Ведьма Ребекка Макинтайр

      Холодный ночной ветер ласкал лицо Ребекки, пока она поднималась по винтовой лестнице Астрономической башни. Каменные ступени, выщербленные временем и сотнями ног студентов, под её босыми ногами казались прохладными и шершавыми. Это был её тайный ритуал — приходить сюда босиком, чтобы чувствовать древние камни Хогвартса, словно пытаясь через них соединиться с самой душой замка.       Лунный свет, проникая сквозь арочные окна, рисовал на полу причудливые узоры. Ребекка глубоко вдохнула ночной воздух, смешанный с ароматом старых книг и чего-то неуловимо волшебного. Здесь, на самой высокой точке Хогвартса, мир казался проще, а проблемы — меньше.       Она прижалась спиной к холодному камню парапета, глядя на бескрайнее звёздное небо. В эти мгновения одиночества мысли текли особенно ясно. Пальцы непроизвольно потянулись к карману мантии, где лежал тот самый амулет — точнее, то, что от него осталось. Всего лишь осколок, но даже сейчас он излучал едва уловимое тепло.       «Кто был тот незнакомец?» — в сотый раз задалась она вопросом. Его лицо, скрытое капюшоном, всплывало в памяти как туманный образ. Но больше всего пугало то, как он назвал её по имени. Будто знал... Будто ждал именно её.       Ребекка сжала осколок в ладони, чувствуя, как его острые края впиваются в кожу. Боль помогала сосредоточиться. Амулет явно был не простым украшением — он говорил с ней, звал её. Но что он хотел? И почему именно она должна была его найти?       Мысли прервал лёгкий шорох сзади. Ребекка резко обернулась, инстинктивно зажав осколок в кулаке. Но на лестнице никого не было — лишь лунный свет продолжал свой немой танец на камнях.       «Паранойя», — усмехнулась она сама себе, но всё же встала, подходя к самому краю башни. Отсюда, с высоты птичьего полёта, Хогвартс казался игрушечным — освещённые окна, тёмные силуэты башен, мерцающая гладь Чёрного озера.       Когда-то давно, в другом мире, её убежищем была домашняя библиотека — тесная комнатка, заставленная книгами до самого потолка. Там, среди пожелтевших страниц, она находила утешение. Теперь же только бескрайнее небо могло дать ей то же чувство покоя.       Ребекка закрыла глаза, позволяя ветру играть её рыжими прядями. На мгновение ей показалось, что звёзды шепчут ей что-то — древние секреты, забытые заклинания, предостережения... Но ветер унёс эти намёки прочь, оставив лишь чувство лёгкой грусти и неразгаданной тайны.       «Завтра», — пообещала она себе, глядя на падающую звезду. Завтра она снова попытается разгадать секрет амулета. Но сейчас... Сейчас ей нужно было просто быть здесь — одной среди звёзд, где никто не ждал от неё величия, никто не называл самой могущественной волшебницей поколения. Просто Ребекка. Просто девушка под бескрайним небом.       Ребекка глубоко вдохнула ночной воздух, закрывая глаза. Ветер играл её рыжими прядями, принося с собой смесь ароматов — свежескошенной травы с лугов, солёной прохлады Чёрного озера, едва уловимого дымка от каминов в гриффиндорской гостиной. Она почти физически ощущала, как эти запахи сплетаются в единую симфонию Хогвартса.       Но вдруг её мышцы напряглись — в этом природном хоре появилась фальшивая нота. Лёгкий скрип каменных ступеней, едва слышное дыхание, неуверенные шаги, прерываемые паузами. Кто-то поднимался на башню.       Ребекка резко развернулась, её рука инстинктивно потянулась к карману, где лежал осколок амулета. Перед ней стоял Драко Малфой, его обычно бледное лицо в лунном свете казалось почти прозрачным. Он замер, серебристые глаза расширились от неожиданности.       — Малфой? — голос Бекки прозвучал резче, чем она планировала.       — А ты что здесь делаешь? — его вопрос прозвучал скорее как обвинение.       Ребекка почувствовала, как раздражение поднимается горячей волной. Этот высокомерный слизеринец осмелился нарушить её уединение? Её пальцы сжались в кулаки, но она лишь сильнее укуталась в мантию, будто эта ткань могла защитить её от нежелательной встречи.       — Не важно, я уже ухожу, — сквозь зубы процедила она, делая шаг в сторону лестницы.       Но когда она уже почти прошла мимо него, Драко неожиданно произнёс:       — Ребекка...       Она замерла, будто наткнувшись на невидимую преграду. Это было первый раз, когда он назвал её по имени - без насмешки, без презрения. Просто... по имени.       Повернувшись, она увидела, как Драко нервно перебирает складки своей мантии. В его позе читалась непривычная неуверенность.       — Мой отец не причастен к тому, что я в команде по квиддичу, — слова давались ему с трудом, будто каждый слог приходилось вытаскивать клещами. Сказав это, он резко отвернулся к парапету, уставившись на звёзды, будто ища в них ответы.       Лунный свет очерчивал его профиль, делая его похожим на одно из тех изящных статуй, что украшали сады Малфоев. В этот момент он казался не заносчивым наследником знатного рода, а просто мальчишкой — таким же двенадцатилетним ребёнком, как и она, с теми же сомнениями, теми же страхами.       Ребекка открыла было рот, чтобы ответить, но слова застряли в горле. Что она могла сказать? Что верила ему? Это было бы ложью. Что не верила? Это казалось сейчас слишком жестоким.       Молчание растянулось, наполняясь лишь шёпотом ночного ветра. В конце концов, она просто развернулась и пошла прочь, оставляя Драко наедине с его мыслями и звёздами.       Спускаясь по винтовой лестнице, Ребекка неожиданно осознала — сегодня она увидела Малфоя в совершенно новом свете. И это пугало её куда больше, чем его обычные насмешки.

***

      Каменные коридоры Хогвартса, обычно такие уютные и знакомые, в этот вечер казались Ребекке бесконечно длинными и чужими. Её шаги эхом отдавались под сводами, пока она размышляла о странной встрече с Малфоем на астрономической башне. Внезапно её тело сковала ледяная дрожь — не от холода, а от внезапного, необъяснимого ужаса.       Стены вокруг будто ожили, издавая странные, пульсирующие звуки — что-то между шёпотом и металлическим скрежетом. Камни под её ладонями вибрировали, словно замок был гигантским живым существом, и сейчас оно стонало от боли. Ребекка прислонилась к прохладной поверхности, закрыв глаза, пытаясь понять этот странный феномен. Внезапно её дар эмпатии уловил что-то — тёмное, скользкое, древнее. И в центре этого клубка тьмы она почувствовала... Гарри.       — Гарри... — её шёпот растворился в воздухе, а ноги уже несли её вперёд по запутанным коридорам.       Она бежала, повинуясь какому-то внутреннему компасу, пока не наткнулась на трёх друзей, стоявших посреди коридора. Гарри вглядывался в стены с таким напряжённым выражением, будто пытался увидеть сквозь них.       — Этот голос... — бормотал он, сжимая виски пальцами.       — Какой голос? — Гермиона озадаченно огляделась. Рон пожал плечами — они явно ничего не слышали.       — Гарри! — выдохнула Ребекка, останавливаясь перед ними и сгибаясь от одышки.       Поттер вздрогнул и уставился на неё широко раскрытыми глазами:       — Ребекка, что происходит?       — Ты... ты слышишь этот звук? — она выпрямилась, всё ещё тяжело дыша.       Лицо Гарри осветилось облегчением:       — И ты тоже слышишь? Значит, я не схожу с ума...       — Что именно ты слышишь? — Ребекка почувствовала, как по спине пробежали мурашки.       — Голос... он зовёт меня. Как шипение... — Гарри повернул голову, будто следуя за невидимым звуком. — Он движется... он хочет убивать.       Не дожидаясь ответа, Гарри рванул вперёд. Остальные, переглянувшись, бросились следом. На развилке коридоров Поттер резко остановился — пол был покрыт тонким слоем воды, хотя на втором этаже не могло быть луж. Их взгляды привлекло движение на стене — десятки пауков в панике бежали по камням, исчезая в трещине у окна.       — Пауки... они ведут себя странно, — прошептал Гарри.       — Ненавижу пауков, — буркнул Рон, отступая на шаг.       Внезапно блик света в луже привлёк их внимание. Подняв глаза, они увидели зловещую надпись, будто написанную кровью на древних камнях:       «Тайная комната открыта. Враги наследника — трепещите.»       Гермиона побледнела:       — Это... это настоящая кровь...       — О нет... — Гарри шагнул вперёд, его голос дрожал.       На железном кронштейне для факелов висела окоченевшая фигура миссис Норрис — кошки Аргуса Филча. Её шерсть была взъерошена, глаза остекленели, а из раскрытой пасти свисал язык. Но самое ужасное — стены вокруг были забрызганы чем-то тёмным и липким, что при тусклом свете факелов действительно выглядело как кровь.       Темный коридор, освещенный лишь трепещущим светом факелов, внезапно наполнился шумом шагов. С одной стороны показалась профессор МакГонагалл, ведя за собой группу перепуганных учеников, а с другой — толпа во главе с Драко Малфоем, который, успев вернуться к своим, уже нашептывал что-то слизеринцам, бросая язвительные взгляды в сторону Гарри и его друзей.       Кто-то из учеников ахнул, увидев жуткую картину, другие — в основном слизеринцы — едва сдерживали ухмылки. Неугомонная четверка снова оказалась в центре скандала. И, словно по злому умыслу судьбы, через мгновение коридор заполонили любопытные, сбежавшиеся на шум.       — «Враги наследника, трепещите…» — Драко протяжно прочитал надпись на стене, затем его холодный взгляд скользнул по Гермионе. — Ты следующая, грязнокровка.       Гарри, Рон и Гермиона тут же сжали кулаки, но Ребекка лишь нахмурилась. Она не понимала, почему Малфой вел себя так враждебно. Когда они оставались наедине — а таких моментов было всего два — он был совсем другим. Спокойным. Почти… человечным. «Может, он просто играет роль?» — подумала она. «Ту, которую навязал ему отец…»       — Что здесь происходит?! — из толпы вырвался Аргус Филч, размахивая руками, как разъяренная птица. — Разойдись! Пропустите!       Он грубо расталкивал учеников, пока не увидел свою кошку. Его лицо исказилось от ужаса. Ребекка почувствовала, как в воздухе повисла чья-то боль — острая, как нож. Она сжала зубы, пытаясь не поддаться этому чувству, но сердце её сжалось от жалости.       — Миссис Норрис… — Филч прошептал, дрожащими пальцами касаясь окаменевшей шерсти. Затем его взгляд упал на Гарри, и в глазах загорелась ярость. — Ты… Ты убил её!       — Нет! — Гарри отшатнулся. — Я даже не трогал её!       — Врешь! — Филч вцепился в воротник Гарри, тряся его так, что у того затрещали зубы. — Я тебя убью за это!       — Он не виноват! — Ребекка резко шагнула вперед, вставая между ними. — Её убило… — Она замолчала, почувствовав что-то. Что-то чужое. Темное. Злое. — Это было не человек… Это было… что-то другое.       Она закрыла глаза, пытаясь уловить следы магии, но Филч уже рвался к Гарри снова.       — Аргус, остановись.       Толпа расступилась, пропуская Дамблдора и остальных преподавателей. Директор спокойно, но твердо взглянул на завхоза, и тот, скрипя зубами, отпустил Гарри.       Ребекка же не обратила на них внимания. Она встала напротив кошки, протянув руку, будто пытаясь прочесть то, что с ней случилось.       — Прошу всех разойтись по комнатам, — голос Дамблдора прозвучал мягко, но так, что никто не осмелился ослушаться. — Немедленно.       Ученики тут же бросились врассыпную, но директор остановил четверых:       — Всех, кроме вас.       Бекка не отреагировала, продолжая изучать кошку.       — Ребекка? — позвал её Дамблдор, осторожно подойдя ближе.       — Она не мертва, — наконец сказала она. — Её заморозили. Темной магией.       — О, если бы я был здесь раньше! — воскликнул Локонс, важно поправляя мантию. — Я знаю как минимум дюжину контрзаклятий!       Дамблдор лишь взглянул на него, и тот сразу умолк.       — Вопрос лишь в том, какое именно заклятие использовано, — задумчиво произнес директор, глядя на Ребекку.       — Спросите у него! — Филч ткнул пальцем в Гарри. — Это он написал на стене! Это он убил мою кошку!       — Неправда! — Ребекка резко встала, её голос дрогнул от гнева. — Это сделало нечто… нечеловеческое. Я чувствую это.       — Я не трогал миссис Норрис! — добавил Гарри.       — Врешь! — зарычал Филч.       — Позвольте мне, директор, — внезапно в разговор вступил Снейп. Его черные глаза холодно сверкнули. — Хотя я допускаю, что Поттер и его… друзья могли оказаться здесь случайно…       Четверка переглянулась. Снейп их защищает?       — …Но совпадение более чем подозрительное, — продолжил он, медленно приближаясь. — Я не припоминаю, чтобы видел Поттера на ужине.       — Боюсь, это моя вина, Северус, — вмешался Златопуст. — Гарри помогал мне разбирать письма поклонников.       — И мы с Роном пошли его искать, — быстро добавила Гермиона, но тут же замолчала, поняв, что сказала лишнее.       — Да, мисс Грейнджер? — Снейп приподнял бровь.       — Я… сказал, что не голоден, — подхватил Гарри. —       — Мы уже шли обратно, когда нашли кошку.       Рон и Гермиона тут же закивали.       Наступила тягостная пауза. Затем Снейп повернулся к Ребекке:       — А вы, мисс Макинтайр? Где были вы?       Друзья замерли. Гермиона забыла придумать для неё алиби.       — Ребекка была со мной, — спокойно сказал Дамблдор.       Снейп медленно повернул голову к директору. Тот лишь слегка улыбнулся, но в его голубых глазах читалась непоколебимая уверенность.       — Я всё равно требую наказания! — прошипел Филч.       — Миссис Норрис будет в порядке, Аргус, — Дамблдор положил руку на плечо завхоза. — Мадам Стебль скоро соберет урожай мандрагоры, и мы вернем её к жизни. А пока… — его голос стал строгим, — всем следует быть осторожнее.       Ребекка взглянула на надпись на стене. Кто-то предупредил…       Но кто?       И, что куда важнее — что именно скрывается за этими словами?

***

      После жуткого происшествия в коридоре четверка медленно поднималась по винтовой лестнице в башню Гриффиндора. Каменные ступени, освещенные мерцающими факелами, казались сегодня особенно холодными. Гарри шёл впереди, его тень дрожала на стене, будто пыталась от него убежать.       — Это… странно, вам не кажется? — нарушила молчание Гермиона, задумчиво переступая через ступеньку, которая иногда превращалась в ловушку для невнимательных.       — Странно? — Гарри обернулся, брови сведены в недоумении.       — Ты слышал голос. И ты тоже, — она перевела взгляд на Ребекку, которая шла чуть позади, будто всё ещё прислушиваясь к чему-то. — Голос, который больше никто не слышал.       — Я слышала только… звук, — ответила Ребекка, слегка нахмурившись. — Не слова. Просто… шёпот.       — Но всё равно! — Гермиона резко остановилась, заставив остальных замереть на лестнице. — Сначала этот голос, потом миссис Норрис… Разве это не кажется вам подозрительным?       Гарри потёр виски, будто пытаясь стереть из памяти тот жуткий, шипящий шёпот, который прокрался ему в голову.       — Может, надо было сказать Дамблдору? — предложил он неуверенно.       — Ты что, спятил?! — Рон аж подпрыгнул, чуть не задев картину с дремлющим монахом. Тот недовольно хмыкнул, но не проснулся. — «Ах да, профессор, кстати, я слышу голоса в стенах!» Тебя сразу отправят в больницу Св. Мунго!       — Рон прав, — Гермиона покачала головой. — Даже в мире магии слышать голоса, которых нет… Это не просто странно. Это… тревожно.       Она резко развернулась и зашагала вперёд, её плащ развевался за ней, как знамя.       — Между прочим, девочка права, — раздался насмешливый голос.       Все вздрогнули. Из ближайшей картины на них смотрел усатый волшебник в ярко-зелёной мантии, лениво облокотившись на раму.       — Слышать то, чего не слышат другие — либо дар, либо проклятие, — продолжил он, играя кончиком бороды. — А чаще всего — и то, и другое сразу.       — Спасибо, очень утешительно, — буркнул Рон.       Ребекка же замерла, её взгляд устремился куда-то вдаль, будто она снова ловила тот неуловимый шёпот.       — А что, если… — прошептала она, но не закончила.       Гарри почувствовал, как по спине пробежал холодок.       Что-то ждало их в этих стенах.       И оно разговаривало.

***

      Солнечный свет, пробивавшийся сквозь высокие стрельчатые окна класса трансфигурации, рисовал на дубовых партах золотистые узоры. Ученики усердно переписывали конспекты из учебников, когда профессор МакГонагалл поднялась со своего места. Её тень, резкая и чёткая, легла на каменный пол.       — Внимание, класс, — её голос, как всегда, не терпел возражений.       Все взгляды мгновенно устремились к преподавательскому столу.       — Сегодня мы будем осваивать превращение живых существ в предметы обихода, — профессор обвела учеников строгим взглядом, затем достала волшебную палочку.       Рядом с ней на жёрдочке сидела крупная чёрная птица с блестящим клювом — магическое существо, неведомое в мире маглов. Оно беспокойно перебирало лапами, будто чувствуя, что сейчас произойдёт.       — Наблюдайте внимательно, — МакГонагалл поднесла палочку к птице и трижды лёгко постучала по её перьям. — Раз, два, три. Фереверто.       Птица на мгновение застыла, её тело будто затянулось прозрачной плёнкой, а затем — сжалось, превратившись в изящный стеклянный кубок с тонкой ножкой.       Класс ахнул. Даже слизеринцы, обычно равнодушные к успехам других, впечатлённо перешёптывались.       — Теперь ваша очередь. Кто попробует первым?       Профессор спустилась между рядами парт и остановилась у Гарри и Рона.       — Мистер Уизли. Ваш черёд.       Рон покраснел, но взял свою потрёпанную палочку покрепче. Перед ним сидела Короста — его вечно сонная крыса.       — Раз, два, три. Фереверто!       Зелёная вспышка, тревожный писк — и на парте вместо крысы оказался… мохнатый кубок с торчащим хвостом.       Класс взорвался смехом.       — Мистер Уизли, — МакГонагалл вздохнула, — вам срочно нужно заменить палочку.       Рон сгорбился, а Гермиона и Ребекка переглянулись. Они провели прошлый вечер за изучением кое-чего куда более интересного, чем трансфигурация.       — Давай, — прошептала Ребекка.       Гермиона глубоко вдохнула и подняла руку.       — Профессор, а не могли бы вы рассказать нам о Тайной Комнате?       Тишина. Абсолютная, гробовая. Даже пылинки в солнечных лучах, казалось, замерли. МакГонагалл застыла, будто сама стала жертвой неудачного заклинания.       — …Хорошо, — наконец сказала она, и её голос звучал так, словно каждое слово давалось с трудом. — Все вы знаете, что Хогвартс был основан более тысячи лет назад четырьмя величайшими волшебниками: Годриком Гриффиндором, Хельгой Пуффендуй, Кандидой Когтевран…       Она сделала паузу.       — …и Салазаром Слизерином. Трое основателей жили в гармонии. Четвёртый… был иного мнения.       — Угадай, кто, — ехидно шепнул Рон Гарри.       — Слизерин считал, что магии должны обучаться только чистокровные волшебники. Не сумев убедить остальных, он покинул школу. Но перед уходом… — МакГонагалл провела палочкой по воздуху, и тень за её спиной сгустилась, — …согласно легенде, он создал Тайную Комнату. Закрытую. Запечатанную. Которая откроется лишь тогда, когда истинный наследник вернётся в Хогвартс.       Гермиона сжала перо так, что чернила брызнули на пергамент.       — И освободит то, что скрыто внутри, — продолжила профессор. — Чтобы очистить школу от тех, кто… по мнению Слизерина, недостоин волшебства.       — От грязнокровок, — тихо сказала Гермиона.       Ребекка молча положила руку ей на плечо.       — Но, — МакГонагалл резко подняла голову, — школу не раз обыскивали. Никакой комнаты не нашли.       Она уже собиралась вернуться к уроку, когда Ребекка неожиданно спросила:       — Профессор, а что именно, по легенде, скрыто в Комнате?       Класс затаил дыхание.       — Существо, — ответила МакГонагалл после паузы. — Которое подчиняется только наследнику. Говорят, там обитают… немыслимые ужасы.       Ребекка и Гермиона переглянулись. Их догадки подтверждались.

***

      — Вы правда верите, что Тайная Комната существует? — спросил Рон, когда четверка шла по коридору после урока.       — Ты видел лицо МакГонагалл? — Гермиона понизила голос. — Она напугана. Как и все преподаватели.       — Значит, если Комнату открыли…       — …то наследник Слизерина уже здесь, — закончила Ребекка.       Рон резко остановился, увидев впереди Малфоя с его свитой.       — Так, давайте подумаем. Кто тут ненавидит маглорождённых?       — Если ты намекаешь на Малфоя… — Гермиона скривилась.       — «Ты следующая, грязнокровка» — звучит знакомо?       — Но Малфой — наследник Слизерина? — Гермиона фыркнула.       — А почему нет? — вмешался Гарри. — Вся его семья — слизеринцы. Чистокровные до мозга костей.       — Крэбб и Гойл наверняка что-то знают, — предложил Рон. — Можно попробовать вытянуть из них информацию.       — Они не настолько глупы, — покачала головой Ребекка.       Она вдруг остановилась, и в её глазах вспыхнула опасная искра.       — Но есть другой способ.       Друзья насторожились.       — Предупреждаю — это будет сложно. Мы нарушим с полсотни правил.       Она сделала драматическую паузу.       — И это будет смертельно опасно.       Эффект был именно таким, какого она и ожидала: Гарри побледнел, Рон проглотил воздух, а Гермиона схватилась за сердце.

***

      Тени от высоких библиотечных стеллажей ложились длинными полосами на дубовый пол, создавая причудливый узор из света и тьмы. В воздухе витал знакомый запах старого пергамента и чернил, смешанный с едва уловимым ароматом засохших трав, хранящихся где-то в дальних уголках. Четверка устроилась в укромном уголке между полками, заваленными фолиантами с потрепанными корешками. Здесь их точно никто не заметит.       Ребекка осторожно прокралась между рядами, держа в руках массивный том в потертом кожаном переплете. Её пальцы скользнули по золоченым буквам на обложке, прежде чем она положила книгу перед друзьями.       — Вот оно, — прошептала она, приглушая голос до едва слышного. — Оборотное зелье. Я знаю его рецепт наизусть, но этот вариант… особенное.       Она перевернула страницу, указывая на схему, испещренную сложными символами и пометками.       Гермиона тут же наклонилась, её глаза быстро пробежали по строчкам.       — «Правильно приготовленное оборотное зелье позволяет потребителю временно принять физическую форму другого человека», — прочитала она вслух, затем подняла взгляд, в котором смешались восхищение и тревога.       — Значит, если я и Гарри выпьем это… — Рон не закончил, но его мысль была очевидна.       — …вы станете Крэббом и Гойлом, — кивнула Ребекка. — И Малфой, не подозревая подмены, расскажет вам всё.       Гарри нахмурился, перебирая страницы книги.       — Сколько времени нужно на его приготовление?       Ребекка вздохнула.       — Почти месяц.       — Месяц?! — Рон едва не подпрыгнул на месте, но вовремя вспомнил, где они находятся, и понизил голос до резкого шепота. — Если Малфой и правда наследник Слизерина, за это время он успеет извести всех маглорождённых в школе!       — Я знаю, — Ребекка сжала кулаки. — Но это единственный способ. Обычному волшебнику понадобилось бы три месяца, но…       Она замолчала, будто взвешивая, стоит ли продолжать.       — Но? — подтолкнула её Гермиона.       Ребекка наклонилась ближе, и в её глазах вспыхнула решимость.       — Я могу ускорить процесс. Мои… способности позволяют мне чувствовать магию иначе. Я смогу синхронизировать ингредиенты быстрее, чем это сделал бы кто-то другой.       Гарри и Рон переглянулись.       — Это опасно? — спросил Гарри.       — Очень, — ответила Ребекка без колебаний. — Если что-то пойдет не так, зелье может не просто не сработать. Оно может… изменить вас. Необратимо.       Тишина повисла между ними, тяжелая, как предгрозовое небо.       — Но если мы этого не сделаем, — наконец сказала Гермиона, — то наследник Слизерина продолжит охоту. И следующей жертвой может стать кто угодно.       Она посмотрела на Ребекку, и та увидела в её взгляде не просто согласие — а доверие.       — Значит, решено, — прошептал Гарри. — Готовим зелье.       Ребекка кивнула и закрыла книгу.

***

      Ребекка стояла перед резной дубовой дверью кабинета директора, задерживая дыхание. Даже после всех этих лет пароль «Лимонный шелк» вызывал у неё улыбку — Альбус никогда не изменял своей слабости к кислым сладостям. Дверь бесшумно открылась сама, будто ждала её.       Кабинет был погружён в тёплый полумрак. Единственным источником света служили лунные лучи, проникающие через высокие стрельчатые окна, и мягкое мерцание странных серебристых приборов на полках. Альбус сидел у камина в своём любимом кресле с высокой спинкой, без традиционных пёстрых мантий — только в тёплом домашнем свитере с вышитыми звёздами.       — Ребекка, моя дорогая, — его голос звучал тёпло, как всегда, но в глазах читалась тревога. — Я приготовил какао. С зефиром, как ты любишь.       Она опустилась в плюшевое кресло напротив, обхватив руками кружку. Аромат шоколада и ванили успокаивал, но дрожь в пальцах не проходила.       — Дядя Альбус... — голос её предательски дрогнул. Она ненавидела, когда так получалось — будто снова стала той маленькой девочкой, которую он когда-то учил первым заклинаниям.       Старый волшебник наклонился вперёд, положив морщинистую руку поверх её дрожащих пальцев.       — Расскажи мне всё с самого начала, птенчик мой.       И она рассказала. О странном амулете в «Совином глазе», о том, как он шептал её имя. О незнакомце в плаще, чьё лицо так и не удалось разглядеть. О том, как амулет буквально вырвали у неё из рук, оставив лишь этот осколок...       Дамблдор слушал не перебивая, лишь его брови всё выше поднимались к линии волос. Когда она закончила, он снял очки и устало протёр переносицу.       — Я должен был предвидеть, что они обратят на тебя внимание, — прошептал он, и в его голосе впервые за все годы Ребекка услышала что-то похожее на страх.       — Кто «они», дядя Альбус? — она наклонилась вперёд, чувствуя, как холодный осколок жжёт ей карман.       Долгая пауза. Где-то тикали часы, за окном пролетела сова. Наконец, Альбус поднялся и подошёл к одному из витражей, где лунный свет раскрашивал его лицо в синие и фиолетовые тона.       — Существуют артефакты древнее Хогвартса, старше даже самого Волан-де-Морта. Созданные во времена, когда магия ещё не делилась на «тёмную» и «светлую». Глаз Келпи — один из них.       Он повернулся к ней, и в его глазах отражались далёкие звёзды.       — Тот, кто забрал его... он не служит Волан-де-Морту. Он служит чему-то гораздо более древнему и страшному.       Ребекка сглотнула, чувствуя, как по спине бегут мурашки.       — Но почему... почему он знал моё имя?       Альбус вернулся к креслу и неожиданно опустился перед ней на колени, взяв её руки в свои. Его ладони были тёплыми и шершавыми, как старая пергаментная бумага.       — Потому что с момента, когда твои родители погибли, они наблюдали. Ждали. — Его голос дрогнул. — Ты особенная, Ребекка. Не только потому, что сильная. Но потому что ты видишь то, что скрыто от других.       Она почувствовала, как что-то тёплое катится по щеке. Альбус мягко стёр слезу большим пальцем, как делал это, когда она была маленькой и боялась грома.       — Что мне теперь делать? — прошептала она.       — Хранить этот осколок. Никому не показывать. Даже Гермионе. Даже мне, — он строго посмотрел ей в глаза. — И когда он снова заговорит с тобой... слушай очень внимательно.       За окном пролетела метель, и на мгновение лунный свет погас. Когда он вернулся, Альбус уже стоял у камина, снова став тем мудрым, немного загадочным директором, каким его знала вся школа.       — А теперь иди, дитя моё. И помни — какие бы тени ни сгущались, пока я жив, ни одна из них не коснётся тебя.       Когда дверь кабинета закрылась за ней, Ребекка впервые за этот вечер почувствовала, как страх отпускает её. В кармане осколок был тёплым, почти живым. И пока она шла по спящим коридорам, ей показалось, что он тихо-тихо поёт...

***

      Поле для квиддича снова превратилось в арену жестокости. Слизеринцы играли грязно, как и всегда, но на этот раз их тактика перешла все границы. Оливер Вуд, капитан команды Гриффиндора, был вынужден покинуть поле после того, как его метлу сломали ударом бладжера. А затем этот же шар-убийца развернулся и устремился прямо к Гарри, словно ведомый чьей-то злой волей.       Бладжер носился по полю, снося всё на своём пути, пока не врезался в деревянные трибуны с оглушительным треском, оставив после себя дымящиеся щепки. Но передышка для Гарри была недолгой — в следующее мгновение Драко Малфой, сверкая холодной ухмылкой, бросился за снитчем, и началась бешеная погоня.       Их метелились над трибунами, едва не сталкиваясь, но вдруг удача изменила Малфою — его метла зацепилась за рычаг одной из вышек, и он с оглушительным грохотом рухнул вниз, приземлившись на песок с таким звуком, будто кто-то разломил мешок с костями.       Гарри не успел даже злорадствовать — бладжер вернулся и со всей силы ударил его в руку. Хруст разнёсся по полю, но Поттер, стиснув зубы, не выпустил метлу. Он видел снитч — золотой проблеск мелькнул прямо перед ним.       И тогда он бросился вниз, падая вместе с Малфоем, но в последний момент вытянул здоровую руку…       — Гриффиндор побеждает! — проревел комментатор, когда Гарри, задыхаясь, поднялся с песка, сжимая в ладони трепещущее золотое крылышко.       Но бладжер не унимался. Он снова ринулся к Гарри, явно нацелившись ему в голову.       — Фините Инкантатем! — раздался резкий голос Гермионы.       Шар взорвался в воздухе, осыпав Гарри дождём искр. Толпа ахнула, а затем трибуны взорвались рёвом. Гриффиндорцы бросились к своему герою, но тут же появился профессор Златопуст Локонс, важно шествуя вперёд, словно собирался лично спасти положение.       — Дайте пройти! — он оттеснил всех и схватил Гарри за сломанную руку. — Я сейчас всё исправлю!       — Нет, профессор, не надо..!       Но было уже поздно. Рука Гарри обмякла, превратившись в нечто, напоминающее резиновую перчатку, наполненную желе.       — О боже… — прошептала Джинни, бледнея.       — В больничное крыло! Немедленно! — рявкнула мадам Помфри, появившись словно из ниоткуда.

***

      В больничном крыле царил хаос. Драко Малфой лежал на одной из кроватей, громко стеная, а его свита — Крэбб и Гойл — стояли рядом, перешёптываясь и бросая злобные взгляды в сторону Гарри.       — Мистер Малфой, хватит разыгрывать трагедию! — отрезала мадам Помфри, проходя мимо. — У вас всего лишь пара ушибов и ссадин.       Она направилась к Гарри, вокруг которого столпились Рон, Гермиона и вся команда Гриффиндора.       — Разойдитесь! Дайте ему дышать! — она размахивала руками, словно разгоняла стаю назойливых птиц. — Если бы его сразу привели ко мне, всё было бы куда проще! Теперь придётся сращивать кости заново…       — Но вы сможете его вылечить, да? — спросила Гермиона, кусая губу.       — Конечно, смогу, но это будет не самое приятное лечение, — фыркнула мадам Помфри, наливая в стакан густую жидкость цвета гниющей тыквы.       Гарри с опаской посмотрел на зелье.       — Это… точно поможет?       — Выпей и узнаешь, — сухо ответила она.       Он сделал глоток — и тут же выплюнул, попадая прямиком в лицо Фреду Уизли.       — Бр-р-р! Это хуже, чем слизь из ушей тролля!       — А ты что хотел? Малиновый сироп? — усмехнулась мадам Помфри. — Теперь ложись. Тебя ждёт долгая ночь.       За соседней ширмой Драко язвительно прошипел:       — Надеюсь, тебе будет больно, Поттер.       — Малфой, заткнись, а то я тебе вторую ногу сломаю, — буркнул Фред, вытирая лицо.       Гарри хотел рассмеяться, но тут зелье начало действовать, и волна жгучей боли прокатилась по его руке. Он вскрикнул и сжал зубы.       Да, ночь и правда будет долгой.

***

      На следующее утро Гарри, бледный и с тёмными кругами под глазами, собрал друзей в укромном уголке замка. Его голос дрожал, когда он рассказывал о том, что произошло ночью в больничном крыле.       — Колина Кривни нашли в коридоре возле библиотеки, — прошептал он, озираясь по сторонам. — Он лежал, как камень… даже глаза не моргал. Профессор Макгонагалл сказала, что он окаменел — будто на него кто-то посмотрел…       Гермиона ахнула, а Рон побледнел.       — Дамблдор собрал всех преподавателей, — продолжал Гарри. — Он сказал, что Тайная Комната снова открыта. И что теперь никто не в безопасности.       — Снова? — переспросила Гермиона, нахмурившись. — Значит, это уже случалось раньше?       Четвёрка сидела в заброшенной девчачьей уборной на первом этаже — мрачном, сыром помещении с треснутыми кафельными стенами и запотевшими зеркалами. Посреди комнаты возвышался странный, покрытый паутиной фонтан в виде каменной змеи, из пасти которой когда-то текла вода. Теперь же он был сухим и пыльным.       Ребекка Макинтайр, склонившись над котлом, аккуратно помешивала густую фиолетовую жидкость, от которой валил едкий дым. Гермиона и Гарри сидели напротив, наблюдая за её движениями, а Рон, нервно постукивая пальцами по дверце одной из кабинок, расхаживал взад-вперёд.       — И самое странное… — Гарри понизил голос. — Этот домовой эльф, Добби. Он признался, что это он заколдовал бладжер, чтобы я упал с метлы. И это он не дал нам с Роном пройти через стену на вокзале.       — Значит, он пытался тебя остановить… чтобы ты не вернулся в Хогвартс? — задумчиво проговорила Гермиона.       — Ну конечно! — фыркнул Рон, скрестив руки. — Это же очевидно! Люциус Малфой, должно быть, открывал Тайную Комнату, когда учился здесь. А теперь научил Драко, как это сделать!       Ребекка, не отрываясь от котла, бросила в зелье щепотку блестящего порошка.       — Возможно, — сказала она. — Но прежде чем обвинять Малфоя, давайте дождёмся, пока оборотное зелье будет готово.       Рон закатил глаза.       — Объясни мне ещё раз, почему мы варим запрещённое зелье посреди дня в девчачьем туалете? — прошипел он. — Нас же могут поймать!       Ребекка усмехнулась.       — Не волнуйся. Сюда никто не заходит.       — Почему?       — Плакса Миртл.       — Кто?       Едва он произнёс эти слова, как из одной из кабинок с громким ВЖУУУХ! вылетело прозрачное привидение в мокром от слёз платье, с растрёпанными хвостиками и толстыми очками на носу.       — Плакса Миртл, — невозмутимо повторила Ребекка, указывая на призрака, который теперь парил прямо за спиной Рона.       — Какая ещё Плакса Мир...       Рон обернулся и взвыл, вжавшись в стену.       — Я — Плакса Миртл! — пронзительно закричала девочка-призрак, зависнув прямо перед его лицом.       Гарри отпрянул, а Гермиона лишь вздохнула — она уже сталкивалась с этим привидением раньше.       — Конечно, никто не знает, кто такая Плакса Миртл! — всхлипнула девочка, кружа над их головами. — Кому интересна жалкая, уродливая, вечно плачущая Миртл?!       Она зашмыгала носом, её призрачные слёзы брызнули во все стороны, а затем с громким ПЛЮХ! она нырнула обратно в унитаз, подняв фонтан ледяной воды.       Рон, мокрый и бледный, медленно сполз по стене.       — Она… эмоциональная, — сухо заметила Ребекка, снова принимаясь за зелье.       — Ты могла бы предупредить! — прошипел Рон, отряхиваясь.       Гарри, всё ещё в шоке, уставился на кабинку, откуда доносились приглушённые рыдания.       — Так вот почему этот туалет заброшен…       — Теперь понимаешь, почему нас здесь никто не найдёт? — ухмыльнулась Ребекка.       Гермиона вздохнула.       — Ладно. Вернёмся к делу. Сколько ещё вариться этому зелью?       — Два дня, — ответила Ребекка. — А потом мы наконец узнаем правду.       Из унитаза донёсся очередной всхлип.       — Если, конечно, Плакса Миртл не утопит нас всех раньше… — пробормотал Рон.

***

      Тишина библиотеки Хогвартса в этот поздний вечер была особенной — густой, почти осязаемой, нарушаемой лишь редким шорохом страниц и потрескиванием магических фонарей. Ребекка осторожно ступала между высокими стеллажами, её пальцы скользили по корешкам старинных фолиантов, оставляя следы на тонком слое пыли. Воздух здесь пах пергаментом, сухими травами и чем-то неуловимо древним.       С разрешения Дамблдора она направлялась в запретную секцию — место, куда первокурсникам доступ был закрыт. Её шаги замедлились, когда она заметала слабый золотистый свет в одном из дальних уголков. Кто-то уже был здесь...       Обогнув последний стеллаж, Ребекка замерла. В луже лунного света, пробивающегося через высокое окно, сидел Драко Малфой. Он склонился над раскрытой книгой, его обычно безупречно уложенные волосы были взъерошены, словно он не раз проводил по ним рукой в отчаянии. Вокруг него валялись ещё несколько фолиантов, а два зелёных яблока — одно надкушенное — лежали рядом, будто забытые.       — Ой, привет, — невольно вырвалось у Ребекки.       Драко вздрогнул так сильно, что чуть не ударился головой о полку. Его серые глаза расширились, в них мелькнуло что-то — страх? Смущение? — прежде чем он восстановил привычное высокомерное выражение.       — Сделаем вид, что не видели друг друга, — прошипел он, резко захлопывая книгу.       Ребекка нахмурилась. Этот коридор вёл только в запретную секцию, и она не могла просто уйти — это значило бы подвести Дамблдора, доверившего ей доступ. Но и Малфой явно не хотел, чтобы его застали за чтением в библиотеке в столь поздний час. Особенно в компании столь подозрительных книг.       Она уже развернулась, чтобы уйти, когда её осенило. Драко не мог быть наследником Слизерина — не с такими книгами, не с таким потерянным видом. Ребекка медленно повернулась обратно.       — Может, тебе помочь? — спросила она, намеренно изогнув бровь, наблюдая, как он судорожно прячет том в складках мантии.       — Нет, — пробормотал он, поспешно собирая разбросанные книги. Его пальцы дрожали, когда он складывал их в стопку.       — Ладно, ладно, — Ребекка подняла руки в успокаивающем жесте. — Я ухожу.       Перед тем как окончательно отвернуться, она успела разглядеть название одной из книг — «Забытые легенды кельтской магии». Совсем не то, что можно было ожидать от предполагаемого наследника Слизерина.       Уходя, Ребекка бросила последний взгляд через плечо. Драко снова сидел на полу, вновь открыв книгу, но теперь его поза выражала не растерянность, а решимость. Лунный свет очерчивал его профиль, делая его почти призрачным в полумраке библиотеки.       «Интересно, что он ищет?» — подумала Ребекка, пообещав себе вернуться сюда позже. В глубине души она знала — какими бы ни были причины Малфоя, они явно не имели отношения к Тайной комнате. А это означало, что настоящий наследник всё ещё где-то там, в тени...

***

      Кабинет Защиты от Тёмных искусств преобразился до неузнаваемости. В центре зала возвышался массивный дуэльный помост, застеленный бархатной тканью глубокого фиолетового цвета, на которой серебряными нитями были вышиты все фазы лунного цикла. Студенты всех факультетов столпились вокруг, перешёптываясь в предвкушении зрелища.       Профессор Златопуст Локонс с театральным изяществом взобрался на возвышение, его зелёные мантии развевались, словно крылья экзотической птицы.       — Все меня видят? — он прошёлся по краю стола, как цирковой артист по канату. — Все меня слышат? — Его ослепительная улыбка сверкнула в свете люстр.       Рядом с Гарри стоял незнакомый пуффендуец, который не сводил с Локонса восхищённого взгляда.       — Недурно, да? — прошептал он, толкая Гарри локтем. — Джастин Финч-Флетчли. Пуффендуй.       — Гарри Поттер, — автоматически представился Гарри, но мальчик лишь усмехнулся.       — О, мы все знаем, кто ты. Даже мы, «грязнокровки».       Гарри не успел ответить — Локонс сбросил с плеч плащ с драматическим жестом, и тот плавно опустился прямо в руки одной из взвизгнувших первокурсниц.       — В свете недавних... тревожных событий, — продолжил профессор, играя голосом, — наш уважаемый директор поручил мне организовать этот дуэльный клуб. Чтобы научить вас защищаться — тем самым приёмам, которые не раз спасали мне жизнь.       — О которых он, конечно же, подробно написал в своих книгах, — язвительно прошептала Ребекка, стоявшая рядом с Гермионой.       — А теперь позвольте представить моего... ассистента, — Локонс сделал паузу, будто пробуя это слово на вкус, — профессора Северуса Снейпа!       Снейп взошёл на помост с выражением человека, которого заставили участвовать в особенно глупом ритуале.       — Не волнуйтесь, дорогие ученики! — воскликнул Локонс. — После этой демонстрации я верну вашего преподавателя зельеварения в целости и сохранности!       То, что последовало дальше, Ребекка запомнила навсегда.       Локонс выпалил первое заклинание — Снейп даже не пошевелился, лишь слегка отвел рукой, будто отмахиваясь от назойливой мухи.       — Экспеллиармус! — рявкнул Снейп.       Локонс взлетел в воздух, перекувырнулся и грохнулся на стол, сбив подсвечники.       — Он тебе всё ещё нравится? — Ребекка ехидно подтолкнула Гермиону.       — Заткнись, — буркнула та, но щёки её порозовели.       После второго заклинания Локонс приземлился уже за пределами стола, в пыли.       — А теперь — практика! — объявил Снейп, даже не взглянув на поднимающегося коллегу. — Поттер! Малфой! На помост!       Дуэль началась мгновенно.       — Эверте Статум! — взревел Драко.       Гарри отбросило назад, как тряпичную куклу. Он кувыркнулся через три ряда зрителей и врезался в стену.       — Риктусемпра! — выкрикнул Гарри, вскакивая.       Розовая молния ударила Малфоя в грудь — тот взвился в воздух, беспомощно болтая ногами, и шлёпнулся рядом с Снейпом.       — Серпенсортиа! — прошипел Драко, вскочив.       Из кончика его палочки вырвалась чёрная змея, тяжело упавшая на пол. Она подняла плоскую голову, ядовито шипя в сторону Гарри.       — Не двигайся, Поттер, — Снейп шагнул вперёд, но Локонс опередил его.       — Позвольте мне! Аларте Аскендара!       Змея взмыла вверх — и тут же рухнула обратно, ещё больше разъярённая.       И тут случилось нечто странное.       Гарри почувствовал, как язык будто сам собой изгибается, слова лились из его рта, шипящие и скользкие:       — «Не тронь его... уползи...»       Змея замерла, её жёлтые глаза расширились. Она кивнула — кивнула! — и начала отползать.       Тишина в зале была оглушительной.       — Випера Эванеско, — холодно произнёс Снейп.       Змея рассыпалась в чёрный дым.       — Что это было?! — Джастин отпрянул от Гарри, как от прокажённого. — Ты... ты говорил с ней?       Гарри озирался — сотни глаз смотрели на него с ужасом. Даже Рон и Гермиона замерли.       — Я... я не...       — Змеиный язык, — прошептал кто-то сзади. — Он Потроно...       Снейп резко шагнул вперёд, преграждая путь распространяющейся панике, но семя было посеяно.       Гарри стоял, чувствуя, как стены смыкаются вокруг него.       Он только что сделал что-то, чего не должен был уметь делать.       И все это видели.

***

      Гриффиндорская башня встретила их теплом камина и тревожной тишиной. Четверо друзей ворвались в общую гостиную, запыхавшиеся, будто за ними гналась сама Тайная Комната.       — Ты — змееуст, — выпалила Ребекка, останавливаясь посреди комнаты. Её глаза горели странным блеском — не страхом, но чем-то вроде... предвкушения.       Гарри замер, чувствуя, как на него уставились сразу три пары глаз.       — Почему ты не сказал? — Рон стоял так близко, что Гарри почувствовал запах тыквенного сока от его дыхания.       — Кто, я? — Гарри попытался улыбнуться, но вышло криво.       — Ты умеешь говорить со змеями, — пояснила Гермиона, скрестив руки. Её голос звучал слишком спокойно — как перед бурей.       — Ну да... однажды я натравил питона на Дадли в зоопарке. Но это было всего один раз!       Рон отшатнулся, будто Гарри только что признался, что умеет летать без метлы.       — И что? — Гарри нервно провёл рукой по волосам. — Уверен, многие могут.       — Нет, — Гермиона покачала головой. — Не могут. Это... очень редкий дар, Гарри. И...       — И что?       — Это плохо.       — Что плохого?! — Гарри резко развернулся к ней. — Если бы я не остановил ту змею, она бы укусила Джастина!       — Что именно ты ей сказал? — перебил Рон. Его голос стал резким.       — Ты же был рядом! Ты слышал!       — Я слышал, как ты говорил на парселтанге, — прошипел Рон. — Змеином языке.       — Я... что? — Гарри почувствовал, как пол уходит из-под ног. — Но я не заметил разницы! Как можно говорить на языке, которого не знаешь?!       Он посмотрел на Ребекку — она всегда знала больше других.       Та медленно выдохнула, проводя пальцами по резному дереву стола.       — Гарри... ты знаешь, почему символ Слизерина — змея?       — Ну... потому что Салазар Слизерин... — Гарри замолчал.       — ...был змееустом, — закончила за него Ребекка. — Как и Тёмный Лорд.       Тишина повисла тяжёлым покрывалом.       — Теперь вся школа подумает, что ты его наследник, — пробормотал Рон.       — Но это не так! — Гарри сжал кулаки. — Не может быть...       — Он жил тысячу лет назад, — Ребекка пожала плечами. — Всякое возможно.       Её взгляд скользнул в сторону — к окну, за которым темнели очертания Запретного леса.       Гарри вдруг понял, что она не смотрит на него с отвращением.       — Вы... не боитесь меня? — спросил он тихо.       Ребекка усмехнулась.       — Я боюсь твоей способности залезать в неприятности. А змеи... — она махнула рукой. — Просто ещё один язык.       Рон фыркнул, но Гермиона вдруг задумалась.       — Если это правда так редко... почему у Гарри этот дар?       Ребекка переглянулась с Роном.       — Может, спросим у того, кто знает о тёмных искусствах больше нас?       — У Снейпа? — Гарри поморщился.       — Он единственный, кто не смотрит на тебя, как на монстра, — сухо заметила Ребекка.       Гарри вздохнул.       Он не знал, что страшнее — змеиный язык...       ...или то, что Снейп, возможно, единственный, кто его понимает.

***

      Каменные коридоры Хогвартса были особенно холодны в этот вечер. Ребекка шла по пустынному переходу возле библиотеки, когда услышала сдавленный стон из-за угла.       Она замедлила шаг.       За массивной колонной, прижимая руку к боку, стоял Драко Малфой. Его обычно безупречно бледное лицо было искажено гримасой боли, а свободной рукой он сжимал край стены, будто боялся упасть.       — Опять ты? — прошипел он, заметив Ребекку. В его глазах мелькнуло что-то вроде дежавю — словно эта сцена уже разыгрывалась когда-то.       Ребекка склонила голову набок, изучая его.       — Ой, да ладно тебе, Драко, — она скрестила руки. — В прошлый раз я всего лишь предложила помощь.       — Но мне не нужна помощь, — он выпрямился, стараясь скрыть дрожь в голосе. — Особенно от тебя.       Его взгляд скользнул по её гриффиндорскому галстуку с явным отвращением.       Ребекка неожиданно рассмеялась.            — Это потому что я из Гриффиндора? — она сделала шаг ближе. — Или потому что я настоящая ведьма?       Драко замер. Его серые глаза расширились — будто она неожиданно ударила его чем-то острым.       Тишина затянулась.       — Так я и думала, — Ребекка вздохнула и достала из кармана маленький флакон с мутно-зелёной жидкостью. — Возьми. Для ушибов.       Она протянула флакон.       Драко не шевелился.       — Я не отравлю тебя, глупый, — она покатила глазами и сунула флакон ему в карман мантии. — Если понадобится помощь — обращайся.       Прежде чем он успел что-то ответить, она развернулась и ушла, оставляя его одного в холодном коридоре.       Драко стоял, сжимая флакон в кармане.       Это был первый раз, когда кто-то — кто-то не из Слизерина — проявил о нём хоть каплю заботы.       И это пугало его больше, чем он готов был признать.