть эти растения нас смягчили...       Ребекка насторожилась. Ее пальцы впились в странные побеги — они были теплыми и слегка пульсировали.              — Ребята, это не просто растения...       — Рон! Отползай! — Гарри резко дернулся назад, но было поздно.       Дьявольские силки ожили, их толстые усики обвивали конечности с пугающей скоростью. Ребекка почувствовала, как холодные побеги скользят по ее шее.       — Не двигайтесь! — ее голос звучал резко. — Это дьявольские силки! Чем больше вы сопротивляетесь, тем быстрее они вас задушат!       — Задушат?! — визгливо вскрикнул Рон, что только ускорило процесс.       Один за другим они исчезали под клубком движущихся растений. Последнее, что увидела Бекка перед тем, как тьма поглотила ее полностью — это испуганные глаза Гарри, мелькнувшие среди зелени. Затем мир сузился до биения собственного сердца и давящего ощущения, что эти проклятые растения вот-вот проникнут в легкие...

***

      Ребекка поспешила к Гарри, который только что грузно приземлился на каменный пол. Её рыжие волосы, выбившиеся из хвоста, обрамляли обеспокоенное лицо.       — Всё в порядке? — спросила она, помогая ему подняться. Её пальцы ощутили, как дрожат его руки.       — Да, просто идеально, — отозвался Гарри, потирая ушибленный локоть. Его очки съехали на кончик носа, придавая ему необычно комичный вид.       Рон, сидевший рядом, скривился, массируя поясницу:       — Ничего, живой. Хорошо хоть не запаниковали, — он оглядел тёмное помещение, где они оказались. — Спасибо, что хоть кто-то из нас разбирается в растениях.       Гарри хмыкнул:       — Да уж, хорошо, что у нас есть свои знатоки травологии, — он бросил дружелюбный взгляд на Гермиону и Ребекку.       Внезапно в темноте раздался странный звук — лёгкое позвякивание, словно сотни маленьких колокольчиков. Гермиона резко обернулась:       — Вы это слышали?       — Похоже на... крылья? — неуверенно предположил Гарри.       Они вошли в просторный зал с высокими сводчатыми потолками. В воздухе порхали странные существа — не птицы, а скорее металлические создания с тонкими тельцами и прозрачными, как у стрекоз, крыльями.       — Я никогда не видела таких существ, — прошептала Гермиона, прищурившись.       Ребекка, пристально наблюдая за ними, покачала головой:       — Это не живые существа. Они зачарованы, — её голос звучал уверенно. Она не чувствовала от них привычного энергетического фона, который всегда исходил от живых созданий.       — Выглядят как ключи, — заметил Гарри. — И я готов поспорить, один из них открывает ту дверь.       Их внимание привлекла старая метла, одиноко парящая в центре зала. Гермиона обошла её, изучая:       — Что всё это значит?       — Понятия не имею, — пожал плечами Гарри.       Рон тем временем, держа палочку наготове, крался к запертой двери в дальнем конце зала. Остальные переглянулись и последовали за ним.       — Алохомора! — попробовал Рон, но дверь не поддалась. — Ну, я хотя бы попытался.       Гермиона задумчиво посмотрела на рои ключей:       — Здесь их сотни... Как найти нужный?       — Надо искать старомодный, возможно ржавый, — предложил Рон. — Как та ручка на двери.       — Или самый сильно зачарованный, — добавила Ребекка, её взгляд скользил по летающим объектам. — Думаю, это моя работа.       Она подошла к метле, и странное ощущение охватило её:       — Всё это... слишком просто.       — Давай же, Ребекка, — подбодрил её Рон. — Если Снейп справился на этой развалюхе, то ты тем более. Плюс, — он хитро улыбнулся, — это шанс утереть ему нос. Ведь полёты у вас, ведьм, в крови, да?       Ребекка усмехнулась, её пальцы сжали рукоять метлы. В тот же миг ключи вокруг забеспокоились, сбиваясь в агрессивные стайки.       Она ловко вскочила на метлу, отмахиваясь от наседающих ключей. В воздухе повисло напряжение, когда Ребекка закрыла глаза и прошептала древнее заклинание. Её волосы развевались, когда она резко взмыла вверх, разгоняя ключи, которые с визгом разлетались в стороны.       — Смотрите! — воскликнул Гарри, указывая на крупный серебристый ключ, который явно пытался скрыться в самом дальнем углу.       Ребекка совершила головокружительный манёвр, её пальцы сомкнулись вокруг холодного металла. В тот же миг остальные ключи, словно разъярённый рой, устремились к ней.       — Энерватэ Репаро! — её голос прозвучал чётко и властно. Крылья ключа исчезли, а сам он затих в её руке. — Ловите!       Ключ упал в протянутые руки Гарри, пока Ребекка отбивалась от атакующей стаи. Ситуация становилась опасной — ключи били её со всех сторон, угрожая сбросить с метлы.       — Бекка, быстрее! — закричал Гарри, распахивая дверь.       Собрав всю свою ловкость, Ребекка совершила рискованный пируэт, затем два круга по залу на максимальной скорости и — словно стрела — устремилась к выходу. Дверь захлопнулась буквально у неё за спиной, оставив разъярённые ключи с другой стороны.       Рон вытаращил глаза:       — Это... это было невероятно.       Ребекка, слегка дрожа от адреналина, просто улыбнулась:       — Спасибо, — её голос звучал спокойно, хотя пальцы всё ещё сжимали метлу до побеления костяшек.

***

      Следующее испытание предстало перед ними во всей своей грандиозности – гигантская шахматная доска с фигурами, каждая из которых была выше их в несколько раз. Черные и белые мраморные воины стояли в идеальном порядке, их каменные лица выражали величавое спокойствие перед битвой.       — Ну что, друзья, – Рон провел рукой по шахматной доске, его голос дрожал от волнения, – похоже, это мой звездный час.       Он сделал первый ход, и игра началась с оглушительным грохотом. Каждое движение сопровождалось треском разбивающегося мрамора, когда фигуры сходились в жестокой схватке. Пыль поднималась клубами, оседая на их лицах и одежде, но Рон, казалось, не замечал ничего вокруг – его голубые глаза горели неистовым азартом.       — Конь на E5! – его команда прозвучала как боевой клич.       Гигантский каменный конь двинулся вперед, сокрушая черную пешку в облаке белой пыли. Ребекка прикрыла лицо рукавом, чувствуя, как мелкие осколки царапают кожу.       — Шах и мат, – прошептал Гарри, когда черный король рухнул перед белой королевой, а Рон, выполнивший свою жертву, безжизненно свалился с каменного коня.       Трое друзей бросились к нему. Гермиона быстро проверила пульс, ее пальцы дрожали. Ребекка вдруг отпрянула назад, ее дыхание участилось.       — Ему было так больно... – ее голос звучал чужим, полным чужой боли.       — Ребекка? – Гермиона бросила на подругу встревоженный взгляд.       Девочка сжала кулаки, делая глубокий вдох – так, как учила ее тетя Магна.       — Я... я справлюсь, – она снова подползла к Рону, хотя ее пальцы все еще дрожали.       Гарри встал, его лицо было серьезным.       — Позаботься о Роне, – он посмотрел на Гермиону. – А потом отправь сову Дамблдору. Рон был прав – я должен идти дальше. С Ребеккой. Ее способности могут помочь.       Гермиона кивнула, поправляя Рону воротник.       — Вы оба... вы настоящие волшебники.       — Ну, я не такой, как вы двое... – Гарри смущенно потупил взгляд.       Гермиона и Ребекка переглянулись и улыбнулись.       — Я? Колдовство? – Гермиона покачала головой, ее голос звучал теплее обычного. – Есть вещи куда важнее магии. Дружба. Смелость... — Ее взгляд стал серьезным. – Берегите себя.       В ее глазах читалась такая тревога, что Ребекка невольно сжала ее руку. Они обменялись кивками – немым обещанием вернуться. Когда Гарри и Ребекка повернулись к следующей двери, за их спинами раздался слабый стон очнувшегося Рона.       — Не умирайте там, ладно? – его хриплый голос заставил их обернуться. – Иначе мне придется вас оживлять, а я в некромантии не силен.       Ребекка рассмеялась, и этот смех, звонкий и живой, казалось, на мгновение развеял мрачную атмосферу подземелья. Но когда дверь захлопнулась за ними, в коридоре снова воцарилась тишина, нарушаемая только их шагами – твердыми и решительными, несмотря на страх, сжимающий сердца.

***

      Каменные ступени под ногами становились всё круче и уже, когда Ребекка и Гарри спускались вниз. Сырой воздух подземелья пробирался под одежду, заставляя их невольно ёжиться. Где-то внизу слышалось странное потрескивание, будто огонь пожирал сухие ветви.       — Ты слышишь это шипение? — Гарри шёпотом спросил, придерживаясь за холодную стену.       Ребекка на мгновение остановилась, прислушиваясь.       — Очень тихо. Возможно, я просто привыкла к нему, — пожала она плечами, но её пальцы сжали палочку крепче.       Гарри вдруг вскрикнул, схватившись за шрам.       — Ау!..       Ребекка бросила на него тревожный взгляд, но тут их внимание привлекло слабое свечение впереди. Они вышли в просторный зал, освещённый призрачным сиянием. В центре возвышалось огромное зеркало в позолоченной раме, а перед ним стояла знакомая фигура.       — Вы?! — в унисон вырвалось у обоих.       Профессор Квиррелл медленно повернулся. Его лицо, обычно выражающее вечную нервозность, сейчас было холодным и непроницаемым.       Гарри замер, его глаза расширились от шока.       — Нет... не может быть... — он прошептал. — Мы думали... Снейп...       Они спустились на последние ступени, сокращая расстояние между собой и профессором. Квиррелл наблюдал за ними с странной улыбкой.       — Внешность обманчива, — его голос звучал совсем не так, как обычно — уверенно и насмешливо. — Кто заподозрит, — тут он нарочито заёрзал, изобразив свою обычную манеру, — бедного, заикающегося профессора Квиррелла?       Ребекка почувствовала, как по её спине пробежали мурашки. Этот контраст был пугающим.       — Но в тот день на матче... Снейп пытался убить Гарри! — воскликнула Ребекка.       Квиррелл рассмеялся — сухим, неприятным смехом.       — Ошибаешься, девочка. Это я пытался убить его. — Его глаза сверкнули. — Если бы не этот дурацкий пожар с мантией, который отвлёк меня... Хотя Снейп, надо отдать ему должное, действительно пытался нейтрализовать моё проклятие.       Глаза Ребекки округлились. В её голове будто что-то перевернулось. Все их подозрения, вся уверенность в вине Снейпа — всё это рассыпалось в прах.       — Снейп... пытался спасти меня? — Гарри произнёс это вслух, словно проверяя, насколько это возможно.       — С самого начала он знал, что вы двое представляете угрозу, — Квиррелл повернулся к зеркалу, и в этот момент шрам Гарри снова вспыхнул болью, а Ребекка явственно услышала то самое шипение — теперь громкое и зловещее.       Внутри Ребекки рушились стены предубеждений. Снейп — не враг? Снейп — защищал их? Её разум отказывался верить, но интуиция подсказывала — это правда.       — Он мне не доверял, — продолжал Квиррелл, разглядывая своё отражение. — Не хотел оставлять меня наедине с вами. Но он не понял главного... — его голос стал глубже, странно исказился. — Я никогда не был один.       Ребекка вдруг почувствовала волну чужих эмоций — ярость, страх, и что-то ещё... что-то древнее и куда более страшное. Эти чувства накатывали на неё, как прилив, и она поняла — они исходят не только от Квиррелла. В нём было что-то ещё... кто-то ещё.       Её рука инстинктивно потянулась к Гарри, и их пальцы сплелись в немом обещании стоять вместе, что бы ни ждало их впереди. Воздух вокруг сгустился, наполняясь статическим электричеством, а отражение в зеркале вдруг исказилось, показав нечто... нечеловеческое.       Холл был погружён в полумрак, лишь слабый свет факелов отражался в огромном зеркале, стоявшем у дальней стены. Его резная рама, украшенная загадочными символами, казалась древней, словно сама магия дышала в каждом её изгибе.       — Итак, что показывает это зеркало? — прошипел Квиррелл, впиваясь взглядом в отражение. — Я вижу то, что желаю… Камень у меня в руках… Но я не могу его взять! — его голос дрогнул от ярости, пальцы судорожно сжались в воздухе, будто пытаясь ухватить невидимое.       Гарри перевёл взгляд на Ребекку. В её глазах читался тот же немой вопрос: что происходит?       — Используй мальчишку… — внезапно раздался шёпот, ледяной и безжизненный. Он словно исходил отовсюду, наполняя зал зловещим эхом. Ребекка вздрогнула, инстинктивно схватив Гарри за рукав. Квиррелл резко обернулся, его глаза сверкнули в полумраке.       — Ко мне, Поттер! — приказал он, вытягивая руку вперёд. — Немедленно!       Гарри сделал шаг к зеркалу, чувствуя, как сердце колотится в груди. Ребекка не отставала, держась так близко, что её дыхание касалось его спины. Они остановились перед зеркалом — Гарри прямо перед ним, а Бекка чуть сбоку, чтобы не упускать Квиррелла из виду.       — Ну же, скажи мне, что ты видишь? — прошептал профессор, и в его голосе слышалось нетерпение.       Гарри вгляделся в отражение. Квиррелл, стоявший рядом, явно не видел того, что открылось ему… но Ребекка — увидела.       В зеркале Гарри улыбнулся, медленно засунул руку в карман и достал оттуда кроваво-красный камень. Отражение подмигнуло ему и исчезло, оставив камень… в его реальном кармане.       Гарри ахнул, опустив взгляд. Он ощутил холодный вес камня сквозь ткань. Сердце замерло.       — Что там?! — Квиррелл вскипел от нетерпения. — Что ты видишь?!       — Я… я получаю награду от Дамблдора, — выпалил Гарри. — Мы выиграли Кубок Квиддича…       — Он лжёт… — прошипел тот же леденящий голос, и на этот раз он звучал ещё ближе, будто исходил из самого Квиррелла.       — Говори правду! — взревел профессор, его пальцы сжались в кулаки.       Гарри отпрянул, но тут голос раздался снова:       — Дай мне поговорить с ним…       — Мой господин, вы ещё слишком слабы… — Квиррелл нервно обернулся, отводя взгляд от зеркала. Гарри и Ребекка отступили ещё на шаг.       — Мне хватит сил…       И тогда Квиррелл начал разматывать свой тюрбан. Фиолетовая ткань соскользнула, обнажив…       Ребекка вскрикнула.       На затылке профессора, впившись в его плоть, как паразит, было… лицо. Бледное, как смерть, с красными глазами, горящими, как угли. Оно улыбалось, и в этой улыбке не было ничего человеческого.       — Гарри Поттер… — прошипело оно. — Мы снова встретились…       — Волан-де-Морт… — прошептали Гарри и Ребекка в унисон.       — Да… — продолжил Тёмный Лорд. — Видишь, во что я превратился? Видишь, какой ценой я цепляюсь за жизнь? Я — тень, сосущая чужую силу. Кровь единорогов продлевает моё существование… но не может вернуть мне тело. Однако теперь… — его голос стал сладострастным, — у тебя есть то, что мне нужно. И оно лежит в твоём кармане.       Гарри и Ребекка рванули к винтовой лестнице, но едва их ступни коснулись холодного камня первой ступени, воздух вздрогнул от резкого щелчка. Вокруг них вспыхнуло кольцо багрового пламени, отрезая путь к отступлению. Жар бил в лицо, заставляя отшатнуться.       — Остановите их! — прошипел Волан-де-Морт.       Квиррелл, его лицо искажено безумием, поднял дрожащие руки — и огненная стена сомкнулась плотнее.       — Не будьте глупцами… — голос Тёмного Лорда просочился в сознание, как яд. — Зачем умирать, когда можно разделить мою силу?       — История повторяется, верно? — произнесла Ребекка, подавая голос. — Наши родители не перешли на твою сторону, и мы не перейдем.       Волан-де-Морт засмеялся — звук, похожий на скрип ржавых петель.       — А вы смелые. Ваши родители были такими же… Скажите мне, вы бы хотел увидеть маму и папу?.. Вместе… — в зеркале вдруг появились родители Гарри и Ребекки. Они стояли вместе, будто были знакомы. — Мы можем их вернуть…       Сердце Макинтайр забилось быстрее. Мама? Папа? Они с улыбкой смотрели на неё, но она понимала, что их уже не вернуть.       — За это я прошу вернуть мне эту вещь…       Гарри встретился с Ребеккой взглядом. Она едва заметно кивнула. Но это был не кивок согласия — это был сигнал. Поттер медленно достал философский камень, сверкающий в его ладони.       — Вот и всё, Гарри… — прошептал Тёмный Лорд. — Это не добро и не зло. Это — сила. Остальные слишком слабы, чтобы владеть ею. Но мы… мы сможем творить чудеса. Просто отдай его мне.       Бекка в последний раз взглянула на родителей и слабо им улыбнулась.       Дети понимали, что это только слова. Что Волан-де-Морт — это зло.       — Из-за тебя погибли наши родители… — прошипела Ребекка, резко поднимая руку к зеркалу. — МасПро Дже ТаСуэ Тэ, — с акцентом произнесла волшебница, и зеркало треснуло.       — Убей их! — взревел Темный Лорд.       Квиррелл рванулся вперёд, его тело взмыло в воздух, пальцы вытянулись, чтобы вцепиться в Гарри.       — Мотус! — выкрикнула Макинтайр.       Её заклинание ударило в Квиррелла с такой силой, что его отбросило на пять ярдов назад. Он врезался в древнюю колонну спиной, и на мгновение в воздухе повисли осколки осыпавшейся штукатурки. Но профессор, движимый волей своего господина, уже поднимался. Его пальцы впились в каменный пол, оставляя кровавые следы на песчанике.       — Инсендио! — второе заклинание Ребекки погасило огненную преграду. Пламя исчезло с шипящим звуком, будто кто-то вылил невидимую воду на пылающий ковёр.       Гарри рванулся к ступеням, но его нога предательски подвернулась на разбитом каменном блоке. Он упал вперёд, ударившись коленом о острый выступ.       — Гарри! — успела крикнуть Ребекка, но было уже поздно.       Холодные, влажные пальцы Квиррелла сомкнулись на горле Поттера. Профессор приподнял мальчика, прижимая его спиной к своей груди.       — Камень... — прошипел он, и его дыхание пахло гнилью и медью. — Отдай его сейчас же...       Гарри задыхался, цепляясь пальцами за ледяную хватку Квиррелла. В глазах темнело, а в ушах звенело от нехватки воздуха. Ребекка замерла в шаге от них, палочка дрожала в руке — один неверный жест, и Квиррелл мог сломать Гарри шею.       — Отдай… камень… — прошипел профессор, и его голос звучал уже не как его собственный — в нём слышалось что-то древнее, зловещее.       Вдруг из темноты раздался резкий щелчок, и невидимая сила ударила Квиррелла в плечо, заставив его разжать пальцы. Гарри рухнул на колени, жадно глотая воздух.       — Кажется, я вовремя.       Из тени выступил Северус Снейп, его чёрные глаза сверкали холодным гневом, а длинные пальцы сжимали палочку с убийственной точностью.       — Профессор Снейп?! — выдохнула Ребекка, не веря своим глазам.       Квиррелл отшатнулся, его лицо исказилось в гримасе ярости и страха.       — Предатель… — прошипел он, но голос снова изменился, став глубже, ужаснее. — Северус… Ты смеешь вставать на моём пути?       Снейп не дрогнул.       — Я встаю на пути безумца, который позволил себе слишком много, — холодно ответил он. Квиррелл вдруг забился в конвульсиях.       — Нет! Я... я не могу... Господин, прошу...       — Слабак! — проревел дым, и в этот момент Снейп резко взмахнул палочкой:       — Экспеллиармус!       Заклятие ударило Квиррелла в грудь, отшвырнув его к стене. Но прежде чем он упал, черный дым отделился от него с душераздирающим воплем.       — Это не конец, Поттер! Северус... ты пожалеешь...       Дымовая фигура распалась, просочившись сквозь каменные стены. Квиррелл рухнул на пол, его тело начало стремительно чернеть, как обугленная бумага.       — Профессор... он... он умер? — дрожащим голосом спросила Ребекка.       Снейп молча осмотрел почерневшее тело, затем резко развернулся к детям.       — Волан-де-Морт оставил своего слугу умирать. Типично, — в его голосе звучала ледяная ярость. — А теперь — идите. Пока кто-то не обнаружил этот... беспорядок.       Где-то в коридорах уже слышались торопливые шаги. Снейп резко толкнул детей к потайной двери.

***

      Яркие лучи утреннего солнца пробивались сквозь высокие окна Большого зала, золотя края гриффиндорского стола. Запах жареного бекона и свежеиспеченных булочек витал в воздухе, но Гарри едва мог заставить себя есть. Его руки слегка дрожали, когда он наливал себе апельсиновый сок.       Рядом сидела Ребекка, методично разламывая круассан, но не притрагиваясь к нему. Ее взгляд был расфокусирован, будто она все еще видела перед собой почерневшее тело Квиррелла и клубящийся черный дым...       — Гарри! Бекка!       Раздался оглушительный крик, и прежде чем они успели обернуться, на них буквально налетели Гермиона и Рон.       — Вы нас так напушали?! — почти рыдая выдохнула Гермиона, вцепившись в Гарри так крепко, что у него перехватило дыхание.       Рон не выпускал Ребекку из объятий, его уши горели ярче помидоров.       — Мы думали, вы... что вы... — он не мог договорить, сглотнув ком в горле.       Гарри и Ребекка переглянусь.       — Там был Квиррелл и Волан-де-Морт, — тихо сказал Гарри, опуская глаза.       — ПУФФЕНДУЙ?! — взвизгнула Гермиона, отпрянув.       — Но с вами все в порядке? — Рон схватил Гарри за плечи, осматривая его, будто ожидая найти отсутствующие конечности.       — Снейп нас спас, — неожиданно сказала Ребекка.       Наступила гробовая тишина.       — Снейп?! — прошептал Рон, будто услышал, что драконы вдруг стали вегетарианцами.       — Да... — Гарри кивнул, намеренно опуская детали. — Он... вытащил нас оттуда.       Гермиона сузила глаза. Она чувствовала, что они что-то скрывают. Но прежде чем она успела допросить их дальше, над столом раздался шелест крыльев.       А где-то далеко, в тенях запретного леса, клубок черного дыма медленно пульсировал, словь второе сердце...

***

      Теплый июньский воздух наполнял Большой зал, где столы ломились от праздничных яств. Стены дрожали от шума сотен голосов, смешивающихся с веселым щебетанием призраков. На этот раз потолок отражал безоблачное голубое небо — словно сама природа радовалась окончанию учебного года.       В прошлом году победу праздновал Слизерин — их изумрудные знамена все еще висели на стенах, но сегодня они казались блеклыми и усталыми. На головах у всех учеников красовались черные выпускные колпаки — символ успешно пройденных испытаний.       — Тишина, пожалуйста! — раздался звонкий голос профессора МакГонагалл. Ее строгий взгляд заставил даже самых шумных первокурсников замолчать. Все взоры устремились к высокому преподавательскому столу, где восседал Дамблдор.       — Еще один год позади, — начал директор, его голос звучал особенно торжественно. — И настал час объявить победителя Кубка.       Гарри перехватил встревоженный взгляд Рона. Их пальцы нервно барабанили по столу.       — Четвертое место — Гриффиндор, 312 очков. — Раздались разочарованные вздохи. — Третье — Пуффендуй, 352 очка. Второе — Когтевран, 426 очков.       Гермиона и Ребекка переглянулись — значит, снова Слизерин...       — И наконец, первое место с 472 очками — Слизерин!       Зеленый стол взорвался ликующими криками. Малфой с презрительной ухмылкой бросил вызов Гарри через зал.       — Да! Ура! — неслись восторженные вопли слизеринцев.       Четверка друзей угрюмо наблюдала за торжеством соперников. Даже праздничный пудинг вдруг потерял вкус.       — Однако, — вдруг продолжил Дамблдор, заставляя зал снова замолчать, — есть еще некоторые очки, которые нужно учесть.       Сердца гриффиндорцев замерли в ожидании.       — Во-первых, мисс Гермионе Грейнджер. За хладнокровие перед лицом смертельной опасности... — Ребекка с сияющими глазами начала аплодировать еще до окончания фразы. — ...пятьдесят очков Гриффиндору!       Зал взорвался овациями. Гермиона покраснела, как маков цвет, но счастливая улыбка не сходила с ее лица.       — Во-вторых, мистеру Рональду Уизли... — Рон резко обернулся к друзьям, не веря своим ушам. — За самую блестящую шахматную партию, которую видели эти стены за последние полвека — еще пятьдесят очков!       — Да-а-а! — ревел Гриффиндор. Рон сиял, будто проглотил солнце.       — В-третьих... — В зале воцарилась гробовая тишина. — Мисс Ребекке Макинтайр. За беспримерную храбрость и силу духа, проявленные ради спасения друзей... — Дамблдор смотрел на нее с особой теплотой. — ...сто десять очков Гриффиндору!       Скамьи гриффиндорцев буквально взлетели в воздух. Крики ликования разносились под древними сводами. Перси Уизли что-то исступленно считал на пальцах.       — И наконец... — Дамблдор поднял руку, утихомиривая зал. Все замерли. — Мистеру Гарри Поттеру. За подлинное мужество и выдающуюся отвагу — сто очков Гриффиндору!       Что началось потом, не поддавалось описанию. Гриффиндорцы вскочили, обнимаясь и хлопая друг друга по спинам. Фред и Джордж пустились в пляс на столе, расплескивая тыквенный сок. Даже суровый Перси забыл о важности и хохотал, как маленький.       — По новым подсчетам, — торжественно провозгласил Дамблдор, — Кубок школы забирает... Гриффиндор!       Зал взорвался. Алые знамена с рыцарским львом сами собой развернулись на стенах, вытесняя зеленые. Волшебники вскакивали на скамьи, размахивая колпаками. В этом хаосе четверка друзей стояла, крепко обнявшись — Гермиона всхлипывала, Рон сиял, Ребекка смеялась сквозь слезы, а Гарри впервые за долгое время чувствовал себя по-настоящему счастливым.       И когда сотни колпаков взмыли в воздух под дружный крик «Ура!», казалось, даже древние стены Хогвартса дрогнули от радости. После всех испытаний этот год завершился так, как и должен был — победой света над тьмой, дружбы над враждой, Гриффиндора над Слизерином.       Где-то в тени профессор Снейп хмуро наблюдал за торжеством, но... если бы кто-то присмотрелся внимательнее, они могли бы заметить, как уголки его губ дрогнули в чем-то, отдаленно напоминающем улыбку.

***

      Яркое июньское солнце играло на позолоченных часах вокзала Хогсмида, когда толпа учеников с громким гомоном рассаживалась в алый паровоз. Хагрид, величественный как всегда в своем барсучьем пальто, сновал между семьями, помогая загружать чемоданы.       — Давайте же, живей, живей! — гремел его голос, перекрывая шум толпы. — Последний звонок уже прозвенел, а этот поезд никого не ждёт!       Гарри, Рон, Гермиона и Ребекка передали свои сундучки носильщикам-гоблинам и уже собирались подняться в вагон, когда Гарри внезапно остановился.       — Подождите меня секунду, — бросил он друзьям и рванул обратно к Хагриду.       Великан наклонился, чтобы лучше рассмотреть мальчика. Его глаза под мохнатыми бровями блестели подозрительно влажно.       — Ну что, Гарри, значит, домой едешь? — прохрипел он, сжимая плечо мальчика так, что тому пришлось напрячься, чтобы не пошатнуться.       — Только на лето, — улыбнулся Гарри. — Я обязательно вернусь.       Когда он догнал друзей, Гермиона, уже устроившаяся у окна, задумчиво спросила:       — Странное чувство, правда? Уезжать отсюда? Как будто оставляешь часть себя...       Гарри прижал ладонь к стеклу, глядя на удаляющиеся башни Хогвартса.       — Это не прощание, — твёрдо сказал он. — Мы вернёмся. Все вместе.       Резкий свисток паровоза разрезал воздух, колёса медленно заскрипели. Ребекка вскочила, хватая всех за руки:       — Быстрее! Мы опоздаем!       Четвёрка в последний момент вскочила на подножку, их смех смешался с грохотом набирающего скорость поезда. Через окно они видели, как Хагрид машет им своим розовым зонтиком, постепенно превращаясь в маленькую точку на фоне величественного замка.       — Обещайте, — вдруг серьёзно сказала Ребекка, глядя на друзей, — что что бы ни случилось... мы все вернёмся сюда в сентябре.       Рон шутливо скрестил пальцы за спиной:       — Даже если мне придётся сбежать от мамы на гиппогрифе!       Вагон наполнился смехом, а за окном мелькали всё новые пейзажи — зелёные холмы Шотландии, сверкающие озёра, маленькие деревушки. Где-то там, впереди, их ждали родители, каникулы, мороженое в Фортескью... Но в сердце каждого уже жила тихая уверенность — настоящий их дом остался позади, среди древних стен Хогвартса, и они обязательно вернутся.