Ведьма Ребекка Макинтайр

      Следующий день выдался для Гарри тяжёлым. Каждый шаг по коридорам Хогвартса сопровождался взглядами, полными страха и подозрения. Студенты шарахались от него, словно он был заразен, а шёпот, будто ядовитый дождь, лился со всех сторон.       «Поттер снова напал…»       «Говорят, он ненавидит маглорождённых…»       «Джастин Финч-Флетчли — его следующая жертва…»       Абсурд. Чистейший абсурд.       Но хуже всего было то, что в этих слухах оказалась доля правды.       Джастина нашли в коридоре возле библиотеки — окаменевшим, с выражением ужаса на лице. И будто этого было мало, рядом с ним стоял Гарри, который даже не успел понять, что произошло.       — Я не делал этого! — хотел крикнуть он, но слова застревали в горле.       Профессор МакГонагалл, застав его на месте «преступления», молча схватила его за руку и повела к директору. Дамблдор, как всегда, смотрел на него с тем же спокойствием, но даже его вера не могла развеять тень, нависшую над Гарри.       Снег валил густыми хлопьями, окутывая замок мягким белым покрывалом. Каникулы приближались, и большинство учеников уже собирали вещи, готовясь отправиться домой. Но для Гарри, Гермионы, Рона и Ребекки праздничное настроение казалось чем-то далёким и недостижимым.       Они стояли во дворе, наблюдая, как младшекурсники носятся с подарками и смеются, не подозревая, что в этих стенах творится нечто зловещее.       — Эй, смотрите! — раздался насмешливый голос сзади.       Гарри обернулся и увидел Фреда и Джорджа, которые шли к ним, широко ухмыляясь.       — Это же сам Наследник Слизерина! — провозгласил один из близнецов, драматично указывая на Гарри. — Страшный, могучий, и, судя по всему, очень голодный — так что лучше держитесь подальше!       Они рассмеялись и удалились, оставив за собой гробовую тишину.       — Не обращай внимания, — пробормотал Рон, покраснев. — Они просто дурачатся.       — Только они так и делают, — глухо ответил Гарри.       — Да ладно тебе, — вздохнул Рон. — Половина школы уже уверена, что ты по ночам ползаешь по трубам и шепчешься со змеями. Какая разница?       — А вдруг они правы?       Гарри резко оттолкнулся от перил и направился внутрь замка. Друзья переглянулись и бросились за ним.       — Гарри, подожди! — позвала Гермиона, но он не оборачивался.       Она догнала его на лестнице, схватив за рукав.       — Послушай…       Гарри резко развернулся. Его глаза горели.       — Я не знал, что умею говорить со змеями! Я даже не подозревал! И если я способен на такое… что ещё во мне скрывается?       Ребекка шагнула вперёд.       — Не мучай себя, Гарри. Ты ни в чём не виноват.       — А если это не так?       — Тогда мы разберёмся, — твёрдо сказала она. — Кстати, если тебе нужно отвлечься… Малфой остаётся здесь на каникулы.       Рон нахмурился.       — И почему это должно нас радовать?       — Потому что, — Гермиона улыбнулась, — через пару дней наше Оборотное зелье будет готово.       Гарри на секунду замер.       — Ты думаешь, это он?       — Я не уверена, — призналась Ребекка. — Но мы обязаны проверить.       — Ради тебя, — добавил Рон.       Гарри почувствовал, как что-то тёплое разливается у него в груди. Он не был один.       И пока снег продолжал падать, покрывая Хогвартс белой пеленой, они уже знали — настоящая битва только начинается.

***

      До каникул оставалось всего два дня. Большая часть учеников уже разъехалась по домам, но четверка заговорщиков — Гарри, Рон, Гермиона и Ребекка — осталась. Их план висел на волоске: Оборотное зелье должно было созреть к сегодняшнему вечеру.       Большой зал, украшенный гирляндами и мерцающими огнями, был почти пуст. С потолка медленно падал снег, тая в воздухе, не долетая до столов. Где-то вдаль доносились звуки рождественских гимнов, но друзья их почти не слышали — все мысли были заняты предстоящей авантюрой.       Ребекка опустилась на скамью напротив остальных, её глаза блестели от возбуждения.       — Готово, — прошептала она, едва сдерживая улыбку.       — Значит, сегодня? — Гарри наклонился ближе, голос его был напряжённым.       — Да. Но нам нужны частички тех, в кого собираемся превратиться, — объяснила Гермиона, понизив голос.       — Крэбб и Гойл, — буркнул Рон. — Очевидный выбор. Но как мы их выведем из игры?       — У нас есть решение, — Ребекка достала из-под мантии два кекса, аккуратно завернутых в пергамент. — Сильнейший снотворный отвар. Один укус — и они отключатся минимум на пару часов.       — А потом? — Гарри нахмурился.       — Прячем их в чулане, берём по волоску — и вуаля! — Гермиона потирала руки, явно довольная своим планом.       — А вы чем будете заниматься? — Рон скрестил руки на груди. — Пока мы рискуем, вы будете сидеть сложа руки?       — Мы варили зелье три недели! — Ребекка подняла бровь. — А теперь ваша очередь.       Гермиона встала, поправляя мантию.       — Я пойду помешаю зелье. Вы — проследите, чтобы эти двое съели угощение.       Она кивнула на кексы, и обе девушки удалились, оставив Гарри и Рона с не самой приятной частью плана.

***

      Зелье булькало в котле, издавая резкий, тошнотворный запах. Ребекка помешивала его длинной ложкой, время от времени зажмуриваясь от едкого дыма. Гермиона сидела рядом, разложив перед собой две аккуратно сложенные формы Слизерина.       — Ты уверена, что они справятся? — спросила она, глядя на дверь.       —Если не справятся — значит, зря тратили на них время, — сухо ответила Бекка.       В этот момент дверь с грохотом распахнулась, и внутрь ворвались запыхавшиеся Гарри и Рон.       — Получилось! — Гарри вытянул руку, разжимая кулак. На ладони лежал тёмный, жёсткий волос.       — А Крэбб с Гойлом?       — Спят как младенцы в чулане у Зала истории магии, — фыркнул Рон. — Хотя, учитывая, сколько они съели, могут проспать до Нового года.       Ребекка протянула им по чашке с густой, мерзко пузырящейся жидкостью.       — Пейте. Быстро.       Рон скривился, глядя на зелье.       — Это выглядит так, будто уже кого-то убило.       — Не нюхай, просто выпей! — приказала Гермиона.       Глоток. Ещё один.       Трансформация оказалась даже более неприятной, чем они ожидали. Кости хрустели, кожа растягивалась, а желудок скручивало так, будто его пропустили через мясорубку.       Но когда всё закончилось, перед зеркалом стояли уже не Гарри и Рон.       Крэбб и Гойл.       — Охренеть, — пробормотал Рон (точнее, Гойл), разглядывая своё новое лицо.       — Не тратьте время, — прошептала Ребекка, подталкивая их к двери. — У вас есть час, не больше.       Они выскользнули из туалета и направились в гостиную Слизерина.

***

      Малфой, конечно, не ожидал, что его туповатые прихвостни вдруг проявят интерес к Тайной комнате.       — Ты что, внезапно научился читать, Гойл? — усмехнулся он, когда «Крэбб» (Гарри) осторожно спросил о Наследнике.       Но алкоголь и праздничное настроение сделали своё дело — Драко разговорился.       — Отец говорил, что Комнату открывали пятьдесят лет назад, — буркнул он, откидываясь в кресле. — Тогда тоже кого-то убили. Какую-то грязнокровку.       — А кто открыл? — спросил «Гойл» (Рон).       Малфой пожал плечами.       — Не знаю. Того типа исключили. Но если вы думаете, что это я — вы ещё тупее, чем кажетесь.       Гарри и Рон переглянулись.       Значит, не он. Но тогда… кто?

***

      Когда зелье стало ослабевать, они едва успели сбежать обратно в туалет. Превращение обратно было ещё мучительнее.       — Значит, Малфой ни при чём, — пробормотал Гарри, вытирая пот со лба.       — Но кто-то же нападает на студентов, — задумчиво сказала Гермиона.       Ребекка скрестила руки.       — Значит, мы идём дальше.       За окном падал снег. Где-то в стенах Хогвартса скрывался настоящий Наследник.       И он явно не собирался останавливаться.

***

      Морозный декабрьский вечер окутал Хогвартс ледяным дыханием. Четверо друзей, уставшие после долгого дня, поднимались по винтовой лестнице в гостиную Гриффиндора. Их шаги гулко отдавались в каменных коридорах, а из окон лился призрачный свет зимней луны.       Внезапно Гарри остановился, почувствовав под ногами нечто неожиданное — его ботинок с хлюпающим звуком погрузился в воду.       — Вы это чувствуете? — прошептал он. Оранжевый свет выхватил из темноты зловещую картину — весь коридор был затоплен. Вода стояла почти по щиколотку, отражая дрожащие блики факелов.       — Опять эта Миртл! — воскликнул Рон, высоко поднимая ноги, словно боясь намочить носки. — В прошлый раз она затопила весь второй этаж!       Гермиона нахмурилась, изучая водную гладь.       — Странно... Вода течёт навстречу нам. Источник должен быть впереди.       Не сговариваясь, они двинулись вперед, их шаги поднимали мелкие волны. Вода становилась всё глубже, теперь она достигала середины икры. По стенам стекали мутные потоки, оставляя на камне тёмные подтёки.       Когда они свернули за угол, их встретил оглушительный рёв воды. Дверь в девичий туалет была распахнута настежь, и оттуда хлестали настоящие потоки. Внутри царил хаос — вода била фонтанами из всех раковин, смывая всё на своём пути. На подоконнике, покачивая прозрачными ногами, сидела сама Плакса Миртл.       — О-о-о, новые мучители пришли! — всхлипнула она, заметив их. Её голос звучал преувеличенно драматично, но в глазах читалась настоящая обида.       Гарри сделал шаг вперед, вода хлюпнула у его ног.       — Мы не хотим тебя мучить, Миртл. Что здесь произошло?       Призрак девушки взмыл в воздух, оставляя за собой мокрый след.       — Как будто вам не известно! Сидела я себе, предавалась печальным мыслям, как вдруг — бац! — прямо сквозь меня что-то пролетело!       Рон, стоявший по колено в воде, неосторожно пробормотал:       — Но тебе же не могло быть больно, ты же призрак...       Миртл буквально взорвалась от возмущения. Её прозрачное тело заколебалось, как вода в шторм.       — Ах так! Значит, теперь все могут бросать в меня чем попало?! Давайте! Кидайтесь книгами! Стреляйте бумажками! Ведь я же просто несчастная плакса Миртл, мне же не больно!       Ребекка быстро вмешалась, подняв руки в умиротворяющем жесте.       — Миртл, прости его. Он просто не подумал. — Её голос звучал искренне сочувственно. Рон покраснел до корней волос и потупил взгляд.       — Ты видела, кто это сделал? — спросил Гарри, стараясь говорить как можно мягче.       Призрак сделал театральный жест прозрачной рукой.       — Видела? О нет! Я сидела в самой дальней кабинке, предавалась своим обычным грустным думам... И вдруг — бум! — что-то тяжёлое прошло прямо сквозь меня! — Её голос дрожал от обиды. — А потом они убежали, даже не извинившись!       Гарри опустил взгляд. В мутной воде у его ног что-то темнело. Он наклонился и выловил потрёпанный кожаный дневник. Переплёт был старым, но прочным, страницы пожелтели от времени. На первой странице чётким почерком было выведено: «Т.М. Реддл».

***

      В гостиной Гриффиндора было тепло и уютно. Огонь в камине играл на лицах друзей, собравшихся вокруг необычной находки. Гермиона осторожно перелистывала страницы.       — Том Марволо Реддл... — прочитала она вслух. Её пальцы дрожали от волнения.       Рон нахмурился.       — Это имя мне ничего не говорит...       Вдруг Ребекка резко побледнела. Её пальцы непроизвольно сжали подлокотники кресла.       — Реддл... — прошептала она так тихо, что друзья едва расслышали.       Гарри сразу заметил её реакцию.       — Ты знаешь, кто это? — спросил он, наклоняясь вперед.       Ребекка медленно кивнула.       — Дамблдор... однажды упоминал его. Её голос звучал неестественно глухо. — Тёмный волшебник. Очень могущественный. Говорили... он искал способы жить вечно. — Она сделала паузу, будто боясь продолжать. — Но директор больше ничего не рассказывал. Будто... будто само это имя было опасным.       Рон вдруг хлопнул себя по лбу.       — Погодите-ка! Я видел это имя! На старом кубке за заслуги перед школой! Но это было... — Он замер, глаза его расширились.       — Пятьдесят лет назад, — закончила Гермиона, и в её голосе прозвучало внезапное озарение. — Точно! Малфойговорил, что Тайную Комнату в последний раз открывали именно тогда!       Гарри медленно улыбнулся, но в его глазах не было радости.       — Значит, Реддл знал, где она. Возможно, даже знал, что внутри.       Ребекка сжала страницы дневника так сильно, что её костяшки побелели.       — И теперь его дневник просто валяется в затопленном туалете? — Её голос дрожал. — Это не случайность. Кто-то оставил его там специально.       Гермиона снова перелистала страницу за страницей, её брови сдвинулись в недоумении.       — Но здесь же ничего нет! Он совершенно пустой!       Гарри взял дневник из её рук. Его пальцы скользнули по гладкой поверхности, и вдруг... что-то ёкнуло у него внутри. Страницы казались обычными, но в глубине сознания зародилось странное ощущение — будто кто-то наблюдает за ним из глубины этих пожелтевших листов.       Он поднял глаза и встретил встревоженный взгляд Ребекки. Без слов они поняли друг друга — эта находка не сулила ничего хорошего. Дневник лежал на столе между ними, безмолвный и загадочный, будто хранящий в себе тень давно забытых ужасов.

***

      Зимние каникулы подошли к концу, оставив после себя лишь воспоминания о метелях, горячем какао и долгих вечерах у камина. Но для Гарри Поттера эти дни были наполнены не отдыхом, а тревожными разгадками. Он провел почти все свободные часы, склонившись над загадочным дневником Тома Реддла, страницы которого отвечали ему, будто живой собеседник.       Когда Ребекка, Рон и Гермиона вернулись в Хогвартс, Гарри сразу же поделился с ними своими открытиями. Он рассказал, как чернила исчезали в пергаменте, а затем появлялись ответы — будто сам Реддл вёл с ним беседу. Но самое пугающее было впереди: дневник показал ему воспоминание, в котором юный Том Реддл обвинял Хагрида в открытии Тайной Комнаты.       — Это был Хагрид, — сказал Гарри, шагая по заснеженному двору школы. — Пятьдесят лет назад именно он якобы выпустил чудовище, убившее Миртл.       — Не может быть! — Гермиона резко остановилась, её карие глаза расширились от недоверия. — Хагрид? Да он и мухи не обидит!       — А мы вообще знаем, кто такой Том Реддл? — хмуро добавил Рон, засунув руки в карманы. — По-моему, он просто стервец, который подставил невинного.       — Но его монстр кого-то убил, Рон, — возразил Гарри, сжимая кулаки. — Что, если он снова начнёт охоту?       — Хагрид — наш друг, — твёрдо сказала Ребекка, её голубые глаза сверкнули решимостью. — Давайте просто спросим его. Всё прояснится.       — О, отличный план, — саркастически фыркнул Рон. — «Привет, Хагрид, не ты ли пятьдесят лет назад выпустил в школу кровожадное чудовище?»       В этот момент над ними нависла тень.       — Кровожадное чудовище, говорите? — раздался низкий, громовой голос.       Рон взвизгнул и отпрыгнул, чуть не угодив в сугроб. Над ними стоял сам Хагрид, его густая борода запорошена снегом, а в руках — огромная зелёная канистра.       — Э-э… нет! — хором выдохнули друзья.       Хагрид прищурился, явно понимая, что они что-то скрывают. Но прежде чем он успел расспросить их, Гарри перевёл тему:       — Что это у тебя? — спросил он, указывая на ёмкость.       — Яд для плотоядных слизней, — Хагрид поднял канистру, и внутри что-то булькнуло. — Мандрагоры у Стебль ещё не дозрели. Как только избавятся от юношеских прыщей — сварим зелье и разбудим тех, кто в больнице. А вы пока держитесь вместе, ладно?       Он строго посмотрел на каждого, и четверо друзей поспешно кивнули. Хагрид, удовлетворённый, зашагал прочь, оставив их в задумчивости.       Но размышления длились недолго.       — Гарри! — раздался запыхавшийся голос.       Они обернулись и увидели Невилла, красного как свекла, с выпученными от ужаса глазами.       — Беги! — он схватил Гарри за рукав. — Кто-то… в твоей комнате… всё перевернул!       Не теряя ни секунды, они бросились в Гриффиндорскую башню.       Картина, открывшаяся перед ними, была удручающей: матрас вывернут, подушки разорваны, а вещи Гарри разбросаны по всему полу.       — Это сделал кто-то из Гриффиндора, — прошептала Гермиона, озираясь. — Больше никто не знает пароля.       — Если только это не студент, — добавила Ребекка, подбирая разорванный свитер.       — Кто бы ни был, — пробормотал Рон, — он явно что-то искал.       Гарри, бледный, опустился на корточки и начал шарить среди обрывков.       — И нашёл, — наконец сказал он, поднимая голову.       — Дневник? — догадалась Ребекка.       Гарри молча кивнул.       Теперь тайна Тома Реддла стала ещё опаснее.

***

      Холодный ноябрьский ветер гнал по небу рваные облака, а в воздухе витало предвкушение матча — Гриффиндор против Пуффендуя. Трибуны уже начали заполняться студентами, размахивающими флагами, когда профессор МакГонагалл внезапно поднялась на помост и объявила о переносе игры.       — Матч отменяется, — её голос, обычно такой твёрдый, дрогнул. — Произошло… ещё одно нападение.       Сердце Гарри сжалось. Он тут же обменялся тревожными взглядами с Роном и Ребеккой.       — Кто? — прошептал Уизли, но ответ уже витал в воздухе, страшный и неотвратимый.       Больничное крыло встретило их гробовой тишиной. Гермиона лежала на койке, неподвижная, как мраморная статуя. Её обычно живые карие глаза были широко раскрыты, но взгляд — пустой, застывший. Пальцы сжимали край простыни в неестественно напряжённой хватке, словно в последний миг она пыталась за что-то ухватиться.       — Гермиона… — голос Рона дрогнул. Он осторожно дотронулся до её руки, но та не отозвалась.       — Её нашли возле библиотеки, — сказала профессор МакГонагалл, скрестив руки на груди. Её лицо было бледным, а в глазах читалась редкая для неё беспомощность. — Так же, как Колина и Джаспера.       Ребекка медленно подошла к кровати. Она сжала холодную ладонь Гермионы, словно пытаясь передать ей хоть каплю тепла.       — Ты же всегда знаешь ответы… — прошептала она, но подруга молчала.       Горло сдавило, а перед глазами поплыло. Она быстро отвернулась, чтобы никто не увидел слёз, но они уже катились по щекам.       — Вот это, — профессор МакГонагалл подняла с тумбочки маленькое круглое зеркальце. — Лежало рядом. Вам это о чём-нибудь говорит?       Гарри взял предмет в руки, перевернул. В отражении мелькнуло его собственное бледное лицо — больше ничего.       — Нет… — он покачал головой.       Ребекка взглянула на зеркало, потом на Гермиону.       — Она же не… не навсегда так? — её голос дрогнул.       — Мы сделаем всё возможное, — ответила МакГонагалл, но в её тоне не было уверенности.       Рон сжал кулаки.       — Кто бы это ни сделал… мы найдём его.       Гарри молча кивнул, но в душе бушевала буря. Они уже теряли друзей одного за другим. И если даже Гермиона, самая умная из них, не смогла защититься — что ждёт остальных?       А зеркало в его руках тускло поблёскивало, храня свою тайну.

***

      Тёмные шторы в гостиной Гриффиндора были задернуты, несмотря на то, что за окном ещё светило солнце. Камин потрескивал, отбрасывая дрожащие тени на стены, но тепла от огня будто не было — в комнате висела ледяная тишина.       Ребекка сидела, поджав ноги, в глубоком кресле у камина. В руках она бесцельно перебирала край своего свитера, взгляд прикован к языкам пламени.       — Я ведьма, — вдруг сказала она, голос её дрогнул. — Но что толку? Ничего не могу сделать. Ничем не могу помочь.       Рон, сгорбившийся на диване, мрачно поднял голову.       — Мы все ничего не можем, — пробормотал он. — Даже Дамблдор.       Гарри, сидевший рядом, вздохнул. Он понимал, что чувствует Ребекка — ту же беспомощность, ту же ярость. Но больше всего — страх.       — Тебе всего тринадцать, — тихо сказал он, поворачиваясь к ней. — Ты не должна спасать всех.       Ребекка резко подняла на него глаза.       — А Гермионе тоже тринадцать! — её голос сорвался. — И она лежит там, как… как кусок мрамора! А мы просто сидим тут и ничего не делаем!       Она сжала кулаки, и Гарри увидел, как по её щеке скатилась слеза.       — Мы что-то делаем, — твёрдо сказал он. — Мы ищем ответы. Мы не сдаёмся.       — Но что, если их нет? — прошептала она. — Что, если мы никогда не поймём, кто это сделал?       Рон резко встал и начал шагать по комнате, словно пытаясь выместить злость.       — Нет, мы поймём, — прорычал он. — Мы найдём этого ублюдка, и…       Он замолчал, не зная, что добавить.       Гарри подошёл к Ребекке и осторожно положил руку ей на плечо.       — Ты права. Нам страшно. Нам больно. Но это не значит, что мы проиграли.       Она взглянула на него, и в её глазах читалась вся глубина отчаяния.       — А если мы не успеем?       — Успеем, — сказал Гарри так уверенно, как только мог. — Потому что другого варианта нет.       Рон остановился рядом с ними, его рыжие волосы торчали в разные стороны от нервного жеста, которым он провёл по ним рукой.       — Гермиона бы нас сейчас прибила за то, что мы тут нюни распускаем, — хрипло усмехнулся он.       Ребекка фыркнула сквозь слёзы.       — Да. Она бы уже придумала план.       — Значит, придумаем его за неё, — сказал Гарри.       И в этот момент, сквозь тяжёлый воздух отчаяния, в комнате будто стало чуть светлее. Потому что даже если ответов не было — они хотя бы были вместе.       А это уже что-то значило.

***

      Общий зал Гриффиндора, обычно наполненный смехом и оживлёнными разговорами, сегодня был погружён в тревожную тишину. Оранжевые отблески камина дрожали на встревоженных лицах студентов, собравшихся по экстренному вызову старосты. Даже портреты на стенах казались необычно молчаливыми.       Дверь с скрипом открылась, и в зал вошла профессор МакГонагалл. Её строгий взгляд обвёл комнату, заставив последние шёпоты замолкнуть.       — Прошу внимания, — её голос, обычно такой чёткий, сегодня звучал необычно напряжённо. — В связи с последними событиями, с сегодняшнего дня вводятся новые правила безопасности. — Она развернула пергамент, и Ребекка заметила, как дрожат её пальцы. — Все студенты должны возвращаться в свои спальни ровно в шесть вечера. Все передвижения между занятиями будут осуществляться только в сопровождении преподавателей. Никаких исключений.       В зале поднялся ропот, но МакГонагалл продолжила:       — И я должна предупредить вас — если виновник этих нападений не будет найден, школу, скорее всего, закроют.       После её ухода в зале воцарилась гробовая тишина, нарушаемая лишь потрескиванием дров в камине. Бекка обменялась взглядами с Роном и Гарри, затем наклонилась к ним.       — Нам нужно поговорить с Хагридом, — прошептала она, чувствуя, как комок подкатывает к горлу. — Если это действительно он открыл Тайную Комнату в прошлый раз, то он знает, как туда попасть.       — Ты слышала МакГонагалл! — воскликнул Рон, но сразу же понизил голос, когда несколько студентов обернулись на них. — Нам запрещено выходить из башни без сопровождения!       Макинтайр сжала кулаки, ощущая знакомое жжение решимости в груди. — Похоже, пришло время использовать мантию-невидимку отца Гарри. Вы идите к Хагриду. А я проберусь в библиотеку. В запретный раздел.       — Ты с ума сошла? — прошептал Рон, его глаза расширились от ужаса. — Это же смертельно опасно!       Но Ребекка лишь покачала головой.       — Мне ничего не будет, — уверенно сказала она, хотя её пальцы нервно теребили край мантии.       Разделившись у лестницы, Гарри и Рон направились к выходу, в то время как Ребекка скользнула в тёмный коридор, ведущий к библиотеке. Её сердце бешено колотилось, а шаги эхом раздавались в пустых коридорах, обычно наполненных студенческим гомоном.       Проходя мимо туалета Плаксы Миртл, она услышала странный шорох.       — Миртл? — осторожно позвала Ребекка, но в ответ была лишь зловещая тишина.       Подойдя к раковинам, она мельком взглянула в потускневшее зеркало — и в этот момент сзади раздался оглушительный грохот. Ребекка резко обернулась, её рука инстинктивно потянулась к палочке.       — Кто здесь? — её голос дрожал, но она старалась звучать твёрдо. Подойдя к последней кабинке, она резко распахнула дверь — там никого не было.       — Ребекка? — вдруг раздался знакомый голос сверху. Миртл медленно спускалась с потолка, её прозрачное лицо искажено необычным выражением — не привычной обидой, а настоящим страхом.       — Что здесь происходит? — спросила Бекка, чувствуя, как по спине пробегают мурашки.       — Тебе нужно уходить. Сейчас же, — прошептало привидение, озираясь по сторонам.       — Почему? Что ты видела? Чего ты боишься?       Миртл вдруг вскрикнула, её глаза расширились от ужаса.       — Оно здесь! — и она исчезла, словно растворилась в воздухе.       Ребекка едва успела развернуться, как что-то холодное и сильное схватило её за лодыжки. Она попыталась вскрикнуть, но внезапная слабость охватила её тело. Последнее, что она увидела перед тем, как тьма поглотила сознание — это пара огромных, светящихся в темноте жёлтых глаз...

***

      Тем временем, пока чудовище из Тайной Комнаты волокло бесчувственную Ребекку по сырым подземным тоннелям, Гарри и Рон узнали шокирующую правду от самого Арагога — гигантского паука, которого Хагрид прятал много лет назад. Восьмиглазый старец подтвердил: полувеликан никогда не открывал Тайную Комнату. Но эта правда пришла слишком поздно — Министерство Магии, охваченное паникой, уже отправило Хагрида в Азкабан.       — Где Ребекка? — спросил Гарри, меняя увядшие цветы в вазе у кровати Гермионы. Его пальцы дрожали, когда он касался лепестков — обычно этим занималась сама Ребекка, но сегодня её нигде не было видно.       Рон мрачно смотрел на неподвижное лицо Гермионы:       — Жаль, что она не с нами сейчас. Её мозги нам очень нужны.       Гарри нежно сжал холодную руку подруги:       — Ты нам нужна... как никогда.       Вдруг его пальцы наткнулись на что-то в её ладони — смятый клочок пергамента.       — Рон! — Гарри развернул записку. — Вот почему Гермиона была в библиотеке в тот день! Нам нужно найти Ребекку — сейчас же!       Покидая больничное крыло, Гарри зачитал вслух:       — «Из всех чудовищ, населявших землю, нет более смертоносного, чем Василиск. Гигантский змей, живущий веками, убивающий одним взглядом. Пауки бегут при его приближении...»       Они остановились как вкопанные.       — Рон, это он! Чудовище — Василиск! — Гарри провёл рукой по волосам. — Вот почему я слышал тот голос — это змеиный язык!       — Но если его взгляд смертелен, почему никто не умер? — Рон побледнел.       Гарри взглянул на окно, где их отражения дрожали в стекле.       — Потому что никто не смотрел ему прямо в глаза! Колин увидел его через объектив камеры, Джастин — сквозь призрака, а Гермиона... — он сжал записку, — Она использовала зеркало, чтобы осматривать углы!       — А миссис Норрис? — возразил Рон. — У кошек нет зеркал!       — Вода, Рон! В тот вечер на полу были лужи. Она увидела отражение!       Их шаги эхом раздавались в пустом коридоре, ведущем к библиотеке.       — Но как такая махина перемещается по школе незамеченной? — шептал Рон, озираясь по сторонам.       Гарри указал на последнюю строчку в записке Гермионы:       — Трубы. Он ползает по водопроводным трубам. Миртл умерла в туалете — она там и осталась!       Внезапно голос профессора МакГонагалл прорезал тишину:       — Всем студентам — немедленно в спальни! Преподавателям — на второй этаж!       Без лишних слов друзья бросились туда. Они затаились за углом, наблюдая, как преподаватели столпились перед новой кровавой надписью на стене.       — Наследник Слизерина оставил нам очередное послание, — голос МакГонагалл дрожал. — Худшие опасения подтвердились — чудовище похитило ещё одну ученицу.       — Ребекку? — прошептал Рон. Гарри мог только сжать его плечо — в горле стоял комок.       — Школу нужно закрыть, — сказала МакГонагалл. — Это конец Хогвартса.       В этот момент появился Локонс, его обычно безупречные волосы были растрёпаны.       — Что случилось? — его улыбка выглядела натянутой.       — Девочку утащило в Тайную Комнату, — прошипел Снейп. — Настал ваш звёздный час. Вы же столько рассказывали о своих подвигах против подобных тварей?       Локонс побледнел:       — М-мой час?       — Разве не вы утверждали, что знаете вход в Тайную Комнату? — МакГонагалл смотрела на него с ледяным спокойствием.       Когда перепуганный профессор удалился, мадам Помфри спросила:       — Кого именно похитили, Минерва?       — Ребекку Макинтайр.       Гарри почувствовал, как земля уходит из-под ног. Они опоздали...       Оставшись одни, друзья подошли к зловещей надписи:       — «Её скелет навечно останется в Тайной Комнате».       Рон сглотнул:       —Мы найдём тебя, Бекка... Мы найдём тебя или погибнем, пытаясь.       Гарри молча кивнул, его глаза уже искали ближайший люк в трубы. Время истекало.

***

      Темная луна освещала коридоры Хогвартса, когда Гарри и Рон ворвались в кабинет Локонса. Профессор, обычно такой аккуратный, в панике швырял в чемодан свои книги и награды. Его золотистые локоны растрепались, а на лбу блестели капли пота.       — Профессор! — воскликнул Гарри, хватая его за рукав. — Вы должны помочь нам!       Локонс обернулся, и в его глазах мелькнуло что-то, чего мальчики никогда раньше не видели — настоящий, животный страх.       — Я... я не могу... — прошептал он, и вдруг его плечи обмякли. — Все эти истории... они были ложью. Я никогда... — его голос сорвался. — Я просто собирал чужие подвиги и приписывал их себе.       Рон сжал кулаки.       — Так вы нам не поможете?       Но Локонс, дрожа, поднял голову:       — Нет... нет, я пойду с вами. Это... это мой долг.       Туалет Плаксы Миртл был холодным и сырым. Капли воды звонко падали с протекающих труб, создавая жутковатую мелодию. Миртл парила над раковинами, ее прозрачное лицо исказилось от воспоминаний.       — Я видела их... эти огромные желтые глаза, — прошептала она, указывая дрожащей рукой на центральную раковину. — Они смотрели прямо на меня... а потом... — она внезапно исчезла, оставив после себя лишь эхо своих рыданий.       Гарри подошел к указанной раковине. Его пальцы нащупали крошечную змеиную головку, выгравированную на кране.       — Вот оно, — прошептал он. — Это вход.       Рон глотнул:       — Ну, давай... скажи что-нибудь на своем... особом языке.       Гарри закрыл глаза, чувствуя странное жжение в горле. Когда он зашипел, слова будто вырывались из него сами. Каменная колонна содрогнулась и начала подниматься, обнажая темный, скользкий тоннель, уходящий в непроглядную тьму.       Локонс сделал шаг назад:       — Вы точно уверены, что...       Но Гарри и Рон уже толкали его вперед. Профессор с криком исчез в темноте. Мальчики переглянулись — и прыгнули следом.       Падение казалось бесконечным. Они кувыркались в липкой, зловонной тьме, пока наконец не рухнули на что-то хрусткое и острое. Когда Гарри зажег палочку, свет выхватил из мрака груду пожелтевших костей. Рон вскрикнул и отпрянул.       — Это... это человеческие? — прошептал он.       Но их внимание привлекло другое — огромная, блестящая змеиная шкура, достаточно большая, чтобы обвить целый автобус. Локонс, дрожа, поднял палочку.       — Я... я должен... — его голос дрожал. — Забудьте! Забудьте все, что видели! Обливиэйт!       Заклинание ударило в стену и отрикошетило, сбив профессора с ног. Пещера содрогнулась, с потолка посыпались камни. Гарри едва успел оттащить Рона в сторону, как между ними и Локонсом рухнула каменная глыба.       — Гарри! — крикнул Рон, но его голос заглушил новый обвал. — Я останусь с ним! Иди!       Сердце Гарри бешено колотилось, когда он пробирался через рушащиеся тоннели. Наконец перед ним возникла дверь — огромная, покрытая переплетающимися змеями. Они будто оживали при его приближении.       — Откройся, — прошипел Гарри, и двери медленно разошлись.       Тайная Комната предстала перед ним во всем своем ужасающем великолепии. Высокие каменные колонны, покрытые слизью, уходили в темноту. В центре зала стояли статуи Салазара Слизерина, а у его ног...       — Ребекка! — Гарри бросился вперед, но вдруг услышал скользящий звук. Из тени выползла фигура — высокий, бледный юноша с темными волосами и холодными глазами.       — Гарри Поттер, — произнес Том Реддл, и его голос звучал как медленный яд. — Я так долго ждал этой встречи.       Гарри почувствовал, как холод проникает ему в кости.       — Ты думаешь, что понимаешь, что здесь происходит? — продолжал Реддл, медленно обходя Гарри. — В 1943 году я открыл эту комнату. Нашел Василиска. Но смерть этой девчонки — Миртл — была... несчастным случаем. — Он усмехнулся. — Я просто хотел проверить силу змея. А теперь... теперь он снова служит мне.       Где-то в темноте раздался скрежет чешуи о камень. Гарри понял — Василиск уже здесь, где-то рядом, и его желтые глаза ищут новую жертву...       Темные волны магии витали в воздухе, сгущаясь с каждым шагом, который делал Том Реддл. Его фигура, окутанная мерцающим светом, казалась почти нереальной, но опасность, исходившая от него, была пугающе настоящей.       — Она ещё дышит, — прошептал он, и голос его звучал как холодный ветер, скользящий по камням.       Но он не знал главного — Ребекка не была беззащитной жертвой. Она слышала каждое слово, каждую насмешку, каждый лживый намёк. Её тело лежало неподвижно, но разум был ясен, а сердце бешено колотилось в груди. Она отчаянно хотела предупредить Гарри, раскрыть правду, но одно неверное движение — и всё будет потеряно.       — Ты… призрак? — спросил Гарри, сжимая кулаки.       Том усмехнулся, и в его глазах вспыхнуло что-то древнее, почти бесчеловечное.       — Нет. Я — память. Пленник страниц, запертый здесь на долгие годы.       Гарри наклонился к Ребекке, коснулся её руки — кожа была ледяной, будто тронутой смертью.       — Проснись, — прошептал он, но ответа не последовало.       А в этот момент Реддл, воспользовавшись его отвлечением, плавным движением поднял палочку Гарри с пола.       — Ты должен помочь мне, Том, — настаивал Гарри, не замечая пропажи. — Если Василиск выйдет…       — Он не придёт, пока его не позовут, — мягко ответил Реддл, и только теперь Гарри заметил блеск орехового дерева в его руке.       — Верни её! — резко выдохнул Поттер, шагнув вперёд.       — Она тебе не понадобится, — Том улыбнулся, и в этой улыбке не было ничего человеческого.       — Мы теряем время! Её нужно спасти!       — О, Гарри… — Реддл покачал головой, будто сожалея о наивности мальчика. — Разве ты не понимаешь? Чем слабее становится бедная Ребекка, тем сильнее становлюсь я.       Гарри бросил взгляд на каменную голову горгульи, и вдруг до него дошло, что имел в виду Том.       — Да, — подтвердил Реддл, следя за его реакцией. — Это Ребекка открыла Тайную комнату.       — Враньё! — Гарри стиснул зубы. — Она бы никогда…       — Это она наслала Василиска на кошку Филча. Это она писала угрозы на стенах.       — Зачем?!       — Потому что я приказал ей.       Ложь лилась так гладко, что на мгновение Гарри почувствовал сомнение. Но он знал Ребекку. Знал, на что способна их дружба.       — Я умею убеждать, — прошептал Реддл, наблюдая, как Гарри делает вид, что верит ему.       — Она не понимала, что делает. Ты её загипнотизировал. Но потом она испугалась и выбросила дневник… а его нашёл ты. Тот, с кем я мечтал встретиться.       — Почему именно я? — Гарри шагнул вперёд, не отводя глаз.       — Я хотел поговорить. Показать тебе, как легко я раскрыл правду о Хагриде… чтобы ты мне поверил.       — Хагрид — мой друг! — Голос Гарри грохнул эхом по стенам, будто удар грома. — Ты подставил его!       — Мне поверили больше, чем ему. Лишь Дамблдор сомневался.       — Дамблдор всегда видел тебя насквозь, — усмехнулся Гарри.       Том на мгновение сжал губы, но тут же взял себя в руки.       — После этого он следил за мной слишком пристально. Я не мог снова открыть Комнату, пока учился в Хогвартсе… поэтому оставил дневник. Чтобы однажды кто-то завершил начатое Салазаром Слизерином.       — Но в этот раз у тебя не выйдет. Скоро зелье мандрагоры будет готово, и все твои жертвы оживут.       — Разве я не сказал? — Реддл медленно провёл палочкой по воздуху. — Убивать магглорождённых больше не в моих планах. Последние месяцы я охотился за тобой.       Он бросил взгляд на Ребекку.       — Наследница Макинтайров мне больше не помешает. Но ты… Как так вышло, что ничем не примечательный мальчишка сумел победить величайшего тёмного волшебника? Как ты ушёл лишь со шрамом… — Он откинул прядь волос со лба Гарри кончиком палочки, — …а Лорд Волан-де-Морт был уничтожен?       — Какое тебе дело? — прошипел Гарри.       — Волан-де-Морт — это моё прошлое… — прошептал Реддл, и в его голосе зазвучала странная нота.       Именно это Ребекка пыталась понять. Именно поэтому она рвалась в библиотеку, но так и не дошла.       — …моё настоящее… и моё будущее.       Резко развернувшись, Том вывел в воздухе своё имя — кроваво-красные буквы пылали перед глазами Гарри. Затем он взмахнул палочкой, и буквы перестроились, сложившись в новую фразу:       «Я — ЛОРД ВОЛАН-ДЕ-МОРТ»       Гарри замер.       — Ты… — вырвалось у него. — Ты наследник Слизерина.       Реддл смотрел на него взглядом хищника, готового к прыжку.       — Ты — Волан-де-Морт.       — Ты правда думал, я оставлю это жалкое магловское имя? — Каждое слово было пропитано ненавистью. — Нет. Я выбрал себе имя, которое будут бояться произносить. Имя, под которым я стану величайшим волшебником в истории.       — Дамблдор — величайший волшебник в мире! — выкрикнул Гарри.       — Дамблдора изгнали из замка всего лишь воспоминание.       — Он никогда не покинет Хогвартс, пока есть те, кто верен ему!       Тень улыбки скользнула по лицу Реддла.       — Посмотрим, Гарри… Посмотрим.       И в этот момент что-то изменилось в воздухе. Ребекка едва заметно сжала пальцы.       Внезапно воздух наполнился мелодичным пением, и сквозь полумрак Тайной комнаты прорезался золотисто-алый свет. Фокс, феникс Дамблдора, стрелой пронесся между каменными колоннами, оставляя за собой искрящийся след. В клюве он держал какой-то свёрток, который аккуратно выронил прямо в руки Гарри, прежде чем с громким взмахом крыльев исчез в темноте.       Гарри торопливо развернул ткань — внутри лежала поношенная Распределяющая шляпа.       — Вот чем Дамблдор решил снабдить своего великого защитника? — Том скривился, будто почувствовал дурной запах. — Певчая птичка… и старый тряпичный колпак.       Он презрительно отвернулся, скользнув к каменной голове горгульи. Его пальцы легли на холодный камень, а губы зашевелились, извергая шипящие, змеиные слова. Затем он обернулся, глаза горят торжествующей злобой.       — Давай начнём дуэль, Гарри Поттер. Лорд Волан-де-Морт, наследник Слизерина… — он бросил взгляд на раскрывающуюся пасть горгульи, — против знаменитого мальчика, который выжил.       Из черноты зияющего рта выползло нечто огромное и чудовищное. Василиск, королевская кобра, чьи чешуйки блестели, как отполированная медь, а желтые глаза, слепые от меча Годрика, всё равно видели теплые тела живых существ.       Гарри рванулся прочь, швырнув шляпу на пол — она покатилась и остановилась у ног Ребекки.       — Василиск подчиняется только мне, — прошипел Реддл, наслаждаясь зрелищем.       Чудовище рванулось вперёд, его тело извивалось, сметая каменные обломки. Гарри отчаянно метался между колоннами, но змея была быстрее.       — Fes Matos, — вдруг услышал он рядом с собой и опустил голову, наблюдая за тем, как Макинтайр медленно поднимается с земли и смотрит прямо на него. — Eliximo Nominum.       — Что ты делаешь?! — Том взмахнул палочкой, но Ребекка была быстрее. Её рука рванулась вперёд, и невидимый толчок отшвырнул его оружие прочь.       — Etrinox Sorce Sotero.       Василиск уже настигал Гарри, его пасть раскрылась, обнажая клыки, капающие ядом.       — Callux Oxtara! .       Ребекка вытянула руку, и чудовище вдруг замерло, будто наткнулось на невидимую стену. Оно зашипело так громко, что каменные стены задрожали, а уши Гарри заложило от боли. Затем — глухой удар. Василиск рухнул на пол, его голова с размаху ударилась о плиты, и тело обмякло.       Ребекка не успела перевести дух.       — Бекка, осторожно! — крикнул Гарри, но было поздно.       Том уже поднял его палочку, и Ребекка внезапно почувствовала, как её тело отрывается от земли. Невидимые тиски сдавили горло, перекрывая воздух. Она судорожно схватилась за шею, но там ничего не было — только ледяное, безжалостное удушье.       Том Реддл наблюдал, как Ребекка, всё ещё дергаясь в воздухе, теряет последние силы. Его губы растянулись в жестокой усмешке.       — Да, Поттер, процесс почти завершён. Наследница Макинтайров скоро перестанет дышать, — он бросил взгляд на девушку, и в его глазах вспыхнуло что-то между восхищением и отвращением. — А я… перестану быть лишь воспоминанием. Лорд Волан-де-Морт обретёт плоть. Мощь. И настоящую жизнь.       Гарри сжал кулаки, но в этот момент слабый хрип донёсся сверху:       — Га… рри… — Ребекка едва шевелила губами, её взгляд упёрся в валяющуюся у её ног шляпу. — Шля… па…       Ему не потребовалось больше слов. Он рванулся вперёд, схватил потрёпанный колпак — и в тот же миг внутри что-то тяжело звякнуло.       Из складок материи выскользнул меч с рукоятью, украшенной рубинами, лезвие которого вспыхнуло в полумраке, будто жаждало битвы.       И в этот момент вода у их ног вздыбилась.       Из чёрной глади, отражающей мерцающий свет, вырвалось второе чудовище — ещё один Василиск, младший, но не менее смертоносный. Его чешуя была темнее, почти чёрной, а глаза — ядовито-жёлтые, ещё не повреждённые.       — Два наследника Слизерина против тебя, Поттер. Какой позор… даже Дамблдор не смог бы спасти тебя теперь.       Гарри не стал слушать. Он схватил меч, швырнув шляпу прочь, и рванулся к каменной голове горгульи, взбираясь на неё с ловкостью, которой сам от себя не ожидал.       Пока младший Василиск шипел, направляясь к нему, а Реддл, увлечённый зрелищем, ослабил хватку, Ребекка судорожно дёрнулась, пытаясь высвободиться.       — Вотерс, — прошептала она, и её голос был едва слышен.       Том тут же обернулся, его глаза сузились.       — Ты действительно думаешь, что сможешь что-то сделать? — Он сжал пальцы в воздухе, и невидимые тиски на горле Ребекки сдавили её ещё сильнее.       Но он не знал одного: заклинание уже сработало.       Буквально через мгновение из луж на полу поднялись тонкие, как паутина, струйки воды. Они обвили его ноги, щиколотки, запястья — холодные, цепкие, живые.       — Что… — Реддл дёрнулся, но водяные путы лишь стянулись туже. Его пальцы разжались.       Ребекка рухнула вниз, ударившись о мокрый камень, но тут же поднялась, судорожно глотая воздух. Лицо её было багровым, на шее краснели синяки, но в глазах горела ярость.       — Ты… ошибся, — прохрипела она, вытирая кровь с губ. — Два Василиска? Пожалуйста. Но никто не душит меня безнаказанно.       Том рванулся, пытаясь разорвать водяные оковы, но они лишь сжимались сильнее, обвивая его, как змеи.       А в это время Гарри стоял на каменной голове, меч в руках, лицом к лицу с чудовищем, которое уже открывало пасть…       Гарри из последних сил удерживался на каменной голове горгульи, меч в руках дрожал от напряжения. Василиск, разъярённый и слепой, яростно бился, его чешуйчатое тело скользило по мокрому камню, а пасть, полная смертоносных клыков, разевалась всё шире.       Один неверный шаг — и Гарри потерял равновесие. Он рухнул вниз, ударившись спиной о холодный пол. Боль пронзила тело, но времени на стоны не было. Меч, выскользнув из рук, упал рядом, и Гарри, стиснув зубы, тут же схватил его.       Василиск бросился вперёд.       Гарри рванулся навстречу.       Лезвие меча вонзилось прямо в раскрытую пасть чудовища, пронзая нёбо и выходя где-то в районе черепа. Змея взвыла, её тело затрепетало в предсмертных судорогах, но перед тем, как рухнуть, один из клыков впился Гарри в руку.       Когда он вытащил меч и змея с визгом упала обратно в воду, клык остался торчать в руке Поттера.       — Гарри!       Ребекка уже бежала к нему, её волосы растрепались, лицо было бледным от усталости.       Гарри вырвал клык из раны, кровь тут же хлынула тёмной струйкой. Он посмотрел на Ребекку, его дыхание было тяжёлым, прерывистым.       — Ребекка!       — Я не… это не я… — она задыхалась, слова вырывались прерывисто. — Не я писала на стенах… не я убивала…       — Я знаю… — Гарри кивнул, сжимая рану. — Верю…       Его голос стал слабее, пальцы уже плохо слушались.       — Что с тобой?! — Ребекка схватила его за плечи, её глаза расширились от ужаса, когда она увидела, как яд расползается по его руке, превращая кожу в багровые прожилки.       — Яд… — простонал Гарри.       Ребекка, не раздумывая, подхватила его под руку, и они, шатаясь, двинулись к Тому Реддлу.       Тот по пояс был скован водяными путами, но его лицо всё ещё искажала надменная усмешка.       — Удивительно, как быстро яд Василиска проникает в кровь, — прошипел он, безуспешно пытаясь высвободиться. Палочка Гарри, которую он так и не успел использовать, выскользнула из его пальцев и тут же оказалась в руках Ребекки. — Думаю, тебе осталось не больше минуты… и ты отправишься к своей дорогой грязнокровной мамаше.       — У меня есть идея получше, — холодно ответила Ребекка.        Она достала из складок своей мантии потрёпанный дневник — тот самый, который успела подобрать, пока Реддл не видел.       Лицо Тома исказилось яростью.       — Забавно, какой урон может нанести простая тетрадка… особенно в руках глупой маленькой девочки.       — Глупой? — Ребекка усмехнулась, её пальцы развернули дневник, раскрыв его посередине.       — Что ты делаешь?!       Гарри уже понял её замысел. Он опустился рядом, сжимая окровавленный клык Василиска.       — Стой! Нет! — крик Реддла был полон настоящего ужаса.       Но было поздно.       Гарри занёс клык — и вонзил его прямо в страницу.       Тело Тома вдруг вспыхнуло. В районе его груди образовалась дыра, из которой хлынул ослепительный свет. Дыра расширялась, расползаясь по его призрачной плоти, пока Гарри рвал клыком страницу за страницей.       Из дневника сочилась кровь.       Из Тома — свет, будто его душа вырывалась наружу.       — Нет!       Его крик эхом разнёсся по Тайной комнате.       Гарри не останавливался. Он выдернул клык и снова ударил, рассекая страницы, будто вспарывая ножом гниющую плоть. С каждым ударом рана на теле Тома расширялась, поглощая его. Из дневника хлестала густая, чернильная кровь, пульсируя в такт его агонии, а из Тома лился свет — чистый, яркий, смертельный. Он заполнял Тайную комнату, заливая каменные стены, отражаясь в лужах воды, ослепляя.       — Не может быть! — голос Реддла исказился, превратившись в нечто среднее между ревом и шипением.       Гарри вонзил клык в последний раз — и тогда Тома разорвало.       Его тело рассыпалось на тысячи светящихся частиц, будто кто-то разметал горсть звёздной пыли. Они кружились в воздухе, медленно оседая, превращаясь в пепел — лёгкий, как первый зимний снег.       Тишина.       Только мелкие искорки, словно умирающие светлячки, ещё теплились, падая на каменный пол. Ребекка стояла, заворожённо глядя на этот странный, почти красивый конец. Гарри опустился на колени, выронив клык. Его рука горела, но он улыбался.       Пепел Реддла коснулся их лиц, волос, плеч...       И погас.       Навсегда.

***

      Гарри с трудом поднялся на ноги, его пальцы судорожно сжимали окровавленную рану. Каждый вздох давался с трудом — яд Василиска продолжал жечь вены, расползаясь по руке тёмными прожилками.       — Нам нужно выбираться отсюда, — прохрипел он, сжимая зубы от боли.       Ребекка тут же шагнула к нему, протянув руки:       — Позволь мне помочь...       Но прежде чем она успела закончить, воздух наполнился мягким золотистым сиянием. Фокс, феникс Дамблдора, опустился рядом, его алые перья мерцали в полумраке Тайной комнаты. Птица внимательно посмотрела на Гарри своими мудрыми глазами, затем нежно провела клювом по его щеке, будто утешая.       И — уронила единственную слезу прямо на почерневшую рану.       Гарри ахнул.       Боль мгновенно отступила, уступая место странному, почти волшебному теплу. Там, где ещё секунду назад зияла рваная рана, теперь остался лишь тонкий белый шрам — как напоминание о битве, но не более.       — Конечно... — прошептал Гарри, разжимая пальцы и с удивлением разглядывая зажившую кожу. — Слёзы феникса...       Он поднял взгляд — сначала на Фокса, который смотрел на него с тихим пониманием, затем на Ребекку.       — Спасибо. И тебе тоже.       Она стояла перед ним — измученная, с синяками на шее, с потрёпанной мантией, но живая.       — Всё кончено, — сказал Гарри тихо.       Ребекка медленно кивнула.       — Всё кончено, — повторила она, и в её голосе впервые за долгие часы прозвучало облегчение.       Они шагнули друг к другу почти одновременно. Гарри обнял её, чувствуя, как её плечи слегка дрожат под его руками. Она прижалась к нему, спрятав лицо у его плеча, и он почувствовал, как её дыхание постепенно выравнивается.       — Всё кончено, — прошептала она снова, на этот раз с лёгкой, почти неуловимой улыбкой.       Фокс тихо взмахнул крыльями, обнимая их своим золотистым светом, и в этот момент, среди разрухи Тайной комнаты, среди каменных обломков и пепла Реддла, они наконец почувствовали — это действительно конец.

***

      Кабинет Дамблдора озарился золотистым светом, когда Фоукс мягко опустил троих измученных учеников на паркетный пол. Пыль оседала на их мантиях, а одежда Гарри и Ребекки все еще была влажной от вод Тайной комнаты.       — Ребекка! — голос Дамблдора, всегда такой тёплый и уверенный, внезапно дрогнул. Он сделал шаг вперёд, и в этот момент великий волшебник выглядел просто пожилым человеком, в глазах которого читалась неподдельная тревога. Его длинные пальцы, обычно такие твёрдые и уверенные, слегка дрожали, когда он осторожно взял лицо девушки в ладони, как когда-то делал, когда она была маленькой и приходила к нему с разбитыми коленками.       — Ты цела, — прошептал он, и в этих двух словах звучала целая буря эмоций — облегчение, укор себе за то, что допустил это, и та особенная нежность, которую он хранил только для неё. В глубине его синих глаз, обычно таких проницательных, сейчас плескалось что-то тёплое и отеческое.       — Мы не смогли открыть Тайную Комнату. Мне очень жаль, — прошептала она.       Дамблдор резко покачал головой, его серебристая борода колыхнулась:       — Ты жива. Это всё, что имеет значение.       Его голос звучал глубже обычного, будто эти слова прошли через все годы их знакомства, через все те моменты, когда он наблюдал, как она растёт, как становится сильнее.       Дамблдор сделал глубокий вдох, собираясь с мыслями. Его пальцы ещё несколько секунд сжимали её плечо, словно он боялся, что если отпустит, она снова исчезнет. Затем, с видимым усилием, он переключился на других, но взгляд его ещё не раз возвращался к Ребекке, будто проверяя, что она действительно здесь, в безопасности.       — Фоукс все же нашел вас. Этого достаточно.       Он отстранился, и его лицо вновь приняло привычное мудрое выражение, хотя в глубине глаз все еще читалось облегчение.       — Вы будете награждены особыми призами за службу школе, — объявил он, и улыбки тут же озарили лица учеников. Затем он протянул Рону запечатанный пергамент. — Мистер Уизли, отправьте, пожалуйста, это письмо в Азкабан. Нашему лесничему пора вернуться домой.       Рон, кивнув, поспешил выполнить поручение, а Дамблдор повернулся к оставшимся.       — То, что вы сделали там, внизу... — его голос стал тише, почти задумчивым, — это была не просто храбрость. Это была настоящая доблесть. И именно она призвала Фоукса к вам.       Гарри стоял, слегка сгорбившись, его пальцы непроизвольно тянулись к шраму на лбу.       — Гарри, — мягко продолжил Дамблдор, — я вижу, что тебя что-то тревожит.       — Я... просто не понимаю, — пробормотал Гарри, сжимая кулаки. — Сходства между мной и Томом Реддлом. Почему я могу говорить на змеином языке?       — Потому что Лорд Волан-де-Морт передал тебе часть своих сил в ту ночь, — ответил Дамблдор, опускаясь в кресло за своим столом. — Не намеренно, конечно. Но когда он попытался убить тебя, между вами образовалась связь.       — Значит... Шляпа была права? — Гарри поднял глаза. — Я должен был оказаться на Слизерине?       — В этом есть доля правды, — неожиданно вступила Ребекка, и оба взгляда устремились на нее. — В тебе есть качества, которые Волан-де-Морт ценил в себе. Находчивость. Решительность.       Она бросила быстрый взгляд на Дамблдора, словно ища подтверждения, и тот едва заметно кивнул.       — И, конечно, склонность нарушать правила.       Гарри невольно усмехнулся, но его лицо вновь стало серьезным.       — Тогда почему Шляпа отправила меня в Гриффиндор?       — Потому что ты попросил ее об этом, — ответил Дамблдор, и его голос прозвучал твердо. — Гарри, человека определяет не то, какие качества в нем заложены, а то, какой выбор он делает.       Он поднялся, подошел к стене, где висел старинный меч в ножнах, и снял его. Лезвие, сверкнув в свете канделябров, оказалось в руках Гарри.       — Если тебе нужно доказательство, что твое место — в Гриффиндоре, взгляни внимательнее.       Гарри опустил глаза и увидел выгравированную на клинке надпись: «Годрик Гриффиндор».       — Этот меч, — продолжил Дамблдор, — может быть извлечен из Распределяющей шляпы только тем, кто является истинным гриффиндорцем.       Гарри сжал рукоять, чувствуя, как что-то внутри него отзывается на прикосновение к холодному металлу.       — Ты сделал свой выбор, Гарри. И этот выбор — вот что делает тебя тем, кто ты есть.       Ребекка тихо улыбнулась, а за окном первые лучи утреннего солнца коснулись башен Хогвартса.       В самый неподходящий момент дверь кабинета распахнулась с громким стуком, нарушив тишину. В проеме возник Люциус Малфой — высокий, надменный, с холодной ухмылкой на тонких губах. Его плащ из дорогого черного шелка развевался за ним, словно крылья хищной птицы. За его спиной, дрожа всем телом, прятался Добби — маленький домовик с огромными испуганными глазами.       — Добби?.. — прошептал Гарри, заметив знакомого эльфа.       Ребекка сжала кулаки, глядя на перепуганное создание. Ей стало до боли жаль его — этот взгляд, полный страха и покорности, резанул ее по сердцу.       — Так вот кто твой хозяин, — сквозь зубы процедил Гарри, сверля Люциуса взглядом. — Я так и думал — семья Малфоев.       Добби вздрогнул, словно его ударили, и робко посмотрел на Люциуса.       — С тобой я разберусь позже, — прошипел Малфой, бросая на эльфа ледяной взгляд. Затем он грубо оттолкнул детей в сторону и встал напротив Дамблдора, скрестив руки на груди. — Итак, это правда. Вы вернулись.       — Когда попечители узнали, что мисс Макинтайр стала жертвой Тайной Комнаты, они единогласно проголосовали за мое возвращение, — спокойно ответил Дамблдор.       — Нелепость, — фыркнул Люциус, бросая злобный взгляд на Ребекку. Она не отводила глаз, встречая его ненависть с тем же холодным вызовом. Он помнил ее дерзость — ту самую, с которой она когда-то осмелилась перечить ему.       — Удивительно, Люциус, но некоторые члены Совета утверждали, что их семьям угрожали, если они не поддержат мою отставку, — Дамблдор прищурился, и в его голубых глазах вспыхнуло что-то опасное. — Странное совпадение, не правда ли?       — Какая чудовищная ложь! — Малфой сделал вид, что возмущен, но пальцы его нервно постукивали по набалдашнику трости. — Мое главное забота — процветание Хогвартса. И, конечно, безопасность его учеников, — он сладко улыбнулся, но Ребекка почувствовала ложь, словно ядовитый запах. — Преступник был изобличен, я полагаю?       — О да, — кивнул Дамблдор.       — Ну и… кто же он?       Директор перевел взгляд на детей, затем снова на Люциуса.       — Лорд Волан-де-Морт.       Малфой едва заметно побледнел, но тут же взял себя в руки.       — Только на этот раз он действовал чужими руками. С помощью этого, — Дамблдор поднял дневник Тома Реддла, и Люциус не смог скрыть мгновенный блеск тревоги в глазах.       — Ясно.       — К счастью, наши ученики справились с угрозой. Надеюсь, впредь подобные… артефакты не попадут в невинные руки? — в голосе Дамблдора прозвучало предупреждение. — Иначе последствия будут крайне суровыми.       — Что ж, — Малфой язвительно улыбнулся, поворачиваясь к детям. — Я уверен, мистер Поттер и мисс Макинтайр всегда будут на страже, чтобы спасти нас всех.       Его слова прозвучали как яд, наполняя комнату ледяной ненавистью.       — Будем, — сквозь зубы ответил Гарри.       — Не сомневайтесь, — добавила Ребекка, сверкнув глазами.       Дамблдор едва заметно улыбнулся их отваге.       — Мои почтения, — фальшиво поклонился Люциус и резко развернулся, направляясь к выходу. Добби бросился за ним.       Но Гарри и Ребекка не собирались отпускать его так легко.       — Мистер Малфой! — крикнул Гарри, выбегая в коридор.       Тот остановился, медленно обернувшись.       — Я хочу вернуть вам вашу вещь, — Гарри грубо сунул дневник ему в руки.       — Мою? — Люциус притворно удивился. — Я не понимаю, о чем ты.       — Думаю, понимаете. Думаю, именно вы передали его студенту Слизерина, чтобы тот подбросил его нужному человеку. Еще в Косом переулке.       — Вот как?       Малфой резко выхватил дневник и сунул его Добби.       — Докажи, Поттер, — прошипел он, наклоняясь так близко, что Гарри почувствовал его ледяное дыхание. — Попробуй.       — Лучше вам молиться, — вступила Ребекка, шагнув вперед. — Или вам же будет хуже.       Люциус сжал кулаки, желваки заиграли на его скулах.       — Идем, Добби! — рявкнул он, но эльф не двинулся с места.       — Хозяин… дал Добби одежду… — дрожащим голосом произнес домовик, разглядывая носок, торчащий из дневника.       — Что?! — Малфой резко обернулся. — Я ничего не…       Но было поздно.       — Хозяин подарил Добби свободу! — эльф вцепился в носок, словно в священную реликвию, и отшвырнул дневник.       — Ты украл у меня слугу! — зарычал Люциус, заметив босые ноги Гарри. В ярости он выхватил палочку из трости и нацелился на детей.       Но Ребекка была быстрее. Ее палочка мгновенно оказалась направленной прямо в лицо Малфоя.       — Не смей трогать Гарри Поттера! — взвизгнул Добби, вставая между ними.       Люциус начал произносить заклинание, но Добби щелкнул пальцами — и волна магии отбросила Малфоя на несколько метров назад.       Он поднялся, отряхивая плащ, лицо его пылало ненавистью.       — Ваши родители были такими же глупыми зазнайками, — прошипел он. — И их жалкий конец вас ждет.       — Наши родители погибли героями! — крикнула Ребекка, шагнув вперед. — А вы умрете в одиночестве, забытый всеми — как жалкий, никому не нужный трус!             Малфой скрипнул зубами, но, поняв, что проиграл, резко развернулся и исчез в темноте коридора.       Добби обернулся к детям, его огромные глаза сияли.       — Гарри Поттер и Ребекка Макинтайр освободили Добби! — прошептал он. — Добби никогда этого не забудет.       Добби стоял перед Гарри, его огромные глаза, похожие на блюдца, сияли невероятной благодарностью. Кожаные пальчики эльфа нервно теребили край грязной наволочки, в которую он был одет.       — Как Добби может отблагодарить Гарри Поттера? — прошептал он, и в его голосе звучала такая преданность, что у Гарри невольно сжалось сердце.       Ребекка, стоявшая рядом, наблюдала за этой сценой с теплой улыбкой. Она видела, как дрожат уши домовика, как его худенькое тельце напряглось в ожидании приказа.       Гарри наклонился, чтобы быть на одном уровне с эльфом, и положил руку ему на плечо.       — Обещай мне одну вещь.       — Что угодно, сэр! — Добби почти подпрыгнул от рвения, его глаза заблестели еще ярче.       — Ты никогда не станешь спасать мне жизнь.       Наступила пауза. Добби замер, его улыбка стала загадочной, почти хитрой. Он ничего не ответил, лишь многозначительно подмигнул, словно знал что-то, чего не знал сам Гарри.       Ребекка фыркнула, качая головой:       — Ты же понимаешь, что он тебя не послушает?       Гарри вздохнул, но в его глазах читалось понимание. Он встал, отряхнул колени и повернулся к подруге.       — Пойдём? — спросила Ребекка, уже направляясь к двери.       Он кивнул, и они вышли в коридор, оставив за спиной Добби, который все еще стоял на том же месте, сжимая в руках свой носок и улыбаясь чему-то своему.       — Он все равно это сделает, если понадобится, — пробормотал Гарри, когда они отошли подальше.       — Конечно, сделает, — согласилась Ребекка, толкая его плечом. — Но разве это плохо — иметь такого преданного друга?       Гарри задумался на секунду, потом улыбнулся.       — Нет. Не плохо.       И они пошли дальше по коридору, где последние лучи солнца рисовали золотые дорожки на каменном полу.

***

      Большой зал Хогвартса был наполнен теплым светом сотен свечей, отражающихся в золотой посуде. Ароматы жареной курицы, печеного картофеля и свежего хлеба смешивались в воздухе, создавая уютную атмосферу. Ребекка, Гарри и Рон, устроившись за гриффиндорским столом, украдкой поглядывали на вход — они ждали Гермиону, которую сегодня должны были выписать из больничного крыла. Их ожидание прервал Невилл, тронувший Гарри за плечо:       — Ребята, смотрите!       В дверях стояла Грейнджер, бледная, но с сияющими глазами.       Ребекка первой вскочила со скамьи, и через мгновение все трое уже бежали к подруге, не обращая внимания на удивленные взгляды окружающих. Их встреча посередине зала превратилась в крепкое объятие, в котором смешались радость, облегчение и обещание никогда больше не расставаться. — Я так по вам скучала! — прошептала Гермиона, сжимая Ребекку так сильно, что у той перехватило дыхание.       Их трогательное воссоединение прервал звонкий голос профессора Макгонагалл, призывающий к порядку. Четверка поспешила занять свои места, усевшись так близко, будто боялась снова разлучиться.       Директор Дамблдор поднялся со своего места, и зал мгновенно затих.       — Прежде чем мы начнем наш праздничный ужин, — начал он, — я хотел бы выразить благодарность двум выдающимся женщинам нашего замка.       Его теплый взгляд остановился на профессоре Стебль, которая неожиданно покраснела от такого внимания, а затем перешел к мадам Помфри. Зал взорвался аплодисментами, которые не смогли заглушить даже недовольные взгляды слизеринцев.       — И еще кое-что... — продолжил Дамблдор, поднимая руку для тишины. — В честь недавних событий, а также в знак признательности за вашу стойкость... все экзамены в этом году отменяются!       Наступившая на секунду тишина сменилась настоящим взрывом восторга. Студенты вскакивали со своих мест, кричали, хлопали и даже подбрасывали в воздух шапки.       Именно в этот момент массивные двери зала с громким стуком распахнулись, и на пороге появился Хагрид. Его обычно румяное лицо было бледным, а в глазах читалась глубокая усталость — следы пребывания в Азкабане.       — Простите, что опоздал, — пробормотал он, потирая руки. — Сова с письмом об освобождении сбилась с пути. Какая-то дурацкая птица по имени Эррол...       Рон закатил глаза, а вокруг раздался дружный смех. Даже Дамблдор не смог сдержать улыбки. Хагрид медленно подошел к гриффиндорскому столу и остановился напротив четверки друзей.       — Я просто хочу сказать... — его голос дрогнул. — Если бы не вы... я бы до сих пор...       Гарри встал и шагнул вперед:       — Хогвартс без тебя — не Хогвартс.       Эти простые слова заставили Хагрида разрыдаться и схватить мальчика в такие объятия, что тот на мгновение оторвался от пола.       Первым зааплодировал Дамблдор. За ним — весь зал. Даже слизеринцы. Четверка друзей стояла вокруг Хагрида, хлопая громче всех, их лица сияли от счастья. История с Тайной комнатой закончилась, но их приключения — только начинались.